Песнь о северном ветре и обжигающем пламени

***

      На подготовку к битве между водой и сушей уходит несколько месяцев. Рана постепенно заживает, и Дилюк с каждым днём чувствует себя всё лучше и лучше. Его тело крепнет и наполняется силой, чешуя приобретает привычный алый блеск, а мысли склоняются к мечтам о мирном существовании русалок и людей всё чаще. Он чувствует надежду, впервые за столько времени допуская мысль о том, что охотники наконец-то закончат бесчинства, а представители водного народа перестанут быть жертвами на алтаре их бесконечной жадности и воистину звериной жестокости. Это светлое чувство ещё такое хрупкое, будто только вылупившийся птенец, и Дилюк хочет его оберегать, чтобы однажды оно окрепло и по-настоящему расцвело.       Люмин держит слово так, как Дилюк никогда не ожидает от лживых людей: искренне и страстно. Она прикладывает усилия, чтобы заполучить людей и оружие, и не пугается возникающих трудностей. На пути к их общим целям она преодолевает любые препятствия, всю себя отдавая делу. Занимаясь лечением Дилюка, Люмин ласково улыбается краешками губ, а её руки с мозолями на ладонях и кончиках пальцев оказываются на удивление нежными, когда она с предельной осторожностью обрабатывает и проверяет его заживающую рану.       Дилюку трудно признаться в том, что от её улыбки у него вспыхивает лицо. Сердце заполошно бьётся в грудной клетке, и этот стук кажется ему громоподобным, оглушающим почти до потери сознания; он боится, что Люмин всё услышит, но та, кажется, даже не замечает. Она лишь светло улыбается, и её золотистые волосы сверкают на солнце, щекочут ей нос, из-за чего она смешливо морщится.       Дилюку хочется протянуть руку, коснуться гладкой кожи чужой щеки, с трепетом заправить мягкие локоны за ухо, но он не двигается, только смотрит, щуря глаза, потому что Люмин слишком яркая. Ощущение, будто смотришь на солнце, а после зрение затуманивается тёмными пятнами, и приходится плотно сжимать веки в надежде от них избавиться.       Когда Дилюк полностью восстанавливает силы и вновь чувствует себя таким же ловким, сильным и быстрым, как раньше, Люмин сообщает, что у неё всё готово. В её голосе ни капли сомнения или опасения к потенциальным трудностям, каждый возможный риск просчитан до мелочей, и Дилюк верит, что они творят историю прямо здесь и сейчас.       Вдвоём. Лишь он и Люмин, принявшая сторону подводного племени.       Море уже в первый день сражения приобретает алый, как чешуя Дилюка, цвет. И как не хочется Дилюку в глубине души, не обходится без потерь. Жертв хватает и среди русалок, и среди охотников; никто не хочет уступать: одни, не жалея сил, защищают свой дом и собственные жизни, другие не хотят терять привычную работу и лишаться доходов, что та приносит. Пропитавшись кровью людей и русалок, вода неделями бушует и вспенивается, обрушивая на вражеские корабли огромные волны. Русалки шепчутся, взывают к морским обитателям и превращают всеобщий гнев в силу яростной стихии.       Дилюк находится рядом со своим народом, но постоянно косится в сторону Люмин и её союзников-людей, и она на фоне кроваво-красного моря сияет, как палящее закатное солнце. О Люмин, под титулом охотницы создавшей гору из убитых русалок, не зря ходит много слухов. Её корабли наступают с пугающей скоростью и присущей людям безжалостностью, но Дилюк видит в каждом действии Люмин только уверенность в победе.       Вспоминается то время, когда Люмин, добрая и ласковая, с любопытством расспрашивала Дилюка обо всём, что он был готов ей рассказать о жизни подводного племени. И хотя Дилюк понимал, что человек, который когда-то прославился за счёт убийства его сородичей, не мог не уметь сражаться, он не ожидал, что Люмин будет так хороша и в мирной обстановке, и в бою.       Люмин кажется настоящей богиней войны, спустившейся с небес ради того, чтобы покарать грешников. Её мастерство, сила и грация вызывают у Дилюка восхищение и глубокое уважение. Хочется запечатлеть эту картину, остановить мгновение хотя бы на секунду и вечно им любоваться.       Море постепенно утихает, и война, словно вторя природному затишью, прекращается. Она, будто древнее чудовище из легенд, высовывает свою уродливую пасть из тени, ураганом пробегает по миру, унося с собой жизни, пролив реки крови, разрушив привычный уклад жизни, и также быстро, насытившись на некоторое время, возвращается к себе и скрывается до поры до времени.       Водный народ побеждает, и в душе Дилюка словно зажигается солнце. Огромная пылающая звезда полыхает, согревая его изнутри и отражаясь в алых радужках чудесными бликами. Дилюк сидит на песке, опустив переливающийся алыми чешуйками хвост в солёную морскую воду и, щурясь, греется на солнце.       Песок за спиной шуршит. Люмин садится рядом, запускает руки в море и ласково улыбается. Она вылавливает обтёсанный морем зелёный полупрозрачный камешек и, зажав его между большим и указательным пальцем, смотрит через него на небо. Дилюк думает, что готов просидеть так вечность: с шумно бьющимся в груди сердцем, с горячими от смущения щеками и сбивающимся дыханием.       Люмин оборачивается. Лучи закатного солнца, отражаясь от пшеничных волос, создают вокруг неё золотой ореол. Она усмехается, и глаза её искрятся счастьем.       — Тут так красиво и спокойно, — радостно говорит она. — Ты теперь счастлив?       Дилюк чувствует, как его губы растягиваются в широкой улыбке, а лицо горит ещё сильнее, и ничего не отвечает, боясь сморозить нелепицу.       Люмин не нуждается в ответе. Она тоже счастлива.