***
Признаться честно, у Мии были вопросики.
Много. Например:
какого хера?
Если бы Атсуму оказался в числе тех, кто не мог отмечаться на секциях из-за своенравных прихотей какого-то идиота, он бы на этого идиота, в лучшем случае, наехал. В худшем — избил.
А тут — вот те раз — староста еще и отхватила.
Насколько Мия понял, то старосты в параллелях — это те, кто приносят и уносят информацию от завучей и директора. Они же отвечают за сбор заявок и прочего не только со стороны преподавателей, но и со стороны учеников. Ничего нелогичного в том, что за секции отвечала Гото, нет.
Но, блять. Атсуму испытывает иррациональный прилив раздражения, когда узнает, что случилось. У Мии никогда не играло в заднице чувство справедливости, но конкретно
эта ситуация не дает дышать полной грудью. Отчего-то по телу клубится волнами чистое негодование.
Неправильность происходящего мерно долбила по мозгам. Понимание того, что так быть
не должно встает Мии поперек горла. Ибо, ну.. какого черта? Почему все обязаны и выбирают — даже Атсуму! — на что им ходить, а кто-то вот так нагло избегает прямых обязанностей? Негодование распухает в мыслях раздражением и даже немножечко злостью и вместе с тем, в его отбеленную голову вдруг неожиданно приходит внезапная догадка:
а что, если это она?
Не «он», как говорил Хошизора. А она.
Неори.
Тот, кто никуда не записан. Тот, на кого можно надавить.
Тот, кем можно воспользоваться, — вспыхивает в мозгах ярким цветом.
Брови Атсуму неосознанно взмывают вверх. А после — плавно падают вниз. На губах растягивается елейная усмешка, а взгляд — полуприкрытый — сквозит шлейфом уверенности и несносной нахальности.
Потому что у Мии теперь есть
идея.
***
Что ж. Как оказалось, Окаяма-сенсей — вполне себе адекватная женщина. Да, начало было тугое и без смазки, но умение Хошизоры подобрать вполне себе неочевидные и в своем роде исключительные аргументы всегда играли на руку —
спасибо, господи, за гены, за родителей и за эти чудесные мозги.
Те самые, благодаря которым Неори сосредоточенно залипает в экран собственного ноутбука в компьютерном классе с зарядниками и решает свои задачки по инфе.
— Мм..
еп твою мать, да почему четыре-то?..
Портал ЕГЭ уже второй год висит в закрепах среди вкладок. Стрельцовой искренне не хочется просрать все свои умения, и поэтому она продолжает долбить этот сайт удаленно, периодически беря в качестве домашки даже задания с ФИПИ.
Но,
блять. По нескромному мнению Хошизоры, это дерьмо составлялось под убойной дозой кокаина и не меньше, чем двух дорожек хмурого:
«Два игрока, Петя и Ваня, играют в следующую игру. Перед игроками лежат две кучи камней. Игроки ходят по очереди, первый ход делает Петя. За один ход игрок может добавить в одну из куч один камень или увеличить количество камней в куче в четыре раза. Например, пусть в одной куче 6 камней, а в другой 9 камней; такую позицию мы будем обозначать (6, 9). За один ход из позиции (6, 9) можно получить любую из четырёх позиций: (7, 9), (24, 9), (6, 10), (6, 36). Чтобы делать ходы, у каждого игрока есть неограниченное количество камней.
Игра завершается в тот момент, когда суммарное количество камней в кучах становится не менее 61. Победителем считается игрок, сделавший последний ход, то есть первым получивший позицию, в которой в кучах будет 61 или больше камней.
В начальный момент в первой куче было 3 камня, во второй куче — S камней, 1 ≤ S ≤ 57.
Будем говорить, что игрок имеет выигрышную стратегию, если он может выиграть при любых ходах противника. Описать стратегию игрока — значит, описать, какой ход он должен сделать в любой ситуации, которая ему может встретиться при различной игре противника. В описание выигрышной стратегии не следует включать ходы играющего по ней игрока, которые не являются для него безусловно выигрышными, то есть не гарантируют выигрыш независимо от игры противника.
Найдите минимальное значение S, при котором одновременно выполняются два условия:
— у Вани есть выигрышная стратегия, позволяющая ему выиграть первым или вторым ходом при любой игре Пети;
— у Вани нет стратегии, которая позволит ему гарантированно выиграть первым ходом»
Николь скулит тихо и непонимающе, канючит так требовательно и высоко пищит на фальцете, не раскрывая рта.
Ирина Евгеньна
Если что-то не получается — звони :)
У меня по вторникам окно между третьим и пятым уроком.
— Да щас.. позвоню Вам, — Неори косится на циферблат и вычитает шесть часов.
Жесть. В Москве только десять с лишним утра.. У Неори уже давно минуло за полдень. Стрельцова дожидается половину одиннадцатого по Москве и звонит своей преподавательнице напрямую. Гудки мягким звоном пролезают в уши.
—
Ало? Николенька, привет, моя дорогая!
Губы Стрельцовой растягиваются в широкой, яркой улыбке. Белые зубы сверкают острыми клыками по углам.
— Утро доброе, Ирина Евгеньевна! — весело здоровается Николь, переключаясь на русский. — Как Ваши дела?
И пиздит с ней целый час. Разговор начинается плавно, неспешно, учительница рассказывает, какое же дурачье в «9-И» и что недавно отколол Щербатов из «7-Н». Стрельцова хохочет, интересуется, как там её парни — Данька, вон, в МГУ намылился, хочет по инфе экзамен сдать не меньше, чем на 96 и уже забился, что если не получится, то пострижется под 0.3.
— Что?!
Николь давится воздухом. Она глупо моргает и в сердцах называет его идиотом, потому что Даня — оболтус, который способен проколоться на хуйне. А потерю этих роскошных патл из-за каких-то там 2-3 баллов она ему не простит никогда в этой жизни.
Панама (*´︶`*)♡
ДАНЯ!
ТЫ, ЧЕ БЛЯТЬ?!
ТЫ СОВСЕМ УЕБАЛСЯ
КУДА 03
КАКИЕ 03
Николь отправляет ему три взбудораженных сообщения в лс и ждет исключительных объяснений. В противном случае она на корабле вместе с портовым грузом вернется в Москву и надерет Пономарёву задницу. А еще наденет ему какую-нибудь херню на голову — что угодно, лишь бы не стригся, блин. Ему же так идет с длинными..!
Панама (*´︶`*)♡
ПФФСВХАХВХАХАХАХА
я забился короче с Некитом, что если меньше 96, то 03 хуярб
а ты че как узнала
ДА Я В КУРСЕ, ОЛЕНИНА!
>>(а ты че как узнала)
Иришка рассказала, она мне щас домашку объясняет
>>(Я забился короче с Некитом, что если меньше 96, то 03 хуярб)
Чтоб не меньше сотки набрал, панама, ты понял???
ХАХАХАХАХАХАХХАХАХ
есть, мэм!
>>(Иришка рассказала, она мне щас домашку объясняет)
нифига
поможешь? она нам лютую херню выкатила про стратегии. я трижды перечитывал.
...
мда.
Плакала твоя роскошная грива..
>>(поможешь? она нам лютую херню выкатила про стратегии. я трижды перечитывал.)
А. Это где про Петю с Ваней??
ага, такая залупа
я её в рот трахал.
>>(я её в рот трахал)
А я решила
))
какая умная и главное скромная
а поделиться?
А ты зайди вечерком в дс
Там и поделюсь)
>>(Там и поделюсь))
есс.
с Вами так приятно иметь дело, миледи, вы б знали.
О, имею честь, милорд)
Два часа летят со скоростью света. Хошизора успевает проболтать с Ириной Евгеньевной все её окно, а после переписывается с ребятами и Даней в лс. Николь хохочет, как мразь, записывает голосовые и ребят просит тоже. Рома, как истинный идиот, —
он её идиот, Ника этого оболтуса очень любит — записывает газировке видос прямо во время урока и мгновенно отхватывает лещей от препода по русскому. Картинка обрывается на моменте, где у Кирилленко смазанное лицо и охуевшие глаза, грозящиеся вот-вот из орбит вылететь. Задним фоном ржут Даня с Пашей, приговаривая,
«карма из э бич», а Петя звонко шлепает себя по лбу, умоляя Теслу уже наконец-то вернуться и привести этого дауна в чувства.
И Ника смеется, хохоча во все горло. Она
обещает, вверяет, клянётся, что осталось еще немножко. А после..
После этого Николь поднимает голову. Оборачивается, глядя в окно.
Суетливые муравьишки-японцы. Цветущая сакура за окном. Телефон гаснет, уведомления прекращают литься безудержным спамом, и в кабинете информатики в Старшей Инаризаки вдруг виснет глухая тишина.
Горькая тоска жгучей паутиной отравляет тело.
Николь медленно оглядывается: пластиковые одиночные парты, выезжающая, а не открывающаяся дверь.. Тапочки у входа, которые Неори благополучно игнорирует, ходя в своих кедах. Узкий стол преподавателя и японская раскладка клавиш на ноутбуках.. Какой-то маленький, сжатый, душный кабинет..
Николь поджимает губы. Она отворачивается, пялясь в окно.
У них все было
не так. Было в стократ
лучше.
В пансионе охуенно-большие кабинеты, широкие двери и крутые компьютеры. В их лицее парты рядами или хотя бы по-двое, столы большие, а не вот это вот
пятьдесят-на-тридцать. У них парты по полтора метра и удобные стулья с мягкой сидушкой. В классах всегда свежо и ярко, пахло чем-то вкусным — особенно в компьютерном, потому что Иришке нравились освежители с лавандой.
А тут все..
не такое.
Чужое. Не родное. Даже.. даже, блин, небо — оно насыщенно-красное, с кучерявыми, рваными облаками.
«А у ребят оно чистое и насыщенно-голубое», — думает девчонка и досадливо сжимает губы в тонкую нить.
Ника
скучает. И Нике не нравится выныривать из этой теплой-уютной зоны, в которой всеми силами поддерживают комфорт её Московские.
Стрельцовой
нравится забываться в соцсетях и улыбаться ребятам через камеру. Еще больше ей нравится их видеть — таких
живых, почти настоящих.
Радостных, веселых, смешных. Полных
своих собственных улыбок и усмешок. Стрельцова скучает по Петиному чернейшему юмору, по учтивым подколам от Дани и совершенно безбашенным идеям Ромы. Нике до дрожи в коленках не хватает объятий от Леси с Майей, и таких долгих, но теплых ночей бок о бок с Дэлей.
Ника.. скучает. И свою скуку она забивает учебой, спортом и внутренним таймером, отсчитывающим время до обратного билета в Москву.
Просто потому что так будет проще.
***
Когда время переваливает за половину седьмого, Хошизора медленно собирается.
Она складывает зарядку, скидывает в пенал механический карандаш и убирает в портфель учебник с тетрадью. Неори бережно кладет ноутбук в отдельный карман рюкзака и не забывает забрать провод. Хошизора выходит из кабинета, и в спину ей мгновенно прилетает:
—
Хей.
От неожиданности черные глаза здорово округляются.
«
Что за..?» — Неори хмурится. Она недовольно сжимает челюсти и медленно, опасливо оборачивается. — «
Какого...»
Когда Хошизора видит перед собой зарубежную версию Снегирёва, то где-то внутри Стрельцовой сердце сбивается с ритма. Воздух спирает из легких вместе с приятно-бархатным голосом.
Мысленно, она хватает ртом воздух, как выброшенная на берег рыба — Николь
смотрит на него, и её внутренности перемалываются в фарш. Стрельцова хочет загнуться напополам так, как если бы ей вломили по солнцу со всей дури.
«Федь», — Ника молчаливо содрогается. —
«Федя, блин»
У Не-Феди — флегматичная полуулыбка на губах, взгляд из под лениво прикрытых век и голова набок. У него высветленные пряди, отливающее в чистое, насыщенно-солнечное золото, небрежно расстегнутый ворот олимпийки и буднично скрещенные руки на груди.
У парня перед ней — до лихорадочной дрожи знакомая усмешка и покалывающее безразличие в карих глазах.
— Эй, Ник. Погнали мяч погоняем?
Федя улыбался заносчиво и по-свойски тепло. Федя предлагал так, что у Стрельцовой против воли на губах цвела улыбка, а глаза блестели. Федя любезно одалживал свои теплые кофты поздним вечером, чтоб зубами не щелкала от холода, и провожал до дома.
Федя Снегирев, в конце концов, Нике чертовски нравился.
Николь нравилась его ленность, его взгляд из под прикрытых век и надменная широкая улыбочка. Нике нравились Федины чуткость и своеобразная забота; исключительные предложения погонять мяч по коробке, игра в тридцать три и вечерние прогулки до поздней ночи со стаканом обжигающего чая. Нике нравилась внешность Снегирёва, его высокий рост, длинные крепкие пальцы и немного вьющиеся волосы. Нике нравилось, что от Феди пахло миндалем и приятным одеколоном, от которого Стрельцова теряла голову.
Ника, в конце концов, была влюблена в его по-теплому насмешливый взгляд и лисью ухмылку.
Но.. то был
Федя. А это..
это..
— Ты кто, нахрен, такой? — Хошизора оглушенно цедит этот вопрос, выталкивая слова через сжатые зубы, и сама сжимает руки в кулаки до белых пятен на натянутой коже.
Слова сами срываются с уст так зло и недовольно, что стоящий напротив парень лишь едко усмехается.
«Ты — не он», — контуженно напоминает себе Стрельцова. Долбит, как мантру, просто умоляя свои разбушевавшиеся эмоции заткнуться и не выносить ей мозг, когда его губы растягиваются в кривой ухмылочке.
— Как грубо, — блондин, изогнув бровь, якобы беспокойным тоном поиздевался. — Не выспалась?
Хошизора молча давится вставшим в горле комом.
«Ай-ай-ай. Опять дрыхнешь на парах, газировка?»
— Сходи на хер, — зло рычит уже сквозь зубы Николь, а парень в спортивном костюме лишь тихо смеется.
Сердце стучит рвано. Стрельцова хочет дать себе хлёсткую затрещину, потому что её рот работает быстрее мозга. Она отвечает японцу так, как ответила бы Снегирёву, и это её просто убивает:
— Да, блять. Я.
Не выспалась, — недовольно шипит Хошизора. И таким же едким тоном продолжает. — Так бывает, когда малолетные дуры визжат, как свиньи на скотобойне, — раздраженно уточняет, сощурив веки, а парень беззвучно смеется. — Доволен?
Отсмеявшись, волейболист лениво отлипает от стенки и насмешливо улыбается.
— Не-а, — весело сообщает блондин. И, плавно перекинув голову с одного бока на другой, он деланно колко поинтересовался. — А что, разве похоже?
Внутренности Стрельцовой рьяно надрываются в конвульсиях.
«У-у.. да, ну, Стрелка. Я разве похож на довольного?»
Этот дурацкий наклон головы, улыбка с белоснежными зубами, взгляд свысока из-за колокольного роста и совершенно точно издевательское выражение лица.
Блять. Сука.
Один в один.
—
Чертовски, — шипит, выплевывая ему эти слова, будто яд.
Потому что Атсуму Мия выглядит так, словно он победитель в этой жизни.
У Атсуму Мии — наглый взгляд, наглая речь и такие же наглые жесты тела. У Мии деланно колкие слова, равнодушие в карих глазах, прикрытое издевательскими искрами и глубокий бархатный голос, который напоминает Нике другого человека.
Стрельцовой плохо от того, что вместо косой челки вправо она видит золотые вьющиеся пряди на тон светлее, уложенные выше лба пальцами баскетболиста.
— А на что ты надеялась, когда планировала уснуть в моем присутствии?
— Что ты сгинешь с глаз моих долой, — мигом летит ему в ответ. Хошизора круто поворачивается на пятках и уходит дальше по коридору. Она больше не планирует терпеть это все. — И будешь радовать свою ебанутую публику где-нибудь в другом месте. Где угодно, блять, но от меня и моего сна подальше!
«Это.. что еще такое?», — со странной хитринкой подумал Атсуму. Он не смог распознать ничего, кроме разрастающегося с огромной скоростью недовольства и желания сбежать от него, как можно скорее.
Последнее было для него в новинку. Мия не понял, с чего бы вдруг его так резко невзлюбили.
Да и похер было, если честно. Не вела себя, как больная фанатка, и на том большое спасибо. Во всяком случае это не отменяет его
основной причины диалога и потому он широким шагом следует за девчонкой по пятам.
Нике дурно от его сходства со Снегирёвым. Ей блядски тяжело находиться с этим заносчивым гондоном в одном коридоре. Стрельцова, не скрываясь, покрывается колючими шипами и возводит частоколы до небес в своей неприступности, когда не гнушается разбрасываться далеко не самыми вежливыми лексическими единицами из своего японского вокабуляра. Парень, идущий за ней как тень, лишь едко подкалывает в ответ на каждую реплику и заставляет Стрельцову чувствовать себя не в своей тарелке.
И, вылетев наконец за школьные ворота, у Хошизоры с языка вдруг срывается такое гневное, недовольное:
— Да хули тебе надо?! — рявкает Нэо так зло и рассерженно, что звон её голоса гулким эхом вылетает на улицы.
И когда парень отвечает ей в спину, глаза у Хошизоры округляются офонарело:
— Стань нашим временным менеджером.
Ника цепенеет. Она замирает на месте и медленно поворачивает голову.
Стрельцова мягко говоря
не ожидала. Она смотрит ему прямо в глаза и больше не видит во взгляде напротив былой насмешливости. Карий цвет неожиданно отдает кристально-чистой прохладой, а лицо у сеттера совершенно непроницаемо.
«Коля бы прочитал», — мысленно цыкает Николь. —
«Он бы понял»
Он бы понял, потому что старший из близнецов Стрельцовых считывает все чужие намерения, как нехуй делать. Коле хватает около пяти минут разговора с человеком, чтобы понять, что это за фрукт и с чем его едят.
Но то был бы Коля. А это —
Ника.
Ника людей не читает. Ника так
не умеет. Она не прочтет человека, просто потому что не видит глубоко.
И уж точно —
не японца.
Потому что у японцев — другой менталитет. Потому что у японцев существует их любимое, блядское
«Honne to Tatemae», из-за которого у Ники глаза от бешенства аж до мозгов закатываются. А еще потому что большинство из них — двуличные лицемерные ублюдки, с которыми Стрельцова предпочла бы дел не иметь.
Хошизора пялится на волейболиста недоуменно и шокированно. Она хмурится, недовольно кивнув головой:
— Зачем? — вопрос Ники звучит, как откровенный наезд. Атсуму эти разозленные интонации уловил бы за десять миль. — У вас что, нет своего менеджера?
— Есть. Но он не сможет присутствовать на наших выездных соревнованиях через месяц, — блондин лениво поправляет волосы и немного хмурится. Его взгляд снова возвращается к Хошизоре. Мия любезно поясняет: — Поэтому нам и нужен помощник.
Хошизоре, к слову, эти пояснения очень не нравятся.
— Мм. Здорово, — безразлично кидает девушка и, хмурясь, скептично вскидывает бровь. — А я-то здесь причем?
Атсуму цокает, закатывает глаза и смотрит на неё взглядом
«ты невозможно тупая».
Хошизора гаденько кривит уголки губ в улыбке и отвечает ему не менее выразительным
«тупой здесь только ты», а еще
«отъебись от меня».
— Как насчет сделки? — миролюбиво предлагает Атсуму.
— Сделки? — Стрельцова не удерживается от задорной улыбки.
Хотелось громко засмеяться, конечно же. Но на секунду, Ника даже оказалась заинтригована — что он, мальчик-волейболист, с которым она видится впервые, может ей предложить? Билет в Москву? О, ну, тогда Николь обязательно его выслушает.
Потому что, если
нет — пусть катится ко всем чертям японского фольклора.
— Именно, — кивает Атсуму. — Ты становишься нашим менеджером на месяц, а взамен я не рассказываю директору, что ты не посещаешь клубные занятия.
Стрельцова охуевши выгибает брови.
— Это что, шантаж? — её удивленный голос разрезал тишину.
Злость раскаленным паром обожгла легкие. Остро царапнула руки, заставляя гневно сжать пальцы в кулаки. Лицо у нее мгновенно окаменело, становясь холодным и нечитаемым.
— Это сделка, — губы Атсуму распылились в ленивой полулыбке. — А шантаж..
Мия сделал вид, что задумался. Неожиданно, сухая ярость быстро вправила мозги на место, и Стрельцова, сжав челюсти, косо взглянула на него исподлобья.
Просвечивающий взгляд. Обманчивые слова. Уверенность в собственном выигрыше.
Хошизора прячет ядовитую улыбку и внезапно для себя понимает, что Атсуму Мия просто нереально её
выбешивает.
— Шантаж.. — уже тише повторил волейболист. Вскинув холодные карие глаза, он равнодушно, но с очевидной угрозой заговорил, глядя на неё из под косой челки: — Я же не обещаю натравить на тебя своих фанаток в случае нашего не-выезда, ведь так? Вот и радуйся, потому что
тогда это был бы шантаж. Я же предлагаю тебе сделку. Но не заставляй меня прибегать к
крайним мерам.
На «крайних мерах», терпение лопается.
Хошизора делает три широких шага, сокращает всю дистанцию и обеими ладонями — почти ласково — приземляется Атсуму на плечи хлопком. Ника поднимает на него свои черные глаза, сталкивается с абсолютным недоумением во взгляде напротив и широко задорно улыбается.
Она весело у него спрашивает:
— Живот или почки?
«Что?», — не успевает спросить Атсуму. Крепкие пальцы мгновенно впиваются мертвой удавкой в загривок и воротник олимпийки и
дергают его вниз на бешеной скорости.
Мия вскрикивает глухо —
беззвучно. Когда острое колено врезается в его живот, то Атсуму складывает напополам мгновенно.
Из глаз бьют искры, лицо краснеет, тут же выступают венки на лбу. Весь воздух спирает из легких в считанные мили-секунды — он похож на рыбу, выброшенную на берег и жадно пытающуюся поймать ртом воздух.
—
А теперь слушай сюда, уебок.
Над головой разрывается звенящая ярость в идеально чистом, низком голосе.
—
Дыши. Вдох носом, выдох ртом.
Мия вздрагивает в шее, потому что горячее дыхание обжигает ему ухо. Но Атсуму все еще очень плохо соображает — в голове гул. По ощущениям, тело изнутри вывернули наизнанку и
так быть точно не должно. Живот стягивает спазмом и болью, но дышать, кажется, становится чуточку легче. Совсем каплю. Когда Атсуму чувствует подло подкосившиеся колени, то впивается в девчачье плечо так крепко, что, кажется, вот-вот его лопнет.
Но Хошизоре глубоко похуй — она лишь спокойно оглядывает его руки, вонзившиеся ей в плечи, и косо смотрит на дрожащие ноги. Неори медленно присаживается на корты и великодушно держит —
«тяжелое, сука» — тело. Атсуму плавно припадает коленями на пол.
—
Не вздумай грохнуться в обморок, потому что я хочу, чтобы ты слышал меня.
У Мии кружится голова, в глазах периодически чернеет и страшно плывет. Атсуму дышит сорвано, хрипяще и со свистом, пока его адски тошнит. Он сидит в таком состоянии минуты две, пока над головой снова не спрашивают грубым и бесцеремонным:
— Надышался?
А теперь смотри мне в глаза.
Мия недовольно рычит сквозь плотно сжатые зубы и зло сверкает расфокусированными зрачками на эту поехавшую.
И следом, Атсуму неприкрыто
вздрагивает, когда видит этот голимый холод в бездушно-черных глазах.
— Мия, ты
дегенерат. У тебя вместо башки —
волейбольный мячик.
Хошизора держит большим и указательным пальцем его челюсть и гневно щурится, когда льдистым голосом холодно ему выговаривает:
— Только что я вырубила взрослого парня, который выше меня на голову и весит вдвое больше, — Стрельцова невпечатленно дёргает черной бровью. — Ты серьезно считаешь, что меня напугает больная толпа разукрашенных куриц, которые дышат мне в шею и шарахаются моего крика?
Атсуму морщится от мысли, что из его уст это могло прозвучать смешно. Волейболист вдруг внезапно осознает, что, если бы эта больная так ударила по кому-нибудь из девчонок, она бы в лучшем случае сломала им ребро.
Нет, не ребро. Даже не кости.
При желании, Хошизора может избить их так, что каждая будет напоминать кровавую отбивную или свежевыпотрошенный бараний фарш. Мия
чертовски в этом уверен, потому что
дури в этом теле, как оказалось, очень
много.
— Мия,
ты сдурел. У тебя просто
нет мозга.
Стрельцову потряхивает от всполохов злости. Они жгучим ядом отравляют ей мышцы и гнусными оскорблениями выворачиваются на языке. Хошизора давит на чужое лицо сильнее и выплёвывает все эти слова с самым злым выражением лица, на которое вообще способна.
— Мне глубоко
похер, сможешь ты поехать на свои сраные соревнования или же нет. Это все еще не повод вести себя, как ублюдочный гондон. В следующий раз, когда ты опять решишь поугрожать мне, я расскажу своим старшим братьям о том и о сегодняшнем. Если даже
я смогла положить тебя на колени, то чего тебе стоит ждать от
них? Вот тогда, уж поверь мне, — Николь впервые ядовито улыбается. — О своей карьере лучшего связующего в Японии ты сможешь навсегда забыть. Как и о своих
целых, нераздробленных пальцах.
Она выпустила лицо Мии и брезгливо сморщилась. Плавно встала с корточек и отряхнула руку о штанину.
— А теперь, давай
я расскажу тебе, что такое сделка. Ты забываешь обо мне и о моем существовании. А я, в свою очередь, никому не рассказываю про твои недо-угрозы в мою сторону.
И перед тем, как уйти, Хошизора обернулась. Издевательски улыбнувшись, она ядовито, нараспев ему протянула:
— Согласись, привлекательные же условия? Радуйся! — весело хохотнула Неори. — Ведь это еще
даже не шантаж, крашеный.
