Chapter 2
21 октября 2022 г., 21:24
Тэхён думал, что после встречи с Чонгуком он забудет о нем, или же будет слишком занят работой, чтобы даже думать о нем, но он сильно ошибался.
Тэхён думает о Чонгуке даже больше, чем мог себе представить, о том, как он мог получить порезы на костяшках пальцев, почему он не хотел говорить о своем отце, почему он сказал до встречи, когда они уходили из ресторана, как будто они были друзьями. Слишком много вопросов и ни одного ответа.
Он даже попытался найти какую-то информацию в списке клиентов, работающих с компанией, чтобы узнать, есть ли там что-то об отце Чонгука, но ничего не нашлось.
— Почему ты вмешался? — спросил Тэхен в какой-то момент, пока они ели, слишком любопытный, чтобы узнать правду.
— А почему бы и нет, если я видел, что происходит? — ответил Чонгук другим вопросом, прекратив есть заказанный им стейк.
— Большинство людей просто смотрят и позволяют этому случиться, — сказал Тэхён, потому что, вероятно, он один из них.
— Я не тот, кто просто смотрит, когда можно что-то сделать, — объяснил Чонгук, все еще глядя на него.
— Ты нарушитель порядка?
— Вроде того, — тут же ответил Чонгук, а затем поднял руки, — иногда это даже не моя вина, но я должен.
Тэхен хотел спросить о смысле его слов, но не стал, он знал, что Чонгук ему не скажет.
***
Kim Enterprises — это группа предприятий, специализирующихся на энергетике и передовых материалах, разбросанных по всей Восточной Азии, а его отец — генеральный директор всех этих предприятий, глава, как он любит себя называть. Если однажды Тэхён займет место отца, он должен знать, как все устроено, что хорошо, а что плохо, как не дать бизнесу рухнуть, а всегда заставлять его расти. То есть он должен находиться рядом с отцом во время встреч, быть в курсе важнейших решений, которые принимают отец и его правая рука, хорошо знать, кто работает с ними, а кто против них, но на самом деле он ничего этого не делает, даже отдаленно. Он делает то, что обычно делают секретари: отец назначает ему все встречи и совещания, заставляет его просматривать бумаги, которые ему лень даже просмотреть, бегать по делам, а иногда даже просит его принести ему кофе или обед. Чаще, чем ему хотелось бы, ему приходится оставаться в компании, потому что отец любит давать ему работу за день до того, как она ему нужна, как будто Тэхён способен закончить все дела менее чем за 24 часа, или как будто это не вредно для его здоровья, ведь он отказывается от сна и еды, чтобы все было сделано на следующий день. В этот день, не иначе, Тэхён вошел в свой кабинет и обнаружил на столе стопку бумаг, каждую из которых нужно было прочитать и исправить в срок до встречи следующего дня с другими компаниями. Он сделал уже больше половины, когда его телефон пиликнул от нового сообщения, у него возникло искушение перевернуть его, чтобы не видеть экран, но было уже поздно, имя Чонгука уже привлекло его внимание. От: Чон Чонгук ты свободен сегодня вечером? есть место, куда мы могли бы пойти Кому: Чон Чонгук Я не знаю, мне еще нужно работать. От: Чон Чонгук это для тебя отец устроил? Кому: Чон Чонгук Да... От: Чон Чонгук тогда я заберу тебя в 9 вечера из ресторана в субботу. Кому: Чон Чонгук Но я должен работать! От: Чон Чонгук увидимся через три часа, не опаздывай. Кому: Чон Чонгук Отлично, увидимся, и я никогда не опаздываю. Тэхён вздыхает, он знает, что не сможет продолжать работу, и хочет обвинить Чонгука, но не делает этого. Если бы ему пришлось выбирать между чтением, сканированием неправильных документов и исправлением их на компьютере, или отвлечься на Чонгука, о котором он думает раз в день или даже чаще, то ему даже не пришлось бы дважды думать о том, что делать. Тэхён оставляет все дела в кабинете, все бумаги, которые он собирался принести домой, чтобы закончить вовремя, остаются на его столе, не обращая внимания на то, что их нужно сделать менее чем за 15 часов. Он делает это не в первый раз, бросая все, потому что слишком устал, чтобы держать глаза открытыми, хотя в этот раз он не чувствует себя виноватым. Возможно, он даже немного взволнован, представляя реакцию своего отца, когда он скажет ему, что не смог сделать это, потому что был с другом. В метро, когда он понимает, что его сумка намного легче, чем должна быть, он улыбается, думая, что в этот раз он не останется дома, как обычно. Если кто-то бросит на него взгляд, потому что он выглядит жутковато, Тэхёну все равно. Он не улыбался с того самого дня, как приехал в Сеул.***
Конечно, он не опоздал, даже если потратил время, выбирая, что надеть. Чонгук не сказал, куда они пойдут, поэтому он не знал, нужно ли ему надевать стильную рубашку или просто свитер с джинсами, и выбрал нечто среднее: шелковую черную рубашку, заправленную в пару застиранных джинсов, черные тапочки на ногах. В тот вечер Тэхёну пришла в голову светлая мысль пойти куда-нибудь и напиться. Тэхён никогда не был в клубах, он даже не знает, какие из них самые известные в Сеуле и где любит проводить время молодежь. Его мысли прерывает грохот: прямо перед ним припарковался элегантный черный мотоцикл, шлем закрывает лицо водителя, но Тэхён узнает его по татуированным рукам. — Ты кого-то ждешь, красавец? — Чонгук приветствует его, сняв шлем. Тэхен одновременно улыбается и краснеет, услышав имя, которое он так ловко использовал, затем кивает, подходя к нему: — Да, это парень, который не дал мне работать. — Тогда он, должно быть, плохой, — говорит Чонгук, приподняв брови. — Я не очень хорошо его знаю, но, возможно, ты знаешь, — отвечает Тэхён. Он даже не знает, откуда взялась такая храбрость, он не из тех, кто так говорит, но это то, что он делает, и ему это нравится. — Да, может, и так, только немного, — ухмыляется Чонгук, спрыгивая с мотоцикла, — но безопасность превыше всего, — добавляет он, протягивая ему шлем. Тэхён улыбается, радуясь, что Чонгук — безопасный водитель. Он впервые едет на мотоцикле, но не говорит об этом, а просто надевает шлем и, опираясь на плечо Чонгука, садится. Как только Тэхен устраивается поудобнее, а Чон убеждается в этом, Чонгук садится, снова надевает шлем и заводит двигатель, глубокий гул наполняет и без того шумную улицу. Тэхён усмехается, понимая, что Чонгук делает это нарочно, но как только тот начинает набирать скорость, он тут же обхватывает его руками за туловище, боясь, что упадет. Он не уверен, но ему кажется, что Чонгук смеется, он чувствует, как его грудь вибрирует под его предплечьями. Сначала они не разговаривают во время поездки, потому что единственным выходом было бы закричать, но в какой-то момент откуда-то изнутри шлема раздается звуковой сигнал, за которым вскоре следует голос Чонгука: — Все в порядке? Ты раздавливаешь мои органы. Тэхен не эксперт, но он догадывается, что это Чонгук включил микрофоны внутри шлемов. Он ослабляет хватку, радуясь, что собеседник не видит его раскрасневшихся щек: — О, эм, ничего страшного, я держал крепко на случай, если ты сделаешь что-нибудь безумное, — лжет он. На самом деле он даже не заметил, что придвинулся ближе к Чонгуку, прислонившись грудью к его спине и положив голову ему на плечо. — Я не сумасшедший водитель, не волнуйся, — отвечает Чонгук, его это забавляет. Тэхён улыбается, пряча лицо под кожаной курткой, хотя Чонгук его не видит. Вскоре после этого они останавливаются перед клубом Лихорадка. Тэхён никогда не слышал о нем, но не удивлен, ведь он не ходит туда каждую ночь. — Мы на месте, — говорит Чонгук, плавно спрыгивая, затем помогает ему, Тэхён надеется, что его рука не липкая. Чонгук ведет их за собой, они не встают в очередь, чтобы дождаться своей очереди, Чонгук просто идет к входу, где двое амбалов проверяют каждого входящего. — Привет, ребята, — приветствует их Чонгук, махая рукой, двое мужчин кивают, ничего не говоря, когда они проходят рядом с ними, чтобы войти, они не спрашивают документы, как будто их здесь и нет. Тэхен смотрит на них через плечо: — Почему они нас пропустили? —спрашивает он, пока они идут по коридору, в конце которого находится дверь, перед которой стоит еще один амбал. — Мой отец, — только и говорит Чонгук. Может быть, это тот самый бизнес, о котором говорил Чонгук, говорит себе Тэхён. Внезапно Чонгук берет его за руку, и когда Тэхен поворачивает голову, чтобы посмотреть на него, чтобы получить объяснение, тот уже смотрит на него, как будто ждал этого. — Чтобы не потеряться, — только и говорит он, после чего мужчина открывает дверь, свет стробоскопов и громкая музыка окутывают их. Чонгук крепко прижимает Тэхена к себе и бросается в толпу. Насколько Тэхён может видеть, клуб разделен на две части: первый этаж, где танцуют все, и второй, но он скрыт за черным стеклом. Кажется, что единственный способ попасть туда — лестница, на вершине которой стоят двое мужчин в черных костюмах, именно туда их ведет Чонгук. Они поднимаются по лестнице, один из мужчин открывает дверь, а другой склоняет голову, но Чонгук не обращает на них внимания. Как только дверь со щелчком закрывается, музыка исчезает, сменяясь классической. Комната не большая и не маленькая, что-то среднее. Мужчины в костюмах и сидящие рядом с ними женщины в длинных платьях занимают несколько столиков, болтая и выпивая. За стойкой стоит парень, но он просто смотрит на них, а затем возвращается к своим делам. Чонгук не отпускает его руку, он идет, не обращая внимания на мужчин, которые перестают разговаривать и склоняют головы, пока они не доходят до столика в конце комнаты, тогда он ослабляет хватку, и Тэхён говорит себе, что не разочарован. — После того, что случилось, я подумал, что тебе не понравится в клубе, поэтому выбрал это, — говорит Чонгук, когда они усаживаются, — мы можем поужинать, если ты еще не ел. Тэхен кивает, оглядываясь по сторонам, даже если это внутри клуба, здесь все равно очень прилично. Свет приглушенный, фиолетового оттенка, маленькие белые лампы достаточно освещают каждый столик, есть и хрустальные люстры, но кажется, что они просто для украшения. Кроме того, вместо стульев есть небольшие диваны, которые стоят вокруг каждого стола, что создает впечатление, что здесь больше уединения. — Тебе здесь нравится? — спросил Чонгук, как только заказал что-то, хотя Тэхён был слишком занят, оглядываясь по сторонам, чтобы уловить, что именно. — Да, нравится, — улыбается он, положив руки на колени, стол совсем небольшой, и Чонгук уже расположился за ним. — Это не единственный клуб, которым владеет мой отец, тот, где мы встретились, тоже. И другие, разбросанные по городу, — говорит Чонгук, отпивая из стакана, жидкость прозрачная, но Тэхён не уверен, что это просто вода, она выглядит слишком густой, — но этот — мой любимый, единственный, где есть место, где можно расслабиться без громкой музыки. Тэхён согласен с ним, после рабочего дня клуб был бы последним в списке мест, куда можно пойти, клубы — не его конек. Они едят и разговаривают, очень много, и в кои-то веки Тэхён позволяет своему языку бегать милю в минуту, но не поднимает серьезных тем. Он узнает, что Чонгук моложе его, что он бросил колледж и что почти каждый день он спит с утра до вечера, так как он ночное существо. Тэхён говорит ему, что у него все наоборот, он ложится спать около десяти вечера и просыпается около шести, правда, чаще, чем ему хотелось бы, он засыпает только после рабочего дня. Чонгук смеется над этим, говорит, что ему нужно отвести его домой, потому что для него уже поздно, Тэхён смеется и затыкает ему рот, говоря, что иногда я могу лечь спать позже, ты же знаешь. Разговоры с Чонгуком даются легко, но когда возникает вопрос: — А что у тебя? Тэхён жалеет, что подумал об этом, ведь говорить о своей жизни всегда непросто. Он прочищает горло, теребит подол рукава под столом: — Я жил в Лос-Анджелесе с семи лет до нескольких месяцев назад. Я жил с матерью, потому что мои родители развелись, — ему удается сказать только это, это самое легкое, что он мог сказать. Глаза Чонгука расширяются, а рот слегка приоткрывается: — Серьезно? Должно быть, это было здорово. Тэхён кивает, это действительно было не самое лучшее, но есть и хуже: — Я переехал сюда, потому что должен был принять компанию, — продолжает он, но на этот раз опускает голову и вздыхает. — А ты не хочешь, — заканчивает за него предложение Чонгук. Неужели все так очевидно? Тэхен качает головой, выпрямляя спину, он не хочет показаться слабым или даже заплакать перед Чонгуком, это было бы неловко. — Я люблю рисовать, — говорит он вместо того, чтобы рассказать о сотне других вещей, которые он хотел бы рассказать, о том, как сильно он презирает своего отца или о том, как он хотел бы бросить все и просто путешествовать, найти мир и любовь, но он этого не делает. Он прячет их в своем сознании. — Это круто, — говорит Чонгук, улыбаясь, — позволь мне увидеть что-нибудь, когда-нибудь. Тэхён хочет сказать Чонгуку, что у него ничего нет, потому что он не рисовал уже несколько месяцев, но все же он просто кивает. Чонгук больше не спрашивает о его жизни, и Тэхён рад этому, потому что ему действительно нечего рассказать интересного и потому что он хотел бы притвориться, что не ненавидит свою жизнь. После того, как они заканчивают есть, Тэхён понимает, что не может оставаться здесь долго, уже поздно, а ему нужно идти в компанию раньше, чем планировалось. Ему нужно подготовить бумаги, но волнение, связанное с реакцией отца, уже прошло, поэтому, убрав все тарелки, он просит Чонгука отвезти его домой. Когда они уезжают, все присутствующие прощаются с Чонгуком, склонив головы, но Чонгук делает вид, что не замечает их, и ведет Тэхёна к двери, держа руку на его спине. Странно видеть, как старики уважают тех, кто моложе их, — должно быть, это привилегия сына владельца клуба. Движение утихло, и Тэхен может легко подсказать Чонгуку, по какой дороге ехать, когда повернуть направо или налево, не прибегая к помощи динамика на шлеме. Как и перед клубом, Чонгук слезает с мотоцикла и помогает ему сделать тоже самое, даже снимает шлем, прижимая пальцы к подбородку. — Спасибо за сегодняшний вечер, —говорит Тэхён, на его губах играет улыбка. Чонгук подражает ему: — Мне было это в удовольствие, — отвечает он, снова садясь на мотоцикл, — дай мне знать, когда освободишься, хорошо? Или когда захочешь отдохнуть от работы. Тэхён знает, что работа в действительности означает его отца, поэтому он кивает, Чонгук смотрит на него короткое мгновение, а затем уезжает, нарушая тишину района. Тэхён ложится спать с легким сердцем, его пальцы немного подергиваются, прося обхватить что-нибудь маленькое и начать двигаться по поверхности, но он не обращает на это внимания. Он устал и не может позволить своим мыслям блуждать, ему нужно спать как можно больше, если он не хочет утром увидеть мешки под глазами. В глубине души, засыпая, он говорит себе, что ему не нужно блуждать мыслями, чтобы найти смысл этого чувства, оно прямо здесь. Он хочет рисовать, ему просто нужно принять это и хоть раз выпустить отца из головы.***
Тэхён никогда не думал, что нечто похожее на счастье может прийти в виде татуированного парня, который заставляет его смеяться и чувствовать себя непринужденно, который находится рядом с ним, когда ему нужно отдохнуть от мира своего отца. Однажды он даже проговорился, что совсем не рисует, а на следующий день Чонгук заехал за ним после работы и привез в художественный магазин, сказав, что пора начинать все сначала. Тэхен еще не использовал купленные материалы, но каждый раз, когда он смотрит на них, его руки подрагивают. Это чувство не такое сильное, как было, когда он жил в Лос-Анджелесе, но все же это уже что-то, и какая-то часть его радуется этому. Чонгук начинает постоянно присутствовать в его жизни, Тэхён знает его не так хорошо, как хотелось бы, но он ему доверяет. Тэхён чувствует, что Чонгук заботится о нем, и он знает, что даже если он не говорит об этом, другой как бы понимает, через что он проходит, Тэхён рад, что Чонгук ничего не спрашивает. Чонгук отвлекает его от отца, хотя, рано или поздно, но срыв произойдет, и он просто надеется, что Чонгук будет рядом с ним даже тогда. Не то чтобы он был слабым, но он уже многое пережил без него. — Эй, о чем ты думаешь? — спрашивает Чонгук, возвращая его внимание на себя. Тэхён качает головой, позволяя последним мыслям улетучиться. — Ничего особенного, не волнуйся. Чонгук смотрит на него, как будто пытается проникнуть в его голову и узнать, о чем он думает, но потом останавливается и снова начинает говорить о чем-то, что Тэхён не может уловить. Они сидят в кафетерии, Чонгук говорил правду, когда сказал, что не любит кофе, но в конце концов он тоже не любит, поэтому перед ними стоят два стакана чая со льдом и чипсы, которые они должны были разделить, но Чонгук ест их в одиночку. Он чувствует себя немного виноватым, что не может сосредоточиться на том, что говорит Чонгук, но сейчас его внимание приковано не к его словам, а к нему самому, к тому, как он шевелит губами, как играет с серебряной цепочкой, которую всегда носит, как татуировки, кажется, двигаются вместе с его руками, как будто они живые. Тэхёна они всегда завораживают больше, они покрывают каждый кусочек кожи так, что кажется, будто это целая огромная татуировка, хотя на самом деле это не так. Тэхён не удивляется, что иногда ему кажется, что Чонгук сексуальный, ведь он действительно такой, и, наверное, даже самый натуральный натурал подтвердит это. Кроме того, его характер не помогает, татуировки и пирсинг могут создать впечатление, что он может быть плохим парнем, но это не так, Чонгук доказал ему обратное, он всегда был добрым и хорошим. И даже если дней, когда у него порезы на костяшках пальцев, больше, чем дней, когда их нет, Тэхён не позволяет этому омрачить его мнение о Чонгуке. Не то чтобы он не беспокоился, это так, но если Чонгук ввязывается в драку, значит, на то есть причина. Чонгук ничего не говорит ему об этом, хотя после того, как во второй раз Чонгук появился с порезами на руках, Тэхён начал класть в карманы пластыри, чтобы наклеить их на порезы, Чонгук не сказал ни слова, просто позволил ему возиться со своими руками с небольшой улыбкой на губах. Однажды Чонгук даже позволил ему наклеить пластырь с Ван Гогом на свои руки, и Тэхён так улыбнулся, когда Чонгук не мог его видеть, что у него заболели щеки. — Тэхён, ты не слушаешь, — говорит Чонгук, его голос звучит раздраженно, но Тэхен знает, что Чонгук не раздражен по-настоящему. — Прости! Я думал о новых пластырях, которые мне нужно купить, может, с щеночками, — говорит он, и даже если это полуправда, реакция Чонгука на его слова самая лучшая. Он закрывает глаза, громко вдыхает, затем выдыхает: — Ты действительно должен купить их? — Только если ты не прекратишь приходить с разбитыми костяшками, — отвечает Тэхён, скрещивая руки на груди и уже зная, что Чонгук этого не сделает. — Тэхён, — только и говорит Чонгук, и тут же до него долетает: — Ладно, ладно, я знаю, но тогда ты должен принять пластырь с щеночками. Чонгук качает головой, вид у него покорный: — Ладно, можешь покупать все, что хочешь. Тэхён визжит, достаточно громко, чтобы на него обратили внимание, его щеки краснеют, и Чонгук смеется над ним. В качестве мести Тэхён бьет его ногой под столом, но, к сожалению, недостаточно сильно, чтобы причинить ему боль. В конце концов, он закрывает лицо руками и улыбается им. Он вполне счастлив.
