Эхо потерянной свободы

Библиотекарю действительно стало легче. Не потому что боль исчезла, нет. Некоторые раны все еще ныли, будто в них засели иглы, и при каждом резком движении тело напоминало о себе тупой, ноющей пульсацией. Но это была терпимая боль. Не та, что сводит с ума и приковывает к полу. Фигура знал: он переживал и не такое. Бывало, что падал с лестницы, ломал ребра, получал ожоги от старых проводов в подвале… Жизнь в отеле давно научила его: боль — не враг. Она — предупреждение. А смерть — только тогда, когда перестаешь бороться. А сейчас… Сейчас он чувствовал себя живым. И этого было достаточно. Но оставаться на складе, среди тел своих товарищей — непереносимо. Одно дело быть в окружении живых, говорящих, спорящих друзей. Другое же стоять посреди комнаты среди их бездыханных тел с осознанием, что их души теперь — призраки, послушные, потерянные, лишенные памяти. Мужчина глубоко вдохнул, поправил починенные Рашем очки с аккуратной медной проволочкой вместо сломанной дужки, и решительно направился к двери. Первым делом — офис. Туда, по словам Джека, ушел Халт. И, возможно, там можно будет хоть немного отвлечься от тяжести происходящего. Но коридоры были чужими. Незнакомыми. Фигура знал: призраки, скорее всего, не нападут на тех, кто остался «самим собой». Но «скорее всего» не «точно». А сейчас каждая сущность на счету. Они уже потеряли Амбуша. И этого хватит. Мысль об Амбуше заставила сердце сжаться. Только Салли знал правду, что Амбуш погиб. Остальные верили, что он жив, просто где-то скрывается. Сам Амбуш соврал Сику — не из злого умысла, а чтобы тот не сдавался. Чтобы не тратил силы на скорбь, а думал о спасении остальных. Сик, в свою очередь, передал эту ложь всем — и все поверили. Все… Кроме Раша. Раш чувствовал. Он стал тихим. Замкнутым. Говорил только по делу. Проводил все время рядом с Джеком. Не потому что боялся одиночества, а потому что Джек — единственный, кто не требовал от него «держаться», а просто был рядом. Фигура помнил, как Раш пришел к нему после обработки ран. Пытался улыбнуться. Сказал: «Все хорошо, не переживай за меня». Но в глазах была пустота. Только Джеку удалось заставить его выговориться, потому что он умел слушать. Не осуждать. Не давить. Просто быть. И теперь Фигура шел по коридору, думая не о Салли, не о призраках, а о том, что будет с Рашем, если Амбуш не вернется… Он так погрузился в мысли, что не заметил, как уже стоит у двери офиса. — Хватит. — строго сказал себе он. — Плохие мысли никому не помогут. Надо сосредоточиться. Он заглянул внутрь. За столом, освещенным мягким светом настольной лампы, сидел Халт. Его плечи были слегка сгорблены, взгляд устремлен в экран планшета. Он что-то быстро, сосредоточенно перебирал пальцами. Фигура улыбнулся. — «А почему бы не устроить маленький сюрприз?» Он бесшумно вошел, прижался к спинке кресла и замер. Халт даже не шелохнулся. Отлично. Библиотекарь набрал в легкие воздуха, наклонился к самому уху приятеля и, во весь голос, крикнул: — Привет! Парень подскочил, как будто его ударило током, и впечатался лицом в планшет. Глаза распахнулись от ужаса, руки замерли в воздухе. Фигура едва сдержал смех, прикрыв рот ладонью. Плечи дрожали от напряжения. — Сущности всемогущие! — выдохнул Халт, поворачиваясь. Он потирал переносицу, но в глазах уже мелькала улыбка. — Я до сих пор удивляюсь, как тебе иногда удается быть таким неожиданным. Из-за тебя чуть лицо не отбил. Огромное спасибо, дружище! — Не стоит благодарностей. — Фигура театрально поклонился, а потом расхохотался — искренне, легко, как будто на мгновение забыл обо всем. — Мне было приятно тебе помочь. — Я передам Джеку, чтобы он больше не использовал ту штуку, которой тебе раны дезинфицировал. — с усмешкой сказал Халт. — Видимо, она плохо на тебя влияет, приятель. — Ладно, прости. — Фигура вытер слезу от смеха. — Больше не буду. — он присел на край стола. — Лучше скажи, что ты тут делаешь? Халт протянул ему планшет. — Слежу за вентиляцией. Салли прячется там. Визг его отвлекает. Лазает по узким шахтам, а Салли за ним гоняется, но застревает. Там тесно, а он… Ну, ты же знаешь, не Визг. — он помолчал, и в следующих словах прозвучала тревога: — Сик велел держать его подальше от офиса. Не пускать сюда ни в коем случае. — Почему? — нахмурился Фигура. — Что здесь такого? — Не знаю. — честно признался парень. — Но Сик точно что-то прячет. Может, план. Может, ключ. Может, последний шанс. — он посмотрел Фигуре в глаза. — Я знаю, он молод. Ему едва за двадцать. Да и характер у него огонь и лед одновременно. Но он умный. Очень. И если он говорит, значит, знает, что делает. — Халт усмехнулся. — Кто бы мог подумать… Но из Сика выходит неплохой лидер. Фигура задумался. Потом кивнул. — С этим трудно спорить. — он вернул планшет. — Ладно. Не буду допытываться. Просто хочу с ним поговорить. Он ведь так и не успел со мной побеседовать после всего. — Он на улице. — сказал Халт. — Вернись к складу. Напротив три коридора. Средний. Иди до конца, потом налево. Ищи железную дверь с табличкой «Exit». Она светится зеленым. Он там. — Запомнил. — улыбнулся Фигура, потрепав друга по голове. — С памятью у меня все в порядке. — Может, проводить? — настороженно спросил Халт. — В одиночку здесь опасно. — Я буду осторожен. — бросил библиотекарь через плечо, уже выходя. — А ты следи за Салли. Кто еще тебя проводит, если не я? — Раш с Джеком рядом с ним. — крикнул Халт вслед. — Найдут. — Не надо. — Фигура помахал рукой. — Увидимся. — Да… Увидимся, — пробормотал парень, возвращаясь к экрану.

***

Спустя долгое, изнурительное путешествие по лабиринту коридоров — тускло освещенных, душных, будто вырезанных из кошмара — Фигура наконец увидел ее: железную дверь с табличкой «Exit», над которой мерцала зеленая лампочка. Он вздохнул с облегчением, но тут же вспомнил, что не согласился на помощь Халта. И пожалел. Тысячу раз. Потому что каждый шаг по этим коридорам был как прогулка по краю пропасти. Свет мигал, то вспыхивая, то гаснув, оставляя на мгновение полную тьму. А в этой тьме что-то шевелилось. Ощущение ледяное, липкое, как паутина на шее: «Ты не один. Кто-то смотрит». Фигура знал: это не паранойя. Это инстинкт. И он не ошибался. Потому что в какой-то момент — внезапно, как удар грома — мимо него промчался призрак. Силуэт, размазанный скоростью, и пронзительный, почти животный крик, от которого у Фигуры застыла кровь. Он замер, прижавшись к стене, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. «Как я еще жив?» — мелькнуло в голове. Но теперь он на улице. Свежий ночной воздух, прохладный и чистый, как глоток воды после пустыни, омыл лицо. Звезды мерцали над головой, не ярко, но настоящие. А за стеной приглушенные, но теплые голоса Джека и Раша, перебрасывающихся шутками. И на ступеньках Сик. Сидел спиной к двери, подперев голову рукой, плечи слегка опущены. Библиотекарь улыбнулся мягко, почти нежно. — Сик, привет. — сказал он, подходя ближе. — Прости, что не поговорил с тобой сразу. Так получилось. Не обижаешься, надеюсь? — он слегка наклонил голову, с легкой иронией добавив: — А то, зная твой характер, ты легко мог обидеться. Тишина. Сик не шевельнулся. Не обернулся. Не издал ни звука. Фигура вздохнул. — «Вот и началось». — подумал он. Библиотекарь знал этот режим: «Мир не существует, пока я не захочу». Сик так делал с детства — когда чувствовал себя уязвимым, он прятался за стеной молчания. — Обиделся, значит. — хихикнул Фигура, закатывая глаза. — Ну понятно. Он не собирался обижаться в ответ. Не сейчас. Не после всего, что они пережили. Брюнет не злой. Он просто боится. И все давно привыкли к его обидчивым тишинам. — «Побудет в себе и оттает». — думал мужчина, садясь рядом на ступеньку. Он легонько толкнул брюнета локтем в бок. Сик вскинулся, как будто его ударили током. Глаз полон ярости, рот уже открывался, чтобы выпалить что-то ядовитое, но, увидев Фигуру, он замер. Гнев мгновенно стих, как пламя под дождем. Он глубоко выдохнул — с облегчением, почти с благодарностью. — А, это ты. — сказал он тихо и даже улыбнулся, слабо, но искренне. — Привет. Извини, не слышал. Я… Недавно получил потерянное воспоминание. Не могу его выкинуть из головы. — А если конкретнее? — спросил мужчина, чуть склонив голову. Брюнет замялся. Он не любил делиться. Особенно с кем-то, кто всегда казался таким… Сильным. — «А вдруг он посмеется?» — мелькнуло в голове. Но это же Фигура. Тот, кто слушал, даже когда молчал. Тот, кто понимал, даже когда не говорил. — Ну… — начал он, голос дрожал от неуверенности. — Кое-кто… Доверил мне важную задачу. Но я не уверен, что справлюсь. — он опустил взгляд. — Я не знаю, кого выбрать. Я могу вернуть только воспоминания только одному призраку. А потом… Власть перейдет кому-то другому. — Дай угадаю. — перебил Фигура. — Этот «кто-то» Амбуш? Сик кивнул. — Тогда возвращай Глитча. — сказал библиотекарь без тени сомнения. — Не потому что остальные хуже. Просто… Глитч умный. Наблюдательный. Он увидит, что другие не замечают. Он поможет нам. — мужчина положил руку на плечо Сика. — Ты же сам знаешь: он рисует не только на бумаге, но и в голове. Он мыслит иначе. — Глитч… — брюнет почесал затылок, и вдруг его лицо осветилось. — Конечно… Как я сам не додумался? — он широко улыбнулся и подмигнул впервые за долгое время без сарказма. — Спасибо. — Всегда пожалуйста. — Фигура приобнял его за плечи. Сик не отстранился. Наоборот — ответил тем же, крепко. Они сидели так долго, слушая стрекот сверчков, глядя на звезды, дыша ночью — живой, настоящей, свободной. Никто не мешал. Никто не требовал решений. Только они — библиотекарь и маэстро, два изломанных, но не сломленных существа, нашедших в этом хаосе минуту покоя. И вдруг Фигура подумал: «А что, если я потеряю его? Как Раш потерял Амбуша?» Сердце сжалось. Потому что, несмотря на все ссоры, несмотря на часто возникающие недопонимания, он привязался. Сик стал не просто товарищем. Он стал другом. И Фигура не позволит ему исчезнуть. Но сейчас не время для тяжелых мыслей. Сейчас нужно держаться за свет. Однако… Вопрос все же вертелся на языке. — Сик… — позвал он полушепотом, отстраняясь. — Что? — отозвался тот, закидывая ногу на ногу, но не отводя взгляда от звезд. — У меня… Такое чувство, будто за мной кто-то следит. Всюду. В коридорах, в комнате, даже здесь… Как будто кто-то невидимый не отводит взгляда. Ты… Не чувствуешь того же? Брюнет помолчал. Потом коротко бросил: — Да, весело тебе, наверное. — но тут же добавил, уже мягче, повернувшись к Фигуре: — Честно? Да. Я тоже это чувствую. Но если мы будем держаться вместе, с нами ничего плохого не случится. Все будет хорошо. — Думаешь? — библиотекарь посмотрел на него с надеждой, но и с сомнением. — Мне кажется… Самое страшное еще не началось. Не может все закончиться так просто. Одноглазый махнул рукой, хихикнув, но в смехе не было легкости. — Ой, да ладно! Хуже уже не бывает! Салли воскрес, друзей превратил в призраков, Амбуша нет… Что еще может пойти не так? — Откуда я знаю?! — вырвалось у Фигуры. Он ударил кулаком по земле, и в его голосе прозвучала редкая, почти пугающая ярость. Брюнет отпрянул, глаз распахнулся. Он никогда не видел Фигуру таким. Библиотекарь всегда спокойный, рассудительный… А сейчас живой вулкан. — Тем не менее, — продолжил Фигура уже тише, но с железной уверенностью. — Здесь есть подвох. Мое шестое чувство не врет. И… Да, не жизнь, а сплошное мучение… Он бросил взгляд на Сика и рассмеялся. Потому что увидел: брюнет сидит, отодвинувшись на полступеньки, с перекошенным лицом, будто ждет удара. — Да ну тебя! — фыркнул парень, вскакивая. — Смеется он! Я пошел, не хочу получить по лицу! И, не дожидаясь ответа, бросился к двери. — Сик! Да ладно тебе! — закричал Фигура, уже смеясь в полный голос. — Иди сюда! Я не убью тебя! Честно! — Не видел тебя злым, пошел к чертовым сущностям! — донесся приглушенный голос из-за двери. Фигура вскочил, отряхнул штаны и помчался следом. — Сик! Да стой! — кричал он, уже почти у двери. — Догоню, тогда отстану! — Не догонишь! И не мечтай! — Ну это мы еще посмотрим! — засмеялся библиотекарь, и в этом смехе было все: облегчение, дружба, надежда… И жизнь, которая все еще бьет ключом, несмотря на тьму. Их шаги стихли за дверью, оставив после себя лишь эхо смеха и тишину ночи. Но они не были одни. Из тени между двумя разбитыми фонарями, медленно отделилась фигура. Шэдоу. Он стоял неподвижно. Его глаза следили за дверью, за которой исчезли обе сущности. Он слышал все. Каждое слово. Каждый вздох. Каждый смешок, полный усталой, но настоящей радости. Шэдоу не умел смеяться. Не помнил, как это — чувствовать облегчение. Но в этот момент что-то внутри него дрогнуло. Не болью. Не завистью. А чем-то тихим, почти забытым… Тоской по свету. Он знал: их веселье хрупкое. Как стекло. Как первый лед на пруду. Салли не простит им этого. Тьма не терпит, когда в ней зажигают огонь. Но Шэдоу не двинулся с места. Он лишь глубже ушел в тень, будто пряча не себя, а их смех, чтобы Салли не услышал. Пусть еще немного побудут живыми. Пусть еще немного верят, что все будет хорошо. Потому что Шэдоу знал правду: Самое страшное действительно еще не началось.

***

— Я веселый таракан, я бегу, бегу, бегу… — напевал Халт себе под нос, глядя, как крошечное черное насекомое юркнуло под шкаф. Голос его был тихим, почти шепотом, не от страха, а от скуки, густой и липкой, как пыль на старых полках. — «Вот у кого жизнь легкая». — подумал он с завистью. — «Бегает себе, ни о чем не думает. Ни Салли за спиной, ни призраков в коридорах, ни ответственности за всех и вся…» А он? Он сидел в этом заброшенном офисе — на скрипучем стуле с отломанной спинкой, за столом, покрытым пятнами кофе и царапинами от чьих-то нервных ногтей. Перед ним планшет, мерцающий в полумраке. Он не мог встать. Не мог пройтись. Не мог даже потянуться, не рискуя пропустить самое важное. Да, можно было бы взять планшет с собой… Но что, если по пути наткнется на одного из призраков? Халт знал за собой эту слабость: он пуглив. Всегда был. И если вдруг от страха выронит устройство — разобьет экран, сломает камеру… — «Сик меня придушит собственными руками». — мрачно подумал он. — «А я-то еще пожить хочу. Лет тридцать минимум. Может, даже сорок…» Он вздохнул и снова уставился в экран. Салли все еще ползал за Визгом по вентиляции медленно и упрямо. Призраки бродили по зданию бесцельно, но опасно. Раш и Джек на другом конце коридора обсуждали что-то вполголоса. А Сик с Фигурой… Халт фыркнул. — Гении. — пробормотал он, качая головой. — Сущности бы их побрели за такое. Нашли время в догонялки играть! Ладно Сик — ему всего двадцать три, ветер в голове гуляет, как всегда у молодых. Но Фигура? Библиотекарь, который всю жизнь был образцом сдержанности, рассудительности, почти монашеского спокойствия… А теперь? Сначала — тихий, задумчивый. Потом — вспылил, как порох. Через полчаса — гоняется за Сиком, смеется, будто мальчишка. А потом снова — хмурый, раздраженный, будто весь мир ему должен. — Что с ним творится? — недоумевал Халт. — Неужели та перекись так подействовала? Он тут же махнул рукой — это была шутка. Глупая. Но… А вдруг нет? Впрочем, сейчас это было не важно. Потому что они до сих пор не знали, где находятся. Здание снаружи выглядело как заброшенный особняк где-то за городом — высокие окна, облупившаяся краска, заросший сад. Но внутри абсолютный хаос. Коридоры вели в никуда. Комнаты меняли форму. Лестницы вели в стены. Раш, по его словам, уже «половину здания облазил» в поисках подсказок… Халт усмехнулся, ведь Раш и десятой части не прошел. Просто боится признать, что они в ловушке. — Как же скучно… — выдохнул он, зевая и откидываясь на спинку стула. — Даже поговорить не с кем. Предатели… Ушли, а меня оставили одного. Я им это еще припомню… И тут движение. Краем глаза. На экране. Халт резко выпрямился. — Так, стоп… А это что такое? Он схватил планшет и приблизил изображение. Комната, похожая на старую игровую: разбросанные коробки, сломанный бильярдный стол, плакаты с отклеившимися углами… И посреди всего этого статуя. Нет. Не статуя. Салли. Он стоял абсолютно неподвижно. Руки по швам. Голова опущена. Будто ждал. Халт почувствовал, как по спине пробежал холодок. — «Почему он ничего не делает? Где Визг?» Они же договорились: как только Салли вылезет из вентиляции — Визг сразу бежит к Халту. На случай, если камеры подведут. А сейчас тишина. И эта тишина страшнее крика. — Не нравится мне это… — прошептал Халт, бросив взгляд на вход. Двери не было. Только проем. Любой мог войти. Любой мог наблюдать. И тут снова движение. Салли поднял голову. В руке он держал баллончик с красной краской. Из динамика внезапно раздался его ледяной, насмешливый голос. — Я знаю, что ты видишь и слышишь меня, Халт! Зови своих друзей… Сейчас повеселимся! И он начал закрашивать объектив. Краска медленно поползла по стеклу, как кровь. — Тварь! — вырвалось у Халта. Он вскочил, чуть не опрокинув стул. — Тебе это так просто с рук не сойдет! Где Визг?! Что ты с ним сделал?! Отвечай! Тишина. Полная. Ни шагов. Ни шороха. Ни дыхания. Только гул в ушах и стук собственного сердца. — Урод… — прошипел Халт, резко наклоняясь к столу. Он выдвинул ящик, нащупал рацию, сжал ее так, что пальцы побелели, и нажал на кнопку. — Вы где все?! — закричал он, голос сорвался на хриплый визг. — Помощь нужна! Салли вышел из вентиляции! Он идет к офису! И, похоже, сделал что-то с Визгом! Быстро сюда! — Да не кричи ты. — раздался спокойный, почти ленивый голос Визга. — Со мной все в порядке. Сижу с Джеком и Рашем, болтаем. А Сик с Фигурой там в углу шепчутся, как два голубка. Тю… Халт почувствовал, как ярость подступает к горлу. — Да, случилось! — рявкнул он, ударив кулаком по столу. — Салли направляется к офису! Призраки, скорее всего, с ним! Если вы не прибежите сейчас, я останусь один на один с ним! На другом конце тишина на долю секунды. Потом резкое движение. — Оставайся на месте! — отчеканил Визг. Халт услышал, как тот вскакивает, как что-то падает на пол, как нож выхватывается из ящика. — Мы уже бежим! — Быстрее! — взмолился Халт, оглядываясь по сторонам. Тени в углах комнаты вдруг показались живыми. — Все слышали?! — крикнул Визг уже кому-то рядом. — Салли с призраками идет к офису! Вперед! Времени осталось меньше, чем Халт думал. Потому что где-то в коридоре уже слышались шаги. Медленные. Уверенные. И слишком близкие.

***

Кто бы мог подумать, что когда-нибудь все дойдет до этого. Те, кого еще недавно называли разумными, добрыми, человечными сущностями — теперь двигались, как звери в клетке. Глаза пустые и мертвые. Лица маски без выражения. А души заперты. Они больше не были собой. Они стали марионетками. И нити держал в руках Салли. Им было все равно. На боль. На страх. На прошлое. Они не помнили, как смеялись вместе за ужином. Не помнили, как спорили о музыке, рисовали на стенах в детстве, в шутку дрались за любимую еду. Они не узнавали тех, кто стоял перед ними — живых, настоящих, любящих. Для них Халт — не друг с добрым сердцем и неуклюжей походкой. Для них Раш и Визг — не вечные шутники, чьи дурачества спасали всех от уныния. Для них Джек — не тот, кто умел найти слова, когда все молчали. Для них Фигура — не мудрый библиотекарь, чьи советы были как маяк в бурю. Для них Сик — не маэстро, чья музыка когда-то заставляла плакать и смеяться. Они видели в них лишь цели. Препятствия. Игрушки. А Салли… Салли смотрел на все это с гадкой ухмылкой, будто наблюдал за муравьями под увеличительным стеклом. Он приказал: — Атакуйте офис. Отберите планшет. Разбейте все камеры. Убейте Халта. И они повиновались. Без колебаний. Без сомнений. Без совести. Они не понимали, что убивают друга. Не знали, что уже потеряли Амбуша. Не осознавали, что сейчас собственными руками готовы лишить жизни второго. И вот битва. В центре хаоса Халт, прижатый к столу, с планшетом, прижатым к груди. Перед ним Раш и Джек, стоящие стеной против Тимоти и Хайда. Раш блокирует удар Хайда предплечьем. Кости хрустят, но он не отступает. Джек ловит Тимоти за запястье, пытаясь вывернуть руку, но тот вырывается с диким рычанием. А в другом конце коридора — Сик, Фигура и Визг. Перед ними Салли. За его спиной Айс и Глитч, стоящие по стойке «смирно». — Приветствую вас, мои друзья! — произнес Салли с притворной лаской. — Давно не виделись, правда? — Никакие мы не друзья! — рыкнул Сик, зубы оскалены, кулаки сжаты так, что костяшки побелели. Он дрожал, но не от страха, а от ярости, готовый броситься вперед, разорвать врага голыми руками. — Я клянусь, ты пожалеешь! — Я всего лишь хочу справедливости. — тихо ответил Салли, прищурившись. — За все мои страдания. Как ты не можешь этого понять, одноглазый мальчишка? — он сделал шаг вперед. — И я добьюсь своей цели. Обязательно. — Сик, смотри! — Фигура резко дернул брюнета за рубашку. — Глитч здесь! У нас есть шанс вернуть его! Сейчас! — Именно этим я и займусь. — кратко ответил парень и бросился вперед. — Ты не посмеешь! — взвизгнул Салли и рванулся загородить Глитча. Но Фигура был быстрее. Он врезался в Салли сбоку, как таран, и оба покатились по полу, оставляя за собой шлейф пыли и ярости. — Ты что творишь, четырехглазый?! — прохрипел Салли, уже придавив библиотекаря своим весом. Он никогда не был полным, но плотным, сильным, тяжелым, как мешок с камнями. Фигура, высокий, но худой, задыхался под ним, пытаясь вырваться. И тут Визг. Маленький, ловкий, как лисенок, он не стал тратить силы на борьбу. Вместо этого парень с разбега запрыгнул Салли на спину, обхватил шею руками и, не теряя ни секунды, бросил нож Фигуре. — Лови! — крикнул он, уже вися на враге, как на лошади. — Ты же лучше меня знаешь, куда воткнуть! Библиотекарь поймал клинок на лету. В глазах вспыхнула решимость. А тем временем Сик гонялся за Глитчем по офису, уворачиваясь от Айса, чьи восемь глаз сверкали, как лезвия. Он споткнулся о Раша, упал лицом в пол, вскочил, снова бросился вперед… И наконец загнал Глитча в угол. — Ну наконец-то… — прошептал брюнет, глядя на призрака с хищной улыбкой. — Попался, друг. Теперь ты никуда не денешься. Он тараном рванулся вперед. — Сик! Стой! Нет! — закричал Джек, заметив, как Айс мчится наперерез. Он бросил Тимоти и бросился спасать друга, понимая: если Сик коснется не того — все пойдет не так, как запланировано. Но одноглазый не услышал. Он видел только Глитча. Только спасение. Только надежду. А Глитч… Глитч улыбался. Скрестив руки на груди, он ждал. И в последний момент Айс встал между ними. Сик, не успев остановиться, коснулся макушки восьмиглазой сущности. Вспышка. Яркая, ослепляющая. Потом тьма. Брюнет рухнул на колени, а потом и на пол без чувств. Джек замер посреди коридора, схватившись за голову. Сердце остановилось. Все пошло не так… Айс тоже упал без сознания. А Глитч? Глитч исчез, оставив за собой только ехидную усмешку в воздухе. И тут Джек понял. Сик ошибся. Жестоко ошибся. Призраки не марионетки. Они понимают. Они действуют осознанно. Айс специально загородил Глитча. Глитч специально спровоцировал Сика. Они играли в команде. Это не слепое подчинение, а стратегия. Ловушка. И Салли… Салли смеялся. — Ну что, друзья? — прошипел он, наконец сбросив Визга и поднимаясь на ноги. — Кто следующий? Джек посмотрел на бездыханного Сика, на Фигуру, все еще борющегося с Салли, на Халта, дрожащего у стола… И впервые за долгое время почувствовал настоящий страх. Потому что теперь он знал: они недооценили врага. А в этой игре ошибка приравнивается к смерти.