осень двадцать второго

Уличные фонари внезапно вспыхнули и осветили укутанные тенью улицы. Температура воздуха и правда поднялась чуть выше, чем в предыдущие дни, но пар изо рта предательски выдавал приближающуюся зиму. На остановке было непривычно безлюдно. Это говорило о том, что школьники и студенты давно уехали домой, а рабочий день еще не успел закончиться. Феликс переминался с ноги на ногу и поджимал голову, пытаясь спрятать уши в шарфе. Карманы его куртки располагались слишком высоко и были такими маленькими, что даже крохотные ладони Ли не помещались туда полностью. Хенджин, до этого сохранявший дистанцию и молчаливо смотревший на расписание автобусов, шумно выдохнул и вытащил перчатки. Небольшая картонная коробка бесшумно упала на землю. - Ты куришь? – нарушил тишину Феликс. - Нет. Уже нет, - Хенджин взял руку младшего и начал просовывать замерзшие пальцы в ткань. - Но всё равно носишь их с собой, - Ли не придал большого значения самовольным действиям Хвана. Он погрустневшими глазами смотрел на так не поднятую пачку сигарет. - Ношу, - соглашаясь, кивнул Хенджин, - на случай, если внезапно захочется. - Захотелось? - Нет, - Хван оторвался от рук с надетыми перчатками, прошелся взглядом снизу вверх и принялся поправлять шарф на чужой шее, - уже больше месяца, как не хотелось. Закончив свое дело, Хенджин всмотрелся в глаза напротив. Они волшебным образом отблескивали в свете фонарей и фар проезжающих мимо машин. Хвану не было холодно. Он согрелся в топленом шоколаде и сверкающих искрах. Хенджин готов был отдать всю свою одежду человеку перед ним, лишь бы поделиться хоть каплей того тепла, что получил сам. Скрежет шин автобуса раздался в тот момент, когда Феликс почти расплавил несчастное тело и счастливую душу. - Пойдем, - Хван подтолкнул младшего к открывающимся дверям, быстрым движением подобрал сигареты и выкинул в урну. В них больше не было необходимости. - Ты же хотел погулять, - сказал Феликс, усаживаясь на сиденье у окна, - не понимаю, зачем нам куда-то ехать? - Узнаешь. Не волнуйся, я не ворую маленьких мальчиков, - Хенджин щелкнул младшего по носу и увидел моментальную реакцию в виде нескольких морщинок на переносице. - А жаль. Хван на это только усмехнулся. Надо же, для того, чтобы пропало смущение, понадобилось чуть больше четверти часа. Феликс отвернулся к окну и разглядывал сменяющиеся пейзажи. Ему и правда была интересна причина такой спонтанной поездки, но он решил полностью довериться старшему и расценить эту ситуацию, как возможность согреться. Кончики пальцев вернули себе привычную температуру спустя всего пару минут, но возвращать перчатки хозяину Ли не спешил и лишь надеялся, что тот про них благополучно забудет. Они были теплыми и принадлежали Хенджину. Феликс посчитал эти аргументы достаточными в свою защиту, если его уличат в воровстве. - Хочешь конфету? – спросил Хван, открывая Ли от планирования мелкой кражи. - Дядя, вы уверены, что не заинтересованы в маленьких мальчиках? - То, что я их не ворую, не значит, что не заинтересован, - Хенджин уже развернул упаковку, поднося сладость ко рту Феликса. Этот ненавязчивый флирт нравился обоим настолько же сильно, насколько заставлял заливаться краской. Лицо Хвана практически слилось с малиновым шарфом, а уши Феликса краснели далеко не из-за мороза. Всю оставшуюся дорогу они провели в уютном молчании. То время располагало к тишине и размышлениям о своем, о личном. Поговорить придется позже, о таком же личном, но уже общем. - Мы выходим, придется немного пройтись, поэтому перчатки не снимай. Будто Феликс собирался их когда-либо снимать. Хорошо согревшись в теплом автобусе, вечерняя прохлада ощущалась не так сильно. Они приехали в достаточно тихий район и зашли в огороженный парк с невысокими деревьями. Фонари освещали узкие тропинки, на которых восседали разлохмаченные тучные коты. - А здесь мило, - сказал Феликс, почесывая спину одного из усатых, - мне нравится. - Да, тут спокойно и воздух чище. - И есть коты. - И есть коты, - кивнул Хенджин, подтверждая подмеченное. В этот момент пушистый зверек фыркнул и ушел от ласки, будто показывая, что ему достаточно. - Так куда дальше? – ничуть не расстроенный Феликс встал и отряхнул руки от шерсти. - Нам прямо и хорошо бы поторопиться. - Что, думаешь, у кошек сейчас должен быть ужин? - Нет, думаю, что ты очень расстроишься, если мы опоздаем, - сказал Хван, на ходу проверяя время на часах телефона. - Опоздаем куда? - Скоро узнаешь, если пойдешь чуть быстрее. - Ну скажи, - Феликс состроил жалостливые глазки, но скорость прибавил. - Узнаешь. - Ты такой серьезный! Не хочешь стать строгим учителем? Тебе бы пошло. - Нет, спасибо. Ты с этим справляешься куда лучше, - фыркнул старший, высматривая здание, к которому они приближались. - И то верно. Они поднялись по бетонным ступеням и Хенджин практически затолкал Феликса в двери настолько быстро, что тот даже не успел прочитать вывеску на фасаде. Оказавшись в помещении, Ли с досадой стянул перчатки с рук и убрал их в свои карманы. Верхняя одежда была сдана в гардероб, билеты протянуты милой старушке на входе, а волосы неаккуратно причесаны рукой. - Успели! – облегченно выдохнул Хван, не обращая внимания на озирающегося по сторонам Феликса. - Ты привел меня… в музей? Повсюду были расставлены различные экспонаты: старинные телескопы, потрепанные временем скафандры, макеты солнечной системы и множество прочей «космической» атрибутики. - Если так хочешь, то можем посмотреть здесь все, но позже, - Хенджин потянул ошарашенного Ли за собой. Они прошли в просторный зал, все пространство которого занимал огромный купол, похожий на палатку туристов-гигантов. Хван довольно улыбнулся и провел младшего в подобие двери. Внутри было еще теплее, на полу лежало множество подушек, на которых сидели редкие посетители. Источников света было мало, поэтому вокруг царил приятным полумрак, а из колонок доносилась спокойная музыка. Феликсу определенно была знакома мелодия, но он никак не мог вспомнить откуда её знает. - Начинается, - сказал Хенджин, когда освещение начало сходить на нет. Он сел на подушку в самом центре шатра и позвал Ли к себе. Стало окончательно темно и тогда Феликс начал крутиться из стороны в сторону, пытаясь найти старшего. Большая рука легла на плечо, а возле уха почувствовалось горячее дыхание. - Закрой глаза и ложись, - прошептал знакомый голос и кто такой Феликс, чтобы его ослушаться. Спокойные ноты сменились на более тревожные, но это волнение отражало, скорее, не страх, а предвкушение. - Открывай. Ханс Циммер. Феликс вспомнил эту мелодию. - Это… - продолжить он не смог, потому что мысли смешались в кучу от увиденного. Перед глазами простирались тысячи звезд, неизвестные Ли планеты кружились в плавном танце, всё вокруг светилось и завораживало. Голубой, розовый, фиолетовый. Цвета смешивались между собой и порождали новые, до этого не виденные Феликсом. Полупрозрачные кольца набирали свою мощь и окружали огромный переливающийся шар. Маленькие яркие точки на темном полотне то приближались, озаряя своим свечением, то отдалялись и становились практически незаметными. Музыка затихала, предвещая кульминационный момент. Лежащую на полу ладонь Феликса накрыла более крупная и теплая. Горячие языки пламени охватили взор. Искры летели во все стороны и, казалось, могли прожечь насквозь. Они уплывали все дальше, позволяя собрать картину воедино. Небесный гигант навис сверху и своим светом озарил всё вокруг. Планеты и звезды загорались в новом облике, отражая небывалое свечение. - … это Солнце. - Это ты. Феликс повернул голову в сторону исходящего шепота и наткнулся на лицо, еще более завораживающее в новых красках. Вспышка. Рождение сверхновой. Мягкие губы накрыли свои собственные, приоткрытые в неозвученной фразе. Глаза напротив по-прежнему смотрели прямо и выражали бесконечную нежность и искренность в своих действиях. Хенджина не хотелось отталкивать. Его хотелось навечно привязать к себе, чтобы постоянно видеть этот взгляд, ощущать жар сжимающей ладони и бесчисленное количество раз чувствовать губы, замершие в ожидании ответа. И ответ был. С такой же нежностью и лаской, с такими же чувствами и эмоциями, недосказанными и ненужными сейчас словами. С такой же любовью. Этот поцелуй останавливал сердце и заставлял его биться с неистовой силой. Этот поцелуй вынуждал не ощущать ничего вокруг себя, но всё глубоко внутри. Этот поцелуй призывал любить и быть любимым. Звезды замерли, прекращая свои естественные процессы. Планеты застыли, останавливая любые движения. Солнце нависло над ними, сжигая границы и оставляя только желание. Желание быть здесь. Быть сейчас. Быть вместе.