Песнь о северном ветре и обжигающем пламени

***

      Сидя под навесом из балок, Люмин слабо щурилась, пытаясь урвать у жестокой реальности последние крохи спокойствия. Ветер разносил по опустевшим улицам пелену едкого дыма и запах копоти, с небес накрапывал мелкий дождь, тёмные капли которого ударялись об измученную невзгодами землю. За серыми тучами не проскальзывало ни одного лучика солнца. В последние месяцы солнечный свет напоминал непозволительную роскошь, из-за которой здоровье оставшегося населения планеты оказалось под угрозой.       Если бы не витамины и разработанные выжившими учёными солярии, пришлось бы намного, намного хуже, однако не все жители того же Мондштадта могли получить доступ ко всему этому. Люмин замерла, а затем гулко, хрипло закашлялась, содрогаясь всем телом. Веки плотно сомкнулись, а с ресниц от натуги соскочили слёзы. Ей снова не хватало свежего воздуха.       — Всё хорошо, я с тобой, — прошептал Дилюк, и осторожно натянул на лицо Люмин респиратор с обновлёнными фильтрами, ради которых и оставил её совсем одну в убежище. Хватило нескольких вдохов, чтобы кашель прекратил раздирать горло. Люмин прижалась к Дилюку спиной и судорожно задышала, пытаясь успокоиться после приступа. Чувство свежести было самым прекрасным на свете. Пусть на краткий промежуток времени, но Люмин чувствовала себя живее всех живых. — Я достал нам запасы фильтров на несколько недель вперёд. Как я понял, их улучшили и сделали намного функциональнее, даты на коробках были совсем новыми. Тебе лучше?       — Да, — отозвалась Люмин, с сожалением поняв, что респиратор сделал её ответ приглушённым, но Дилюк всё равно понял и выдохнул с заметным облегчением. Его плащ был полностью пропитан влагой и пылью. Сразу видно, что Дилюк искал даже в труднодоступных местах и много бегал под дождём. Скорее всего, он проник на склады Фатуи и присвоил себе то, чего многие жители не могли позволить. — Ты в порядке?       — Я? Я в порядке, в полном, если это так уж важно, — хмыкнул Дилюк и ласково пробежался ладонью по короткой светлой чёлке, мешающей Люмин видеть его лицо с нынешнего ракурса. Бледный и измученный постоянными склоками между людьми, с синяками под глазами, Дилюк в который раз бахвалился, пытаясь оградить Люмин от лишнего волнения. — Я заключил несколько союзов на подпольном рынке, и теперь в наш район будет поступать намного больше поставок с необходимыми витаминами, лекарствами, чистой водой… Настанут лучшие времена.       Лучшие времена — то, о чём грезил каждый человек, организм которого выстоял там, где многие погибли от заболеваний, вызванных резкими изменениями в окружающей среде вследствие какого-то эксперимента, согласованного президентом Селестии и его свитой.       Дилюк вдруг улыбнулся так, как любила Люмин: ободряюще, спокойно и нежно. Он удивительным образом напоминал воплощение надежды, луч света, пробившийся сквозь тёмные тучи. Если бы на лице не было респиратора, Люмин бы потянулась к его губам и поцеловала.       Тем не менее единственное, что она, уязвимая и ослабленная кашлем, могла сейчас сделать — это прижаться к Дилюку ближе, чтобы украсть крохи тепла, которые у него остались после бега под дождём.