Эхо потерянной свободы

Тишина, повисшая между ними, была густой и тягучей. Она длилась всего несколько секунд, но для Хайда каждая из них тянулась вечностью, наполненной свинцовым весом пронзительного, безмолвного осуждения во взгляде Озула. Воздух на продуваемой всеми ветрами крыше казался внезапно спертым. Предатель ощущал каждый стук своего сердца — не страх, нет, он давно отучил себя бояться, а яростный, холодный вызов, бивший в висках. Он заставил мышцы спины расправиться, вдохнул прохладный воздух полной грудью и нарушил молчание. Его голос прозвучал на удивление ровно, лишь с легкой, сдерживаемой хрипотцой. — Да, я проиграл дуэль, и он сбежал. Но это не была моя вина. — парень делал паузу между фразами, вдалбливая в сознание лидера каждое слово. — Я ожидал, что он придет безоружный. У него был какой-то волшебный меч, который значительно увеличил его силу. Я не был готов к этому. Его оправдание повисло в воздухе, и Хайд видел, как в светло-серых, бездонных глазах Озула, лишенных зрачков, ничего не изменилось. Ни тени понимания, ни искры интереса. Лишь холодная оценка. Шэдоу не шевелился. Длинный, гибкий хвост с кисточкой на конце замер в неподвижности у самых копыт. Молчание лидера было тактическим оружием, он давил им, заставляя собеседника извиваться в пустоте, которую сам же и создал. Наконец, спустя несколько мгновений, со стороны Шэдоу прозвучал тихий, острый вопрос: — Интересно… Значит, ты все же признаешь свое поражение? И тут произошло нечто, чего Озул, судя по легкому, почти неосязаемому напряжению в его плечах, точно не ожидал. Вместо того, чтобы потупить взгляд или попытаться оправдаться дальше, Хайд решительно качнул головой. С губ сорвался короткий, сухой, почти безумный смешок, в котором не было ни капли веселья — один лишь вызов. — Ты явно меня недооцениваешь даже спустя столько лет, дорогой. — произнес он с неподдельной, уверенной твердостью. — Нет. Я не признаю неудачу. На самом деле, мне повезло даже больше, чем я ожидал. Озул, не меняя выражения своего лица, вопросительно склонил голову набок. Изящные и острые рога вырезались на фоне бледного неба. Его молчание было красноречивее любых слов. Оно требовало продолжения. И Хайд его предоставил. Плавным, почти театральным жестом он засунул пальцы своей новой, идеально сработанной кисти во внутренний карман пиджака. Синтетические сухожилия работали бесшумно. Когда его рука появилась обратно, в пальцах было зажато небольшое, сложное устройство, отливающее тусклым металлом. Он протянул руку с трофеем к лидеру, его взгляд горячо и торжествующе впился в непроницаемое лицо Шэдоу. — Фигура потерял свою машину времени во время побега. Теперь он застрял здесь. Вместе с нами. Именно тогда он увидел это — едва заметное, но для такого знатока повадок Озула, как Хайд, невероятно красноречивое движение. Длинный хвост Шэдоу, до этого висевший совершенно расслабленно, дрогнул у самого основания и на мгновение изогнулся напряженной дугой, прежде чем снова обвиться вокруг его ноги. Явный признак острого, не прикрытого полным самообладанием удивления. Сладкая, жгучая победа волной триумфа прокатилась по телу Хайда. Однако устройство Шэдоу не взял. Вместо этого он медленно, словно размышляя вслух каждым своим движением, отвернулся и зашагал по крыше. Тяжелые, уверенные шаги его копыт отдавались глухим, размеренным стуком по бетону. Он прошел мимо гигантского монолита, развернулся и пошел обратно. — И он, вероятно, увидит начало новой эры… — голос Озула был низким и задумчивым. — Должно быть, Фигура находится в отчаянии от того, что ничего не может сделать. Судьба, которая хуже смерти. Он замолк, завершив свою мысль, и остановился прямо перед Хайдом, так близко, что тот почувствовал исходящее от него почти физическое излучение власти и холодной, животной силы. Еще пара мгновений тягостного раздумья, и затем Озул резко, почти выхватывая, протянул руку. — Дай мне это. Хайд, не колеблясь ни секунды, не пытаясь продлить свой миг триумфа, положил прохладный металл устройства на еще более холодную ладонь Шэдоу. Пальцы лидера, острые когти которых мягко щелкнули о корпус устройства, сомкнулись вокруг трофея. Шэдоу поднес его к своим светло-серым, туманным глазам, и в их бездонной глубине на мгновение вспыхнул отблеск холодного, безраздельного торжества. Уголки его рта грозно поползли вверх, обнажая один из двух рядов идеально белых, неестественно острых клыков. Улыбка была чисто хищнической, полной власти, той, что предвкушает долгожданную гибель добычи. Длинный черный хвост резко взметнулся вверх, застыв на мгновение напряженной, вопросительной дугой, а затем плавно опустился, совершив медленный, властный полукруг — жест, означавший безоговорочную победу и конец спора. — Да! — хриплый голос прорвался наружу низким, мощным возгласом. — Его последний лучик надежды в моих руках! И прежде чем эхо его слов успело растаять в просторе неба, рука Озула резко дернулась. Небрежным, почти презрительным жестом он швырнул устройство на грубую бетонную поверхность крыши. Металлический корпус с сухим, болезненным щелчком отскочил, подпрыгнул и замер. Темное козлиное копыто на мгновение замерло в воздухе, а затем с оглушительным, финальным хрустом обрушилось вниз. Звук был коротким и окончательным — хруст ломающегося пластика, треск крошащейся электроники, безжалостно раздавленной под нечеловеческой тяжестью. Мелкие осколки, словно искры, отлетели в стороны. Озул медленно, с демонстративной небрежностью убрал ногу. Он склонил голову, взирая на бесформенную груду обломков, в которых угадывались лишь жалкие остатки былой сложной технологии. — Теперь для него все кончено. — произнес он тихо, но так, что каждое слово прозвучало с силой приговора. — Окончательно. Затем он поднял глаза и посмотрел на Хайда. Ледяной взгляд смягчился, уступив место редкому, удовлетворенному блеску. — Признаю, ты превзошел все мои ожидания, Хайд. Провалить поимку, но вырвать у судьбы гораздо более ценный куш… Ирония столь великолепна. — в его голосе прозвучала легкая, почти что укоризненная, но довольная нота. — Результат более чем оправдывает твою наглость. Хайд, до этого момента наблюдавший за разрушением с каменным лицом, на котором читалось лишь легкое любопытство, теперь позволил себе широкую, самоуверенную ухмылку. Она освежила его черты, придав им тот самый дерзкий шарм, который так раздражал и притягивал одновременно. — Я знал, что тебе понравится, милый. — парировал он, и в его тоне слышалась фамильярность, которую никто другой не позволил бы себе в разговоре с Озулом. В этот самый момент тяжелая дверь на крышу с глухим скрипом отворилась, нарушив их мимолетное единодушие. Из проема появился один из охотников с планшетом, прижатым к груди. Его взгляд скользнул по Хайду, но не задержался на нем, сразу же устремившись к фигуре лидера. С отработанной, почти механической почтительностью он опустился на одно колено. — Извините за беспокойство, Господин. — голос приспешника был ровным и подчеркнуто почтительным. — Я принес известие от Мельхиоры. Она сделала это. Калибровка Артефакта для вашего проекта успешно завершена. На сей раз удовлетворение на лице Озула стало еще глубже, почти осязаемым. Оно разлилось по его черным чертам теплой волной. — Сегодняшний день определенно благоволит нам. — произнес он с отзвуки чего-то, похожего на предвкушение. — Все идет по плану. Подготовьте транспортировку на фабрику «Альфа-1». — Будет сделано, Лорд. — охотник склонил голову еще ниже, поднялся и, развернувшись, быстрыми шагами направился к выходу. Его примеру собрался последовать и другой охотник, уже дежуривший на крыше, сделавший первый шаг к двери. Но его движение прервала резкая, отточенная ладонь Хайда, взметнувшаяся в повелительном жесте «стой». Охотник замер, бросив на предателя недоуменный, слегка настороженный взгляд. Однако Хайд уже не смотрел на него. Все его внимание было снова приковано к Озулу. Тот, отбросив минутную радость, уже вернулся к своему детищу — футуристическому монолиту. Длинные пальцы с острыми когтями скользили по сложной панели управления, вызывая на табло новые строки мерцающих данных. Хайд наблюдал за ним с невозмутимым спокойствием. Несколько минут тишины, нарушаемой лишь ветром и мерным гулом монолита, медленно тянулись. Озул, стоявший спиной к Хайду, всем существом ощущал его пристальный взгляд. Тот не просто смотрел — он будто сверлил лазером в затылок, требуя внимания, настаивая на своем присутствии. Наконец, Шэдоу медленно скрестил на груди руки и издал низкий, терпеливый вздох, в котором читалось легкое раздражение. — Почему ты до сих пор здесь, Хайд? — спросил он, не оборачиваясь. Предатель, казалось, только этого и ждал. — У меня есть еще одна вещь. — ответил он с невозмутимостью, граничащей с наглостью. — Которая, полагаю, заслуживает твоего внимания. — он сделал театральную паузу, давая словам осесть. — Во время нашей стычки я кое-что заметил. Меч Фигуры… Он излучал энергию. Очень, очень специфическую энергию. С этими словами он плавно подошел к монолиту, остановившись в шаге от него. Его новая, идеальная кисть поднялась, и кончики синтетических пальцев коснулись холодной, вибрирующей поверхности конструкции. — Подозрительно похожую на энергию Артефакта. Это наводит на мысль, что меч мог быть создан из его же сущности. Явление, прямо скажем, уникальное. Повернув голову к Озулу, Хайд продолжил, и в его глазах загорелся огонь азартного стратега: — Представь, если это действительно так. Обладание таким артефактом… Оно могло бы стать целым генератором. Загрузка портала для нашего гостя ускорилась бы в разы. Мы сэкономили бы месяцы, если не годы. Хвост Озула, до этого вновь висевший расслабленно, вдруг совершил короткое, отрывистое движение — резкий взмах кончиком, словно хлыстом. Затем он медленно, почти лениво обвился вокруг его ноги. Светло-серые бездонные глаза наконец оторвались от голограмм и уставились на Хайда, впитывая каждую деталь. — И что ты предлагаешь мне с этим делать? — Тебе нет необходимости беспокоиться об этом. Просто дай мне закончить то, что я начал. — Хайд выпрямился, его поза излучала стальную решимость. — Дай мне поймать Фигуру и принести его меч тебе. На этот раз все будет иначе. Бежать ему некуда, он в ловушке. А мощь этого клинка… Она откроет перед тобой такие возможности, что нынешний план покажется детской забавой. И вновь наступила тишина, но на этот раз тягучая и глубокая. Озул замер. Он стоял неподвижно, и минуты показались вечностью. Для существа, чьи решения обычно были молниеносны и неоспоримы, такая затяжная пауза была красноречивее любых слов. Он взвешивал все: риск, выгоду, мотивы Хайда. Наконец, его грудь плавно вздымается, и он изрекает приговор, тихий и не допускающий возражений: — Хорошо. Принеси мне его меч. И убей этого бестолкового мальчишку. Раз и навсегда. Победоносная, широкая улыбка озарила лицо Хайда. — Я тебя не подведу. На этот раз я знаю его секрет. Он развернулся, чтобы уйти, сделав пару шагов, но вдруг замер, будто вспомнив о чем-то крайне важном. Мгновение — и он стремительно вернулся, встав перед Озулом слишком близко, нарушая личное пространство. Его рука метнулась вперед, и он схватил Шэдоу за запястье. Его хватка была не сильной, но настойчивой. — Кстати, Ози… Полагается ли мне какая-нибудь награда за такое ответственное поручение? — его голос приобрел игривую, томную интонацию. — Знаешь, я бы не отказался от чего-то… Стимулирующего. От частной, неформальной… Беседы, скажем так. После триумфа. Пока он говорил, его вторая рука поднялась. Предатель провел тыльной стороной ладони по щеке Озула, легкое, почти мимолетное прикосновение, но невероятно дерзкое по своей сути. Шэдоу, знавший все эти навязчивые уловки Хайда, не дрогнул. Он лишь испустил еще один, на этот раз устало-раздраженный вздох. Он несильно, но твердо высвободил свою руку из захвата, одновременно отстраняя Хайда жестом. Его хвост резко дернулся и легонько хлестнул предателя по голени, не больно, но однозначно — подгоняя. — Хватит язык чесать. Иди. — его голос не оставлял пространства для дискуссий. Хайд лишь рассмеялся коротким, довольным хихиканьем. — Ладно, ладно, я уже ухожу. Но мое предложение… Оно все еще в силе, знаешь ли. Напоследок бросив многообещающий взгляд на Шэдоу, он наконец направился к выходу. Остановившись у двери рядом с тем самым охотником, Хайд резко сменил выражение лица. Вся игривость с него спала, как маска. Он наклонился к самому уху приспешника, его голос стал тихим, холодным и повелительным шепотом, полным скрытой угрозы: — Свяжись с Роком. Скажи, что у меня появилась новая работа для него и нескольких подразделений. Охотник, не проронив ни слова, лишь молча, коротко кивнул и последовал за удаляющимся Хайдом. Оставшись в одиночестве, Озул позволил себе еще несколько мгновений полной тишины. Его грудь медленно вздымалась, вбирая прохладный воздух, а глаза были прикованы к мерцающим схемам на панели монолита. Внутри него бушевал вихрь противоречивых мыслей: дерзкий план Хайда, неожиданное свойство меча Фигуры, успех Мельхиоры. Все это складывалось в единую мозаику, но последний фрагмент — дерзкий, импульсивный Хайд — вызывал у него глухое раздражение. Он мысленно прокручивал каждую деталь, каждый возможный исход. Именно в эту минуту глубокой концентрации его острый слух уловил за спиной смутный, но отчетливый шорох. Тихий, прерывистый шепот. Сначала Шэдоу проигнорировал его, словно назойливую муху. Но шепот не утихал, а нарастал, превращаясь в навязчивый гул. Это были оставшиеся на крыше пять приспешников, которые, осмелев в отсутствии Хайда, не удержались от обсуждения только что увиденной дерзкой сцены. Из груди Озула вырвался низкий, предупреждающий рык, больше похожий на звук, издаваемый крупным хищником. — Тише. — прозвучал холодный приказ. Этого должно было хватить. На пару минут воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь ветром. Но трепет перед зрелищем фамильярности Хайда был сильнее страха. Шепот возобновился — теперь еще более сдержанный, но оттого еще более раздражающий. Слышны были обрывки фраз: «… Видели, как он к нему прикоснулся?..», «… А Господин ничего…», «… Командир как всегда…». Этого было достаточно. Озул развернулся с такой резкостью, что воздух со свистом рассекли его рога. Все его тело напряглось, излучая ярость. Хвост, до этого момента лишь медленно покачивавшийся, взметнулся вверх и застыл напряженной, угрожающей дугой, а затем резко, словно хлыст, ударил по бетону так, что, казалось, посыпались искры. — Хватит! — его голос прорвался не криком, а оглушительным ревом. Светло-серые глаза выжигали все вокруг ослепительным, слепящим гневом. — Ваша болтовня режет слух хуже, чем скрежет металла! Сейчас же исчезните с моих глаз! Эффект был мгновенным и паническим. Приспешники, не помня себя от ужаса, бросились к выходу, толкаясь и спотыкаясь, ноги заплетались в страхе перед гневом лидера. Дверь захлопнулась, и на крыше вновь воцарилась тишина, на этот раз абсолютная, тяжелая и звенящая. Озул замер на несколько секунд, его плечи все еще были напряжены от выплеснутой ярости. Затем он медленно, почти обессиленно, провел когтистой рукой по лицу и испустил долгий, глубокий вздох. Он поднял взгляд к небу. Губы едва слышно шевельнулись, и в воздух упала тихая, горькая фраза, обращенная к самому себе: — Иногда мне кажется, что я управляю не армией, а детским садом для несостоявшихся злодеев… — слова повисли в воздухе, и внезапно весь его гнев испарился, обнажив жгучую усталость. Он снова был тем мальчиком, который стоит у закрытой двери в темном коридоре, пытаясь расслышать за ней шаги, которые никогда не направятся в его сторону. — И вот вновь я оказываюсь в роли нелюбимого сына. Мой отец, должно быть, рыдает в аду от смеха, глядя, как его никчемный младший ребенок нянчится с такими же неудачниками, как он сам. А ведь у него был талант заставлять детей замолчать и исчезнуть одним лишь взглядом. Наследственность, видимо, все-таки не подвела. — горло сдавил неприятный спазм, и Озул с силой сглотнул, заставляя себя дышать ровно. Хвост, бывший оружием минуту назад, бессильно обвился вокруг его ноги. — Прости, мама, что твой мягкосердечный мальчик остался лишь в памяти, которую так старательно выжигал отец. Но минутная слабость прошла так же быстро, как и накатила. Его взгляд снова стал твердым и собранным. План требовал действий. Успех Мельхиоры был ключевым. Ему нужно было лично убедиться в калибровке Артефакта, оценить, насколько полученные данные согласуются с его замыслом. Тяжелыми, уверенными шагами, от которых мелкая щебенка на бетоне отскакивала в стороны, он направился к двери. Ничто, ничьи глупости и ничьи амбиции не должны были стоять на его пути. Ему нужно было увидеться с Мельхиорой. Немедленно.

***

Глухой скрежет тяжелой двери, за которым последовала абсолютная тишина, наконец отсек Озула от раздражающего мира крыши. Но обретенное уединение было недолгим. Спустившись на лифте в самые недра комплекса, он оказался в длинном, прямом туннеле. Сводчатый потолок и стены, сработанные из отполированного до блеска черного металла, отражали безжалостный свет ряда мощных ламп, висящих через равные промежутки. Шэдоу стоял на небольшой открытой платформе, медленно скользившей по рельсам, утопленным в пол. Ладони с острыми когтями лежали на прохладном ограждении, а взгляд, устремленный в даль туннеля, был пустым и невидящим. Он не замечал ни мерцания света на стенах, ни равномерного гула механизмов. Его сознание было погружено вглубь себя. Позади него замерли два хранителя, а у самого края платформы, у панели управления с единственным массивным рычагом, стоял охотник, наконец рискнувший нарушить размышления лидера. Приспешник украдкой взглянул на спину своего господина, на его опущенные плечи, и после минутной внутренней борьбы тихо спросил: — Господин… Извините, с вами все в порядке? В ответ молчание. На секунду показалось, что Озул проигнорирует вопрос. — Все в идеальном порядке. — все-таки последовал ответ. Шэдоу медленно повернул голову, светло-серые глаза уставились на охотника, заставляя того внутренне сжаться. — А почему ты интересуешься? — Вы… Просто вы выглядите задумчивым. — пробормотал охотник, тут же пожалев о своей инициативе. Озул фыркнул — короткий, сухой, презрительный звук. — Тогда делай свое дело и молчи. Это поможет мне сохранить расположение духа и избавит твои нервы от лишней нагрузки. Охотник немедленно вытянулся в струнку и уставился на панель управления, не смея больше издать ни звука. Платформа двигалась дальше. Прошло еще несколько минут. Шэдоу, не поворачивая головы, нарушил тишину, на этот раз обращаясь к одному из хранителей позади: — Фрост, отчет о состоянии энергетических буферов на втором уровне. Кратко. — Буферы стабильны, Господин. Загрузка на восемьдесят семь процентов. Сбоев нет. Озул спокойно кивнул, удовлетворенный ответом. Больше не было сказано ни слова. Они ехали в гробовой тишине, пока в конце туннеля не начала проступать другая платформа — их конечная цель. Платформа с мягким шипением остановилась, идеально совместившись с посадочным доком. Охотник рывком отодвинул тяжелую решетчатую дверцу и замер в почтительном поклоне. Шэдоу бесшумно сошел на пол. Два хранителя последовали за ним. Их встретили восемь охотников, выстроившихся в строю по обе стороны, и верховный хранитель. При появлении лидера он склонился в глубоком, почтительном поклоне и опустился на одно колено. — Добро пожаловать на фабрику «Альфа-1», Господин. — кратко произнес он. Озул, не замедляя шага, подошел к нему, наклонился и легким, но не допускающим возражений движением обхватил его предплечье, принудительно поднимая хранителя на ноги. — Давай обойдемся без формальностей. — произнес Шэдоу. — Скажи мне, где Мельхиора. Снейр, слегка удивленный прямотой со стороны лидера, тут же собрался. — Мельхиора находится на самом нижнем, нулевом уровне, Господин. — Хорошо. — Озул сделал шаг вперед и вся группа пришла в движение. — Веди меня к ней. Я хочу увидеть все своими глазами.

***

Глухой, ритмичный гул фабрики нарастал с каждым шагом. Озул, возглавляя маленькую процессию, двигался по широкому центральному коридору уровня «Альфа-1». За его спиной, сохраняя почтительную дистанцию в два шага, скользил на роликах Снейр. По бокам следовали еще двое хранителей. Шэдоу, не оборачиваясь, нарушил тишину внезапным вопросом: — Снейр, ты сообщил Мельхиоре о моем визите? За спиной Озула послышалось короткое, почти незаметное заикание роликов, будто парень на миг потерял равновесие. Последовала пауза, чуть более долгая, чем того требовала вежливость. — Э-э… На самом деле, Господин, я… Должен признаться, я забыл. — голос хранителя прозвучал смущенно и приглушенно из-за шлема. — Приготовления к приему, патрулирование границ… Это выскользнуло из головы. Шэдоу остановился. Не резко, но совершенно. Хвост, до этого медленно покачивавшийся в такт шагам, замер, а затем совершил один резкий, отрывичный взмах в сторону. Он не обернулся. — Забыл. — повторил Озул с ледяным, безразмерным разочарованием, которое било больнее любой вспышки гнева. — Я слышу от тебя эту отговорку уже седьмой раз за последние три дня. Надеюсь, твоя память на протоколы безопасности все же работает лучше, чем на элементарную координацию. Снейр молчал. Он именно этого и ожидал. Не крика, а этой пронизывающей тишины и холодного укора. — Прошу прощения, Господин. Больше этого не повторится. Озул лишь фыркнул и вновь тронулся в путь, на этот раз быстрее. Снейр, сделав плавный рывок на роликах, догнал его, сохраняя дистанцию. Через несколько минут, проходя мимо огромных застекленных цехов, хранитель снова заговорил, на этот раз стараясь быть предельно деловитым: — Фабрика, как вы можете видеть, работает и находится в идеальном состоянии. — он сделал паузу, голос из-под шлема стал чуть тише. — Единственная текущая проблема заключается в том, что у нас закончились люди. Поэтому производство новых солдат временно приостановлено. Озул молчал, лишь его глаза, светящиеся светло-серым светом, скользнули по пустующим конвейерам за стеклом. — Я уже связался с командиром «Альфа-16». — продолжил Снейр, стараясь вложить в слова уверенность. — Он передаст нам большое количество людей в следующем месяце. Ответа не последовало. Они подошли к массивным дверям лифтовой шахты. Снейр плавно подкатился к панели, и его рука в перчатке нажала сложную комбинацию. Двери с тихим шипением разъехались, обнажив кабину. Все четверо вошли внутрь. Двое хранителей встали по углам, Снейр — у панели управления, Озул — в центре, спиной к двери. Только когда двери закрылись, и лифт с почти неслышным гудением начал стремительное погружение в самые недра комплекса, Шэдоу наконец-то заговорил: — Активность в окрестностях гор. Сообщения о повстанцах. Есть что-нибудь подтвержденное? Снейр, нажимая кнопку самого нижнего этажа, ответил без промедления, но с долей скепсиса: — Мы задействовали все возможные методы, Господин, и не нашли ни единого доказательства их существования. Ни лагеря, ни следов передвижения групп, ни чего-либо другого. — он слегка развел руками и осторожно добавил: — Однако, если хотите знать мое мнение по поводу этой ситуации, то я думаю, что это всего лишь слух. Миф, созданный людьми в порыве отчаяния, чтобы отвлечь нас от основных целей. Озул не отвечал, его взгляд был устремлен в пустоту перед собой. Снейр, чувствуя необходимость завершить мысль, после нескольких секунд молчания добавил с легким, почти пренебрежительным шипением: — В любом случае… Что может сделать маленькая, жалкая горсть повстанцев, когда нас миллион? Шэдоу ничего не ответил. Лишь его длинный хвост медленно раскачивался из стороны в сторону. Лифт с глухим, но мягким стуком наконец-то остановился на самом нижнем, нулевом уровне. Двери разъехались с тихим шипением. Пространство, открывшееся перед ними, было колоссальным. Это был гигантский цилиндрический зал, уходящий вверх на несколько ярусов, окруженный узкими металлическими балконами и переходами. В центре, на мощном пьедестале, возвышался огромный купол из темного, почти черного стекла или полированного камня, испещренный внутренними зелеными прожилками, которые пульсировали нездоровым, ядовитым светом. Из верхней точки купола бил вверх, в технологическое «небо» зала, ослепительный вертикальный луч энергии того же зловещего изумрудного оттенка. По бокам от купола были направлены два массивных прожектора. На ближайшем балконе, спиной к ним, стояла фигура в черно-оранжевой униформе. Охотник. Он внимательно изучал данные на планшете. Гулкий стук копыт Озула по металлическому полу заставил его обернуться. Увидев лидера, он выпрямился, лицо стало почтительным. — Приветствую в главной камере, Лорд. Камера работает… Он не успел договорить. Шэдоу, не сбавляя шага, прошел мимо него так близко, что охотник инстинктивно отпрянул. Хриплый голос прозвучал не громко, но с леденящей, презрительной яростью: — Я не слепой и без тебя прекрасно знаю, где нахожусь, идиот! Заткни свою пасть и не путайся у меня под ногами! Охотник буквально вжался в себя, прижав планшет к груди так крепко, что пальцы побелели. Рот остался полуоткрытым в немом ужасе. Он замер, не зная, исчезнуть ли немедленно или продолжать стоять по стойке смирно. Через пару секунд оцепенения, когда Озул уже прошел вперед, он прошептал, больше самому себе: — Оу… Тогда… Я… Я возвращаюсь к своей работе. — и быстро отполз в сторону, стараясь слиться с тенью у перил. Озул, не удостоив его больше взглядом, направился к массивной винтовой лестнице, ведущей с балкона вниз. Снейр скользил за ним, а двое хранителей следовали следом. Спустившись на нижний уровень, Шэдоу остановился перед громадной герметичной дверью с круглым шлюзовым механизмом. Он резко взмахнул рукой, не оборачиваясь: жест, означавший «стоп». Двое хранителей замерли как вкопанные по обе стороны от прохода. Со Снейром Озул прошел через открывающийся шлюз, и тяжелая дверь за ними медленно захлопнулась. Наверху, на балконе, наступила короткая тишина. Охотник с планшетом украдкой наблюдал за сценой внизу. Как только дверь закрылась, один из оставшихся хранителей — тот, что стоял левее — издал громкую, приглушенную шлемом усмешку, больше похожую на короткий металлический скрежет. Охотник нахмурился, обернулся к нему и сказал с нескрываемым раздражением: — Ты что, Джой, окружающих пугать приехал? Или просто ролики уже все мозги тебе протерли? Хранитель, к которому он обратился, резко повернул к нему голову. Затем он, с явным театральным вздохом, поднял руки к застежкам своего шлема. Раздался шипящий звук сброса давления, и он снял защиту, открыв лицо со шрамом на переносице, белыми волосами и глазами цвета магнолии. Это был не Джой. — Во-первых, болван, — проворчал он. — Меня зовут Фрост. А Джой… — он кивнул головой в сторону своего напарника, который тут же снял свой шлем, открыв лукавое лицо с ехидной ухмылкой. Джой беззвучно хихикнул, помахав пальцами охотнику. — Вот он. Учи матчасть, прежде чем умничать. Охотник выразительно закатил глаза. — Ох уж эти ваши шлемы… Все на одно лицо. — фыркнул он, делая широкий жест в сторону их сложного обмундирования. — Разрядились бы вы уже, циркачи на колесах. Фрост усмехнулся, и в его глазах блеснул язвительный огонек. — Ага, конечно. А твоя пижама в оранжевую полосочку просто верх индивидуальности. Прямо с подиума, да? И сапоги, чтобы по лужам шлепать, пока мы на этих самых колесах делаем реальную работу. Охотник резко выпрямился, лицо покраснело от обиды. Он открыл рот для ответной колкости, но, взглянув на безмятежную ухмылку Джоя и готовый к словесной дуэли взгляд Фроста, резко выдохнул. Он поднял руки в примирительном жесте, все еще не отрывая негодующего взгляда от собеседника. — Знаешь что, ехидна белобрысая? Забудь об этом. Делайте тут свою… Роликовую работу. Я пойду. — и он, демонстративно развернувшись, зашлепал своими тяжелыми сапогами прочь. Фрост с удовлетворением усмехнулся, водрузил шлем обратно на голову и прошипел, глядя ему вслед: — Так-то лучше. Знай свое место, пешеход.

***

Снейр провел Озула через лабиринт служебных коридоров, пока они не вышли на небольшую, но стратегически важную смотровую площадку. Она располагалась прямо над основным исследовательским залом, отгороженная от него прозрачным, усиленным барьером и изящными, но прочными перилами из черненого металла. Отсюда открывался вид на саму Мельхиору и ее работу. Хранитель замер у перил, снял свой шлем и закрепил его под мышкой. Шэдоу подошел к ограждению и уперся в него руками, когти слегка звякнули о металл. Внизу, в центре лаборатории, Мельхиора медленно расхаживала вокруг массивного круглого стола из темного полированного камня. Ее руки были сцеплены за спиной в плотный замок, а лицо, обрамленное каштановыми волосами, оставалось абсолютно бесстрастным. Ее острый взгляд был прикован к объекту в центре стола. Там, в свете направленных ламп, в захвате сложного металлического манипулятора, похожего на коготь гигантской хищной птицы, парил Артефакт. Это был шар из абсолютно черного, не отражающего свет материала, вокруг которого клубилось и колыхалось пламя. В самой сердцевине черной сферы светилась призрачным синим сиянием сложная геометрическая символика. — Мельхиора! — позвал ее Озул. Девушка замерла на месте. Она медленно подняла голову и встретилась взглядом со светящимися серыми глазами лидера. Ни тени удивления или спешки. Она лишь слегка склонила голову в почтительном поклоне. — Приветствую, Господин. Вы пришли немного раньше, чем я ожидала. Шэдоу, не отвечая, стал спускаться по узкой винтовой лестнице. — А это что, проблема? — спросил он, уже находясь на одном с ней уровне. — Никоим образом. — парировала Мельхиора. Она сделала пол-оборота, и ее взгляд вновь упал на пылающую черную сферу. — Калибровка Артефакта успешно завершена. Двойные, нестабильные реальности, уничтожены. Энергии, извлеченной и рекомбинированной из всех побочных копий достаточно… — она повернула голову к Озулу. — Достаточно, чтобы избавиться от всех остальных. Вы будете единственным оставшимся Озулом, обладающим Артефактом. Парадокс будет разрешен в вашу пользу. Шэдоу молчал несколько секунд. Его взгляд блуждал между холодным лицом Мельхиоры и бушующим в тишине пламенем. — Значит, у других версий меня не будет шанса прийти к такой же идее. Или помешать моей. — произнес он наконец. — Именно так. — подтвердила Мельхиора. Она снова зашагала, на этот раз приближаясь к консоли рядом со столом. Ее пальцы пробежали по клавишам, вызывая новые строки данных. — Более того, накопленной и стабилизированной энергии более чем достаточно для инициирования основной фазы. Портал для вашего проекта может быть открыт. — Отлично. — отозвался Шэдоу. — Сколько времени уйдет на обе операции? Мельхиора, не отрываясь от данных, ответила с расчетливой точностью: — На полное и окончательное уничтожение всех альтернативных реальностей, имеющих связь с нашей, потребуется примерно сорок восемь часов. Два дня. После этого еще неделя на открытие и стабилизацию портала в целевую реальность. — она подняла взгляд, встречая его. — Процесс требует огромного количества энергии из-за того, что целевая реальность находится от нас на невероятном удалении. Разрыв будет колоссальным. Озул слушал, не двигаясь. Затем он медленно, с непоколебимой решимостью, кивнул. — Я ждал этого момента десятилетиями. Подождать еще неделю для меня не проблема. Но триумфальный гул в ушах, вызванный словами Мельхиоры, внезапно оборвался другим звуком — чуждым, металлическим. Звук доносился слева, из-за угла, где находились вспомогательные терминалы. Шэдоу медленно, с нарастающим подозрением, повернул голову. Светло-серые глаза сузились до опасных щелочек. Из-за выступающей стены появился робот с человекоподобным торсом на колесной платформе, с парой простых манипуляторов вместо рук и гладкой, безликой панелью с датчиками вместо лица. Его появление было абсолютно несвоевременным и, как сразу почувствовал Озул, недопустимым. Настроение лидера переменилось мгновенно. Плечи напряглись, а хвост, до этого спокойно покачивавшийся, замер, а затем начал совершать короткие, резкие, хлесткие движения из стороны в сторону, как у раздраженной крупной кошки. — Мельхиора… — обратился он к ней. — Что это здесь делает? Девушка, следившая за реакцией лидера, ответила с той же ледяной невозмутимостью: — Это мой ассистент, Господин. Простой обслуживающий аппарат. Он не обучен бою и не умеет говорить, а также не обладает автономным мышлением. Я имплантировала ему базовые протоколы и специфические данные по Артефакту, чтобы он мог помогать с физическими манипуляциями и мониторингом показаний. Его точность выше человеческой. Озул не слушал оправданий. Хвост за его спиной задвигался еще яростнее. Он сделал шаг к Мельхиоре, затем еще один. Когтистые руки взметнулись и впились ей в плечи стальным захватом, заставляя ее непроизвольно вздрогнуть. Он наклонился так, что его лицо оказалось в сантиметре от ее. — Я не припоминаю, — прошипел он. — Чтобы давал разрешение на подобные вольности. Если память тебе изменяет, то спешу напомнить. Никаких новых искусственных интеллектов. Никаких самообучающихся машин. Никаких «ассистентов» с доступом к критическим данным. После инцидента с призраками это был мой приказ для всех без единого исключения! С этими словами он грубо, с явным презрением, оттолкнул ее в сторону. Мельхиора, сохраняя равновесие, отлетела к краю стола, каблуки обуви резко скрипнули по полу. Шэдоу уже повернулся к роботу. Он занес руку, длинные, острые когти сверкнули в свете ламп, готовые разорвать металлический корпус на куски. Но между ним и его целью снова оказалась Мельхиора. Она молнией метнулась вперед и встала перед бездушной машиной, раскинув руки в защитной позе. — Это просто программа, Господин! Набор инструкций! Она не может выйти из-под контроля и уж тем более не может мыслить! Она была нужна для расчетов, которые заняли бы у меня месяцы! Озул замер. Его занесенная для удара рука медленно опустилась. Он не стал убирать ее, а просто заложил обе руки за спину. Шэдоу пристально смотрел на девушку сверху вниз. — Ты правда пытаешься меня остановить? — спросил он тихо. Мельхиора смотрела ему в глаза. Секунду, другую. В ее взгляде бушевала буря: ярость за унижение, страх за свою работу, холодный расчет. Но в конце концов, расчет взял верх. Она поняла, что сейчас не время. Ее челюсть сжалась, она опустила взгляд и, не сказав ни слова, сделала шаг в сторону, убирая себя с линии между Озулом и роботом. Шэдоу едва заметно кивнул, и на его губах на миг дрогнуло подобие удовлетворенной усмешки. — Быстро соображаешь, похвально. Движение было стремительным и беспощадным. Его рука снова взметнулась и обрушилась на робота не когтями, а всей мощью предплечья. Металлический торс с глухим лязгом опрокинулся на пол. Прежде чем тот успел даже попытаться зафиксироваться колесами, массивное козлиное копыто с оглушительным грохотом обрушилось на его грудную панель. Раздался треск ломающегося пластика и хруст деформируемого металла. Искры коротко брызнули из-под копыта. Озул наклонился, приблизив свое лицо к безликой сенсорной панели, и прошептал: — Тебе повезло, железяка, что сегодня у меня действительно хороший день и я в отличном настроении. Иначе я бы уже давно разорвал тебя на куски. Робот не ответил. Он просто лежал, его оптические сенсоры, все еще функционирующие, смотрели на искаженное гневом лицо повелителя. В этот момент, пока Озул стоял спиной к смотровой площадке, между Снейром, все еще наблюдающим сверху со шлемом под мышкой, и Мельхиорой внизу произошел безмолвный диалог. Руки девушки были крепко сжаты в кулаки по швам, и она коротко, почти не двигая головой, перевела взгляд на спину Шэдоу, а затем резко подняла глаза к Снейру. Ее жест был краток и ясен: «Ты видел это?» Хранитель, стоявший неподвижно, в ответ лишь медленно, почти незаметно кивнул один раз, а затем слегка покачал головой, призывая к спокойствию. Мельхиора, стиснув зубы так, что напряглись мышцы на ее челюсти, снова опустила взгляд в пол. Гнев, выплеснутый на бездушную машину, не утих, а лишь нашел новую, более уязвимую цель. Шэдоу медленно выпрямился, оторвав взгляд от корпуса робота. Его взгляд переметнулся на Мельхиору. Она все еще стояла в нескольких шагах. Озул неспеша двинулся к ней. Он не сказал ни слова. Не потребовалось. Когда между ними оставался всего шаг, лидер не замедлил хода. Левая когтистая рука резко выбросилась вперед. Но это не был удар. Это был короткий, мощный, грубый толчок открытой ладонью прямо в ее плечо. Мельхиора беспомощно отлетела назад. Спина с глухим, болезненным стуком ударилась о холодную металлическую стену панелей управления. Воздух вырвался из ее легких со сдавленным хрипом. Инстинкт самосохранения заставил ее сгруппироваться, но сила удара была слишком велика. Она рухнула на пол на бок, ноги неестественно подогнулись, волосы упали на лицо. Она лежала, пытаясь отдышаться, острый спазм пронзал спину и бок. Прежде чем боль успела отступить, перед ее глазами возникли темные очертания. Она медленно, с усилием подняла голову, откинув волосы со лба. Озул уже стоял над ней, заслоняя свет. Его тень накрыла ее целиком. Он наклонился, и его лицо снова оказалось в сантиметре от ее. Из его полуоткрытой пасти вырвался шипящий шепот: — Только попробуй сделать что-то без моего прямого разрешения еще раз. Один. Единственный. Раз. И ты столкнешься с такими последствиями, что будешь молить о смерти, и я заставлю тебя ждать ее годами. Я выразился достаточно ясно? Мельхиора смотрела на него снизу вверх. Она не проронила ни звука. Просто медленно, четко кивнула. Один раз. Этого было достаточно. Озул выпрямился, развернулся и, не оглядываясь, направился к винтовой лестнице. Голос, брошенный через плечо, снова стал деловым, как будто ничего не произошло: — Подготовь транспортировку Артефакта в крепость. Я хочу начать ее как можно скорее. Мельхиора не ответила. Она, стиснув зубы от боли, одной рукой уперлась в пол, другой инстинктивно схватилась за ушибленный бок. Пальцы впились в ткань бордового пиджака. Медленно, с видимым усилием, она поднялась на ноги, пошатываясь. Взгляд был прикован к удаляющейся спине лидера. Шэдоу уже поднимался по лестнице, но на середине пути внезапно остановился. Он обернулся, его взгляд скользнул по ней, по ее сбившейся одежде, по напряженной позе, а затем перешел на робота. — И еще кое-что. — сказал он, и его палец с острым когтем указал на поврежденного робота. — Переплавь эту железяку, чтобы от нее не осталось ни единого винтика. Ты меня поняла? Мельхиора встретила его взгляд. Она выпрямила спину, игнорируя боль, и произнесла: — Я вас поняла, Лорд. Ваше желание для меня закон. Озул задержал на ней взгляд на секунду дольше, а затем удовлетворенно, почти незаметно кивнул. Потом он повернулся и продолжил подъем. Снейр, все это время наблюдавший сверху, встретил его у перил, водрузил шлем на голову и последовал за своим лидером в тень коридора, снова оставив Мельхиору одну. Шаги Озула и шелестящий звук роликов Снейра полностью затихли вдалеке. Дверь с глухим стуком захлопнулась. Девушка простояла несколько мгновений неподвижно, держась за бок. Глубокий вдох, затем медленный выдох, на котором она, казалось, выпустила из себя всю униженную ярость, всю боль, весь страх. Лицо исказила гримаса ненависти, но она быстро взяла себя в руки. Взгляд Мельхиоры упал на изувеченного робота. Она негромко произнесла: — Это все равно ничего не изменит. Я уже получила нужные мне координаты. Хотя… — ее голос стал задумчивым. — Я до сих пор не знаю, как открыть такой портал. Она наклонилась, взялась за деформированный торс и подняла робота. Поставив его на уцелевшие колеса, девушка повернула его лицом к пылающему черному шару. Ее собственные глаза встретились с его безжизненными сенсорами, а затем перевели взгляд на саму сердцевину пламени, где сиял синий символ. — У меня нет такой силы, как бы сильно мне этого ни хотелось. — прошептала она. — И я не могу контролировать этот Артефакт. Мельхиора снова посмотрела на робота, и на ее лице появилось что-то, отдаленно напоминающее сожаление, смешанное с презрением к бдительности Озула. — Обидно, что он тебя увидел. Ты был полезным инструментом. Но он, сам того не ведая, открыл для меня новые возможности. Доступ к его большой машине может помочь устранить одну оставшуюся проблему. Она отпустила робота, и тот, покачиваясь, сохранял неустойчивое равновесие. Мельхиора выпрямилась, потерла ушибленный бок. — Озул не посмеет от меня избавиться. Не сейчас. Не когда мы так близки. Я все еще нужна ему, а это значит, что у меня есть время. Мне нужно только дождаться подходящего момента и подготовиться. А ты пока что загрузи мое оборудование в транспортный модуль. Мы покидаем фабрику. Здесь наша работа закончена. Робот, получив команду, издал короткий, вибрирующий звук подтверждения. Поврежденный корпус скрипел, но манипуляторы все еще функционировали. Он совершил четкий, кивательный жест своей сенсорной панелью — «Приказ понял» — и, медленно, с трудом развернувшись, поплыл на колесах в сторону подсобных помещений. Мельхиора осталась одна перед Артефактом. Она подошла ближе и прошептала так тихо, что слова были почти не слышны: — Мне нужно быть осторожной. Мой успех станет большим шагом, и тогда я наконец-то смогу увидеть другую сторону своими глазами.

***

Коридоры фабрики были настоящим лабиринтом. Именно здесь, в одной из широких грузовых артерий, поврежденный робот Мельхиоры с трудом выполнял свою последнюю задачу. Его корпус был помят, колеса слегка виляли, но он упрямо двигался вперед, неся три больших, герметично закрытых коробки. Они были уложены стопкой в его манипуляторах, закрывая собой почти весь обзор, заставляя его полагаться на базовые сенсоры для навигации. Из бокового проема выкатилась троица хранителей. Впереди, как всегда, Фрост, его шлем был сдвинут на затылок, открывая почти всегда недовольное лицо. Справа от него скользил Джой, с хитрой, ожидающей развлечений ухмылкой. А слева, соблюдая дистанцию, двигался Сириус, самый спокойный и молчаливый из них. Фрост, заметив впереди неуклюжую фигуру, жестом — резким взмахом руки — остановил своих товарищей. — Эй, ребята. Смотрите-ка. — он кивнул в сторону робота. — Этот увалень… Это не тот самый болван, что тупил в коридоре на седьмом уровне? Тот, что мне тогда дорогу перегородил? Джой присмотрелся, и его лицо расплылось в широкой улыбке. — О, да, это он! Тот самый аппарат! — хранитель фыркнул, сдерживая смех. — Помнишь, Фрост, как ты тогда от злости чуть не сломал ему «голову», а он просто проиграл тот дурацкий мелодичный сигнал «операция завершена»? Это было до ужаса смешно! Твое лицо! Фрост злобно фыркнул в сторону Джоя. — Заткнись. Просто заткнись. — его взгляд вернулся к роботу. В глазах загорелся знакомый, неприятный огонек. — Но раз уж мы его встретили… У меня есть идея. Надо его вежливо поприветствовать. Обновить его навигационные протоколы, так сказать. Сириус, сразу уловив намерение, покачал головой, и его голос, слегка приглушенный шлемом, прозвучал спокойно, но твердо: — Фрост, нет. У нас список дел длиной в рукав. У Мельхиоры транспортировка, нужна проверка периметра. У нас нет времени на твои детские игры. Но Фрост был непреклонен. Он уже плавно направил свои ролики, догнав робота и обогнав его. Затем, с ухмылкой, он резко замер поперек узкого места в коридоре и выставил вперед ногу. Робот, слепо плывущий вперед с грузом, закрывающим обзор, не заметил препятствия. Сенсоры, поврежденные ударом Озула, отреагировали слишком поздно. Раздался глухой стук, затем скрежет металла об металл. Робот беспомощно завалился на бок, тяжело рухнув на пол. Коробки с грохотом разлетелись по коридору, одна из них треснула по углу. Усмешка на лице Фроста стала шире. Он подкатился ближе и наклонился над упавшей машиной. — Эй, железка! — рявкнул он. — Смотреть надо, куда едешь! Тут люди вообще-то ходят, а ты как слон в посудной лавке! И для пущей убедительности хранитель резко, со звоном пнул робота носком роликового ботинка в бок, от чего корпус жалобно звякнул. Джой, захихикав, присоединился к «воспитательному процессу», слегка подталкивая робота к другим коробкам, мешая ему подняться. Сириус стоял в стороне. — Фрост, Джой, прекратите! Это же просто машина! Бросьте! И тут из дальнего конца коридора, откуда появился робот, раздались быстрые, тяжелые шаги в грубых сапогах, а затем недовольный, резкий голос: — Эй! Вы там совсем страх потеряли или как?! Опять за свое?! Бросьте его, или я лично пожалуюсь Озулу, что вы его драгоценные грузы ломаете вместо работы! Фрост, Джой и Сириус разом обернулись. Навстречу им шел невысокий парень. Его лицо было искажено гримасой искреннего раздражения. Фрост, отвлекшись от робота, медленно и с явной издевкой подкатился к парню, возвышаясь на роликах. Он смотрел на него сверху вниз, на лице расползлась презрительная усмешка. — О, смотрите, кто к нам пожаловал! Сам стражник морали! Что, Дред, опять подслушиваешь? Некрасиво это. Или просто грусть-тоска гложет, что тебя на крышу к большому начальству не позвали? Дред, привыкший к этим выходкам, лишь глубже нахмурился и сжал кулаки. — Заткнись, Фрост. Просто сделай что-то полезное для разнообразия. Или у тебя мозги на роликах так разъехались, что ты даже простую охрану объекта обеспечить не можешь без глупых шуток? Пока они обменивались колкостями, Джой, поняв, что спектакль может затянуться и действительно привлечь ненужное внимание, подкатился к Фросту и потянул его за руку. — Ладно, ладно, комедиант. Концерт окончен. Нас ждут. Иди, а то Сириус сейчас сам от злости на роликах взлетит. Фрост, с недовольным фырканьем, но послушавшись, бросил последний презрительный взгляд на Дреда и развернулся. Джой последовал за ним, на прощание помахав Дреду пальцами. Сириус задержался на секунду. Он подкатился ближе к парню и тихо, с искренним сожалением, произнес: — Извини за это. Глупость, знаю. Дред махнул рукой, раздраженно выдохнув. — Да брось. Не ты извиняться должен. Просто пора уже привыкнуть, что эти двое до сих пор находятся на уровне детсадовских забияк. Иди, делай свою работу. Сириус кивнул и, развернувшись, бесшумно укатил вслед за своими нерадивыми напарниками. Дред остался один в коридоре с грудами коробок и опрокинутым роботом, который тихо жужжал, пытаясь встать. Парень раздраженно вздохнул, подошел к машине, взял ее под «мышки» и с усилием поставил на колеса. Потом молча собрал разбросанные коробки, уложил их обратно в манипуляторы, проверил, не повреждены ли они критически. — Вот, держи. И катись уже осторожнее. — буркнул он, не ожидая и не получая ответа. — Идиоты кругом. И, встряхнув головой, он пошел прочь, оставив робота завершать его путь в одиночестве, в мире, где жестокость была развлечением, а доброта — раздражающей странностью.

***

Шаги Дреда постепенно замедлялись, пока он не свернул в один из технических рукавов фабрики. Это было место, которое редко попадало в маршруты патрулей — узкий проход между массивными цистернами с охлаждающим агентом, затерявшийся среди паутины труб и кабельных лотков. Воздух здесь был чуть прохладнее. Идеальное место, чтобы остаться наедине со своими мыслями и не быть услышанным. Здесь царила относительная тишина, нарушаемая лишь ровным, далеким гулом работающих генераторов и слабым шипением пара где-то в вентиляции. Дред прислонился спиной к прохладной, слегка вибрирующей поверхности цистерны. Он снял с ремня компактную, но мощную рацию, черный корпус которой был исцарапан до металла. Пальцы замерли на кнопке вызова. Он глубоко вздохнул, собираясь с духом, и нажал кнопку. Рация тихо запищала, установив зашифрованную связь. Дред поднес ее к губам, понизив голос до негромкого, но четкого шепота. — Генерал, извините за беспокойство. Это Дред. Я бы хотел доложить еще о трех случаях по линии хранителей. Он сделал паузу, давая собеседнику подтвердить готовность слушать, и продолжил: — Только что, в секторе «Гамма-7», Фрост с Джоем и Сириусом. Фрост преднамеренно устроил подножку служебному роботу с грузом. Аппарат упал, груз поврежден. Начали пинать технику. Сириус, как всегда, пытался их образумить, но его, само собой, никто не послушал. Пришлось вмешаться лично, чтобы прекратить этот цирк. Дред закусил губу, переходя к сути. — Это, генерал, уже далеко не первый случай. В прошлом месяце сломали терминал на четвертом уровне, потренировавшись в меткости. Неделю назад довели до слез нового техника из отдела логистики, проверяя его стрессоустойчивость. И всегда, слышите, всегда зачинщик один и тот же — Фрост. Джой просто поддакивает и смеется, а Сириус… Сириус хороший парень, но он не может их сдержать. Вопрос… Нуждается ли эта ситуация в каком-то административном вмешательстве? Он замолчал, прислушиваясь к ответу в наушнике. Лицо, сначала напряженное в ожидании, постепенно начало меняться. Брови поползли вверх, в глазах вспыхнуло недоверие, смешанное с разочарованием. Он сжал рацию так, что костяшки пальцев побелели. — Вы… Уверены, сэр? — голос стал тише. — Просто… Это создает проблемы в работе. Дисциплина падает. Моральный дух у рядовых охотников и технического персонала, которым они постоянно мешают… Он и так невысок. А если кто-то из них в итоге сломает что-то критически важное? Или спровоцирует серьезный инцидент? Дред снова замолк, слушая. Его взгляд уставился в точку на противоположной стене, но видел он не трубы, а, казалось, слова, которые доносились из рации. Он кивал, но это был не кивок согласия, а медленное, тяжелое движение того, кто вынужден принять горькую правду. — Понял. — слово вырвалось у него коротко и сухо. — Их эффективность в бою перевешивает. Их «особый статус» как элитного подразделения. И… Политика невмешательства во внутренние дела хранителей. Понял. Он еще секунду молчал, будто надеясь, что генерал что-то добавит, передумает. Но в наушнике была лишь ровная статическая тишина, подтверждающая конец разговора. — Хорошо. Спасибо за ответ. Дальнейших указаний не требуется. Конец связи. Он отцепил палец от кнопки, и связь оборвалась. Несколько секунд он просто стоял, сжимая в руке безмолвную теперь рацию. Потом медленно, с ощутимым усилием, повесил ее обратно на пояс. Его плечи слегка опустились, но не столько от усталости, сколько от беспомощности. Он понимал логику — элитные бойцы были на вес золота, а мелкий беспредел в тылу считался досадной, но приемлемой платой за их боевую эффективность. Но от этого понимания не становилось легче. Это была гнильца, разъедающая все изнутри, и Дред, будучи одним из немногих, кто пытался указать на нее, был бессилен. Он толкнулся от цистерны и, засунув руки в карманы, побрел обратно в освещенные, гудящие коридоры, где царили свои, очень конкретные законы силы и статуса, против которых его голос разума был всего лишь бесполезным шепотом.