Луч солнца во тьме

Ситуация мешала любоваться красотами, которые возвёл владелец. Внеся парня в особняк, оформленный в стиле Мондштадта, Моракс безошибочно пошёл на запах крови и кармы, стоящий в одной из комнат. Мимо проплывал Пухляш с мешочком пластырей. — Здравствуйте, — приветствовал писклявый голосок, явно в курсе происходящего, — я принесу для хозяина свежей воды. Паймон дежурит в комнате. — Добрый день. Буду вам очень признателен, — с лёгким поклоном ответил Чжун Ли. Сяо лежал в ближайшей от входа комнате. Несчастное дитя, борющейся с останками павших архонтов долгие века. Израненный, белый словно снег, лежащий на грязных от крови простынях. А Паймон летала рядом, непривычно тихая. — Приветствую, Паймон, — тихо поздоровался со спутницей путешественника и подошёл ближе к постели. Его ладонь легла на холодный лоб. Тело хорошо омыли, часть ран была перекрыта небольшими пластырями, от ожогов пахло чем-то мятным и холодным. Пухляш и Паймон обработали раны, как только смогли, остальное же требовало более серьёзного подхода, который Моракс возьмёт на себя. — Ой, что с Итэром? — испуганно прижала ручки ко рту. — Сейчас он без сознания. Не переживай, ему нужен хороший уход и тогда быстро встанет на ноги. К счастью, в комнате находилась ещё одна постель. Моракс осторожно уложил свою ношу. Дух-дворецкий вовремя появился и приступил к обработке ран путешественника. Паймон крутилась рядом, второй раз выполняя поручения Пухляша, но теперь по отношению к другу. Тогда как Моракс занялся лечением адепта. Первым делом требовалось дать лекарство, которое уймёт разбушевавшуюся карму, иначе она будет пожирать изнутри, не позволяя восстановиться. Оно и придержит жар, который разгорится, когда тело пойдёт на поправку. В услужливо поданной миске мужчина занялся смешиванием трав, смол, масел и прочих компонентов, что помогут начать процесс лечения в нечеловечески-сильном изувеченном теле. Надрывные стоны и несдержанные вскрики привели в замешательство Пухляша и в новый ужас Паймон. Оба не ожидали в процессе лечения стать свидетелями того, через какие страдания должен был пройти раненный адепт, чтобы выкарабкаться и снова открыть глаза. Чжун Ли сдерживал его силу, не позволял выходящим из тела чёрным миазмам добраться до живых существ. Она губительна. И рвётся, чтобы уничтожить то, что приносит «вред». Гнев, обида, жестокость, мстительность… Всё это не принадлежало его адепту, но приходилось носить в себе, заражаясь от скверных останков архонтов, дабы их влияние не перешло на других. Сяо — единственный фильтр между ничего не знающим миром и чёрной энергией. Он давно не получал лекарство, которое унимает боль и усиливает контроль над собой. Моракс понимал, что в ранении адепта есть и его вина. Если бы только он не откладывал визит… Услышав крики, со вздрагиванием пришёл в себя и Итэр, первым делом поинтересовавшись: — Как он? — Ты очнулся! Ох, как хорошо! — радостная, со слезами на глазах, Паймон прижала ручку к сердцу, но тут же дёрнулась и появившаяся улыбка снова сошла с лица. Крики адепта до мороза по коже пугали. — Ваш гость проходит этап лечения, — ответил на вопрос путешественника Пухляш, заканчивая с перевозкой, — будет лучше вас перенести в другую комнату. Я чувствую, что исходящая губительная энергетика от раненого гостя может усложнить ваше восстановление. — Вынужден согласиться, — подал голос Чжун Ли, как только Сяо утих, — вам всем необходимо покинуть эту комнату. — Иди, Паймон. Приготовь пару рыбных бутербродов, если хочешь. Сам Итэр остался на месте, понимая одну простую истину — он не сможет просто так уйти. Мысли всё время будут возвращаться к Сяо, мучая и ломая. А лечению это совсем не способствует. — А ты? Напарница воззрилась на него, но в ответ получила лишь мотание головой. Путешественник, словно камень, остался на месте. Пухляш не стал настаивать, с коротким кивком поплыл на выход. И только Паймон у двери разрывалась между желанием позвать Итэра за собой и уйти. Еда всё равно поперёк горла стоять будет. Она, как и все, будет переживать. Только на расстоянии. Всё же выбрав уйти, она прикрыла за собой дверь. — Если не хочешь уходить, хотя бы вернись в постель. Рано ещё стоять на ногах. — Я удивлён, что ты не стал настаивать, — хрипло сказал Итэр, снова доставая уже не раз потревоженную за сегодня бутылку и вознося за Диону коротенькую молитву. Надо поблагодарить её и при личной встрече, — будто знал, что я откажусь. — Верно, — Моракс сел у окна, на ближайший стул с мягкой обивкой, — ты не успокоишься, пока не поймёшь, что с человеком, которому хочешь помочь, всё хорошо. Случай с Сяо особенный. Ваши взаимоотношения не утаились от меня. Перед интересом притупилась боль. Потому что в самом деле хотелось знать. Сяо очень зависел от мнения своего Архонта, и чувства к нему стояли на много ступеней выше, чем привязанность к Итэру. Путешественник понимал это. И не собирался соперничать. Не ему, так уж точно. А схватка с сёгуном в глазах Сяо выглядела бы настоящим кощунством. И потому он никогда о ней не рассказывал. — И как ты к ним относишься? Помимо того, что я «свидетель, достойный доверия». — Как я отношусь к вашей связи не имеет никакого значения. Вы и только вы вершите свою судьбу. Вспомнив слова Моны о том, что всё предопределено, Итэр фыркнул от противоречия, но ушибы тут же заставили его пожалеть об этом, отозвавшись болью. И всё же, Моракс его не убедил. — Не лукавь. Сяо очень дорожит тобой и твоим отношением к нему. И ты это знаешь. Еле заметная улыбка легла на губы Моракса. Его взгляд был устремлён в окно, на открывшийся глазам пейзаж. Как только все уляжется, он обязательно прогуляется по местным просторам. — Я не отрекусь от него из-за связи с человеком из другого мира. Это ты хотел услышать, путешественник? — Да. И главное, чтобы это оказалось правдой, и что ты сдержишь своё слово, — Итэр говорил строже, чем следовало, — иметь дело с тобой, конечно, куда стабильнее, но всё же архонты зачастую меня подводили. — Моё слово крепче любого камня, Итэр. Не стоило забывать, с каким архонтом путешественник имел дело. Бог Контракта мог недоговаривать, мог не дать ответ в силу каких-то ограничений. Но никогда не передавал и не предаст доверие. Итэр выдохнул и расслабился, будто сняв невидимый корсет с рёбер. Пора бы уделить время и приличиям, о которых совсем позабыл. — Заварить чай? Паймон найдёт к нему что-нибудь вкусное. — Конечно, — не стал отказываться Чжун Ли, — буду рад насладиться чаепитием. Заваркой занялся Пухляш, как более понимающий. А Паймон, как и ожидалось, взялась за изготовление вкусностей вместо Итэра, пока тот оставался лежать. Ожоги сильно ныли. Подносик с чаем и блюдцем печенья на скорую руку подплыл к гостю. — Прошу. Наслаждайтесь. — Благодарю.