Вишня цветет после...

-Коль,- Блондин рассматривал интерьер за спиной своего гостя, но после перевел взгляд на него, вопрошающе вскинув бровь. -А какими были твои родители?- Кажется, актер немного удивился такому вопросу, но вздохнув все же уставился на музыканта, подперев щеку рукой. -М, отец был офисным работником, а мать работала на дому. Онлайн-репетитор или типа того. Еще она хорошо разбиралась в языках, так что подрабатывала фрилансом, а еще она любила шить. Она часто шила себе одежду сама,- Он водил пальцем по светлой столешнице, грустно улыбаясь. В его глазах тоже плескалась грусть, но какая-то добрая, по счастливым временам. -На том фото она тоже была в платье, что сшила сама? -Да. К нему еще шел плащ. Он даже есть тут у меня... Я его не ношу, даже не знаю почему, хотя он мне и как раз. Изначально он планировался в пол и с матерью так и было, но из-за разницы в росте он мне где-то до щиколоток,- Николай вновь вздохнул, судя по всему вспоминая те времена и думая, что же сказать еще. - Они были очень добрыми. Отец был иногда строгим, но все же. Мы часто проводили время в месте. Именно из-за матери я пошел на театральный, все же, почти все я перенял от нее. Она всегда говорила что у меня душа лежит к творчеству, да и я был не против,- Достоевский внимательно на него смотрел и слушал. В голове был целый ворох вопросов, которые он очень хотел задать и сейчас был тот самый момент. - А почему ты такой?- Федор проследил как с бледного лица спала улыбка, а потом на брюнета поднялись разные глаза в удивлении и непонимании. -В плане? -У тебя прекрасная внешность, ты общителен и так далее, но при этом скрываешься, изнуряешь себя и так далее, опять же,- Федя покрутил запястьем, смотря в сторону. Сложно говорить напрямую, что бы не задеть человека. А он правда не хотел задевать именно его. -А... Детство, злые люди, мир... Что еще сказать,- Он пожал плечами. Федор хотел сказать что-то еще, но передумал. -Бип,- Достоевский ткнул пальцем в чужой нос, улыбаясь, смотря на удивленную мордашку Николая. Он засмеялся. А Федор наблюдал. Он никогда не подозревал что Коля настолько красив. И сейчас, когда он является его гостем и уже который раз видит его. Его прекрасные глаза, которые можно сравнить с драгоценностями, с бриллиантом и изумрудом, с алмазом и имеральдом. Волосы, которые похожи на серебряные нити, что соединяют звезды в созвездия и так красиво переливаются на солнце или другом источнике света. Родинки, которых Федор насчитал уже семь- под правым глазом, на шее три родинки в виде треугольника, на правой щеке, на правой кисти, возле большого пальца и еще одна подальше, примерно на середине запястья. И все они были прекрасны. Светлые пятнышки-веснушки и пушистые светлые ресницы.

Он полюбил в нем абсолютно все.

***

На этаже музыкантов очень неожиданно начала играть музыка. Судя по всему она доносилась из актового зала и была вполне себе профессионально сыграна. Конечно, может это была лишь запись с телефона, но сейчас только-только прозвенел звонок с пары .Федор оглядывался и понимал, что сейчас в институте кроме них и персонала на их этаже нет никого, последняя пара все же. Достоевский закинул сумку на плечо и пошел в сторону актового зала, уже было удивляясь тому, что идет он один, но нет- Иван достаточно быстро вырос рядом. Брюнет отворил дверь в зал и замер. На полу, сцене и стульях сидело пару человек, с театрального точно, он видел их уже не раз. Кто-то что-то красил, кто-то писал, кто-то учил. А на сцене, спиной ко входу сидел человек с длинной белоснежной косой и парил пальцами над клавишами фортепиано. Гончаров аж рот раскрыл, смотря как Достоевский шагает на сцену, причем так тихо из-за мягкой подошвы кед, как какой-нибудь кот. Актеры даже не подняли голов, что бы посмотреть на тех, кто нарушил их покой. Федор остановился сзади играющего, заметив что идет запись на телефон. Он так и стоял в тишине, пока Гоголь не закончил и не нажал кнопку на телефоне. -Нормально, как думаете?- Не оборачиваясь Коля прослушивал запись, сгорбившись. -Да, вполне, -Николай взвизгнул, оборачиваясь и чуть не утыкаясь лицом в его живот, настолько близко он стоял. Брюнет тут же отшагнул на пару шагов и Яновский смог увидеть стоящего на пороге Ивана. Злого Ивана. -Ты!? -Он тут же оказался на сцене, рядом с Федором. -Да-да, свали,- Николай выглядел явно потрепанным. Он тут не первый час, скорее всего. -Вы что тут делаете? -М, моей группе поручили это, к Новому Году подготовить какую-то хуйню. Мы сидим тут уже... А сколько...- Гоголь осмотрелся и один из ребят поднял голову. -Часа два уже! -Спасибо,- Коля качнул головой, хрустя пальцами. Гончаров наблюдал за ним с явным непониманием. Заметив этот взгляд Коля лишь вздохнул. -Я окончил музыкальную школу на фортепиано,- Кажется, теперь Ваня выглядел вполне просветленным. Яновский встал с места и тут же кости жалобно прохрустели. Оххх. -И долго еще сидеть будете?- Федор пошел за ним, но не решился спрыгивать с самой сцены и пошел как нужно, по лестнице. -Дам... Нам еще доделать немного и по домам пойдем, потом расставим все это и ахуенно будет. Мы еще хотим сделать что-то тип вечеринки для всего института, праздник все-таки. -А... Ну понятно. Мы тогда вам поможем, да Вань?- Достоевский знал что его компаньон не сможет отказать, так что ему пришлось скрепя зубами согласится.

***

-Федор! смотри что нашел!- Гончаров вырос рядом с подоконником и вполне себе ожидаемо. Федор лишь вздохнул и убрал книгу, забирая протянутый ему телефон, пробегаясь глазами по тексту. С самых первых строчек где-то в груди неприятно потянуло, казалось, ему нельзя этого знать, но он продолжал читать, пока не дошел до самого конца, где увидел уже знакомых людей на фотографиях. -Я просто подумал, мало ли. Будь с ним аккуратнее, а то мало ли, что в голову взбредет!- Гончаров поставил руки в боки, смотря на не много ошарашенного Федора. Тот протянул ему телефон , смотря куда-то перед собой. Такое сложно переварить. Он, конечно, ожидал что то подобное, но хотелось узнать это в подробностях. Понятное дело в этой статье все описано только от одного лица.

***

-Коль! Можно я сегодня снова у тебя заночую?- Федор нагнал уже уходящего блондина, держа пальцами лямку своей сумки. Гоголь обернулся и вскинув брови уставился на брюнета, после улыбнулся и выровнял шаг так, что бы Достоевский смог поспевать за ним. -А чего это так? В жизни не думал, что ты сам попросишься,- Николай хихикнул, пряча руки в красных кожаных перчатках. И как он в них не мёрзнет? Наверное, внутри есть подкладка, иначе у музыканта было бы куда больше вопросов. -Поговорить нужно,- Дальше вопросов не последовало. Они шли, хлюпая подошвами кед по грязному снегу, смотря под ноги. Точнее это Яновский смотрел на грязный мокрый снег, а Федор смотрел на него. Что было удивительно, помимо волос у него были так же светлые брови и ресницы. Не у всех блондинов так выходит. Наверное, если бы Гоголь додумался купить красно-розовые линзы, то его с лёгкостью можно было бы спутать с альбиносом. Федор усмехнулся такой мысли. Куда же еще загадочнее?

***

-Все! О чем ты там хотел поговорить?- Гоголь плюхнулся на кровать и брюнет даже немного подскочил. Блондин по обыкновению своему держал ладони между бедер- так теплее. Шея и бедра- единственные места что теплы всегда. И он этим пользовался. -Мне Гончаров кое что показал... Это имеет к тебе прямое отношение,- Достоевский смотрел в пол, а точнее в белый пушистый ковер. По нему было приятно ходить. -Ой, опять про меня каких-то гадостей наговорил,- Яновский вскинул руки и тут же изменился в лице. Достоевскому даже пришлось уклонится, что бы не получить рукой по лицу. Гоголь любил жестикулировать руками и наблюдать за этим: сплошное удовольствие, но это может быть и опасно для жизни. -Нет, не совсем,- Николай с силой сжал красный плед, на котором они сидели, что бы хоть куда-то день свое негодование. -Я знаю где ты на самом деле был все те пол года. И хотел бы услышать историю от твоего лица,- Наконец брюнет поднял голову и посмотрел на Николая. Кажется, сначала он не поверил и улыбнулся, но когда понял что это не шутки, выражение лица сменилось на непонимание, а потом на страх. Яновский опустил голову, долго смотря вниз. -Это было в самом начале сентября, когда после смерти мамы прошел месяц,- Спустя, кажется ,вечность блондин поддал голос. Он сильно упал. Ему сложно говорить из-за кома в горле и это слышно. Достоевский затаил дыхание. -Это было осенью ...