Эхо потерянной свободы

Салли лежал в тишине заброшенного отеля спиной на холодном полу, закинув руки за голову, а одну ногу перекинув через другую. Он громко, с разными переливами насвистывал бессмысленную, бодрую мелодию. Потом, наскучив, начал медленно, как юла, вращаться на спине по кругу. — Хм… — пробормотал он сам себе, глядя на остатки потолка. — Интересно, если очень долго так крутиться, можно ли увидеть обратную сторону собственного затылка? Надо опыт поставить. Он собрался с духом для нового, более энергичного витка, как вдруг его глаза расширились. Раздался не громкий, но пронзительный звук: треск статического электричества, смешанный со стеклянным звоном. Салли мгновенно замер, прекратив свое вращение. Прямо перед ним в пустом пространстве вспыхнули и заплясали крошечные, ядовито-голубые молнии. Они сплетались в паутину, которая росла, шипела, и в ее центре возникла черная точка. Она растянулась в вертикальную щель, из которой повалил ледяной ветер, и щель разорвалась в полноценный, нестабильный портал, извергающий искры. И из этого хаоса вылетел Фигура. Он врезался в пол с глухим, мокрым шлепком, лицом прямо в лужу. Салли, от неожиданности зажмурившись от вспышки, тут же вскочил на ноги. — Фигура! Он бросился к другу, не обращая внимания на летящие во все стороны искры гаснувшего портала. Упав на колени прямо в лужу, Салли схватил друга за плечи и принялся его трясти. — Эй! Эй, очнись! Ты цел? Отзовись! Под его стараниями библиотекарь слабо застонал. Он медленно, с трудом поднял голову. Капли грязной воды стекали с его очков, за которыми мелькнули полные боли и растерянности глаза. Он откашлялся, пытаясь отдышаться, и с помощью Салли сел, судорожно вытирая лицо рукавом пиджака. Мутный и несфокусированный взгляд блуждал по знакомым, но таким чуждым теперь развалинам. — Где… Где я? — хрипло выдохнул он. И тут его взгляд наконец упал на склонившегося над ним друга. На знакомое лицо с серыми глазами, на каштановые волосы и эти самые, ни на чьи не похожие, заостренные уши. Бывший изгнанник широко, беззаботно улыбнулся и помахал ему рукой прямо перед носом, как будто Фигура мог его не заметить. — Приветик! Ты выпал из портала, как перезрелая груша. — весело сообщил Салли. — Ну как, полет нормальный? И где, кстати, Глитч? И тут он замолчал. Улыбка сползла с его лица, потому что он увидел взгляд библиотекаря. Тот смотрел на него, но словно не видел, а пробивался взглядом сквозь него. Губы Фигуры задрожали. Он попытался что-то сказать, но лишь беззвучно пошевелил ими. Он отвернулся, уставившись в лужу у своих ног, и наконец выдавил из себя два тихих слова: — Он мертв. Салли замер. Глаза стали огромными от непонимания, которое медленно сменялось осознанием. — Что?.. — Он пожертвовал собой, — продолжил мужчина. — Чтобы я смог безопасно сбежать. Это была ловушка Хайда. Мне пришлось драться с ним. Фигура машинально потрогал бок, где под пиджаком могла быть рана, но, казалось, даже не чувствовал физической боли. Боль была внутри. Потом его лицо исказила новая, острая паника. Рука рванулась к поясу, к привычному месту, где всегда висело устройство. Пальцы нащупали лишь пустоту и мокрую ткань. — Нет… — прошептал он. Библиотекарь резко, почти падая, вскочил на ноги и начал крутиться на месте, шаря руками по карманам брюк, пиджака, за пазухой. — Нет, нет, нет! Отчаянные поиски были тщетны. Осознание ударило с такой силой, что ноги подкосились. Он рухнул на колени, уже не в лужу, а на сухой пол, и плечи содрогнулись от полного, беспросветного краха. — Оно осталось там… В гостинице. У Хайда или Шэдоу. — Фигура поднял голову и посмотрел на друга искаженным безнадежностью лицом. — Теперь все кончено, Салли. Мы проиграли. Окончательно. Победа за Озулом. Бывший изгнанник медленно подошел поближе и присел на корточки перед другом. — Почему? — спокойно спросил он без единого намека на панику. Фигура сжал кулаки, пальцы впились в ладони. — Потому что без устройства я не могу вернуться в прошлое, а это значит, что у нас нет никакой возможности закончить этот кошмар. Я застрял здесь, в этом времени. Никакой надежды больше нет. Ее просто не осталось. Салли наблюдал, как библиотекарь сейчас казался сломленным и растворяющимся в отчаянии. Сам же он не видел тупика. Бывший изгнанник видел проблему, а любая проблема, как он считал, имела обходной путь. Парень тихо присел на корточки рядом с Фигурой. — Слушай… — негромко начал Салли. — Даже если с машиной времени все… Ну, того. Мы же все еще можем смотаться на фабрику и вернуть тело для Амбуша. Я уверен, он обязательно найдет решение. У него всегда были идеи на все случаи жизни. Фигура резко поднял голову. Он смотрел на друга так, будто тот говорил на непонятном языке. — Салли, ты не понимаешь! — его голос сорвался, стал резче. — Сознание Амбуша находится в устройстве! Без него он не вернется! Вместо того чтобы смутиться или расстроиться, Салли лишь слегка наклонил голову набок. — А ты уверен? — спокойно переспросил он. Не дожидаясь ответа, который, как он предвидел, был бы очередным взрывом отчаяния или гнева, парень засунул руку в карман брюк. Пальцы нащупали маленький, холодный предмет. Он вытащил его и протянул на открытой ладони к самому лицу Фигуры. На ладони лежала невзрачная «флешка» с матовым корпусом и крошечным синим светодиодом. — На этом устройстве, — объяснил Салли. — Хранятся сознания Амбуша, Айса и… Ну, мое, на всякий случай. Так сказать, резервная копия. Фигура застыл. Весь мир вокруг — развалины, пыль, горечь поражения — разом расплылся. Единственным четким, реальным объектом во всей вселенной стала эта маленькая металлическая пластинка на ладони Салли. Мозг отказывался обрабатывать информацию. Удивление было настолько полным и оглушительным, что вытеснило даже отчаяние. — Как… — он сглотнул ком в горле. — Как это… Возможно? Бывший изгнанник пожал плечами. — Ну, не так давно. Примерно две недели назад. Ты очень крепко спал после очередной тренировки, а у меня была бессонница, и я… Ну… Взял твое устройство на пару часов. Просто из любопытства, поковырялся. Интерфейс, конечно, замороченный, но если разобраться… В общем, перенес данные на этот носитель. Думал, если что, скажу. А потом как-то забылось. Он говорил легко, но внимательно следил за реакцией Фигуры. Внутри что-то сжалось в ожидании. Он знал библиотекаря. Такой самоуправный поступок, такое вторжение в его святая святых… Салли мысленно уже готовился к буре. К крику, к упрекам в безответственности, к длинной лекции о рисках и последствиях. Он видел, как лицо Фигуры застыло в выражении шока, как губы сжались. Мужчина же медленно, словно через силу, перевел взгляд с «флешки» на лицо Салли. Он молчал несколько секунд, которые показались вечностью. — Ты… — наконец начал Фигура. — Ты вообще понимаешь, что ты сделал? Вот оно. Начинается. Салли, внутренне съежился. Он уже мысленно репетировал оправдания: «Я же хотел как лучше!», «Просто подстраховался!». Но то, что произошло дальше, заставило его дрогнуть от изумления. Фигура не закричал. Не стал читать нотаций. Вместо этого он, все еще сидя на коленях, резко рванулся вперед. Руки обхватили Салли в крепкие, почти болезненные объятья. Он прижал друга к себе, его пальцы впились в ткань одежды, а лицо уткнулось в его плечо. И тогда бывший изгнанник услышал голос. Тихий, сдавленный, полный такой глубочайшей, неподдельной благодарности и облегчения, что в нем не осталось и следа от гнева или раздражения. — Ты… Ты спас нас, Салли. Ты… Сущности всемогущие, ты невероятный, безумный гений. Спасибо тебе. Огромное спасибо. Парень замер в объятиях, его собственные руки нерешительно повисли в воздухе. Потом он медленно, осторожно обнял друга в ответ, похлопывая его по спине. Удивление на лице сменилось сначала растерянностью, а затем теплой, широкой, немного смущенной улыбкой. Прошло несколько долгих минут. Салли, сначала ошеломленный, постепенно расслабился в этом неожиданном объятии, чувствуя, как скованность уступает место теплу. Но у любой передышки есть конец. Фигура медленно, с видимым усилием отстранился. Он провел рукой по лицу, смахивая остатки грязной воды и, возможно, навернувшихся слез, и поправил очки. Все еще усталый и потрепанный, но уже лишенный той абсолютной пустоты взгляд, снова стал острым. — Салли… — начал он. — Нам нужно поговорить. Серьезно. Парень, только что сиявший от смущенной радости, почувствовал, как улыбка сползает с лица. Он инстинктивно отпрянул на полшага, ожидая того самого отчитывания, которого избежал минуту назад. — Почему? — спросил библиотекарь, не повышая тона. — Почему ты взял устройство без моего ведома? А если бы ты его повредил, пытаясь «поковыряться»? Или случилось что-то еще? Я бы даже не знал, что делать. Я бы думал, что все потеряно. Окончательно. Салли молчал. Он отвернулся от пронзительного взгляда Фигуры и, найдя поблизости полуразрушенный, покрытый пылью и мхом каменный выступ, безвольно опустился на него. Он уставился на свои руки, лежащие на коленях, на пальцы, которые нервно переплетались и расплетались. — Я… — начал он наконец непривычно тихо и приглушенно. Бывший изгнанник не смотрел на Фигуру, а говорил в свои колени. — Я просто понял, что могу сильно навредить своим безрассудством. Ты нередко говоришь, что я во многих случаях действую, не подумав, и постоянно куда-то влезаю, что, в общем-то, правда. Он глубоко вздохнул, подняв голову и устремив серый взгляд куда-то в пространство между трещинами на стене. — Я подумал… Если со мной что-то случится, если я испорчу что-то важное по своей глупости, то хотя бы они будут в безопасности на отдельном носителе. Чтобы я не мог до них добраться и наломать дров. Я просто хотел защитить их от себя самого. Он на миг замолчал, а потом добавил еще тише: — Я хотел тебе рассказать, честное слово. Но потом как-то забылось, затем сработала сигнализация. И мне, должен признаться, было страшно, что ты разозлишься. Фигура слушал, не двигаясь. За стеклами очков мелькали тени разных эмоций: разочарование, понимание, и снова — та самая тяжелая забота. Салли всего лишь пытался, пусть и крайне неуклюже, стать лучше. Взять на себя ответственность. Прошло еще несколько секунд молчания, пока Фигура обдумывал каждое слово. Наконец, мужчина вздохнул. — Это, — произнес он. — Было не очень умно, опасно и безрассудно. Если бы что-то пошло не так, мы могли бы потерять их навсегда. Ты должен был сказать мне. Библиотекарь сделал шаг вперед и присел на корточки перед сидящим на камне другом, чтобы их глаза были на одном уровне. — Но, — и здесь в его голосе снова прозвучала та самая, хриплая от пережитого, но твердая нота. — Ты спас всех нас. Когда я уже похоронил всякую надежду, ты оказался тем, кто ее сохранил. У нас еще есть шанс. Амбуша можно вернуть, а это значит, что не все потеряно. Он не обнял Салли снова, но положил руку ему на плечо. Бывший изгнанник лишь едва заметно улыбнулся в ответ на руку на своем плече, а в глазах снова вспыхнул знакомый озорной огонек, смешанный теперь с облегчением. — Ладно, капитан. — сказал он, слегка встряхнувшись. — Значит, так. Какой у нас план? Фигура встал с корточек, пальцы снова потянулись поправить очки. — Предлагаю пойти на фабрику и вернуть Амбуша и Айса к жизни. А затем мы вместе придумаем план и покончим с этим безумием раз и навсегда. Широкая, беззаботная улыбка снова озарила лицо Салли. — Вот это я понимаю — план! — он хлопнул себя по коленям и вскочил на ноги. — Мне нравится! Но знаешь, сейчас ты похож на выжатый лимон, поэтому отправляемся на заре. Утром виднее. Они в молчаливом, но теперь уже более легком согласии двинулись вглубь развалин отеля. Салли, привыкнув к темноте, вел Фигуру через знакомые ему лабиринты обрушившихся коридоров, мимо заросших паутиной дверей номеров, которые когда-то слышали смех и споры их небольшой, давно распавшейся команды. Дверь в мастерскую Салли отворилась. Внутри царил все такой же знакомый Фигуре хаос. В углу тихо жужжал генератор, под столом по-прежнему валяются давно запылившиеся книги. Библиотекарь, скинув мокрый пиджак и бросив его на единственный свободный угол стола, тяжело опустился на койку. Он провел руками по лицу, снова пытаясь стереть остатки усталости. — Я до сих пор не могу поверить, что был таким идиотом. — пробормотал он больше самому себе, глядя на свои потрескавшиеся туфли. — Я догадывался, что это может быть ловушка, но… Но я все равно пошел. Потому что надеялся на лучшее. Мужчина замолчал, рассеянно рассматривая знакомый беспорядок, цепляясь за детали. И тут его взгляд пополз вверх, к потолку, к тому, что висело там, рядом со старым светильником. Сначала мозг отказывался воспринимать увиденное всерьез. Потом ледяная волна ужаса и отвращения промчалась по всему телу. Фигура резко вскочил с койки, глаза за очками расширились до предела. Он вытянул дрожащий палец, указывая прямо на предмет. — Что… Что это?! — его голос сорвался на крик, полный чистого, неконтролируемого шока. Салли, копошащийся у одной из коробок в поисках чего-то съедобного, спокойно поднял голову и посмотрел туда, куда указывал Фигура. Лицо парня оставалось абсолютно невозмутимым. — А, это? — спокойно произнес он. — Моя новая люстра. Сделал в твое отсутствие. Освежает, правда? — Люстра?! — библиотекарь не мог отвести взгляд. Мозг по-прежнему отказывался воспринимать увиденное. Библиотекарь, преодолевая оцепенение, сделал несколько неуверенных шагов вперед, подняв голову, и пристально стал разглядывать объект. То, что висело под потолком, действительно имело форму примитивного светильника. Основой служила грудная клетка и торс в униформе охотника, лишенный рук и ног. Ребра были искусно разведены в стороны, образуя подобие абажура, а внутри, среди поблескивающих проводов, горело несколько мелких, тусклых светодиодов, дававших жутковатое красноватое свечение. От тела тянулись провода к потолку и генератору. Фигура медленно, с мерзостным оцепенением, перевел взгляд чуть в сторону, на другой «акцент» интерьера. На одной из полок, среди разобранных банок, стояла голова. Та же самая, что принадлежала торсу. Лицо было бледным, глаза закрыты. К затылку были припаяны два тонких медных проводка, которые тянулись к маленькой, мерцающей зеленым лампочке, встроенной прямо в стену, как ночник. Мужчина резко обернулся к Салли с искаженным смесью ужаса и полного непонимания лицом. — Это… Вот это люстра? Салли, наконец найдя пачку засохших крекеров, с громким хрустом откусил один и, жуя, снова посмотрел на свое творение. — Ну да. — подтвердил он. — Это охотник, который нас обманул. И вот. Больше он никого не обманет, зато свет дает. И генератор, кстати, от него же частично питается. Экономия. Фигура стоял, не в силах вымолвить ни слова. Он смотрел то на жутковатый светильник, то на спокойное лицо Салли, жующего крекер. Грань между гениальностью и абсолютным, леденящим душу безумием была настолько тонкой, что, казалось, вот-вот исчезнет вовсе. Мужчина молча, с отвращением, отвернулся от жутковатого «ночника» и снова уставился в пол, пытаясь стереть из памяти это изображение. В голове все еще стоял немой вопрос: что в Салли больше — безрассудной гениальности или настоящего, неосознанного безумия? Бывший изгнанник, в свою очередь, похоже, не видел в этом ничего предосудительного. Он снова похрустел крекером, а затем протянул пачку в сторону Фигуры, как бы предлагая перекусить после такого знакомства с новинками интерьера. — Будешь? — спросил он. Мужчина лишь резко покачал головой, даже не глядя на протянутую пачку. Его желудок судорожно сжался. — Нет. — выдохнул он, стараясь говорить ровно. — После такого вида, боюсь, даже вода не удержится. Не то что крекеры. Он все еще не мог отвести мысленный взгляд от той самой «люстры». Пытливый ум, заглушив первую волну шока, начал задавать логичные, но оттого не менее тревожные вопросы. Библиотекарь поднял глаза на друга, все еще невозмутимо жующего. — Салли… — начал Фигура, тщательно подбирая слова. — Как ты умудрился сделать это так быстро? Я же… Меня не было от силы полчаса. Салли перестал жевать. Он наклонил голову набок, заостренные уши, казалось, насторожились, а в глазах отразилось неподдельное, даже обиженное удивление. — Полчаса? — переспросил он, бровь поползла вверх. — Фигура, ты вообще в своем уме? Тебя не было больше суток. Я уже думал, что… — он не договорил, махнул рукой, отбрасывая тяжелые мысли. — Ну, в общем, времени было вагон. Хватило и на «люстру», и на перепайку генератора, и на попытку взломать протоколы одного особенно упертого дрона Озула. Неудачную, кстати. Сутки. Фигура застыл. Временной парадокс, искажение при переходе через портал, или просто его собственное восприятие, искаженное боем и потерей? Но если это правда… Значит, у Озула и Хайда была целая дополнительная ночь и день. Целая вечность, чтобы укрепить свои позиции, чтобы… Его мысли были грубо оборваны. Резкий, пронзительный визг, знакомый до боли, разорвал относительную тишину. Это была сигнализация. Бывший изгнанник громко, с раздражением вздохнул. — Опять?! — ворчливо бросил он, судорожно засовывая полупустую пачку крекеров в карман брюк. — Совсем обнаглели. Готов поспорить, это либо охотники, либо зазнайки хранители. Он уже двигался к двери, вся расслабленность мгновенно испарилась. На пороге парень обернулся, встретившись взглядом с потрясенным Фигурой. — Ладно, план «поспать» отменяется. — Салли кивнул в сторону выхода. — Идем, посмотрим, кто на этот раз пожаловал на огонек. Может, на этот раз получится сделать пару новых бра. Не дожидаясь ответа, он выскользнул в коридор. Библиотекарь, все еще пытаясь совместить в голове образ «люстры», потерянные сутки и этот новый тревожный сигнал, инстинктивно рванулся за ним. До сих пор ноющие от усталости и падения ноги будто обрели второе дыхание. Он ринулся вслед за Салли, на ходу схватив со стола пиджак. Надежда теперь была хрупкой, странной и опасной, но она была. И ее нужно было защищать.

***

Фигура и Салли промчались по знакомым, но теперь смертельно опасным коридорам. Адреналин приглушал усталость, заставляя сердце колотиться в такт их быстрым шагам. Они свернули в комнату со светофором, на котором горел только один цвет — ядовито-красный. Салли замер на пороге. Он прищурился, изучая сигнал. Прошла пара секунд, прежде чем бывший изгнанник медленно повернулся к Фигуре. — Это очень плохо. — негромко произнес парень. — Судя по уровню тревоги, сюда идет армия. И, готов поспорить, они явно не в настроении вести светские беседы. Должно быть, чертовски злы, что тебе удалось сбежать. Библиотекарь молчал. Он смотрел на красный свет, который подтверждал худшие опасения. Потерянные сутки, ярость Озула, месть Хайда — все это сгущалось в этом одном сигнале. Его пальцы снова сжались в кулаки. Салли же не ждал ответа. Он выпрямился и, пытаясь скрыть нарастающую панику, продолжил: — Мы меняем планы. Отдых отменяется. Уходим сейчас же через мой запасной выход. В саду, за рухнувшей оранжереей. Я бегу за рюкзаком и топором, а ты жди здесь. Не шевелись и не кашляй. Не дожидаясь кивка, он развернулся и исчез в коридоре. Фигура остался один в багровом свете, прислушиваясь к тишине, которая теперь казалась обманчивой. Каждая секунда ожидания тянулась как час. Он прижался спиной к холодной стене, стараясь контролировать дыхание, мысленно прокручивая маршрут к оранжерее, который они с Салли не так давно после одной из тренировок намечали когда-то в шутку как «путь для незаметного побега в случае апокалипсиса». Ирония судьбы была горькой. Тем временем бывший изгнанник ворвался обратно в свою мастерскую. Он рванул к койке, ухватился за ремень потрепанного рюкзака, туго набитого самым необходимым. Одним движением он закинул его на спину. Потом рука потянулась к стене, где на крюках висело его оружие — массивный, отлично сбалансированный пожарный топор с острым лезвием. Он сорвал его и зацепил за специальную скобу на поясе. Салли уже вылетал обратно в коридор, как вдруг мир содрогнулся. Звук пришел не снаружи, а сверху. Тяжелый, глухой удар, от которого задрожали стены, с потолка посыпалась штукатурка и пыль. Пол под ногами качнулся. Парень не удержался, споткнулся и тяжело рухнул на колено, но мгновенно оттолкнулся и вскочил. Уши заложило, но сквозь звон он услышал новый звук. Тяжелый, размеренный, зловещий топот, доносящийся сверху и снаружи, будто по крыше прохаживались гиганты. Лицо Салли побелело под слоем пыли. Широко распахнутые от ужаса глаза встретились с пустотой коридора. Он выплюнул слово, полное леденящего кровь осознания: — Титаны… Бывший изгнанник сорвался с места, несясь обратно к Фигуре с такой скоростью, на какую только были способны его ноги. Больше не было времени на скрытность, только на скорость. Мужчина все еще стоял у светофора, когда Салли ворвался в комнату. Его дыхание было прерывистым, а лицо искажено несвойственной ему паникой. Парень, не сбавляя хода, налетел на друга, схватил за рукав пиджака и рванул за собой с такой силой, что чуть не вывихнул плечо. — Они начали бомбардировку! — выкрикнул бывший изгнанник, ведя Фигуру за собой по коридору к задним помещениям. — Шевели ногами, библиотекарь, если хочешь, чтобы твои очки остались целы! Они не бежали, а летели, спотыкаясь об обломки. Топот титанов над головами нарастал, сопровождаемый новыми, более близкими взрывами. Это уже не было точечным ударом. Это был методичный, сокрушительный обстрел. Выход — полуразрушенная дверь в фундаменте, заваленная ящиками, — наконец-то возник перед ними. Салли, не останавливаясь, пнул ящик, и тот отлетел в сторону. Он вытолкнул Фигуру в проем, на свежий, холодный воздух. Едва они оба оказались снаружи, бывший изгнанник, инстинктивно ощутив смертельную опасность, крикнул: — Берегись! Он изо всех сил оттолкнул библиотекаря в сторону, в заросли колючей травы и крапивы, и сам прыгнул в противоположном направлении. Они оба упали, пригнувшись. В тот же миг пространство, где они только что стояли, перестало существовать. Оглушительный рев, ослепительная вспышка, и кусок стены вместе с дверным проемом взметнулся в небо в клубах дыма, огня и обломков. Грохот ударил по ушам. Отель, их единственное и последнее укрытие, начинал умирать. Пыль и звон в ушах медленно рассеивались. Мужчина с трудом поднял голову, откашлялся, выплевывая горьковатый привкус гари и земли. Он принял сидячее положение, а широко распахнутые от шока глаза были прикованы к зрелищу гибели. Отель умирал полностью. Стены, уже давно потрескавшиеся, рушились под новыми ударами. Вспышки взрывов рвали темноту, выхватывая из небытия клубы дыма, летящую черепицу, обломки балок. — Салли! — крикнул Фигура. Хриплый от дыма голос казался ничтожным на фоне взрывов. — Салли, где ты? — Я здесь! — почти сразу отозвался голос слева. Бывший изгнанник выполз из-под куста лопуха, отряхивая с плеч и волос осколки кирпича и землю. Библиотекарь выдохнул с таким облегчением, что у него закружилась голова. Друг цел. Это было главное. — Куда теперь? — спросил Фигура, уже поднимаясь на ноги и оглядываясь. Вокруг, за стеной огня и дыма, маячили темные силуэты леса и далеких, более целых зданий. Но везде могла быть засада. Салли, вскочив на ноги, мгновенно оценил обстановку. Он указал рукой прочь от отеля, в сторону черного, зубчатого силуэта гор. — Туннели. — сказал он коротко и ясно. — Они уже давно заброшены и идут через горный хребет. В них у нас есть возможность оторваться от врагов. Они побежали, пригибаясь, используя укрытия из полуразрушенных заборов и буйно разросшихся деревьев от возможных взглядов с воздуха. Добравшись до каменного выступа у самого подножия горы, откуда открывался жуткий вид на пылающие развалины, Фигура остановился, чтобы перевести дух. Он обернулся, чтобы подозвать Салли, и замер. Бывший изгнанник стоял в нескольких шагах позади и не двигался. Он смотрел на отель, на знакомые очертания, тонущие в дыму и пламени. Руки висели вдоль тела, сжимая ремень рюкзака так, что костяшки пальцев побелели. — Салли, нам нужно уходить. Сейчас же, пока они нас не заметили. — сказал библиотекарь, стараясь говорить мягко, но настойчиво. Парень не отреагировал сразу. Вместо ответа он медленно опустил голову, волосы упали на лицо. Когда он заговорил, его голос был тихим, ровным и невероятно усталым — таким, каким Фигура никогда его не слышал. — Это был мой дом, — прошептал Салли, глядя в землю у своих ног. — На протяжении ста лет… Я помню каждую трещину на потолке, каждый камень. Там была мастерская. Там мы… — он сглотнул. — На это больно смотреть. Фигура почувствовал, как в горле застревает ком. Он подошел ближе, положил руку на плечо друга. — Я знаю. Но мы живы. И пока мы есть, у нас есть и шанс. Нам нужно идти. Прошу. И тут до них донесся новый звук. Смех. Громкий, наглый, бесчувственный. Он доносился с другой стороны горящих развалин, откуда-то с дороги. Смеялся не один, а несколько голосов — хриплых, злых, торжествующих. Звук подействовал на Салли лучше любого окрика. Он резко поднял голову. Вся печаль вмиг сгорела, уступив место решимости. Парень повернулся к Фигуре. — Ты прав. — спокойно сказал он. — Нам все равно некуда возвращаться. Хватит терять время на вздохи. Пошли. Бывший изгнанник уже сделал шаг к черному провалу в скале, который был входом в туннель, когда библиотекарь, идя за ним, тихо, но четко сказал: — После победы мы обязательно найдем себе новый дом. Он будет ничуть не хуже отеля. Обещаю. Парень не обернулся. Он лишь слегка, почти незаметно кивнул, и потом шагнул во тьму туннеля. Фигура последовал за ним, оставив позади зарево пожара и эхо вражеского смеха, растворяясь в холодном, сыром мраке.

***

Дым и пыль медленно оседали над еще тлеющими развалинами отеля, превращая воздух в серую, едкую муть. На фоне этого апокалиптического пейзажа, фигура Хайда казалась почти элегантной. Он неспеша, с деловитым видом подходил к группе своих людей. Первым его заметил Фрост. Хранитель, чьи доспехи были покрыты сажей и мелкой каменной крошкой, рванулся к нему с таким яростью, что его ролики взрыхлили пепелище. Он с силой сорвал с себя шлем и, не глядя, швырнул его в ближайшего охотника, тот едва удержал тяжелый головной убор. — Где ты шлялся, идиота кусок?! — рявкнул Фрост. — Командиры не плюют на своих солдат посреди атаки! Это азы, ты их что, с дрянью позабыл?! Хайд остановился и лишь слегка приподнял бровь. Лицо оставалось бесстрастным. — Мне потребовалось лично кое-что проверить на периметре. Я отлучился на считанные минуты, Фрост. Не надо так драматизировать, ты не раненый щенок. Хранитель раздраженно фыркнул, но, понимая бесполезность препирательств, резко отвернулся. Его взгляд упал на одного из охотников, дрожавшего с планшетом в руках. — Отчет о состоянии, балбес! Живой хоть кто-то там или одни призраки? Охотник, стараясь не смотреть в глаза разъяренному хранителю, уткнулся в экран. — Мы… Мы провели сканирование тепловых следов, анализ обломков на биоматериал… В радиусе разрушения нет ни одного тела, подходящего под параметры цели. Ни признаков органики Фигуры, ни его спутника. Выслушав отчет, Фрост медленно повернулся к Хайду. На лице хранителя расползлась ядовитая, торжествующая усмешка, которая быстро сменилась новой волной ярости. — Значит, сбежал. Увернулся, как крыса в канализацию. — он немного приблизился к Хайду, голос стал низким и опасным. — И знаешь, чья это вина? Твоя, предатель. Это ты приказал начать эту показушную бомбардировку, как в дешевом боевике! Ты дал им сигнал, целую сирену «мы идем!», прежде чем мы подошли! А я что предлагал? Тихий подход. Оцепление. Захват живьем, как тараканов под банкой. Но нет! Все послушали великого Хайда, любимчика Озула! И что мы получили? Гору горячего мусора и две ноги, быстро уносящие нашу цель в темноту! Хайд выслушал тираду, не моргнув глазом. Он скрестил руки на груди. — Это ничего не меняет, Фрост. Они в любом случае не могли далеко уйти. Мы прочешем каждый сантиметр в радиусе десяти километров. Они в ловушке. — Они уже были в ловушке, тупой! — окончательно сорвался Фрост. — И ты их выпустил! Удар пришелся неожиданно. Не от Хайда. Тяжелая ладонь в кожаной перчатке с размаху отвесила Фросту такой подзатыльник, что тот пошатнулся на своих роликах. — Заткнись. Немедленно. Голос был спокойным, но в нем звучала такая непоколебимая власть, что даже хранитель на миг осекся. Перед ним стоял генерал. Рок. Парень смотрел на Фроста без тени одобрения. — Еще одно слово, — продолжал Рок тихо, наклоняясь так, чтобы его слышал только Фрост. — И я лично доложу Озулу, как его «элитный» хранитель саботирует операцию истерикой на пепелище. Ты понял меня, Фрост? Или тебе нужен более наглядный урок дисциплины? Хранитель, побагровев от злости и унижения, стиснул зубы. Он отпрянул, но его полный немой ненависти взгляд продолжал сверлить Хайда. Рок выпрямился и обратился уже ко всем. — Хайд, в общем-то, прав. Задача была предельно проста: уничтожить укрытие и нейтрализовать цель. То, что цель оказалась проворнее, чем некоторые из присутствующих — вопрос не к стратегии, а к исполнению. — он бросил выразительный взгляд на Фроста. — Это был не бункер с метровыми стенами, а груда старого камня. Если вы не смогли накрыть его ковром огня достаточно быстро и плотно, это ваша проблема, а не Хайда. — генерал указал пальцем в сторону леса и гор. — Теперь все закрывают рты, убирают сопли и начинают работать. Мы разбиваемся на группы, прочесываем все возможные пути отхода. Они не могли просто испариться. Мы найдем их любой ценой, а иначе я узнаю, почему нет. Всем понятно? Тишина после приказа Рока висела над пепелищем недолго. Приспешники, подавленные авторитетом генерала, молча рассредоточивались, но внутреннее напряжение никуда не делось. Фрост, откатившись на роликах в сторону, стоял, тяжело дыша, кулаки были крепко сжаты. Он смотрел на горящие угли, но видел, казалось, лишь насмешливое лицо Хайда. Прошло несколько минут, прежде чем хранитель, с видимым усилием взяв себя в руки, развернулся и подкатился обратно к группе командования. Его голос, когда он заговорил, уже был лишенным истеричных нот. — Мои коллеги хранители доложили. Они и жнецы перекрыли все возможные пути через лес, датчики движения выставлены на три километра вглубь. Они не пошли в чащу. — Фрост бросил взгляд в сторону горного хребта, нависающего над развалинами. — Значит, остался один вариант. Старые туннели под горами. Для отчаявшейся крысы единственная лазейка. Хайд, до этого момента рассеянно наблюдавший за приспешниками, медленно повернул к нему голову. На лице предателя отразилось неподдельное, почти скептическое удивление. — Туннели? — переспросил он. — Серьезно, Фрост? Ты предлагаешь нам гоняться за ним по этим катакомбам, где на каждом шагу можно получить на голову тонну камня? — Для него это был единственный выход, кроме как сдаться. — жестче ответил Фрост. — А он явно не из сдающихся. Значит, полез в дыру. Логика проще некуда. Или ты, командир, разучился думать? В этот момент к ним, робко переминаясь с ноги на ногу, подошел тот самый охотник с планшетом. Он нервно постукивал пальцами по краю устройства. — Извините, командир… — он обратился к Хайду, стараясь не смотреть на Фроста. — У меня… У меня для вас экстренное сообщение от Лорда Озула. Все замерли. Даже Фрост прекратил ерзать на роликах. Предатель вытянул руку, и охотник почтительно передал ему планшет. Хайд пробежал по строчкам глазами, и на его лице на мгновение мелькнуло что-то похожее на шок. — Он… Он подтверждает начало финальной стадии плана, — зачитал Хайд вслух. — И требует моего немедленного возвращения в гостиницу. Неожиданность приказа была настолько очевидной, что даже Фрост на секунду потерял дар речи. А потом он рассмеялся коротко, громко, неприятно и с чистой, неразбавленной злорадной яростью. — О-о-о! — протянул хранитель, подкатываясь ближе. — Слышишь, командир? Зовут домой, к твоему объекту обожания! Прямо посреди самой интересной охоты! Видимо, твои так называемые личные проверки периметра не остались незамеченными. Или просто ты больше не нужен здесь, где требуется реальная работа? Хайд резко поднял на него взгляд, и в его глазах впервые за весь день вспыхнул опасный, предупреждающий огонек. — Фрост, прикуси язык. Это приказ от Озула. — А я что? Я не против! — хранитель развел руками, его ухмылка стала еще шире. — Беги давай, выполняй. Мы тут без тебя справимся. Поймаем твоего ускользнувшего грызуна, пока ты будешь… Что ты там будешь делать? Цветочки для «ключевого актива» собирать? Напряжение снова нарастало, вот-вот готовое вылиться в открытый конфликт. Хайд сделал шаг к Фросту, сжав свою синтетическую кисть в кулак. И снова, как гром среди ясного неба, прозвучал ровный, не терпящий возражений голос. Но на этот раз в нем не было физической угрозы. — Всем хватит. Рок не кричал. Он просто стоял в стороне, скрестив руки на груди, и смотрел на них. Голубые глаза генерала скользнули с разъяренного Фроста на напряженного Хайда. — Хайд, — обратится он к предателю. — Ты получил прямой приказ от Господина. Его выполнение является приоритетом номер один. Немедленно организуй свой отход и возвращайся в гостиницу. Затем Рок повернулся к хранителю, и его взгляд стал ледяным. — А ты, Фрост, займешься тем, что умеешь хуже всего, то есть исполнением своих прямых обязанностей. Туннели? Прекрасно. Возьми с собой парочку хранителей, несколько подчиненных из других подразделений и прочеши их, я иду с вами. Но если я услышу еще одну насмешку или жалобу, я лично отправлю тебя в эти туннели на четвереньках, а не на роликах. Ясно? Фрост, побагровев, открыл рот, но, встретившись со взглядом Рока, который обещал не шуточный подзатыльник, а нечто гораздо более серьезное, резко закрыл его. Он лишь кивнул, коротко и зло, и, развернувшись, отдал остальным серию отрывистых команд. Хайд же, по-прежнему сжимая планшет, еще раз бросил взгляд на черный провал входа в туннели вдалеке, затем на пылающие развалины отеля. Уголок его губ дрогнул в едва уловимой, горькой усмешке. Он наклонился чуть ближе к Року, так, что его шепот был слышен только им двоим: — Кажется, у вас, джентльмены, появился шанс исправить мои предполагаемые ошибки без моего надзорного взгляда. Не упустите его. И прежде чем генерал успел что-либо ответить или проигнорировать, предатель резко выпрямился и громко, на всю площадь, крикнул в спину хранителю: — И да, Фрост, кстати… Приспешник замер, как вкопанный, и медленно обернулся. Его лицо исказила новая волна ярости. Прежде чем ответить Хайду, он резко выхватил свой шлем из рук охотника и рявкнул: — Отдай, балбес! Не видишь, взрослые разговаривают? — Но ты… Ты же сам мне его кинул… — попытался возразить охотник, но хранитель лишь огрызнулся, намеренно толкнув его плечом. — Я сказал — отдай! И не умничай! Только после этого, надев шлем обратно на голову с раздраженным видом, он уставился на Хайда. — Что еще, предатель? Не наглотался? Хайд сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом. — Просто хотел напомнить… Ты так уверенно говорил о туннелях, о крысиных норах. А ведь если память мне не изменяет, последняя твоя «зачистка» подобного объекта закончилась тем, что твой отряд заблудился в вентиляции на шесть часов, и тебя пришлось вытаскивать ремонтными дронами, как котенка из трубы. Хотя, как по мне, лучше бы не вытаскивали. Поэтому будь осторожен, не потеряйся там. Опять. Этого было достаточно. Фрост взревел от бешенства и рванулся вперед. — Ты, щенок паршивый! Я тебе… Но удар, который должен был обрушиться на Хайда, так и не состоялся. Между ними фигура Рока. На этот раз он даже не пытался быть дипломатичным. Он просто взял Фроста за плечи и с силой, но без лишнего шума, пригвоздил его к ближайшей стене развалин. — Я сказал тебе заткнуться! — голос генерала, наконец, сорвался на низкий, опасный рык. — Следующее твое слово не по делу, и я лично, по приказу Господина о поддержании дисциплины, разберу твою униформу на куски, а тебя сдам в утиль! Понял? Или тебе нужен перевод? Фрост, задыхаясь от ярости и физического давления, булькнул что-то нечленораздельное, но в глазах наконец-то мелькнул животный ужас перед тем холодным обещанием, что читалось во взгляде генерала. Он обмяк, и Рок, с отвращением отпустив его, отступил на шаг. — Все. Конец цирку. — генерал бросил взгляд на подчиненных. — За работу. Немедленно. Суета возобновилась. Фрост, потирая шею, бросил на Хайда взгляд, в котором уже была не ненависть, а самое настоящее обещание смертельной мести. Затем он развернулся и скрылся в толпе. Предатель же не торопился уходить. Он оставался стоять на месте, среди остывающего пепла и суеты отступающих солдат. Руки были заложены за спину, а взгляд снова прикован к темному провалу туннелей на фоне гор. Он дал им шанс. Теперь оставалось ждать. Ждать и готовиться к тому, что ждало его в гостинице и почему Шэдоу так настойчиво звал предателя.