Эхо потерянной свободы

Надо было признать — за прошедший месяц дела шли куда лучше, чем кто-либо осмеливался надеяться в первые дни. Тогда казалось, что все потеряно: отель утерян, друзья превращены в безмолвных призраков, а Салли — неуязвимый, жестокий враг. Но время, как ни странно, оказалось на их стороне. Почти всех призраков удалось вернуть. Остался лишь один Тимоти. Последний, самый ускользающий. Каждый раз, когда казалось, что его вот-вот найдут, он исчезал снова и снова, будто боялся возвращения. Что до Салли… То, похоже, он отступил. За весь месяц он не предпринял ни одной по-настоящему опасной атаки. Да, было то нападение на офис, но оно длилось не дольше нескольких минут и закончилось так же быстро, как началось: сущности мобилизовались, отразили удар, и все вернулось в привычное русло. С тех пор Салли лишь изредка напоминал о себе. Он запугивал. Не более. И, возможно, именно в этом и крылась его новая тактика — не уничтожать, а изматывать. Не нападать, а ждать, пока усталость и сомнения сделают за него всю работу. Сейчас же — в этот тихий, почти мирный вечер — в убежище царило спокойствие. Настоящее, редкое, драгоценное спокойствие, за которое все платили бессонными ночами и нервами, натянутыми как струны. Некоторые даже позволили себе роскошь — поспать. Глитч и Хайд устроились в кладовке, что давно стала их временной спальней. Они сидели спиной к стене, плечом к плечу. Первый слегка склонил голову на плечо друга. Хайд не отстранялся, только чуть прикрыл товарища своим пальто. А Сик… Сик устроился прямо в коридоре, на одном из старых, покосившихся столов, которые когда-то, наверное, служили для сортировки почты или хранения документов. Он свернулся клубочком, подложив под щеку найденный старый сложенный свитер, и спал так крепко, будто наконец позволил себе расслабиться — хоть на миг. Его лицо, обычно напряженное, теперь было спокойным, почти детским. Остальные не спали. Они занимались делами — тихими, незаметными, но важными. Кто-то проверял оборудование, кто-то перебирал записи, кто-то просто сидел и смотрел в окно, думая о том, каково это — вернуться домой. Фигура, Джек и Айс стояли в коридоре, недалеко от кладовки. Библиотекарь специально говорил тише обычного, чтобы не разбудить спящих. Айс активно жестикулировал, пытаясь передать мысль без слов. Он показывал на дверь, потом на себя, затем делал движение, будто что-то прячет в карман брюк, и снова указывал на Джека. — Подожди… — Джек нахмурился, почесав затылок. — Ты хочешь сказать… Что у тебя есть что-то для меня? Или… Ты хочешь, чтобы я что-то спрятал? Глитч, даже во сне, слегка шевельнулся, и Фигура тут же понизил голос до шепота: — Может, он имеет в виду ту записку, которую ты искал на прошлой неделе? Айс замотал головой, потом вдруг рассмеялся — беззвучно, но так выразительно, что оба друга тоже улыбнулись. Он не злился на их непонимание. Наоборот — ему, казалось, было забавно наблюдать, как они ломают голову над его «языком жестов». — Фигура! Внезапный, пронзительный писк из рации, прикрепленной к поясу библиотекаря, заставил всех троих вздрогнуть. Глитч даже приоткрыл один глаз, но, убедившись, что все в порядке, снова погрузился в сон. — В чем дело? — спросил Фигура, снимая рацию и прижимая ее к уху. Брови слегка сошлись от привычной бдительности. — Приходи в офис как можно скорее! — раздался взволнованный, чуть задыхающийся голос Визга. — «Сущности всемогущие, ну почему он не может говорить чуточку тише?» — мысленно проворчал Фигура, чувствуя, как ухо закладывает от громкости. — Я нашел кое-что интересное! Ты будешь счастлив это увидеть! — Хорошо, жди. Скоро буду. — спокойно ответил мужчина, отключая связь. Он аккуратно вернул рацию на место и повернулся к друзьям. — Извините, я должен идти. — Конечно. — Джек кивнул с понимающей улыбкой. — Увидимся позже. Айс молча поднял руку и слегка помахал. Фигура ответил тем же. Потом развернулся и без лишних слов пошел по коридору.

***

Воздух в офисе был накален, будто перед грозой. Свет ламп мерцал. На столе лежал планшет, на экране которого четко виднелась комната триста четырнадцать: пустая, как всегда… Кроме одного — нового — предмета. Коробка. Простая, деревянная, с медной застежкой. Никогда раньше ее там не было. — А я тебе говорю, что это отвратительная идея! — Халт вскочил со стула так резко, что тот с грохотом опрокинулся. Его лицо покраснело, глаза горели, а пальцы судорожно сжимались и разжимались. — Мы с Рашем целый месяц сидели у камер! Каждую ночь! Каждый час! Ни разу — ни разу! — мы не видели там эту коробку! Это же не просто подозрительно — это кричащая, оглушительная ловушка! — Ой, все, замолчи уже! — Визг отмахнулся, как от надоедливой мухи, и даже не оторвался от экрана. — Ты на нервы действуешь больше, чем Сик в плохом настроении. — Это я-то на нервы действую?! — Халт чуть не задохнулся от возмущения. Он шагнул вперед, голос сорвался почти до визга: — Сущности всемогущие, ну почему ты такой… Такой глупый?! Запомни раз и навсегда: на нервы тебе будут действовать по-настоящему только тогда, когда Салли… — Привет, ребята. В офис вошел Фигура — спокойный, собранный, будто не слышал ни криков, ни гнева, ни той тонкой нити, которая вот-вот должна была лопнуть. — Зачем звали? Что-то срочное? — спросил он, оглядывая комнату. Его взгляд мгновенно зацепился за планшет, за коробку на экране… И за выражение лица Халта — растерянного, злого, почти отчаянного. — Не совсем срочное. — улыбнулся Визг, мгновенно забыв про Халта, как будто тот испарился. — Но ты будешь рад это увидеть. Смотри! Он протянул планшет Фигуре, но Халт уже бросился вперед: — Визг, идиот, нет, не смей! Он попытался вырвать устройство из рук товарища, но не успел. Раш, до этого молчаливо стоявший в стороне, одним плавным движением положил ладонь на плечо Халта. Парень замер. Он знал этот жест. Знал, что за ним стоит: «Не сейчас. Не здесь. Не так». Но именно это и вывело его из себя окончательно. Он резко вырвался, схватил Раша за руку и, почти волоча, вытащил из офиса. — Ты идиот или как?! — выдохнул Халт, едва они оказались в коридоре. — Ты что творишь?! Мы вместе сидели у этих проклятых камер! Ты знаешь, что этой коробки там никогда не было! Это ловушка, Раш! Почему ты мешаешь мне остановить его?! Но он молчал. Ни злости, ни страха, ни сожаления. Только усталость на лице. Глубокая, выжженная изнутри. — Так нужно. — сказал он коротко. — Что значит «так нужно»?! — Халт шагнул ближе, почти вплотную. Его кулаки сжались, но он не ударил. — Это не ответ, Раш! Это… Это глупость! — он сделал паузу, потом, тише, почти шепотом, добавил: — Хотя… Знаешь что? Если тебе просто плевать на жизнь своих соплеменников… — голос его дрогнул. — То мог бы так и сказать. Зачем ходить вокруг да около? Врать не буду, скажу честно: с тех пор, как мы узнали, что Амбуш пропал… С тобой стало невозможно общаться. Он сглотнул, будто проглатывая ком в горле. — Сначала ты молчал. Потом начал бегать хвостиком за Джеком, будто он единственный, кто еще может тебя понять. А теперь… Теперь ты говоришь какой-то бред, ходишь с этим… Этим мертвым лицом, будто тебя и нет здесь вовсе! Ты не… — От него нет ни слуху, ни духу уже целый месяц! — перебил Раш, и в его голосе впервые прорезалась злость. — Я думаю каждую ночь: убили ли его? Страдает ли он? Помнит ли он нас? Или его уже нет? — он сделал шаг вперед, и теперь уже его лицо исказилось — глаза горели, челюсть сжата до хруста. — Ты говоришь «безэмоциональное выражение лица»? Ну-ну… Тогда сейчас увидишь, как оно выглядит, когда сущность выведена из себя. Он глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. — Амбуш мой лучший друг среди всех вас. Я имею полное право беспокоиться. Имею право искать в ком-то поддержку, если он ее дает. И если бы моя воля была свободна, я бы давно ушел искать его сам. Но я не могу. Потому что здесь нужны все. Потому что вы не справитесь без меня. — его голос стал тише, но тверже: — А если тебе так неприятна моя помощь… Так и скажи. Я перестану заменять тебя на камерах. Сиди сам. Круглые сутки. Ведь, кроме меня, больше никто тебя не заменит. Халт открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Он сжал кулаки, потом вдруг — резко: — Да при чем тут приятна или неприятна мне чья-то помощь?! — выкрикнул он, но уже без прежней уверенности. — Дружи с кем хочешь! Мне нет дела! Я тебе вообще про другое говорю! Ты так и не ответил на главный вопрос! Я жду ответа! Раш посмотрел на него долго. Потом — неожиданно мягко — усмехнулся. — Если бы ты потерял Хайда так же, как я потерял Амбуша… — сказал он тихо, почти ласково. — Ты бы понял. И в этот момент рот Халта остался полуоткрытым. Лицо побледнело. Он медленно отвел взгляд. — При чем… При чем тут Хайд? — прошептал он, уже неуверенно, почти растерянно. — Мы с ним просто… Лучшие друзья. И не более. Между нами никогда ничего не было. Нет. И не будет. — Оно и видно. — фыркнул Раш, и в этих словах прозвучала вся горечь, весь сарказм, вся боль, которую он носил в себе месяц. Он оттолкнул Халта локтем — не грубо, но достаточно, чтобы пройти мимо. Прошел несколько шагов по коридору, затем остановился. Не оборачиваясь, бросил через плечо: — Я ни в коем случае не желаю Хайду пропасть так же, как пропал Амбуш. Но просто представь, что было бы, если бы это случилось. — он сделал паузу. — Как бы ты повел себя на моем месте? И, не дожидаясь ответа — потому что знал: его не будет — Раш ушел. Халт медленно опустился на пол, прислонившись спиной к стене. Он смотрел в никуда, чувствуя, как внутри все сжимается. Не от злости. Не от обиды. А от страха. Страха, что Раш прав. Страха, что он сам боится признать, насколько важен для него Хайд. Страха, что однажды… Он тоже может остаться один. И в тишине коридора он впервые за этот долгий месяц почувствовал себя по-настоящему уязвимым.

***

Тем временем в офисе царила напряженная тишина. Фигура стоял у стола, слегка наклонившись над планшетом, который Визг с гордостью протянул ему. — Смотри. — сказал парень, переключая камеру на одиннадцатый канал. — Вот. На экране появился коридор — узкий, тускло освещенный, с облупившимися обоями и ковром, который когда-то, наверное, был красным, а теперь превратился в серо-бурое пятно, пропитанное пылью. Слева приоткрытая дверь, из-за которой тянуло холодом. Ничего примечательного. Ни движения, ни теней, ни следов жизни. Фигура поморщился. — Или у меня зрение окончательно сдало, — сказал он, медленно проводя пальцем по экрану, увеличивая изображение. — Или здесь действительно ничего нет. Может, ты не туда переключил? Визг лишь хмыкнул. — Скорее, зрение упало еще ниже. — поддразнил он, но без злобы. — Ну же, смотри внимательнее. Вон, у стены. Напротив двери. Библиотекарь прищурился. И тогда он увидел. В полумраке, у самой стены, чья краска облезла клочьями, стояла большая коробка. Потрепанная по краям, но полная. Набитая до краев вещами. И что удивительно — они выглядели совсем новыми. Не пыльными, не измятыми, не выцветшими от времени. Будто их только вчера положили туда. Фигура почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Ой… — вырвалось у него. — И правда… Он не мог оторвать глаз. В голове мелькали вопросы: «Кто? Как? Зачем?» Это здание давно заброшено. Здесь нет ни электричества, ни тепла, ни людей. Только ветер и крысы в подвале. Откуда здесь их вещи? — Ну что думаешь? — спросил Визг, нарушив тишину. — Хорошие вещички, правда? Жалко оставлять. Заберем? Мужчина не ответил сразу. Он медленно провел пальцем по экрану. — Это же… — начал он, и голос его дрогнул. — Это же наши вещи. Те, что я собрал… На память. Он поднял глаза на друга, и в них читалось явное потрясение. — Я же спрятал их в библиотеке! За тройным замком, за фальшивой стеной! Никто не знал, кроме меня! Кто их нашел? Кто принес сюда? Визг лишь широко улыбнулся, довольный, как кот. — Вот! — произнес он, скрестив руки на груди. — А я тебе говорил, что ты будешь рад это увидеть. — Скорее удивлен, чем рад. — поправил его мужчина, но уже смягченным тоном. Он снова посмотрел на экран. — Вот твой альбом… На самом верху. Даже надпись есть: «Визг. Лето, две тысячи восемнадцатый год». — он указал пальцем: — Вот пластинка со старыми мелодиями Сика. Помнишь, он играл ее каждую ночь перед сном? А чуть левее тетрадь Глитча с эскизами. Ты же сам говорил, что он рисовал в ней только самые важные моменты. Он замолчал на мгновение, будто давая себе время осознать. — Да… Это точно наши вещи. Таких больше нигде нет. Я не знаю, как ты, но я не оставлю их здесь. — Хочешь забрать их? — уточнил парень, хотя и так знал ответ. Его пальцы уже нервно постукивали по планшету — он ждал этого момента. Библиотекарь кивнул — сначала один раз, потом еще раз, будто утверждая решение не только для друга, но и для самого себя. — Похвально. — усмехнулся Визг. — Тогда я с тобой. Не собираюсь оставлять свой альбом в этой дыре. — его голос стал тише, почти шепотом: — Там… Там полно фотографий с родителями. Последние. Единственные. Я не хочу потерять то, что не дает мне забыть их лиц. Так что… Да. Я иду. Он поднял глаза, и в них мелькнула та редкая искренность, которую Визг позволял себе показывать лишь в самые важные моменты. — Когда идем? — Сейчас. — ответил Фигура решительно, уже направляясь к выходу из офиса. Но вдруг он остановился в проеме, обернулся: — Раш ведь сможет заменить тебя на камерах, надеюсь? — У него выбора нет. — усмехнулся парень. — Особенно если он хочет вернуть свою любимую энциклопедию про животных. — он многозначительно подмигнул: — А поверь мне… Он очень хочет. Еще как хочет. Фигура едва заметно улыбнулся — той улыбкой, что появлялась у него, когда он чувствовал, что все, пусть и на миг, идет правильно. — Отлично. Тогда зови его сюда и иди на улицу. Буду ждать тебя на… — он на мгновение замялся. — … На заднем дворе. Если это вообще можно так назвать. — Понял, где это. — отмахнулся Визг, уже направляясь к выходу. — Спасибо, разъяснять не надо. Дай мне пять минут и я с тобой. Он вышел, оставив за собой лишь запах старой бумаги, пыли и чего-то странно похожего на надежду.

***

— Ну наконец-то. — пробормотал Фигура, подавляя зевок и потирая виски. Голос звучал устало, но с легкой усмешкой. — Ты должен был быть здесь еще десять минут назад. Где тебя носило? Визг появился в проеме двери, слегка запыхавшийся, с растрепанными волосами и виноватой улыбкой на лице. — Прости! — выдохнул он, поправляя рюкзак на плече. — Просто Джек в самый неподходящий момент выскочил из-за угла и начал что-то рассказывать про новые записи в архиве… А потом я вспомнил, что Сик все еще спит — прямо на том же столе в коридоре. Пришлось выбираться через боковую дверь, чтобы не проходить мимо. Ты же знаешь, как он чутко спит: чуть скрипнет половица и он уже на ногах. — Понял. — с пониманием улыбнулся Фигура. Он кивнул в сторону улицы. — Ну что, пойдем? Чем быстрее заберем коробку, тем лучше. Время работает не в нашу пользу. — Да, идем! — воскликнул парень, и, не дожидаясь, уже вприпрыжку поскакал вперед. Но, добежав до угла, резко остановился, развернулся и, с глуповатой, но обаятельной улыбкой, спросил: — А… Эм… А какой у нас план, если вдруг что-то пойдет не так? Фигура подошел ближе, мягко подтолкнул его вперед и тихо заговорил: — Мы обойдем здание снаружи и войдем с противоположной стороны. Салли, если это его ловушка, будет ждать нас у главного входа. Он не станет думать, что мы пойдем на хитрость. А значит, у нас есть шанс забрать коробку незамеченными. — он сделал паузу, глядя прямо в глаза Визгу: — Заходим. Берем. Уходим тем же путем. Никаких отклонений. Никаких «посмотреть, что там в углу». Понял? — Так точно! — отчеканил парень, уже с ноги распахивая дверь так резко, что та со скрипом ударилась о стену. И тут воздух изменился. Не сразу, но ощутимо. Как будто они переступили границу между мирами. Эта часть здания не выглядела заброшенной. Совсем наоборот. Здесь были чистые полы, отполированные до блеска, будто их только что вымыли. Стены украшали бежевые обои с едва заметным узором — аккуратные, без пятен и дыр. Потолочные светильники горели ровным, теплым светом — не мигающим, не тусклым, а настоящим. Даже запах был другой: не пыль и сырость, а легкий аромат воска и чего-то цветочного, будто здесь недавно протирали мебель и расставляли вазы с живыми цветами. — Ух-ты… — выдохнул Визг, и его глаза буквально забегали по сторонам, пытаясь ухватить все сразу: картину на стене, старинные часы на комоде, даже маленький коврик у двери. — Как же давно я не видел такого красивого места… Голос дрожал от восторга. Он медленно повернулся вокруг своей оси, будто боялся пропустить хоть деталь. Фигура усмехнулся, наблюдая за ним: — Забавно, правда? Эта часть здания чем-то отдаленно напоминает номера в нашем отеле. Не находишь? Но Визг его уже не слышал. Восхищение переросло в детский восторг — он забыл обо всем: о миссии, о Салли, о коробке. С радостным воплем он бросился вперед, к ближайшей двери, распахнул ее и исчез внутри. — Визг! — тихо окликнул библиотекарь, но тот уже не слышал. Мужчина вздохнул. Разделяться плохая идея. Особенно здесь. Особенно сейчас. Салли мог быть где угодно. И если он услышит шум… Фигура молча двинулся следом, стараясь ступать бесшумно. Он знал: что-то должно произойти. Это место слишком идеальное. Слишком намеренное. Не прошло и минуты, как из-за угла выскочил Визг — на этот раз не с восторгом, а с возбужденным трепетом в глазах. Он размахивал руками. — Фигура! Фигура! — закричал он, уже почти у самого библиотекаря. — Тише! — резко шикнул мужчина, хватая его за плечо. — Не кричи! Ты хочешь, чтобы Салли услышал и пришел посмотреть, кто тут устроил цирк? — Да не бойся! — отмахнулся парень, но уже тише. — Лучше пойдем, покажу, что я нашел. А точнее… Кого. Он схватил друга за руку — не грубо, а с такой искренней радостью, что библиотекарь не стал вырываться — и повел за собой. За углом открывалась небольшая комната. В ней царил легкий беспорядок: перевернутый шкаф у стены, разбросанные книги. А у единственного окна, лицом к стене, стоял Тимоти. Призрак. Последний из всех. Он стоял неподвижно. Ни дрожи, ни вздоха. Дождь за окном начал стучать по стеклу, но Тимоти не шелохнулся. Он будто отключился от мира, уйдя вглубь себя. — Как удачно мы пришли, согласен? — прошептал Визг, улыбаясь до ушей и подталкивая Фигуру вперед. — Ну же, иди! Пока он снова не исчез! Мужчина медленно подошел. В груди разливалась странная смесь — облегчение, тревога и решимость. — «Ну что ж… — подумал он, глядя на спину друга. — Наконец-то пришло время покончить с безумием Салли». Он протянул руку. Пальцы мягко коснулись макушки Тимоти — и в этот миг все вокруг вспыхнуло. Яркая, ослепительная вспышка. Свет заполнил каждый уголок. На мгновение стало невыносимо светло А потом тьма. Глубокая, теплая, почти убаюкивающая. И в этой тьме — тишина.

***

Фигура пришел в себя на улице. Холодный асфальт под спиной, запах дождя в воздухе и легкая пульсация в висках — все это вернуло его в реальность резко, почти грубо. Он сел, потирая ушибленную макушку, и огляделся, моргая от резкого дневного света. И тогда его дыхание перехватило. Перед ним раскинулся тот самый городской квартал — тот, что он знал с детства. Тот, что был частью его жизни, его дома, его мира. Вот — парк с изогнутыми скамейками из темного дерева. Вот — каменная дорожка, выложенная аккуратной «елочкой». Вот — стриженный газон, идеально ровный, будто его только что подровняли машиной. А вдалеке — многоэтажки, такие же, как и десять лет назад, с теми же балконами, занавесками и цветами на подоконниках. И, самое главное… Отель. Его отель. — «Ах, дом… Милый дом». — пронеслось в голове Фигуры с тяжелой, почти болезненной нежностью. — «Как же давно я здесь не был…» Он встал, отряхнул пыль с брюк и, не раздумывая, направился к входу. Но едва он переступил порог, все изменилось. В холле стояла тишина. Мебель — кресла, диван, стол, четыре стула — была аккуратно завернута в пузырчатую пленку, будто ее только что привезли или, наоборот, готовили к перевозке. — Странно… — пробормотал библиотекарь, нахмурившись. — Не припомню, чтобы нам когда-нибудь завозили новую мебель. Да и зачем? Все было на месте… Он потянулся к одному из кресел, но вовремя остановил себя. Нет времени на размышления. Тимоти где-то здесь. Но где его искать? И где искать вещь, которая поможет вернуть его? Это может быть что угодно: игрушка, записка, старая книга, даже кусочек ткани. И спрятано где угодно. — Чувствую, я здесь надолго… — вслух произнес мужчина, уже направляясь по коридору. Он заглядывал в каждый номер с осторожностью. В одной комнате — пусто. В другой — старый чемодан под кроватью. В третьей — фотография на тумбочке, но не Тимоти… И вот он дошел до того самого коридора. Того, что вел к столовой. Дверь выглядела запертой. Фигура попробовал открыть ее. Не поддалась. Попытался еще раз, но сильнее. Ничего. — Вот же… — вырвалось у него сквозь зубы. Он с досадой пнул дверь ногой, но та даже не дрогнула. — И под рукой ничего нет, чтобы замок вскрыть. Ладно… Придется вернуться позже. Он развернулся, уже собираясь уйти, как вдруг — грохот. Из-за двери раздался резкий, хрустящий звук, будто разбился стакан. Следом последовал глухой удар, словно упала кастрюля. А потом… Шаги. Медленные, но уверенные. Приближающиеся к двери. Фигура замер. — Тимоти? — окликнул он, поворачиваясь обратно. В голосе не было страха, только любопытство, смешанное с надеждой. — Это ты? Шаги стихли. На мгновение воцарилась тишина. Такая глубокая, что слышалось, как бьется его собственное сердце. А потом щелчок. Кто-то вставил ключ в замочную скважину. Повернул — раз. Повторил — два. И еще раз — три. Дверь медленно открылась. За ней была тьма. Густая, почти осязаемая. Ни света, ни силуэтов, ни движения. Библиотекарь сделал шаг вперед, щурясь, пытаясь разглядеть что-то в этой непроглядной мгле. Но вдруг два маленьких белых огонька вспыхнули в темноте. После этого раздался незнакомый, хриплый, но уверенный голос: — Добро пожаловать… Фигура. Мужчина инстинктивно отступил на шаг. Он чувствовал, что кто бы ни стоял за этой дверью — он ждал именно его.