Chapter 7
21 октября 2022 г., 21:25
Тэхён знает, что делать это рискованно, но с того момента, как он снова начал рисовать, он чувствует, что больше контролирует свою жизнь; как будто его жизнь принадлежит только ему, и никому другому, как это не было никогда за двадцать пять лет.
Поэтому, даже если это рискованно, он хочет, чтобы Чонгук был его гостем на торжественном вечере, который устраивает компания, и никто его не остановит, даже отец, он его больше не боится, по крайней мере, не так, как раньше.
Поначалу Чонгук не хотел быть его «плюс один», но с помощью щенячьих глаз и минета он согласился, пусть даже это было покорное «да».
Тэхён должен поблагодарить Чонгука, если в его мастерской будет столько готовых полотен, что он сможет организовать выставку; или если он больше не будет бояться своего отца. Чонгук помог ему, и Тэхён хочет гордиться им, чтобы люди знали, что рядом с ним прекрасный человек.
Кто-то может возразить, что он не так уж и красив, ведь он гангстер, будущий глава самой могущественной банды в Сеуле, но именно по этой причине Тэхён считает его красивым. Даже если Чонгук и гангстер, он не позволил насилию захватить его и управлять его жизнью, он не позволил жадности крови запятнать его разум; его мозолистые руки всегда нежны на его теле, его жесты мягки, а слова добры, поэтому Тэхён не может отделаться от мысли, что Чонгук красив.
Хотя, если Чонгук одет в черный костюм, он не только красив, но и горяч.
— Мне это действительно нужно? —спрашивает Чонгук, как ему кажется, уже в пятый раз.
Тэхён вздыхает, поправляя воротник его белой рубашки.
— Да, Чонгук, нужно. Это гала-концерт, ты не можешь носить рваные джинсы и кожаные куртки.
Чонгук надулся, собираясь провести пальцами по своим прядям, но Тэхён остановил его прежде, чем он успел это сделать.
— И не трогай свои волосы. Я потратил на это двадцать минут своей жизни.
На этот раз Чонгук вздыхает, прислонившись затылком к подголовнику лимузина; его отец попросил такой автомобиль для самых важных гостей вечера, и, будучи сыном генерального директора, он попал в этот список.
— Надо было замазать мои татуировки тем дерьмом, которое они продают, — снова заговорил Чонгук, глядя на свои руки, затем указал на шею.
На руках и шее Чонгука много татуировок, как и на всем теле, но мысль о том, чтобы покрыть татуировки каким-нибудь средством, никогда не приходила ему в голову, не потому что он забыл об этом, а потому что не хочет. Татуировки — это часть его самого, и Тэхён никогда их не замажет.
— Не вижу причин, — отвечает он, проверяя по фронтальной камере телефона, не размазался ли розовый блеск, который он нанес на губы.
Тэхён не надел костюм, он не чувствует себя комфортно в узких брюках и рубашках, поэтому он выбрал полностью черный наряд: водолазка, заправленная в слегка мешковатые брюки, пиджак с вышивкой, серьги, украшающие уши, и, как последний штрих, светло-голубые контактные линзы.
( —Ты такой красивый, неземной. Ангел.
— Пожалуйста, Чонгук.
— Мой ангел.)
— Причина в твоем отце, — объясняет Чонгук, как будто Тэхён не знает, как отреагирует его отец, когда увидит их.
Тэхён убирает телефон в карман и поворачивает голову к Чонгуку.
— Послушай, Гук, если ты его боишься...
— Я? Боюсь этого засранца? Никогда, дорогой, — Чонгук останавливает его, на его лице появляется нотка самодовольства, и если бы Тэхён не накрасил губы, он бы уже поцеловал его.
— Тогда все хорошо, мы ведь есть друг у друга, верно? Ты будешь рядом, и он ничего не сможет мне сделать.
Тэхён знает, что из них двоих именно он больше всех нуждается в Чонгуке, да, его отец уже почти не контролирует его, но он все еще остается тем, кто он есть. Тэхён не может забыть, что тот сделал с ним, даже если он не будет бояться, он будет на грани, ожидая, что что-то случится, поэтому знание того, что Чонгук будет рядом, успокаивает его как ничто другое.
— Я буду рядом, — подтверждает Чонгук, переплетая их пальцы, — я люблю тебя больше всех, дорогой.
— Я тоже тебя люблю, Гукки.
***
Гала-вечер проходит в пятизвездочном отеле, и на нем будут присутствовать самые важные люди Южной Кореи, а может быть, и всей Азии, поэтому, когда они выходят из лимузина, Тэхён не удивлен вспышками фотокамер со всех сторон, но, несмотря на то, что это происходит не в первый раз, он никак не может к этому привыкнуть. Однако Чонгук подстраховывает их обоих, беря его за руку и прикрывая от папарацци, пока они идут к выходу. Как обычно, папарацци не только фотографируют, но и задают вопросы. Ким Тэхён, что это за мужчина с тобой? Правдивы ли слухи о том, что вы гей? Он ваш парень? Тэхён хочет крикнуть им, чтобы они заткнулись, что их работа — просто фотографировать, а не спрашивать о личных вещах, но не делает этого, а просто крепче сжимает руку Чонгука и продолжает идти. Тэхен уже говорил об этом Чонгуку, что если он будет с ним, то окажется в центре внимания, что это может быть опасно, потому что все будут знать его лицо и, возможно, узнают его имя, но Чонгук заверил его, что никто из соперничающих банд не знает его настоящего лица, а если кто-то и знает, то прожил недостаточно долго. Они знают только имя, но даже если оно просочится, он не единственный Чон Чонгук в мире, поэтому Тэхёну не стоит беспокоиться по этому поводу. Кроме того, он уверен, что Чонгук знает, что ему можно и чего нельзя делать, он не дурак, чтобы из-за своего безрассудства подвергать опасности себя или их вместе. Тэхён знает, что дешевые папарацци любят говорить гадости, чтобы получить реакцию и запечатлеть ее, но он не ожидал, что один из них будет здесь. Он не видит, кто это говорит, но отчетливо слышит, что больной педик не должен быть наследником компании. Все вокруг словно замирает, Чонгук перестает идти, крики тоже стихают. Чонгук не двигается, он просто поворачивает голову в ту сторону, откуда доносились слова, и говорит: — Вам очень повезло, что я не знаю, кто это сказал, — а затем снова начинает идти, мягко ведя рукой по спине Тэхена. Тэхён оглядывается на папарацци через плечо Чонгука, один из них больше не фотографирует, его лицо бледное, Тэхён пытается спрятать улыбку за пиджаком Чонгука, эти слова уже забыты.***
Последним приходит его отец, рядом с ним — женщина, которая, как уверен Тэхён, моложе его лет на тридцать. Мужчина даже не удостаивает его взглядом, он просто приветствует каждого, кто к нему подходит, говорит едва ли минуту, а затем снова приветствует кого-то другого. Тэхён знает, что его отец видел их, но он рад, что мужчина их игнорирует, он предпочитает, чтобы отец вел себя так, будто их нет. Не прошло и часа, а Чонгук уже выпил почти полный поднос бокалов шампанского, жалуясь на то, как это отстойно, но, тем не менее, он продолжает брать полный бокал при каждом удобном случае. — Ты должен остановиться, Гук, — шепчет Тэхён, поглаживая его по груди. Они остались одни, Тэхён поприветствовал некоторых своих коллег и других знакомых, но на самом деле он здесь не для светских бесед. Чонгук стонет. — Ненавижу это, — говорит он, потянув за воротник своей рубашки на все пуговицы. Тэхён усмехается. — Ты уже восемь раз это сказал, дорогой, — дразнит Тэхен его, беря руку Чонгука, чтобы опустить ее вниз, но тот переплетает их пальцы, не отпуская. — Твой отец действительно смешной, — шепчет ему на ухо Чонгук, прислонившись грудью к спине Тэхёна. Тэхён кивает, глядя на мужчину, который смеется над чьими-то словами. Это фальшивка, настоящий смех его отца тихий, а не громкий. — Да, он такой, — начинает Тэхен, и, раз уж они должны быть здесь, почему бы не поговорить о его отце, чтобы время прошло быстрее, — я даже не знаю, кто эта женщина. — Она из эскорта, улыбка не покидала ее лица ни на секунду. Только деньги могут сотворить такое чудо. Тэхен смеется над словами Чонгука, пытаясь скрыть это, прикрыв рот рукой, но Чонгук фыркает позади него, что только усугубляет ситуацию. В конце концов, ему приходится отвернуться и спрятать лицо у плеча Чонгука, пока он снова не успокоится. — На нас смотрит пожилая женщина с отвратительным лицом, — сообщает ему Чонгук, после того как в их руках оказывается тарелка, полная дорогой еды. — Кто? — спрашивает Тэхен, оглядывая помещение они находятся возле столов, где стоит еда, так что оттуда они могут видеть каждого человека. — Та женщина, у которой розовое длинное платье? Ближе к окну. Тэхен осматривает комнату, пока не находит ее. Это жена Пак Хехуна, одна из правых рук его отца, он встречал ее однажды, и она не была очень доброй. — Она сука, — бормочет Тэхен, набивая рот черным рисом, — но, думаю, она не единственная, кто здесь сегодня. Чонгук хмыкает. — Она снова смотрит на нас. Думаю, она что-то говорит о нас другим женщинам. Тэхён не смотрит на нее, он просто ставит свою тарелку на стол и спрашивает: — Хочешь устроить им небольшое представление? — хотя знает, что спрашивать не нужно. Чонгук усмехается, оставляя тарелку на столе, затем обхватывает Тэхена за талию и закрывает лицо рукой. Поцелуй — ничто по сравнению с тем, что они обычно делают, но этого достаточно, чтобы устроить шоу для некоторых старых и невежественных женщин. Тэхён хватается за переднюю часть рубашки Чонгука, стараясь не помять ее, а Чонгук прикусывает его нижнюю губу, слегка посасывая ее. Они просто нежно двигают губами друг к другу, пока не отстраняются с одинаковыми ухмылками на лицах. — Посмотри на них, — шепчет Тэхён, оставаясь напротив Чонгука. Чонгук бросает короткий взгляд за спину. — Они в ужасе, — говорит он, а Тэхён пытается беззвучно рассмеяться, но безуспешно. Забавно наблюдать за реакцией людей на их поцелуи и маленькие объятия, поэтому они продолжают это делать. Тэхён целует Чонгука в щеку, когда тот жалуется, что рубашка слишком тесная, а Чонгук в ответ обнимает Тэхена, позволяя прислониться к своей груди, и скрещивая ноги между собой. В какой-то момент Тэхён понимает, что его отец смотрит на них, он пытается быть незаметным, но Тэхён видит его, он хорошо знает выражение его лица, он знает, что это для него. Чонгук рядом с ним, но он занят ответами на сообщения Чимина, поэтому Тэхен говорит: — Гук, — привлекая его внимание. Чонгук поднимает голову, ожидая продолжения. — Мой отец наблюдает за нами, — объясняет Тэхен, — хочу показать ему кое-что. Есть несколько диванов, на которых никто не сидит, потому что они стоят в углу, отдельно от всех, но этого вполне достаточно для того, что он хочет сделать. Тэхен берет Чонгука за руку и идет к диванам, пока он убеждается, что его отец все еще смотрит на них. Он толкает Чонгука за плечи на диван, а затем садится к нему на колени, положив ноги на левое бедро Чонгука, садясь спиной к отцу. — Дорогой, что ты делаешь? — спрашивает Чонгук, руки автоматически ложатся на его бедра. Тэхён обхватывает его за шею. — Давай покажем ему, как мало он нас заботит. Тэхён даже не успевает запомнить слова Чонгука, как тот уже целует его, но на этот раз он не сдерживается, даже если они находятся на публике. Это жаркий поцелуй, языки и зубы, руки хватают все, что можно. Тэхен хотел бы посмотреть на реакцию отца во время поцелуя, но не может, поэтому внутренне усмехается, представляя, как лицо отца краснеет от гнева и от того, что он не может ничего сделать, чтобы остановить их. Со временем, однако, дело уже не в его отце, Тэхён даже забывает, где они находятся, слишком увлеченный поцелуем, губы бешено двигаются, а языки ласкают рот друг друга. Из быстрого и интенсивного поцелуй становится продолжительным, и Тэхён не хочет останавливаться, наоборот, он хочет большего, поэтому после того, как они останавливаются, чтобы перевести дух он произносит: — Давай снимем комнату, — шепчет он в губы Чонгуку. Чонгук кивает, уже поднимаясь с дивана, руки обхватывают талию Тэхена, даже когда они идут. Тэхён не оглядывается на отца, как бы ему этого не хотелось, кажется, что ему важна его реакция, как будто он сделал это только для него, что правда, но мужчине не нужно об этом знать, поэтому они уходят, не оглядываясь. Именно Чонгук разговаривает с девушкой на ресепшене, спрашивает номер, а затем оплачивает его своей золотой кредиткой. При этом Тэхён заводится еще больше, чем раньше: Чонгук готов заплатить цену с пятью нулями, даже не пошевелив ресницами, лишь бы заняться с ним сексом. Тэхён не может дождаться, когда он сначала отсосет ему, а потом позволит оттрахать себя на дорогих шелковых простынях. Тэхён отсасывает Чонгуку, он позволяет ему трахать свой рот, пока слюна стекает по его подбородку. Чонгук держит Тэхена за волосы, не давая ему повернуть голову, пока Чон быстро и глубоко погружается в его рот, и с каждым толчком Тэхён чувствует, как головка чужого члена ударяется о заднюю стенку его горла. Он смотрит на Чонгука, но не может разглядеть его лица, потому что глаза полны слез, однако он знает, что Чонгук уже близко, звуки, которые вылетают из его рта, становятся все чаще и чаще. После нескольких глубоких толчков, от которых Тэхен почти задыхается, Чонгук останавливается, член полностью погружается в его рот, и Тэхён чувствует, что больше не может дышать. — Можно я кончу тебе на лицо? — спрашивает Чонгук, голос похож на рычание. Тэхён кивает, уже закрывая глаза и открывая рот настолько широко, насколько это возможно. Чонгук вынимает член, медленно, слюна еще больше смачивает его подбородок. Рука в волосах Тэхена движется вниз по затылку, пальцы поглаживают его, но в то же время удерживают его голову на месте. Чонгук кончает с низким стоном, сперма пачкает щеки и губы, Тэхён слизывает ее, а большим пальцем собирает остатки, обсасывая их. Когда Тэхен снова открывает глаза, слезы исчезают, и он видит, какие темные глаза у Чонгука, полные вожделения, он знает, что они еще не закончили. Тэхен медленно встает с пола, колени болят, даже если бы под ними был ковер, и тут же Чонгук хватает его за талию, усаживая к себе на колени, ноги по обе стороны его бедер. Тэхён почти голый, на нем только боксеры, а Чонгук снял только рубашку и ботинки, поэтому он стягивает штаны, но когда они оказываются на полу, Тэхён понимает, что что-то обмотано вокруг нижней икры Чонгука. Это кобура с ножом, лезвие не большое, но и не маленькое, он уверен, что при правильном использовании оно может убить без проблем. — Чонгук? — спрашивает он, не особо удивляясь, Тэхен знает, что у Чонгука есть пистолет и другое оружие, знает, что он всегда носит его с собой, но Тэхен редко видел его. — Лучше перестраховаться, дорогой, — просто говорит Чонгук, расстегивая кобуру с ножом, готовый бросить его куда-нибудь на пол, но Тэхён хватает его за запястье. — Подожди, — шепчет он, — давай поиграем с ним. Они молча смотрят друг на друга, пока Чонгук не качает головой, и на его губах появляется небольшая ухмылка. — Ты уверен? Тэхён кивает, медленно отпускает запястье Чонгука и приближает руку к ножу, берется за рукоятку, вытаскивая его из кобуры. На лезвии что-то выгравировано, но свет слишком тусклый, поэтому прочитать это сложно. Тэхён ожидал, что нож будет легче, но он тяжелый, он даже не может его нормально держать. Он хочет потрогать лезвие, чтобы проверить, действительно ли оно режет, но не решается, ведь если оно у Чонгука, то наверняка режет очень хорошо. — Возьми, — говорит он Чонгуку, и как только тот делает это, Тэхён чмокает губами и слезает с его коленей, располагаясь на кровати на локтях и коленях. Тэхену достаточно сказать что-то похожее на Чонгук поторопись, чтобы тот вышел из транса и встал на колени между его раздвинутых ног. Чонгук осторожно прислоняет кончик лезвия к его спине, заставляя Тэхёна вздрогнуть. Он чувствует, как холодное лезвие движется вниз, пока не убеждается, что Чонгук разрезает его боксеры пополам, снимая их свободной рукой. Чонгук продолжает медленно двигать лезвием, надавливая на плоть его задницы, но не настолько, чтобы порезать его. — Ты будешь выглядеть чертовски сексуально с подвязкой из ножей вокруг бедра. Смертельно и красиво, — шепчет Чонгук, голос хриплый, пока он проводит ножом по задней поверхности бедер. Тэхен, напротив, еще не кончил, поэтому ощущение лезвия на его теле и слова Чонгука заставляют его еще больше напрячься, если это возможно; это доводит его до предела. У него возникает искушение попросить Чонгука сделать ему небольшой порез, но он знает, что Чонгук не станет этого делать, поэтому наслаждается приятным ощущением того, что его кожа почти лопается под ним. Только после того, как его локти сдаются, а лицо прижимается к подушке, то, что сдерживало Чонгука, исчезает, потому что Тэхён слышит удар ножа об пол, за которым следует звук, с которым Чонгук переворачивает его на спину. Его глаза такие темные, что почти пугают. Чонгук быстро подготавливает его, используя маленькую упаковку смазки, которую он достал из бумажника, и даже не дает ему привыкнуть к ощущениям, просто продолжает вводить и выводить пальцы. Тэхёну нравится это жжение, он не хочет, чтобы оно прекращалось. Вдруг один палец превращается в два, а затем в три, толстые пальцы растягивают его так хорошо, что ему хочется плакать. После этого Чонгук трахает его так, как никогда не трахал, его толчки настолько сильны, что Тэхён чувствует, что больше не может дышать, он сжимает простыни, чтобы успокоиться. Когда они целуются, это борьба языков и зубов, пока все не становится так сильно, что он начинает плакать по-настоящему, беззвучные слезы текут по его щекам. Тэхён настолько теряется в ощущениях, что не знает, как долго Чонгук трахает его, не понимает, что Чонгук шепчет что-то себе под нос, и даже когда понимает, не может сосредоточиться, он как будто больше не контролирует свое тело. Единственное, что он может делать, это стонать и просить еще, одновременно желая, чтобы это никогда не прекращалось, и в то же время, чтобы кончить и, наконец, достичь предела. Чонгук не останавливается ни на секунду, темп становится все быстрее. Тэхён чувствует всеми костями и всеми частями тела, что кульминация наступит с такой силой, что он боится потерять сознание. В конце концов, он не теряет сознание, но близок к этому. Этого не происходит только потому, что Чонгук продолжает целовать его, шепча на ухо, как Тэхен хорошо выглядит с его членом внутри, а Тэхён все это время держится за его хриплый голос. Чонгук кончает вскоре после этого, горячая сперма заполняет Тэхена. Он не выскальзывает, потому что Тэхён не позволяет ему, возможно, утром он пожалеет об этом, но сейчас это единственное, чего он хочет. — Останься внутри, — бормочет Тэхен, чувствуя головокружение и сонливость. Он целует его в висок, устраиваясь на кровати, прижимаясь спиной к груди Чонгука. — Я действительно люблю тебя, Чонгук, — говорит он, скорее засыпая, чем пробуждаясь. Последнее, что он слышит это я люблю тебя больше всех. Тэхён улыбается, он никогда не устанет от этих слов.***
Чонгук сдвигается за ним, ослабляя хватку на его талии, затем Тэхён чувствует нос Чонгука между волосами. — Ты так хорошо пахнешь, малыш, — шепчет Чонгук, голосом, похожим на дрожь. Тэхён до сих пор не привык к его комплиментам, и, наверное, никогда не привыкнет, в результате щеки розовеют. Они лежат в постели как можно ближе, обнявшись, переплетя ноги, пока кто-то не стучит в дверь. Чонгук встает, надевает боксеры и прикрывает обнаженное тело Тэхёна простыней, но когда тот возвращается с небольшой тележкой, Тэхён не обращает внимания на то, что он голый, и сразу же садится на матрас, чувствуя голод. Однако его взгляд падает на маленькую черную бархатистую коробочку, поставленную рядом с тарелками. Тэхен смотрит на Чонгука, который все еще стоит перед ним и улыбается. — Что это? — спрашивает он, проводя пальцами по ее крышке. — Это для тебя, дорогой. Открой ее. Тэхён еще раз смотрит на Чонгука, а затем берет коробку в руки и медленно открывает ее. Это трехрядный бриллиантовый чокер, то, что Тэхён никогда не думал, что ему понравится, но теперь, когда он держит его перед собой, зная, что это подарки Чонгука, он думает, что любит его. — Надень его на меня, — шепчет Тэхен, передавая коробку Чонгуку, который достает чокер и обходит кровать, чтобы подойти к нему поближе. Сначала Чонгук надевает его на шею, от холодных бриллиантов по коже бегут мурашки, затем закрывает застежку, нежно проводя пальцами по шее Тэхена. Его рука скользит по ожерелью, ощущая под пальцами крошечные бриллианты. — Спасибо, Чонгук. Оно прекрасно, — говорит он, не желая снимать его. Чонгук целует Тэхена в макушку, садясь позади него на огромную кровать. Тэхён опускает голову ему на плечо, глядя на его лицо сбоку. — Не балуй меня слишком сильно, я могу привыкнуть. Чонгук смеется, обхватывая его руками. — А вдруг это именно то, чего я хочу? — Тогда никто тебя не остановит. Чонгук целует его в губы, поглаживая руками его бедра. — Ты только не уходи. Он не уйдет. — Не уйду.
