Red Dragon on a back

Впервые они остались в людной части клуба, Чонгук заказал для них что-нибудь выпить, но в итоге они попробовали все напитки, даже Тэхён. С той ночи, когда они познакомились, он пообещал себе, что не прикоснется ни к одной капле алкоголя в клубе, даже если с ним будет Чонгук. Они танцуют под незнакомую Тэхёну песню, но это что-то сильное, он чувствует, как ее басы передаются от пола к ногам, доходят до головы, пульсируют в висках. Чонгук держит руки на его талии, сжимая ее так крепко, что Тэхён уверен, что останутся синяки, но его это не беспокоит. Он знает, что тот сдерживает себя, потому что при определенных движениях он чувствует, как грудь Чонгука прижимается к его спине, и все же тот держит свою промежность подальше от его задницы, Тэхён одновременно рад и огорчен этим, он хочет быть ближе, даже если, возможно, он пожалеет об этом позже. К сожалению, их счастье лопнуло, когда к ним приблизился незнакомец. Тэхён следит за каждым его движением, пока не касается плеча Чонгука, рука почти касается его лица. Чонгук останавливается, а Тэхён оборачивается, чтобы посмотреть, как они общаются, незнакомец что-то говорит, но громкая музыка заглушает слова, поэтому Чонгук наклоняется ближе, одна из его рук все еще лежит на талии Тэхёна. Незнакомец говорит снова, и тогда Чонгук кивает, убирая руку с талии Тэхёна, вместо этого он берет его за руку. Он был в клубе достаточно раз, чтобы понять, что они идут к VIP-зоне, незнакомец ведет их между танцующими телами. Тэхён изучает его, он не высокий и не крупный, но и миниатюрным его не назовешь, под рубашкой видны мускулистые руки, бедра тоже мускулистые. Конечно, Тэхён — самый слабый между ними. Они останавливаются перед закрытой дверью, которую Тэхён никогда не замечал, и когда незнакомец открывает ее, перед ними оказывается комната больше, чем те, которые он знает, кроме того, в ней сидит мужчина на диване и курит сигарету. — У нас проблема, — приветствует их сидящий мужчина, и только после того, как незнакомец садится рядом с ним, а тот обхватывает его за плечи, он продолжает говорить. — Хоби сказал нам, что здесь скрывается один южный засранец, мы должны что-то сделать, но мы не можем его убить, Чонгук-а. Чонгук вздыхает, проводя свободной рукой по своим прядям: — Черт. Я их ненавижу, какого хрена им теперь надо? Все еще думаешь, что только мужчина может меня убить? Тэхен сжимает его руку, а Чонгук в ответ медленно поглаживает ее большим пальцем. — Послушай, Чонгук, мы должны избавиться от него, мы знаем, что сделал бы твой отец, но мы не являемся его любимчиками по какой-то причине, так что, что скажешь? — спрашивает мужчина, глядя на Чонгука, в отличие от него, он выглядит пугающе, и Тэхён не хотел бы столкнуться с ним. Чонгук не сразу отвечает, и Тэхён, зная его достаточно хорошо, понимает, что он думает, что делать. — Юнги-хён, иди к Хоби-хёну и наблюдай за парнем издалека, если он сделает что-то сомнительное, вы двое сможете вмешаться, если нет, просто ждите, пока я позабочусь об этом, — приказывает он, и в ту же секунду мужчина, который говорил, Юнги, встает, чмокает губами другого мужчину и с твердым кивком выходит из комнаты. — Пока ты, Чимин, остаешься... — Чимин-хен. — Чимин, ты останешься здесь с Тэхёном, — говорит Чонгук, как будто Чимин, никогда его не поправлял. Чимин отмахнулся: — Ладно. Я ненавижу тебя и хёна, которые всегда держат меня за спиной, — говорит он, надуваясь, и Тэхён чувствует потребность потрепать его по щекам. — Да, я хочу сохранить свой член, знаешь ли, — усмехается Чонгук, затем, впервые с тех пор, как они оказались в комнате, он поворачивается, чтобы посмотреть на Тэхена: — Оставайся здесь с Чимином, хорошо? Я скоро вернусь, — успокаивает он его, нежно целуя в лоб. Тэхен чувствует, что его щеки покраснели, и понимает, что за ними наблюдают. — Будь осторожен, — шепчет он, нежно касаясь шрама на щеке Чонгука. Тот кивает и, прежде чем уйти, целует внутреннюю часть его запястья. — Я никогда не видел его таким, — голос пугает его, он почти забыл, что в комнате с ними был кто-то еще. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Тэхён. Он думает, что понял, что имел ввиду Чимин, но хочет убедиться. — Чонгук никогда не позволял чужим людям слышать хоть слово о том, что мы делаем. Я был удивлен, что он разрешил тебе остаться здесь, но потом понял, — объясняет Чимин с улыбкой на губах, это первая их встреча, но он чувствует, что уже может доверять ему. — О, я... Я… — Не волнуйся... Тэхен, верно? Тэхён кивает. — Если Чонгук так решил, мы не против, — говорит Чимин, Тэхён снова кивает, оглядываясь по сторонам, чтобы избежать чужого взгляда. Диваны черные, а не красные, как он привык, в центре стоит стеклянный столик с бокалами и бутылкой виски, рядом лежит пистолет, не такой, как у Чонгука. — Это твой? — спрашивает Тэхен, указывая на оружие. Чимин берет его в руки, изучает, как будто видит впервые, потом говорит: — Это Юнги-хёна, но я тоже им пользуюсь. То, как Чимин произносит имя другого человека, заставляет Тэхёна понять, что между ними что-то есть, если даже поцелуя было недостаточно, чтобы доказать это. Тэхён шепчет хорошо, а сам садится на один из диванов, надеясь, что Чонгук скоро вернется, и особенно целым и невредимым. Чонгук вскоре возвращается, но, к несчастью, не в целости и сохранности: половина его тела опирается на Юнги, удерживая его на ногах. Первым реагирует Чимин: — Чонгук? Что за хрень? Юнги! — кричит он, вставая, чтобы помочь ему, но Чонгук отпихивает его. — Я в порядке, — выплевывает Чонгук сквозь стиснутые зубы, хотя возле его бедра остается кровавое пятно, которое все больше проступает на рубашке. — Это просто маленький порез, дорогой, — говорит он, глядя на него. Тэхён не верит ему, он не эксперт, но крови слишком много, чтобы быть просто маленьким порезом. Чонгук медленно подходит к нему и с ворчанием садится на диван. — Сокджин-хён убьет тебя, — говорит Чимин, держа в руках несколько бинтов, которые Тэхён не знает, откуда они взялись. Тэхён даже не замечает, что Чимин стоит на коленях перед диваном или что Чонгук подошел к нему ближе, все словно остановилось, глаза сфокусированы на порезе и на крови, вытекающей из него. — Тэхён. Только когда он слышит, что кто-то зовет его, он срывается с места, но все еще не отрывает глаз от раны, пока Чимин пытается остановить кровотечение. Тэхён поднимает голову, встречаясь взглядом с Чонгуком, и видит, что тому больно, его черты лица искажаются каждый раз, когда Чимин неприятно прикасается к порезу. Тэхён никогда в жизни не видел ничего подобного и столько крови — она повсюду, на разорванной рубашке Чонгука, на руках Чимина, даже на диване. Чонгук протягивает руку, чтобы дать ему место рядом с собой. Тэхён не теряет времени даром, прислоняет голову к плечу другого, а руки держит между бедер, боясь сделать Чонгуку еще больнее. — Все хорошо, — шепчет Чонгук ему в волосы, это Тэхен должен утешать его, а не наоборот. Тэхен не может отвести взгляд от пореза, как будто на нем есть что-то, что притягивает его, и то, что он чувствует, когда Чонгук чувствует боль, не помогает, он хочет, чтобы все закончилось как можно быстрее. С каждой каплей дезинфицирующего средства на ране и легким прикосновением рук Чимина, тело Чонгука напрягается, и Тэхён хочет сделать что-нибудь, чтобы облегчить его боль. Он хочет взять его за руки, но они сжаты в кулаки, так сильно, что его руки дрожат, вены проступают, но он молчит, и Тэхён не знает, как ему это удается, почему он не кричит и не плачет. Вздох вырывается из его рта, когда Чимин, наконец, накладывает пластырь на чистый порез, зная, что самое страшное позади. Тэхён не отходит от него ни на секунду, даже после того, как Чонгук засыпает, изнемогая от усталости. — С ним все будет хорошо, он всегда так делает, — говорит ему Чимин, и Тэхён верит ему, он должен верить.

***

Тэхён не видел Чонгука с того самого утра, когда Юнги отвез их по домам. Он настаивал на том, чтобы остаться с Чонгуком, но Чимин заверил его, что в этом нет необходимости, потому что он сам остался бы с Чонгуком, а кроме того, ему действительно нужно поспать. Тэхён неохотно согласился и поцеловал Чонгука в губы, после чего мужчина по имени Хосок и Чимин помогли им выйти из машины. Всю неделю они переписывались, Чонгук уверял его, что ему лучше даже на следующий день и что они могли бы встретиться, как только он сможет стоять, не разрывая швов. Не имея ничего, кроме работы, Тэхён оказывался перед холстом чаще, чем считал возможным. Он написал вид из заброшенного здания, превратив огни в настоящие звезды, двух рыбок кои в пруду, запертых вместе, но в то же время одиноких, и еще одну незавершенную картину — заднюю часть тела. Тэхён знает, что он хочет добавить, чтобы завершить картину, он знает это с того момента, как начал прорисовывать первые линии, поэтому он смешивает несколько разных оттенков красного, чтобы получить то, что нужно. Сначала он наносит контуры черным цветом маленькой кисточкой, затем начинает покрывать их красным и немного золотым, с каждым мазком все больше определяя то, что он помнит о татуировке Чонгука — дракона. Тэхён уверен, что результат не является точной копией татуировки, но его это не беспокоит, он все равно доволен. Поэтому он набирает номер Чонгука, смотрит на полотно и ждет, когда тот возьмет трубку, а тот отвечает: — Дорогой? — от чего у Тэхёна сводит живот и сжимается сердце. — У меня есть для тебя подарок! — восклицает он, слегка касаясь холста, чтобы проверить, высохла ли краска. — Я уже полностью выздоровел, Тэ, —усмехается Чонгук, но Тэхен игнорирует его слова: — Я скоро приду, иди найди молоток и гвоздь. — Отлично, — отвечает Чонгук, затем, прежде чем завершить звонок, — а ты действительно очевиден, детка, —добавляет он, Тэхён улыбается. В какой-то момент у него даже возникает искушение воспользоваться феном, потому что он не может дождаться полного высыхания краски, но он знает, что может испортить холст, поэтому ждет. Он сидит перед ним, скрестив руки на груди, и думает о том, как Чонгук может отреагировать, понравится ли ему эта картина, и решит ли он повесить ее в своей спальне, где, как заметил Тэхён, чего-то не хватает, где стена слишком пустая. Когда Чонгук открывает входную дверь своей виллы, Тэхён уверен, что ухмылка, которую он демонстрирует, больше его лица. Тот сразу же смотрит вниз на холст, который Тэхён держит в руках. — Я так и знал, — говорит он, качая головой, и, если это возможно, ухмыляется еще больше. — Я уже говорил тебе, что мне не нравится это пустое место на стене твоей спальни, — говорит Тэхен громким голосом, поскольку уже направляется в спальню, а Чонгук все еще закрывает дверь. Чонгук не отвечает, но Тэхён слышит его шаги позади себя. — Думаю, тебе понравится, — говорит Тэхен ему, когда они оба оказываются в спальне Чонгука. — Я и не сомневался в этом, — отвечает Чонгук, и хотя Тэхён стоит к нему спиной, он уверен, что тот ухмыляется. — Давай, ленивая задница, используй свои мускулы, — шутит Тэхён, передавая ему молоток и два гвоздя, который Чонгук берет и спрашивает: — Здесь? — прикладывая первый гвоздь к белой стене. Тэхён кивает, и после нескольких ударов оба гвоздя оказываются внутри. Чонгук до сих пор не видел картины из-за обернутой вокруг нее ткани, поэтому он говорит ему: — Отвернись, — желая сделать сюрприз. Чонгук хмыкает, но безропотно подчиняется. Когда Тэхен убеждается, что Чонгук не видит, он снимает ткань и аккуратно вешает картину, балансируя на двух гвоздях, чтобы она не упала. Спальня Чонгука в основном бело-черная, стены и шкаф белые, а кровать черная, но кроме этого, в комнате нет других цветов, поэтому картина отлично вписывается в интерьер, нарушая его монотонность. — Ты можешь повернуться. Тэхён наблюдает за его реакцией, он знает, что Чонгук понял, что это такое, в ту же секунду, как увидел картину, это не так уж и сложно, но все же: — Это моя татуировка? — спрашивает он, и в его голосе слышится удивление. — Это не совсем то же самое, но да, — говорит он, внезапно почувствовав робость и неуверенность, что если Чонгуку это не понравится? Чонгук некоторое время изучает картину, и когда он наконец заговаривает, то говорит о том, чего Тэхен не ожидал. — Дракон — это символ Бантан, он есть у всех в банде, но у каждого он свой. Я думаю, мой самый большой, — начинает Чонгук, подходя ближе к холсту, но не касаясь его, — у моего отца он на груди, и он спит. Он никогда не был человеком, который делает что-то без предварительного обдумывания, но, тем не менее, он держит свои когти наготове, всегда готовый напасть. Каждый должен выбрать то, что олицетворяет его самого. У Чимина он не страшный, я бы сказал, что он милый, но если присмотреться, то можно увидеть, что у него что-то есть между когтями, это мертвый тигр, не то, что он хочет, чтобы другие знали, но когда-то он был врагом. Тэхён понимает, что Чонгук раскрывается и не стоит спрашивать о том, на что он не хочет отвечать, но слова покидают его рот прежде, чем он успевает их остановить: — А как насчет твоего? Он выглядит злым. — Он и есть злой. Бантан сделал меня, но в то же время разрушил. Если бы мне не было суждено занять место моего отца, меня бы здесь не было, возможно, я бы путешествовал или был айдолом, никто никогда не узнает, — отвечает Чонгук, и это звучит так, как будто он разговаривает сам с собой, как будто он потерялся в своих мыслях. — Ты всегда можешь это изменить. — Я не могу, Бантан — это огромная часть меня, я не могу жить без этого в своей жизни, это токсично, но это правда. Тэхён считает, что не может жить без искусства, причем любого его вида, поэтому не может осуждать Чонгука, даже если между принадлежностью к банде и любовью к искусству есть большая разница. — Я надеюсь, что ты понимаешь. Пожалуйста, не жди, что если ты попросишь меня бросить все, я действительно это сделаю, потому что я не могу и не буду, — добавляет Чонгук, поворачиваясь, его лицо серьезно, губы складываются в прямую линию. Тэхён качает головой, он понимает, Чонгук не хочет покидать банду, он слишком сильно любит ее, чтобы сделать это. — Я понимаю, Чонгук, я не буду просить тебя. Чонгук кивает, затем бросает быстрый взгляд на картину: — Это действительно красиво. Из-за того, что татуировка находится на спине, я не всегда держу ее перед глазами, но теперь картина будет напоминать мне об этом. Спасибо, мне очень нравится, дорогой. Он должен поблагодарить его, но не может найти, что ответить, ему кажется, что простого спасибо будет недостаточно. Никто никогда не хвалил его искусство, так что он действительно не привык к этому, он не привык к теплу, распространяющемуся в его груди, и он не может остановить покраснение своих щек, как от похвалы, так и от дорогой, которое никогда не перестанет заставлять его краснеть. Тэхен не знает, что происходит дальше, он знает только, что за мгновение до этого он смотрел на картину, а мгновение после — губы Чонгука на его губах, удивленный звук застрял в горле. Чонгук обхватывает его за талию, сближая их тела, а Тэхён обхватывает руками его шею, запустив пальцы в короткие волосы на его затылке. Чонгук выдыхает, его руки проникают под свитер, касаясь голой кожи бедер. Чонгук прикусывает нижнюю губу, и изо рта Тэхёна вырывается стон, давая возможность Чонгуку встретиться их языкам. Они никогда так не целовались, словно зависят от губ друг друга, словно если они расстанутся, то умрут. Тэхён обхватывает его руками, оттягивая некоторые пряди Чонгука, заставляя его рычать, и от этого звука по позвоночнику пробегают мурашки. Они идут назад, пока Тэхён не упирается в стену, его дыхание на мгновение сбивается. Ему нравится ощущение клетки, когда Чонгук опирается на его грудь, а стена прижимается к его спине, поддерживая обоих. Чонгук не оставляет между ними пространства, но придвигает его ближе, их промежности соприкасаются, и Тэхён задыхается, а Чонгук ворчит, двигая губами по его шее. Наконец, Тэхён может сделать глубокий вдох, но Чонгук не дает ему времени на восстановление, всасываясь в кожу его шеи с такой силой, что Тэхён может только стонать, а руки переходят от его волос к плечам, пальцы погружаются в них. — Чон… Чонгук, сними это, — говорит Тэхен, пытаясь ухватить подол своей толстовки, Чонгук останавливается, глядя на него расширенными зрачками. — Ты уверен, что хочешь это сделать? — Да, да, если твоя рана полностью зажила, я хочу этого, — отвечает Тэхен, кивая, чтобы дать понять, что уверен в этом. Его руки дрожат, он не знает почему, возможно, потому что слегка нервничает, поэтому он не может снять свою толстовку, но Чонгук помогает ему, сначала быстрым движением снимает свою, а затем делает то же самое со свитером Тэхёна. Тэхён никогда не видел грудь Чонгука так близко, он может разглядеть каждую линию и оттенок чернил, черных и цветных. Он не может не провести по ним руками, кончики пальцев касаются теплой кожи. Затем он проводит рукой по небольшому линейному красному шраму на бедре, он не очень заметен, прячется между татуировками, но Тэхён все равно его видит. Чонгук не возвращается, чтобы поцеловать его, и Тэхён чувствует на себе его взгляд: — Я люблю их, — шепчет он, касаясь роз, распустившихся на его левой грудине. Чонгук вздыхает, гладя большим пальцем кожу его щеки, Тэхён поднимает глаза: — Я хочу этого, Чонгук, — продолжает шептать он, но его голос тверд, он действительно хочет этого, хочет быть как можно ближе к нему, чувствовать каждый сантиметр его кожи на своей, оставлять на ней следы. Чонгук кивает. — Можно я сниму это? — спрашивает он, потянув за подол его мешковатых брюк. — Свои тоже, — бормочет Тэхён, поднимая левую ногу, чтобы помочь Чонгуку, после чего Чонгук быстро стягивает с него брюки, а Тэхён трогает его грудь, ощущая мышцы под своими руками. Чонгук встает на колени, снимая с Тэхёна боксеры. Тэхён шипит, холодный воздух обдает его теплую кожу. Затем Чонгук берет его левую ногу за заднюю поверхность бедра, кладет ее себе на плечо, пятка прижимается к его спине. Он смотрит на него сверху, уголок его губ приподнят, и Тэхён понимает, что он хочет сделать: пальцы Чонгука погружаются в плоть его половинок, раздвигая их. Никто никогда не делал этого с ним, у него был парень в колледже, старшекурсник, который учился в одном из его классов, но все же их отношения не были полны открытий. Были поцелуи, объятия и секс, но если он сейчас подумает об этом, то поймет, что ему многого не хватало, ему никогда не делали минет и не вылизывали его задницу, поэтому Тэхён не знает, чего ожидать, понравится ли ему это или нет, не окажется ли это слишком сложным и он не выдержит и сорвется. Чонгук снова облизывает губы, медленно, словно перед ним полноценный обед, готовый к употреблению. Тэхён упирается одной рукой в стену, чтобы поддержать себя, а другой запускает в волосы Чонгука. Чонгук смотрит на него, затем целует внутреннюю часть бедра, следуя по невидимой цепочке, пока не приближается к паху, где посасывает кожу. Дрожь проходит по его телу, тепло распространяется в нижней части живота, член становится тверже с каждой секундой. От его паха рот Чонгука переходит к одной из половинок его задницы, нежно покусывая ее, его дыхание на теплой коже заставляет его покрываться мурашками. Затем, после того как Чонгук поцеловал его круглые половинки, он, наконец, использует свой язык. Он раздвигает его ягодицы, лижет его дырочку, и Тэхён не может удержаться от стона, особенно когда Чонгук начинает лизать всю его половинку, останавливаясь на дырочке, чтобы уделить ей больше внимания. Тэхён слегка дергает его за волосы, царапая ногтями кожу головы, но Чонгук, кажется, не возражает против этого, а ворчание, доносящееся из глубины его горла, говорит о том, что это действительно что-то делает с ним. — Давай, Чонгук, — шипит Тэхён, используя захват его волос, чтобы осторожно придвинуть его лицо ближе к себе. Тогда Чонгук пускает в ход язык, он облизывает дырочку, всасывая кожу вокруг нее, проникает кончиком языка внутрь, но этого недостаточно, разочарованный звук заполняет тишину комнаты, Тэхён может только повторять имя Чонгука, надеясь, что он поймет, что хочет большего. Чонгук понимает, он сжимает его половинки с большей силой и начинает двигать языком внутрь и наружу из его дырочки, заставляя дыхание Тэхена становиться затрудненным. Тэхён не знает, что Чонгук делает своим языком, но ему это нравится, Чонгук заставляет его видеть звезды в хорошем смысле, в результате чего его член становится полностью твердым и жаждет внимания. Чонгук не останавливается, даже не дышит, Тэхен чувствует, как слюна стекает по его заднице и бедрам, но ему все равно, язык Чонгука опустошает его разум, наслаждение берет верх над всем, это единственное, что может чувствовать Тэхён, как будто его тело отключилось, и только наслаждение течет по его венам. В какой-то момент, пока Чонгук пожирает его, нога, поддерживающая его, начинает дрожать от напряжения и удовольствия. — Я не могу... Чонгук, я... — заикается он, когда это становится слишком сложно, и пытается оттолкнуть лицо Чонгука от своей задницы, вцепившись в волосы. Чонгук лижет его дырочку в последний раз и, наконец, останавливается, переместив руки на заднюю поверхность левого бедра, чтобы помочь ему поставить ногу на пол. Подбородок Чонгука мокрый от слюны, губы красные и блестящие, а волосы беспорядочно падают на лоб. Тэхену нравится это зрелище, он проводит большим пальцем по нижней губе Чонгука, собирая слюну, но Чонгук останавливает палец, обхватывая его губами и посасывая. Тэхён дрожит, его глаза закрыты, а голова прислонена к стене, он действительно не думал, что язык может вызвать у него такое блаженство. Чонгук встает, руки ложатся на талию Тэхена, он все еще в своих трениках, спереди заметна выпуклость, поэтому Чонгук тянет за них рукой снимая, вторая слишком занята ласканием одной из щек Тэхена. Несколько мгновений они смотрят друг на друга, ничего не делая, Чонгук тяжело дышит через нос, а потом их губы встречаются слишком сильно, губы Чонгука теплые, влажные, и мысль о том, где они были, заставляет Тэхёна целовать его еще сильнее, не давая себе времени отдышаться. Тэхён проводит рукой по груди Чонгука, недолго играя с короткими волосками в нижней части живота, Чонгук все еще в боксерах, и Тэхён прикасается к выпуклости, заставляя Чонгука прикусить губу, и оба стонут. Тэхён знает, что Чонгук не хочет, чтобы он отвечал ему взаимностью, но он хочет что-то сделать, поэтому он просовывает руку в боксеры, а затем потирает кончик члена, по пальцам растекается смазка. Чонгук перестает его целовать, дышит ему в губы. — Тэхён, — рычит он, обхватывая руками его бедра. На следующий день на его теле будет столько синяков, и Тэхёну нравится мысль об этом, что Чонгук будет на его коже. Тэхён обхватывает пальцами ствол Чонгука, большой палец располагается на головке. Он медленно двигает им, не желая, чтобы он кончил от одной его руки, но только чтобы возбудить его еще больше. — Твой член такой большой в моей руке, — говорит Тэхён, сжимая его основание, Чонгук еще сильнее прижимает его к стене, боль проходит по позвоночнику, смешиваясь с удовольствием. Он продолжает дрочить Чонгуку, каждое движение все быстрее, он останавливается только тогда, когда дыхание Чонгука становится судорожным. Чонгук шипит, погружая пальцы так глубоко в его плоть, что Тэхён понимает: одни синяки появятся раньше, чем другие. — Трахни меня, — шепчет Тэхён ему в губы, — трахни меня около стены. Чонгук смотрит на него, изучает его, а затем, после того как Тэхён вынимает руку из боксеров, отталкивает от себя и подходит к тумбочке, чтобы взять бутылочку со смазкой и презерватив. Чонгук даже не дает ему опомниться, как снова прижимает Тэхена к стене, губы на его шее, перекатывая кожу между зубами. Мысль о том, что на следующий день он проснется с ожерельем из засосов, заставляет его дрожать. После того, как Чонгук манипулирует его телом так, словно оно ничего не весит, Тэхён оказывается повернутым лицом к стене, прижавшись одной щекой и руками. Он не может видеть, что делает Чонгук, но звука открываемой бутылочки со смазкой достаточно, чтобы он понял. Смазанный палец прижимается к его дырочке, Чонгук, должно быть, разогрел жидкость, потому что она не холодная, как он привык. Тэхену не за что ухватиться, поэтому он просто сжимает пальцы в кулаки, чувствуя, как дрожат ноги. — Давай, Чонгук, — говорит Тэхен, приподнимая задницу, чтобы дать Чонгуку больше доступа. Чонгук накрывает одну из половинок рукой, а палец другой медленно вводит внутрь. Пальцы Чонгука толще, чем его собственные, но одного все равно недостаточно, это только усиливает его потребность. — Еще, — приказывает Тэхен ему, хотя Чонгук все еще не начал двигать первым. Чонгук оставляет дорожку поцелуев на его коже, проходя от поясницы к шее, нежно покусывая его затылок. Член Тэхёна болит, при каждом движении ударяясь о стену. Чонгук ничего не говорит, он добавляет еще один палец, а затем вводит их так быстро и глубоко, что Тэхён упирается в стену. Он хнычет, хочет сказать Чонгуку, чтобы он поторопился, но еще один толчок останавливает его, затем еще и еще, пока комната не наполняется звуками его стонов и хныканья, а Чонгук продолжает водить пальцами по его простате, не попадая в нее полностью. Тэхён не успевает сказать Чонгуку, чтобы тот добавил третий палец, так как Чонгук делает это раньше, чем он успевает перекрыть стоны и произнести хоть какие-то слова. Он чувствует себя почти полным, три пальца Чонгука ощущаются как четыре его собственных — привилегия, которой он не всегда может воспользоваться, потому что работа с пальцами утомляет, поэтому он склонен придерживаться только трех. С каждым толчком Тэхен стонет имя Чонгука, он не хочет ждать, чтобы узнать, как член Чонгука будет чувствоваться внутри него, будет ли он растягивать его. — Трахни меня, сейчас же, — вырывается из Тэхена, поворачивая голову, насколько это возможно, чтобы посмотреть на Чонгука, который не шевелил пальцами, когда Тэхён говорил. Чонгук медленно вынимает их, в то время как он целует одно из плеч Тэхена, его отверстие сжимается вокруг пустоты. После Чонгук разворачивает Тэхена, и Чонгук сразу же обхватывает заднюю часть бедер Тэхена, поднимая его и прижимая к холодной стене. Руки Тэхёна обвивают его шею. — Тебе удобно? — спрашивает Чонгук, как только они устроились. Тэхен кивает. — Обхвати меня ногами за талию, — говорит он, и Тэхён повинуется, сцепляя лодыжки за спиной Чонгука. — Хороший мальчик. Тэхен хнычет, от этих двух слов его внутренности приятно скручиваются. Чонгук только ухмыляется, чмокая губами. Тот факт, что он чувствует, как кончик члена Чонгука прижимается к его дырочке, делает его нетерпеливым. — Двигайся, — шепчет Тэхен, глядя Чонгуку в глаза, и они не перестают смотреть друг на друга все это время, пока Чонгук медленно вводит свой член внутрь, и у Тэхёна перехватывает дыхание, когда он полностью входит. Чонгук двигает бедрами, медленнее, чем нужно, но Тэхён ничего не говорит, слишком потрясенный ощущением своих стенок, растянутых вокруг члена. И впервые Чонгук издает звуки, больше похожие на стоны, чем на ворчание. Чонгук трахает его не сильно, но медленно и глубоко, каждый толчок заставляет Тэхена гореть. Кажется, что Чонгук наказывает его, не желая давать ему то, чего он хочет. И все же Тэхён не может ничего сказать, каждое движение бедер другого заставляет его рот открываться для беззвучных стонов. Он обхватывает щеки Чонгука и сближает их губы, языки встречаются между ними, единственное, что он может сделать, это стонать во рту Чонгука, почти прикусывая язык, но Чонгук продолжает целовать его яростно, как никогда раньше, а его член входит глубже с каждым толчком. Тэхён знает, что если они останутся у стены, Чонгук не будет трахать его быстро и сильно, поэтому он разрывает поцелуй и говорит: — На кровать. Чонгук крепче сжимает его бедра, а затем идет к кровати, член все еще внутри Тэхена, даже когда Чонгук кладет его на мягкий матрас. Чонгук ложится на него сверху, руки по обе стороны от его головы, грудные клетки прижимаются друг к другу. Наконец, член Тэхена, зажатый между его животом и прессом Чонгука, дает ему нужное трение, чтобы облегчиться. Чонгук чмокает его в губы — жест, который не должен вписываться в то, что они делают, но, тем не менее, Тэхен улыбается, и Чонгук тоже улыбается. Затем Чонгук снова начинает толкаться, быстрее, вынимая член почти до самого кончика и полностью вводя внутрь, заставляя Тэхена выгибаться. Он не останавливается, постоянный темп, который, по возможности, становится все жестче, каждый раз ударяя по простате и заставляя Тэхена стонать громче. Лицо Чонгука находится в пространстве между его челюстью и плечом, его губы касаются кожи при каждом движении. Тэхён скользит руками по спине Чонгука, представляя, что чувствует под пальцами татуированного дракона, царапает его ногтями. Это ненадолго, он чувствует, как в животе начинает расти пузырь тепла, готовый вот-вот лопнуть. Все так интенсивно, Тэхен не думал, что может чувствовать так много, что может чувствовать себя таким заполненным, и что он хочет больше, больше, больше, даже если он знает, что это уже слишком много, почти как наркотик. Тэхен кончает с более глубоким и сильным толчком, чем остальные, и его стон наполняет комнату. Он никогда не кончал без помощи руки, и это ощущение настолько сильное, что он впивается своими короткими ногтями в кожу Чонгука, чтобы было за что ухватиться, пальцы на ногах сгибаются с такой силой, что становится больно. Чонгук не останавливается, он продолжает в том же ритме, от перевозбуждения Тэхен дрожит так сильно, что Чонгук держит его за талию, добавляя новые синяки к тем, что уже образовались. Тэхён сжимает свои стенки вокруг члена Чонгука. — Черт, дорогой, ты так плотно обхватываешь меня, — Чонгук рычит ему в ухо, так сильно толкаясь бедрами, что у него на несколько мгновений перехватывает дыхание. — Я не могу... Я... — Тэхен пытается заговорить, сказать, что его чувства слишком сильны, но Чонгук останавливает его поцелуем, их рты смыкаются. Это грязный поцелуй, Чонгук не раз кусал его губы, и слюна стекала по подбородку, но Тэхён слишком взволнован, чтобы заботиться об этом, ему хочется всего, губ и члена Чонгука, даже если он чувствует, что больше не сможет этого вынести. Тэхён сжимается в последний раз, и тут Чонгук кончает в презерватив, член полностью заполняет его, он уверен, что долго не забудет это ощущение. Чонгук стонет прямо ему в губы, сбивчивое горячее дыхание ударяется о его холодную потную кожу. Он не сразу вынимает член, а сначала возвращается к поцелую, но он отличается от того, который они только что разделили, поцелуй ленивый, губы почти не двигаются. Тэхён гладит спину Чонгука, успокаивая поцарапанную кожу, надеясь, что следов не останется, а Чонгук ласкает одной рукой его талию, а другой — одну из щек. Когда они медленно отодвигаются друг от друга, и Тэхён открывает глаза, даже не подозревая, что когда-то их закрывал, первое, что он видит, — лицо Чонгука, на губах которого играет улыбка. Чонгук медленно вынимает свой член, продолжая поглаживать его по щеке, Тэхён вздрагивает от холодного воздуха, тепло покидает его. — Позволь мне взять полотенце, — шепчет Чонгук, вставая после того, как чмокнул Тэхена в губы. Тэхён следит за ним глазами, его внимание привлекает красный дракон, он никогда не видел его полностью, полоса боксеров или штанов всегда закрывала последнюю часть татуировки — хвоста, который заканчивается над задницей Чонгука, Тэхен впервые видит такую большую и великолепную татуировку, она почти пугает его, глаза дракона глаза кажутся такими реальными, смотрящими в его душу, что Тэхён вынужден отвести взгляд. Чонгук возвращается с пушистым полотенцем в руках и в одних боксерах, он вытирает сперму и смазку так нежно, что Тэхён чуть не плачет от того, как заботится о нем Чонгук, затем он помогает ему надеть боксеры, такие же, как у него, Тэхён подавляет глупую улыбку, когда думает, что они похожи на парные. — Иди сюда, — бормочет Тэхён, когда тот бросает грязные простыни на пол. Чонгук кивает, ложится рядом с ним, и Тэхен тут же кладёт голову ему на грудь. Чонгук просовывает руку между матрасом и его телом, поглаживая пальцами небольшую часть спины. — Надеюсь, ты не против объятий, — шепчет Тэхен, усмехаясь. Чонгук качает головой. — Не против, особенно если это ты, дорогой. Тэхён прячет лицо на груди Чонгука, не желая, чтобы тот видел его раскрасневшиеся щеки, но смех Чонгука заставляет его глупо улыбнуться. Они мало разговаривают, Чонгук гладит его кожу, а Тэхён целует те части тела, до которых может дотянуться, не двигаясь. — О чем ты мечтаешь? — в какой-то момент спрашивает Тэхён, как только ему кажется, что он поцеловал все участки кожи, до которых смог дотянуться. Чонгук не сразу отвечает, и Тэхён ждет, глядя ему в лицо. — Я действительно не могу думать о чем-то одном, прости, дорогой. Я скажу тебе, когда у меня появится мечта. А у тебя? У Тэхёна много мечтаний: путешествовать по миру, увидеть северное сияние, посетить тигриный заповедник, и особенно: — Я хочу устроить свою собственную выставку, — говорит он. Он всегда мечтал об этом, с тех пор как начал рисовать, дать возможность всем увидеть его работы, услышать слова людей и мысли о своих работах, чего никто никогда не делал. Он рисует уже много лет, и все же первым человеком, похвалившим одну из его картин, был Чонгук. — Я помогу тебе, — говорит Чонгук. Тэхен хочет рассмеяться, отмахнуться от него, потому что это всего лишь сон, а мечты почти никогда не сбываются, но он кивает, надеясь, что Чонгук скоро забудет об этом. После этого Чонгук выключает маленькую лампу и прижимает его к себе, его рука обхватывает талию Тэхена, их ноги переплетаются. Тэхен складывает обе руки между их грудными клетками. — Спокойной ночи, Гукки, — говорит Тэхен, закрывая глаза. Чонгук не перестает ласкать его кожу, даже когда он почти спит, Тэхён не уверен, он не знает, видит ли он уже сон, когда слышит моя мечта здесь, а затем, я люблю тебя.