Помоги избавиться от этой боли

Семейные узы. Маленькая, но столь прочная нить, которая выдерживала самые трудные удары судьбы. Короткий комок надежды, удерживающий на плаву. Люди, которые готовы пожертвовать жизнью, броситься в огонь и в воду ради тебя. Реджина осознала их настоящую важность слишком поздно, когда из родни у неё остались лишь Генри и Зелина с Робин. Безусловно, её семейное древо куда шире и интереснее: взять ту же Мэри-Маргарет с её Прекрасным семейством или, к примеру, Голда. Однако кровная связь с сестрой и племянницей это другое — связь, необъяснимая другим, ощущение неимоверной лёгкости и близости. Генри это другое — пускай и не по крови, но родная частичка тебя, два десятка лет жизни, положенных во имя мальчика. Рядом с ними Реджина ощущала себя иначе, будто за стеной. В месте, которому не страшны невзгоды и где можно выговориться без осуждения. Реджина направлялась к Зелине. Место, скрытое ото всех, едва не у самого леса. Её сестра умела подобрать жилище. Замки с численными слугами и охраной быстро надоедали, другое дело тихая хижина. Там можно было отдаться любимому делу без лишних глаз, да и Робин больше нравилось жить возле леса — разбойнический дух отца перешёл девчонке вместе с легендарным именем. Реджина тихо прошла сквозь двор и оказалась на пороге. Одна из половиц протяжно заскрипела, стоило только ступить ногой. Не успела женщина постучать, как дверь открыли. Реджина усмехнулась: так вот почему Зелина не исправила ту маленькую оплошность со скрипом при помощи магии. — Какая неожиданность, — Зелина широко улыбнулась и обняла сестру. — Проходи, дорогая. Робин уехала куда-то по делам, так что будет время посекретничать. Сестра выглядела как подобало жителям Нового Зачарованного Леса. Никаких ведьмовских штучек: распущенные рыжие волосы, скромное зелёное, не лишённое вкуса, платье и перчатки для антуража. Единственным напоминанием о магическом прошлом в стране Оз было ожерелье с изумрудом — камнем её силы. Реджина окинула взглядом скромное жилище и села за стол, где её ждал приготовленный чай. — Волшебный мир куда лучше Сторибрука. Здесь дети растут слишком быстро, а взрослые не стареют ни на минуту. Действительно, сказка. Не хотелось бы, чтобы Робин вместо молодой, полной жизни матери однажды увидела рядом с собой иссякшую старуху. Зелина непроизвольно скривилась от возникшей в голове картины. Реджина засмеялась, но согласно кивнула. Ей тоже по душе длинная жизнь в молодом облике. — Да и тебе, сестрица, погляжу, Сторибрук не так уж мил, раз ты променяла тихий городишко на сплошную неизвестность. Реджина не спешила отвечать, позволив себе насладиться горячим чаем. Сестра, похоже, и не ожидала каких-то слов от неё. По блеску зелёных глаз было предельно ясно: она понимала, в чём дело. И всё же Миллс-младшая сделала попытку отбелить своё имя. Зелина может и была её единственной кровинкой, но старая привычка не падать лицом в грязь никуда не исчезла. — С тех пор как Генри уехал, меня там ничего больше не держало. Понадобилось несколько лет на осознание этого. Слова брошены так легко, что самой стало не по себе. Она не врала ни капли, так всё и было. Как оказалось, сын был единственным лучиком света в Сторибруке, и после его исчезновения Реджина погрузилась во мрак. Куда же смотрела Спасительница, столь одержимая идеей-фикс о помощи всем и каждому? Зелина внимательно изучала сестру, что казалась такой непроницаемой. Сдержанности Реджине не занимать, другое дело её рыжеволосая родственница. На её лице появилась хитрая улыбка, которая не предвещала ничего хорошего. Зелина никогда не умела сдерживаться, особенно в ситуациях, требующих особого такта. Впрочем ей всегда было плевать на условности и этикет. Тонкие пальцы неторопливо выстукивали по столу незамысловатую мелодию, понятную лишь женщине, а затем они замерли в нескольких миллиметрах от поверхности, и Зелина не сдержалась от комментария, что вертелся на языке: — Или беременности шерифа? Реджина приоткрыла рот, чтобы ответить, но остановила себя в последний момент. Она могла и не говорить ничего, у неё всё на лице было написано. Что сейчас, что тогда когда сестра её впервые увидела в Новом Зачарованном Лесу. Поникший взгляд, в котором погасли последние искры надежды, небрежный вид, как для королевы и мэра, неуверенный тон речи. Зелина закатила глаза, изобразив скуку: — Боже, Реджина, ты совсем расклеилась. Надеюсь, с другими ты хоть немного стараешься скрыть эти маленькие оплошности, иначе любой дурак раскусит, что на самом деле творится в твоей голове. Реджина впилась пальцами в чашку. Её сестра всегда умела резать по больному, впрочем, именно за этим она и пришла сюда. Ей надоело скрываться за маской безразличия. Реджина резко выдохнула и прикрыла глаза. В памяти возникли шум прибоя, непослушный морской ветер и молчаливый пират, стоящий напротив.

***

Реджина не очень любила тайные встречи. Это напоминало о прошлом, когда подлые интриги были одной из составляющих её личности, либо об очередной надвигающейся опасности в Сторибруке. Со времён последних крупных неприятностей, не считая пожара в закусочной из-за несоблюдения техники пожарной безопасности, прошло около двух лет, если не больше. Впервые за столь долгое время Реджина Миллс наслаждалась работой мэра, просто мэра с обычным распорядком дня и отпуском, безо всяких чудищ или заклятий. Записка на столе в кабинете встревожила её. Корявый почерк пирата, который она могла узнать из многих, натолкнул на мысль, что произошло нечто из ряда вон выходящее, требующего личного внимания. С ней что-то произошло. Реджина сунула записку в карман пальто, накинула шарф и отправилась к пристани. Джонс стоял лицо к морю, заложив руку за спину. Женщине думалось, он наслаждался короткими мигами любования водами и своим кораблём. С беременностью Эммы он не покидал её ни на миг, окружал заботой и теплом, так что «Весёлый Роджер» одиноко стоял с опустившимся якорем, терпеливо ожидая прихода хозяина. Прохладный морской ветел нещадно бил по лицу, касался открытых участков кожи. Женщина сильнее укуталась в шарф и продолжила путь. Стук каблуков, глухо стучащих по дереву, послышался всё ближе и пират, наконец, повернулся к Реджине. — Спасибо, что пришла. Она не могла не прийти. Особенно если это касалось Эммы. — У меня небольшой перерыв, так что давай ближе к сути. Мужчина усмехнулся и провёл рукой по волосам. Миллс всегда была прямолинейной. Да и он не из робкого десятка, но сейчас не знал, с чего начать. Джонс сделал несколько медленных шагов по причалу, собираясь с мыслями. Реджина молча наблюдала за происходящим. — Слушай, я, правда, стараюсь быть всегда с ней рядом, быть хорошим мужем и любящим партнёром. Но такое чувство, будто этого недостаточно. Её что-то гложет, Реджина. Я не силён в подобных вещах, может, ты зайдёшь к ней. Когда ты рядом она становится веселее и мягче. Ваша дружба заряжает её. Заряжает, отнимая энергию Реджины. Именно поэтому она и перестала приходить, потому что не могла больше выносить это. Смотреть, как Эмма окончательно ускользает из её слабых объятий. Женщина сунула руки в карманы пальто и с серьёзным видом произнесла: — Будущему отцу не пристало сбегать от проблем, сбрасывая их на других. Это только начало пути, Крюк, как быть дальше, если ты не можешь пройти через подобные мелочи? Впереди бессонные ночи и нескончаемые детские крики, разгадать причину которых то ещё приключение. Я уже проходила через это. Капитан опустил взгляд, замешкавшись. Ему, в отличие от мэра, только предстояло войти в роль любящего родителя, и это на котором веку жизни. Прожитые годы казались лишь ненужным грузом, сбивающим с верного пути. Крюк знал, что легко не будет, но он знал одно: он точно не сбежит и не бросит ребёнка на произвол судьбы, как когда-то сделал его отец. Он будет рядом с Эммой и попытается облегчить её ношу материнства. — Она хочет с тобой увидеться, Реджина. Ты её избегаешь, а Эмма упрямо продолжает делать вид, что всё в порядке. Но я же вижу, что-то не так. Ей нужна подруга. Реджина тяжело вздохнула. Почему никто не спрашивал, что нужно ей? Противоречивые желания терзали её сердце. Быть подальше от Эммы, чтобы не ранить себя бесполезными надеждами на то, чего никогда не будет и увидеть её снова, лишь бы на короткий миг получить мнимое удовлетворение. В голове пронеслась мысль, что пора бы навестить доктора Хопера, иначе её спокойная жизнь обрушится подобно хлипкому карточному домику от одного неверного движения. — Сегодня у меня будет немного времени, — её ладонь опустилась на плечо мужчины. — Ты будешь хорошим мужем и отцом, Крюк, я уверена. Вечером Реджина стояла на пороге дома Эммы. Она спрашивала себя, стоило ли оно того? Женщина прижимала к телу аккуратно запечатанный яблочный пирог. Приходить с пустыми руками ужасный моветон, особенно если навещаешь старую подругу раз в полгода. В памяти возник тот самый случай с попыткой отравить Эмму. Интересно, что произошло, добейся она своего? Бесконечная жизнь в мире проклятия и каменное почерневшее сердце вместо того, которое было у неё сейчас. Гораздо светлее, не без тёмных пятен, что словно несводимые шрамы, застыли на коже, но более израненное и чувствительное к боли. Палец застыл возле дверного звонка, не решаясь нажать на кнопку. К счастью или к несчастью, этого не потребовалось — хозяйка сама открыла дверь. В белоснежной вязанной кофте и тёмных штанах Эмма выглядела по-домашнему. Красная кожанка висела в шкафу, ожидая своего часа, который настанет весьма нескоро. Признаться, Реджина вопреки постоянным ворчаниям касательно грубого стиля Спасительницы теперь скучала по тому образу, от которого веяло чем-то родным. Совместной борьбой и уроками магии, язвительными фразочками и дружескими шутками, вечными спорами и выпивкой в закусочной. Эта вещь теперь была не просто курткой, а напоминанием об утраченной жизни рядом с Эммой. Странными, навязанными её разумом чувствами, о которых Свон никогда и не знала. Сложно признаться любви человеку, никогда не любившим тебя в ответ. То ли Эмма предпочитала быть слепой, то ли Реджина не слишком явно подавала знаки. Теперь же её чувства, подобно той куртке, пылились где-то в шкафу в закоулках разума Миллс. — Крюк сказал, ты должна прийти и я услышала чьи-то шаги под окном, — на лице блондинки возникла мягкая улыбка. — Проходи. Реджина неуверенно переступила порог её дома. Нутро всячески сопротивлялось обычному действию, будто там вместо дружеского визита ожидало что-то пугающее. Королева привыкла доверять чутью, но когда дело касалось Эммы, всегда выигрывала она. Реджине хотелось, чтобы Свон тоже выбирала её, а не кого-то другого. Королева давно осознала, что её счастливый финал не мужчина, но у Эммы всё было иначе. Заботливый Грэм вместо стервозного мэра, внезапно возникший из ниоткуда Нил вместо новообретённой напарницы, харизматичный пират вместо открывшейся ей Реджины. Она всегда была где-то рядом, но не на первом месте. И если раньше этого хватало и она находила кого-то, кто мог бы подарить те ощущения, которых так не хватало, привнося огонь в остывший замок, то сейчас Реджина покрывалась льдом. И чем ближе Эмма, тем сильнее подступал холод. — Сидр предлагать не стану, сама понимаешь. — Чай тоже подойдёт. Спасибо. Стук каблуков эхом отдавался коридором. То ли в доме было так тихо, то ли Реджина не могла сосредоточиться ни на чём ином. Она села в кресло, Свон — на диван рядом. Между ними кофейный столик, на котором стояли чашки, чайник с чаем и принесённое гостьей сладкое лакомство, приготовленное на скорую руку. Давящая тишина охватила их. Они одни в огромном доме. Реджина и Эмма, и тысячи не сказанных слов между ними. Первой не выдержала хозяйка дома: — Ты давно не заходила. — Много работы. Накопилось куча бумаг, которые кому-то надо разгребать. Не всё же геройствовать. Отличное начало разговора. Сплошные формальности и ни намёка на что-то большее. Клишированные фразы успокаивали, придавали уверенности. Реджине не хотелось говорить о чём-то более конкретном. И всё же постепенно, слово за слово, круг сужался, приближая к одному. — Я скучала, Реджина. Реджина криво усмехнулась, а затем поднесла чашку к губам. Боялась, что Свон заметит, как дрогнули губы. Она тоже скучала. Вот только беда в том, что их «скучаю» находились на совершенно разных уровнях, которые если и пересекались, то в параллельной вселенной. Одной нужна была поддержка, другой — взаимность. Реджина, периодически кивая, слушала речь Эммы, которая, чтобы заполнить оглушающую тишину, что нависла тяжким грузом, говорила о том, как ей не хватало дружеского плеча рядом, внимания, бесед, как раньше. Их связи. Реджина смотрела на Эмму, на её растерянный взгляд, в котором виднелась маленькая потерянная девочка, и в очередной раз сделала печальный вывод. Всё до безумного просто: Эмма нуждалась в подруге, Реджина — в любимой. К горлу подступал удушающий ком, а на языке, вместо вкуса яблочного пирога, ощущался терпкий привкус разочарования. Реджина прекрасно знала, каково оно по ощущениям. Резкое, как удар кнута, и безжалостное, как немой палач, выполняющий свой долг. В ушах зазвенело. Фразы смешались воедино, голос Эммы потерялся в водовороте голоса разума. Жар хлынул по телу сбивающей всё на своём пути волной. Реджина поднялась с кресла и тихо, но уверенно, попросила остановиться. — Я не могу так, Эмма. Отчаяние, вырвавшееся наружу, заполонило пространство. Реджина подошла к окну. Больше она не сказала ни слова. Блондинка широко раскрыла глаза от удивления. Тиканье часов противно било по вискам, напоминало о течении времени, пока они, пытались спрятаться в тишине. — Конечно, как же я не поняла сразу. Запоздавшее осознание порядка вещей ворвалось в голову Эммы слишком поздно. Так думалось Реджине. Плечи чуть вздрогнули, будто от резкого порыва пронизывающего до самых костей ветра. Женщина упрямо кусала губы, останавливая себя от ненужных слов. Слишком поздно. — Я была так глупа, Реджина, — рука Спасительницы коснулась плеча Королевы. — Это всё из-за того, что ты не можешь родить, не так ли? Вот почему тебе так больно меня видеть. Реджина отодвинулась в сторону, сбрасывая с себя тепло чужого тела. Казалось, она вот-вот взорвётся от переполняющего гнева. На себя, на Эмму, на чёртов мир. Впервые за долгое время желание рвать и метать, уничтожить всё охватило её с такой силой. Разбросать все вещи, а затем сжечь дотла дом вместе с Эммой. Но перед этим схватить её за грудки и высказать всё, что думала и о чём так долго молчала, а затем похоронить себя с ней под обломками догорающего здания. Счастливый конец, которого они заслужили. Минутное помешательство исчезло, и вместо него в голову ворвались отрезвляющие мысли. Резвая пощечина здравого смысла выбила ненужные эмоции, и на лице вновь появилась маска непроницаемости. Эмма всегда была слепа или пыталась ею казаться, так почему бы не подыграть ей и, наконец, не получить билет на свободу? — Всё именно так, Эмма. Свон не стала её задерживать. Понимающий взгляд в последний раз изучил её черты, чтобы сохранить в памяти. Она отпустила её. Когда захлопнулась входная дверь и Реджина вышла на улицу, она почувствовала вкус свободы. То, чего нет, нельзя возродить. Можно долго играться в односторонние чувства, но им всегда приходит конец. Нужно лишь время и возможность исчезнуть. — Хорошо, что ты здесь! Джонс задыхался от бега. Женщина сделала язвительное замечание по поводу его физической подготовки, но он проигнорировал это. Пират достал из кармана бутылку с посланием и Реджина поняла, от кого оно. — Значит, Генри нужна помощь, — нахмурилась она, а затем повернулась к Киллиану: — Она не должна знать. — Не поверишь, я подумал о том же, Ваше высочество. Реджина не верила в знаки судьбы и часто противилась им в юности. Теперь же она ухватилась за возможность ускользнуть из Сторибрука и начать новую жизнь.

***

Женщина открыла глаза и вернулась к реальности. Ощущение времени смазалось, исчезло на тот короткий миг, пока в памяти возникли фрагменты прошлого. Лишь остывшая чашка намекала, что она отдалась воспоминаниям намного дольше, чем казалось. Напротив сидела Зелина, спокойно попивая чай. Когда их глаза встретились, старшая сестра произнесла: — Я не осуждаю. На душе стало теплее. Реджина благодарно коснулась ладонью её ладони и улыбнулась. — Как поживает та милая девчонка, что ходила за тобой по пятам, как собачонка? Реджина недовольно поморщилась, насупив брови. Зелина никогда не была из тех, кто подбирал слова помягче. Она давно свыклась с этой язвительной частью сестры, но почему-то сказанное невидимым хлыстом било по самым незащищённым местам. Снова. Как не крути, а Зелина умела задавать нужные вопросы. Специально или нет — не имело значения. От одного упоминания о Дризелла внутри что-то сжалось. — Наши пути разошлись, — как можно мягче произнесла женщина. — Я дала ей всё, в чём она нуждалась. На несколько мгновений лицо Зелины исказилось в хитрой ухмылке. Реджина сделала вид, что не заметила этой смены настроения. Тратить силы на ненужные оправдания не хотелось. Зелина читала её насквозь. Семейные узы, как не крути. — О, неужели? По её преданным глазам не скажешь, что она бы бросила тебя. Разве только ей кто-то настойчиво не дал понять, что нужно уйти. Из тебя вышел ужасный наставник, Реджина. Милые маленькие щеночки с любящим взглядом, брошенные на произвол судьбы, превращаются в больших обозлённых псов, которые не гнушаются лишний раз показать свои клыки. Тебе ли не знать, милая сестрёнка. Реджина прикусила губу. Путь, через который прошёл едва ли не каждый злодей. Путь, неизменно ведущий к одному финалу. Она не хотела слышать то, что собиралась дальше сказать Зелина. Если это именно то, о чём она думала, значит, из неё вышла хреновая Спасительница. — Разве ты не слышала о ведьме, которая путешествует по королевствам, отчаянно ища новые источники силы? Молодая, красивая, упрямая, а главное движимая неугасаемым чувством мести. Всё в лучших традициях методички «Как стать злодейкой». Ах да, — вздохнула Зелина и щёлкнула пальцами. — И с разбитым сердцем. Как я могла упустить эту деталь. Идеальная комбинация. Реджина, не пробовала основать школу злодеев? Будешь штамповать их пачками. — Да ну тебя, Зелина. Я хотела, как лучше. Она отпила холодного чаю из чашки. «А получилось как всегда». Реджина усвоила важный урок: стоило ей привязаться к человеку, как, рано или поздно, он исчезал из её жизни. Так было с Даниэлем, её первой любовью, с матерью, которой она только смогла простить все обиды, с Робином, который возник в её жизни внезапно и ухватился крепко-крепко, но объятия Смерти оказались сильнее, с Эммой, которая так и не увидела очевидного. Так было бы и с Дризеллой, позволь Реджина открыться ей. Разве может быть ужасным желание защитить дорогого человека? Разве возложенная жертва не имеет цены? Вопреки всему, она не смогла защитить Дризеллу. Реджина поражалась познаниям сестры. Сидя в уютном домике у леса, фактически в глуши, она умудрялась знать, что творилось в соседних королевствах. Стоило бы поучиться у старшей сестры или, по крайней мере, вернуть своё старое хобби наблюдения через зеркала за интересующими людьми. Ей казалось, что если она позволит всему идти своим чередом, хуже не станет. Дризелла не смогла бы отыскать того, кто удовлетворит её жажду отмщения. В Мире Желаний не было столь сильного волшебника. — Ты кое-что упускаешь. Подумай, к кому идут наиболее отчаявшиеся души? — Голд больше не заключает сделок, ей не к кому пойти. — А кто сказал, что речь о нём, дорогая сестра? Реджина замерла на полуслове. В памяти возникли почти забытые эпизоды прошлого. То, как она впервые отправилась в Мир Желаний и что сделала ради спасения Эммы. Кого освободила из темницы в обмен на информацию. Она прикрыла глаза и принялась массировать пальцами виски. Ещё одна не учтённая проблема, которая дала о себе знать спустя годы. — Я ничего не слышала о нём с тех самых пор, как мы виделись много лет назад. — Он хорошо прячется. Но особо отчаявшиеся всегда находят Тёмного. Или он их, как повезёт. Реджина сменилась в лице. Она помнила, чем закончилась её встреча с Румпельштильцхеном, когда она была Злой Королевой. Тёмным заклятием. Оставалось лишь надеяться, что ещё не слишком поздно.