Песнь о северном ветре и обжигающем пламени

***

      Вокруг нарастал тихий, едва слышимый шёпот теней. Платье Люмин, состоящее из светлой, лёгкой ткани, выделялось в окружающей её силуэт темноте ярким пятном. Пальцы, сжимающие нежно-жёлтый цветок нарцисса, дрожали, цепляясь за тонкий стебель. Люмин смотрела на лепестки с грустью и неверием.       Всё очарование, возникшее при виде нарцисса, было похоронено так же глубоко, как и место, в котором она оказалась.       Дилюк, отчуждённый и мрачный, сошёл с колесницы на мёртвую, безжизненную землю Подземного Царства и протянул Люмин руку, улыбаясь скупо и тяжело, сожаление виделось в каждом его жесте. Он ничего не говорил, но ему и не стоило: будучи не самым желанным спутником, единственное, чем Дилюк мог порадовать Люмин — это тишина, полная понимания и смирения.       Чёрные, как уголь, лошади тихо заржали и встряхнули пепельными гривами, когда Дилюк шумно вздохнул, не добившись протянутой в ответ руки. Люмин, проигнорировав его руку, слезла с площадки колесницы и огляделась. Тени вокруг неё зароптали, и их пугающий рокот заставил мурашки табуном пробежать по спине.       Подземное Царство отличалось от поверхности всем, чем могло. Здесь кожа горела от холода, щипающего лодыжки и плечи, и замерзала от неестественного жара, исходящего из глубин пещеры. Здесь стенали души умерших и рычали существа, чей облик внушал ужас любому, кто когда-либо их видел или слышал. Во тьме ничто не могло прорасти или прожить достаточно долго, чтобы стать чем-то прекрасным.       Вокруг всё было столь ужасающе, что тряслись поджилки. Однако помимо ужаса под землёй чувствовалось и нечто другое.       — Здесь одиноко, — прошептала Люмин и уставилась на жёлтые, живые лепестки нарцисса, скованного в хватке её пальцев. Её охватила неуверенность, и цветок чуть не выскользнул и не упал под ноги. Всего одно мгновение уберегло его от бесславной гибели. — Почему же ты здесь?       — Кто-то должен поддерживать порядок, но не все хотят здесь находиться, — ответил Дилюк и уставился на нарцисс с тоской.       Люмин вздрогнула, вспомнив, как сорвала цветок, задорно смеясь. Проявление радости, которое стало для неё губительным. Отсутствие спасительного мгновения оставило Люмин в мрачной обители теней и мёртвых душ на неизвестный срок.       — Что заставляет тебя из раза в раз оставаться?       — На поверхности будет небезопасно, если я откажусь от своих обязанностей и проявлю слабину там, где этого не следует делать. Всегда должно быть место, которое заставляет ценить то, как поверхность, переполненная жизненной энергией до краёв, приносит радость людям. И моя задача — властвовать над Подземным Царством для того, чтобы люди знали цену собственного счастья.       Люмин поджала губы и осторожно выпалила:       — Из всех, кого ты мог забрать, ты выбрал меня. Почему именно я, Дилюк?       — Я восхищён тобой и твоей любовью ко всему, что окружает тебя на поверхности, — виновато сказал он и ладонью указал на своды пещеры. — И я бы хотел, чтобы ты помогла мне и Подземному Царству стать намного лучше.       Дилюк осторожно протянул руку, и Люмин ухватилась за его тёплые, обжигающие пальцы, зажимая стебель нарцисса между их ладонями. Напряжённая и хмурая, она молчала, но смотрела на Дилюка с невысказанным ожиданием.       — Возможно, мы начали не с той ноты, но всё же я помогу тебе и Подземному Царству, — вкрадчиво произнесла Люмин. — И я надеюсь, что, поддерживая баланс ради счастья людей, ты не забудешь про себя.       Цветок, поначалу казавшийся ей погибелью, становился символом нового союза, построенного на сожалениях и неуверенности.