Его глаза цвета моря

К сожалению, как бы мне не хотелось узнать у кошечки, почему с ней так обращается этот еще-и-изменщик, а она не сопротивляется, наши отношения не были настолько близки. Да, за прошедший месяц произошел значительный прогресс: когда мы наедине, она даже решается спросить как прошел мой день и чем я занималась, но этого недостаточно, а торопиться нельзя. Еще мне до безумия хотелось своей силы, хотя бы крупицы, а что могло быть лучше денег? Их я решила вымогать у Хидэеси, он все равно слишком богатый. К счастью (учителей и начинающей бояться меня Миуры), случай выпал довольно скоро. Через две недели «отец» вызвал меня в свой кабинет. Ту, комнату, куда мог входить только он из-за какой-то очень мощной, навороченной защиты. Я не знала планов Хидэеси на «меня», поэтому было бы неразумно показывать ему, что я не наивный ребенок, восхищающийся и слушающийся своего отца, желающий его внимания, а уже сформированная личность, на которую ему не повлиять. Поэтому, когда он без предисловий сказал, что раз я полностью освоилась с новым расписанием и учусь хорошо, то помимо математики и японского я буду заниматься еще и каллиграфией с английским, в ответ мужик услышал: «Нет». Несмотря на спокойствие, характерное мне в последнее время, в моих глазах была неуверенность. На взлетевшую бровь, я сжала в руках края футболки, притворившись взволнованной, и несколько робко открыла рот, чтобы чуть скованно, как будто не до конца понимая значение, сказать: — За работу требуется вознаграждение. Мои результаты будут еще лучше, если ты будешь давать мне 25 тысяч йен каждый месяц. Дождавшись, когда на его лице промелькнет удивление, мне даже не пришлось притворяться обрадованной. Это значило, что папаша купился. — Ну или мы все вместе сходим в парк развлечений… Добавила вроде бы невзначай, «незаметно» следя за его реакцией. План у меня был довольно простой. Если Хидэеси скажет нет, то я просто потребую у него денег, со спокойным лицом, но всеми жестами показывая, как я «расстроена», а в следующий раз попрошу больше, как бы думая, что новая сумма для него теперь значительна и он не откажет, предпочтя прогуляться. Так будет до того момента, когда он покажет первые признаки недовольства. В этот момент я «перестану» верить, что «мой план» сработает и просто буду стараться получать лучшие результаты, а деньги брать, чтобы «мое «тайное» желание» не раскрылось. Если же он согласится... эта прогулка будет сниться ему в кошмарах. Я просто-напросто так его измотаю и достану, что в следующий раз он будет готов откупиться от меня почти любой суммой, а я, «получив желаемое» один раз, буду «очень обижена» не получив во второй и… буду драть с него деньги! — Я согласен давать тебе на карманные расходы, пока ты делаешь успехи. Ура! Как здорово, что он не согласился на прогулку! Ведь целый день рядом — это слишком. Но… — Тогда! Тогда ты должен дать мне их прямо сейчас! Сжимаю футболку еще сильнее, «не желая верить». — Хорошо. Хидэеси достает кошелек и вынимает оттуда бумажки. Все еще с неверием смотрю на него, и наглядно пересчитываю купюры. Убедившись, что все честно, надуваю губки, но говорю спасибо, желаю побыстрее справиться с работой и только после этого ухожу. Менять свое выражение лица до закрытия двери комнаты не спешу. Только после этого, на «своей территории» тело полностью расслабляется и я скрываю свое тихий смех в подушке. Да, десять тысяч это немного, но начало положено!

─┄ ⋆✵⋆ ┄─

Еще пять месяцев проходят совершенно никак. Без эмоций. Я даже перестала считать поход в ванную за пытку и издеваться над Эйкой! Каждый день начинался с тренировок в Центре, плавно перетекая в домашние уроки, к которым прибавилось изобразительное искусство, игра на фортепиано, основы биологии с французским и заканчивался ежедневными, как по расписанию, разговорами с Акеми. Сумма моих карманных денег за это время была значительно повышена и теперь составляла 150 тысяч йен, что было пределом, несмотря на то, что заработок Хидэеси был больше пары миллионов рублей точно. Жмот. Изменились мои отношения не только с мамой-кошкой, что теперь могла позвонить мне на новенький смартфон (Вы только представьте! Середина 22 века, а тут все еще в ходу кнопочные!) или неуверенно, но все же, посоветовать что-то. Миура, которую я уже через месяц, когда эмоции окончательно поутихли, перестала задирать, в какой-то момент стала смотреть на меня с сочувствием и даже жалостью. Что у нее в голове творится, я слабо представляла, но наверное это было связано с моим полным безразличием, как казалось ко всему, хотя на самом деле эмоции я продолжала испытывать, просто круг, на котором они проявлялись значительно сузился. Я перестала волноваться обо всем, кроме Акеми и себя любимой, хотя детали все так же исправно подмечала. Никто ведь не знает когда понадобится? А мне они понадобились. Что-то зрело. И масштаба оно было не маленького, потому что Хидеэси почти перестал появляться в квартире, а если мне случалось его видеть, то мужчина выглядел очень раздраженным и злым. Эйка с каждым разом была все более испуганной, хотя ставлю ей пятерку, скрывала она это прекрасно, а кошечка, если бы не мои удвоенные усилия, опять бы замкнулась в себе. Впервые это случилось, когда с момента моего попадания прошло ровно восемь месяцев. Настало время, когда мы с Акеми обычно устраивали посиделки в гостиной, а меня еще вчера что-то накрыло, иначе я никак не могу объяснить чрезвычайно реалистичный рисунок, где счастливая я-Тенши иду посередине и тяну державших меня за руки с обеих сторон Акеми и Хидэеси, которые беспомощно, но весело переглядываются. То, что на картинке именно я сомнений не было. Характерная, несколько кошачья улыбка, которая в прошлой жизни обеспечила мне столь высокую популярность, а в этой заслужила комплимент от новой мамы со словами: «Никогда не видела чтобы ты раньше так улыбался, тебе очень идет». Мне даже показалось что когда-то мы действительно такими и были… живыми и очень счастливыми… А ночью мне снилась жизнь от лица Тенши, примерно лет с двух. Создавалось ощущение, что я — действительно он, а потом Цукико отделился и что-то сказал мне, но я не запомнила, а проснулась опять задыхаясь, со знакомым привкусом соли во рту. Поэтому, даже зная о ситуации с… отцом? Я захватила рисунок. Сама не знаю для чего. Задумавшись и закрыв глаза, я просто шла на запах печенюшек, когда услышала крик. От чего-то сердце неприятно сжалось и я побежала, в миг преодолевая расстояние до кухни где… На периферии сознания я уловила звук рвущейся бумаги. Похоже не рассчитав силу я порвала рисунок, но мне было все равно. Отец, нет. Хидэеси опять занес руку, а мама не пыталась дать отпор, просто прикрывла голову, роняя крупные слезы, смешивающиеся на щеке с кровью от широкого пореза. Я не знаю, почему так отреагировала. С Акеми я была знакома меньше года и хотя в прошлой жизни я не особо любила мать за то, что была для нее просто игрушкой, куклой, которая должна быть совершенной, которой можно хвастаться и с которой если будет настроение можно поиграть в семью, но все же я считала ее матерью на протяжении 20 лет, а тут… Наверное это было из-за воспоминаний. Вместо того, чтобя проявить рациональность и активировать успокаивающую силу причуды, я выпустила когти и вцепилась ими в руку, занесенную для удара. Хидеэси закричал от боли, а я наблюдала за всем как будто со стороны, отмечая тяжелый, неприятный запах алкоголя, исходящий от него. От первого удара мне удалось увернуться, но детское нетренированное тело без боевого опыта сильно уступало взрослому, поэтому ничего удивительного, что вскоре на мою щеку опустилась тяжелая ладонь. Меня бы отбросило от вложенной силы, но я мертвой хваткой вцепилась в него когтями, что вызвало еще больший гнев. Удары посыпались градом, я просто не успевала реагировать, а потом пришла боль, несравнимая с тем, что было раньше — у Хидэеси получилось отцепить меня от себя, лишив части когтей. Внезапно захотелось плакать. Не от физической боли, от душевной. Маленький Тенши внутри меня не мог понять почему это случилось в его идеальной, счастливой семье. Мама и папа же любили друг друга! Нет, просто ты не замечал этого. Папа всегда говорил, что его сын может вырасти только великим человеком. Не в том смысле. Если бы семейная причуда не пробудилась, нас бы просто бросили. Почему все обернулось так? Я почувствовала, как кто-то резко дернул меня к себе, а потом побежал по коридору к моей комнате, положил там и закрыл дверь. Смутно слышалось: «Отдай ключ, с*ка», «Он у меня получит», «Не мешайся» и звуки ударов. Мама же сильнее. Почему она не даст в ответ? Почему она не защитила меня сразу? Вопросы медленно, будто дразня, проплывали в сознании, пока я пыталась найти ответы в уже своей памяти, а потом… Потом накатило осознание, от которого стало тошно. Кольцо, это чертово обручальное кольцо — ограничитель причуды. Мама ничего не может сделать. Мы с ней никогда не сможем быть счастливы, пока рядом Хидэеси. В уравнении «я + мама = счастье и любовь» он лишний, а если какой-то элемент мешает, его стоит сократить.