Вишня цветет после...

-А что это балерина не играет? -Физкультура в театральном во время того, пока у третьего курса музыкального окно -не самая лучшая идея. И сейчас, пока все играли в волейбол, блондин сидел на лавочке и читал, пока к нему не подошел Гончаров. -Пей свою воду и иди в восвояси, -Прорычал в ответ Гоголь, тщательнее утыкаясь лицом в книгу, пока ее не выхватили,- Эй! Верни, дерьма ты кусок! -А ты догони!- Иван сорвался с места, убегая в сторону. Сейчас в "матче" был перерыв, так что зал был свободен, все столпились у стен, лавочек и матов в углу, отдыхая. Николай немного стушевался, но все таки побежал: "Убить пересмешника" была его первой книгой купленной на собственные деньги, так что она дорога ему как никакая другая. -Верни, падла!- Коля вдруг резко остановился, согнувшись. В глазах плыло, в голове звенело и сама голова немного кружилась. Кап. В расплывающемся крашеном в зеленый полу, блондин увидел маленькую красную каплю. Кап. Еще одна. Гоголь не спеша поднял руку и коснулся лица, смотря на окровавленную ладонь. -Эй, балерина! Ты чего застыл?- В другом конце зала стоял счастливый своей пакостью Гончаров и махал поднятой рукой с книжкой Николая. Немного постояв и подождав, пока давление более менее придет в норму, блондин быстрым шагом тут же направился прочь из зала, закрывая лицо руками. Достоевский среагировал, только когда Гоголь уже покинул зал и был не в зоне видимости. -Ну так не интересно. И куда он пошел?- Гончаров тут же вырос рядом, кладя чуть потрепанную временем книжку, с множеством разноцветных стикеров-закладок, на лавочку. -Не знаю,- Брюнет пожал плечами и огляделся на окрик одного из студентов. -Ребята, тут кровь на полу!-И правда: когда парни синхронно опустили голову, то увидели кровавый след, что вел прямиком в коридор и скрывался от поля зрения. -У Николая же давление шалит! Ему нельзя так подрываться!- Вдруг завопила одна из девчонок с его группы. Пиздец- смотря друг другу в глаза подумали музыканты. Федор сразу же убрав книгу встал, закинув на плечо сумку и пошел по кровавым пятнышкам на полу- скоро они закончились после выходя из спортзала, так что пришлось идти наугад. Выбор пал на медпункт. -Здравствуйте,- Постучавшись в кабинет медсестры в комнатку заглянула обеспокоенная темная макушка. На кушетке сидел Коля, держа у носа окровавленный носовой платок- манжета его рубашки на его правой руке была так же перепачкана кровью, как и обе ладони. На вошедшего тут же повернулась медсестра, что до этого вытаскивала из стола измеритель давления. На столе так же стояла бутылка воды и блистер с таблетками. Судя по всему Гоголь уже выпил одну. -Федор? Снова голова болит?- Достоевский покачал головой, заходя в кабинет и закрывая за собой дверь. -Что с ним?- Николай выглядел явно удивленным и озадаченным приходу Достоевского. Вот так сюрприз! -У него низкое давление, ему противопоказаны сильные физические нагрузки. Забыл, побежал, давление подскочило и все. Хорошо, что в обморок не упал,- Фыркнула женщина смотря, как Гоголь закатывает рукав рубашки, что бы зафиксировать его руку на столе. -Понятно,- Федор выдохнул, оставаясь стоять у дверей. Пахло медикаментами и свежестью, было немного прохладно. -Ты его друг, да? Сможешь проследить что бы он дошел до дома? У него все еще немного кружится голова, мало ли,- Наконец Гоголя освободили, измеряв давление и отпустили, он направился к двери. -Конечно,- Уже на выходе прокричал музыкант, выходя из кабинета и Яновский за ним. -Ты чего пришел? -Они шли рядом по коридорам, возвращаясь в спортзал. -А ты чего побежал? -Достоевский хотел стукнуть блондина, но нет, это не в его манере. -Эта книжка для меня дорога, а этот гандон ее забрал!- Прорычал в итоге музыкант, вновь проходя в зал и смотря на красные разводы на полу. -Коля! Ты как?- Тут же подбежала та самая однокурсница, держа в руках сумку и книгу что принадлежали Гоголю. -Да давление подскочило, не в первой, сама знаешь,- Отмахнулся блондин с улыбкой забирая свои вещи и приглаживая волосы девушки,- Не стоило так волноваться. -Ну ты же уже старый, двадцать два года! На два года старше нас. Мы должна беспокоится за своего деда,- Тут же захихикал один из парней, что пытался оттереть пол от крови. Уборщица увидит- прибьет. -Ой да ладно, подумаешь. Это, вообще-то не из-за старости, а из-за хренового здоровья по жизни,- Театрально-старческим голосом проговорил блондин, хихикая и оглядывая спортзал, пока Федор удивленно таращился на него. -В смысле двадцать два? -Ну, в прямом. Я два года после школы прогулял, вот и все. В апреле первого числа уже двадцать три будет,- С гордостью ответил Гоголь, смотря на ошарашенные лица Гончарова и Достоевского. -Так что подчиняйтесь мне во имя уважения старших! -Тю, два года после школы прогулял? И что же ты делал эти два года?- Иван вскинул бровь, скрестив руки на груди и смотря на блондина пассивно-осуждающе. -Работал и жил в свое удовольствие. А еще разъезжал по всей России вместе с отцом,- Гоголь ухмыльнулся, вскинув голову. -Отцом? А, это ты о том, который застрелился, да?- Яновский не обратил никакого внимания. -Коль, ты что, плачешь?- Снова голос той одногруппницы- Маши. Она обеспокоенно посмотрела на блондина. -С чего ты взяла?- Гоголь посмотрел на нее и прикоснулся к щекам. И правда, он плачет. -К черту. Что б у тебя блять все хорошо было, дерьма ты кусок!- Гоголь тут же поспешил удалиться, отдергивая плечо, когда Федор хотел его остановить. Было видно лишь то, как Коля постепенно ускоряет шаг, снова срываясь на бег и пропадает из поля зрения. -Ой... Я, кажется, перестарался,- Ваня потер ладонью шею, смотря в уже пустой коридор и на удивленных и явно обеспокоенных актеров. -Вань, ты не просто перестарался, ты с треском и щепками сейчас разломал целый дуб. Гоголь мне рассказывал какие ужасные вещи ты ему говорил и я честно не поверил, пока не увидел это,- Достоевский тут же строго посмотрел на друга, прожигая его рубиново-карими глазами. Будто сейчас душу высосет и не подавится. -Коля! Колю нужно ловить! Мало ли что он натворит еще, не дай бог! Его уже один раз скорая забирала прямо из университета!- Маша обеспокоенно смотрела в след, тут же убегая в раздевалку за телефоном. -Блять,- Федор выдохнул, снова покидая спортивный зал и быстрым шагом спускаясь на первый этаж. Охранника как всегда не было, отлично. Брюнет вылетел на улицу, оглядываясь. Как и ожидалось блондин далеко не ушел и сидел на лестнице, сгорбившись. -Коль,- Достоевский подошел и сел рядом, пытаясь заглянуть в лицо Яновского- он сминал в руках кровавый платок, смотря куда-то перед собой. Голубые глаза были лишь линзами, так что Федор не мог различить, какие они, но точно знал что плакать в линзах- не лучшая идея. -Пойдем домой?- Блондин ему не ответил, но с лестницы поднял и пошел в сторону своей квартиры. И с каких это пор Достоевскому не все равно? Наверное с тех, как он в первый раз завидел блондина в институте. Тогда был уже вечер, а на дворе весна. Федор тогда проходил по институту в поисках заплутавшего товарища, но остановился у библиотеке. Там до сих пор горел свет не смотря на поздний чай. Заглянув внутрь через щель Федор замер: у стеллажа стоял высокий, стройный молодец человек. У него были светлые волосы цвета одуванчиков, хоть и на самом деле были они бледнее по оттенку. На вид эти кудряшки были очень мягкими, а по плечам и спине струились чуть волнистые длинные пряди. Аккуратное бледное лицо с чуть острым подбородком и носом, чуть красноватые щеки, скорее всего из-за холода- в институте под вечер и правда было прохладно. У него были тонкие запястья и шея, а еще аккуратные длинные бледные пальцы, что то и дело брали книгу с полки и возвращали ее обратно после пролистывания каждой страницы. Из-под полуприкрытых век с пушистыми светлыми ресницами выглядывали голубые, полные спокойствия глаза. Конечно, круги, а точнее синяки, которые просто нельзя не заметить, портили всю картину, но все же. Аккуратная белая водолазка и светлые штаны со стрелками, а так же привлекающие к себе внимание ярко-красные конверсы. Ровная спина и в целом сам по себе он был как струнка- ровный, элегантный, натянутый. Тогда Федор совсем потерял счет времени, настолько он загляделся на этого парня. Он ушел только тогда, когда увидел, что и парень тоже собирается уходить. С того дня Достоевский пытался узнать его как можно больше. И просто хождения мимо и частые появления в его крыле были именно из-за любопытства. Да и просто это было эстетически приятно наблюдать, как воистину красивый человек мирно читает, аккуратно перелистывая страницы и всегда чуть изменяясь в лице, радуясь, гневаясь, печалясь или не понимая сюжетный поворот в произведении. Было просто интересно наблюдать за ним: он был не таким как другие люди. У него были другие ценности, другие взгляды на жизнь, да и сам он был как будто неземной, не от мира сего, что подтверждала такая необычная внешность. Иногда Федор сравнивал его с ангелом, которого спустили на землю в качестве эксперимента, наблюдая за его страданиями откуда-то сверху. Иногда, когда блондин стоял напротив окна и на него светило солнце, Достоевский где-то в воображении дорисовывал ему белые большие крылья и нимб. Тогда он сам для себя решил, что да, Гоголь как никто другой подходит на роль ангела, которого испортило общество и просто судьба. На самом деле иногда было физически больно смотреть как Яновский читает в одиночестве- у него всегда такое отрешенное выражение лица, будто всю скорбь и пустоту в душе отражают голубые глаза, хоть это и были всего лишь линзы. Было больно замечать, что Николай выглядит конкретно так заебаннее, чем обычно. С их первой встречи не прошло и года, а они уже общаются. Честно, брюнет не думал что этот момент когда-то наступит, но из-за чистой случайности он наступил. А что будет дальше, это уже совсем другой вопрос. Честно, Федору самому от себя было страшно. Всегда он был хладнокровным. Он никогда не испытывал то, что называют "любовь к ближнему", никогда не влюблялся и не видел в этом смысла. Единственным другом для него был Иван и тот был странным и на самом деле мало ему интересный. С ним можно было пообсуждать книги или музыку, но его странная манера речи и некоторые действия настораживали. Достоевский любому человеку и Ване в том числе выбрал бы компанию с книгой и горячим чаем. Гоголь стал первым исключением. Он показался и правда достаточно загадочным- это та загадка, которую Достоевский не может разгадать уже год. На первый взгляд он казался слишком простым, но далеко не каждый сможет потянуть сложный язык Кафки или например подготовить весь актовый зал в одиночку за пару дней. Ему уже приходилось таким заниматься, Достоевский знает, так как актовый зал находится в их крыле и он далеко не один раз проходил мимо, все видя как Николай то что-то красит, вешает, клеит, при этом иногда он просто лежал на полу и смотрел в потолок или сидел, думая и отдыхая. Человеком был удивительным- пунктуальности ему не занимать, хотя и приходит он ровно минута в минуту и не раньше. Все распланировано на месяца вперед. Общается со всеми абсолютно- как со студентами , так и с преподавателями и прочим персоналом. Добрейшей души человек и никогда не пройдет мимо выпавшего из гнезда птенца и сам вернет его на место. Удивительная личность, особенно в таком хмуром и дождливом Санкт-Петербурге, особенно в России. А его фразочки! Ух, тут каждому можно дать понять, что от него стоит отстать немедленно, если диалог начинается не с :"Привет! Как дела?", а с :" Боже милостивий, та за що мені такі страждання! Згинь з очей моїх долої, незволікаючи ні хвилини, жалюгідний раб ти божий!" Для всего первого этажа, по крайней мере, есть одно правило: если Гоголь говорит на украинском, значит тебе правда лучше отстать, иначе он откусит тебе голову и не пожалеет. Это все усвоили после драки с Иваном и больше попытались не нарушать.