И грянет гром

      Дверь в лазарет надежно отсекла лишние в планируемом разговоре уши. Хотя, видя состояние Фаэриса, подобных самоубийц не должно было сыскаться. Всё это напоминало дурную шутку — нелепую, неуместную и до дрожи раздражавшую. Неосознанно он принял позу, которую сотни раз занимал на плацу тысячелетия назад: ноги врозь, плечи расправлены так, что спина заныла от напряжения, хвост — обманчиво расслаблен, а на деле — подобен кнуту. Старая привычка, когда-то была почти рефлексом на любое событие из-за командования вроде как серьезными воинами. Кучка бестолковых обормотов, которым никуда без твердой руки! Сколько же Фаэрис нервов потратил на поддержание дисциплины и вбивание простой истины: его приказы должны исполняться. Можно сказать, братья очень «удачно» попали в больную мозоль, причем, опять. К прошлым манерам добавились нынешние — Фаэрис сложил руки на груди, жест вписался так, будто он всегда так и делал. Должно быть, вид получился устрашающий.       — Что Фаэрис велел вам? — голос звучал спокойно, но никто из присутствующих не обманывался. Дракон с трудом сдерживался от недовольного рыка. Последние события порядком истощили запасы драконьего терпения.       Дети молчали. Дракон беспрестанно повторял сам себе, как мантру, как молитву напоминания. Они молоды, они ещё дети, они не готовы и именно поэтому Фаэрис здесь, они научатся, они уже учатся и делают успехи. Не стоит срываться на крик, даже если внутри всё клокочет от гнева…       Аргх! Неужели так трудно было отнестись с вниманием к его словам?!       … Они младше самых неопытных новобранцев, когда-либо попадавших под его начало. И, при этом, гораздо разумнее тех! На их плечи уже легла немалая ответственность — нужно проявить снисходительность. На ошибках учатся…       Собственный разум приводил разумные доводы, однако всё это было бесполезно против гремучей смеси эмоций. Только сила воли и опыт спасли младших братьев от более серьезной расправы. Провинившиеся дети угрюмо повесили головы, но не возмущались, понимают, что ругают за дело. Великие Мать и Отец, это короли их народа, но как же они ещё юны и беспечны…       — Следить, чтобы Рэй не перетруждалась после случившегося, — негромко, с ноткой вины, произнёс Юго. Придавленный суровым взглядом старшего брата, тот не смел поднять взгляд.       — Почему Фаэрис имел честь лицезреть её обессилевшее тело?       — С ней всё было в порядке, она даже не выглядела бледной… — растерянно пробормотал Адамай, не отрывая взгляда от двери лазарета.       — Фаэрис наблюдал обратное, — отрезал он, гася новую волну бешенства, вызванную пререканием младшего дракона. Взгляд в полной мере передал его мысли. Адамай сжался и теперь смотрел в пол. — Четко и ясно Фаэрис сказал вам…       Даже разговоры с жителями деревни и полет до Зинита не погасил огонь, мягко говоря, недовольства пренебрежением его указаниями. А теперь лекари разводят руками, мол, нервный срыв. Слава Богине, что это нервный срыв, а не что-то другое, он уже слышал о том, чего чудом избегает до сих пор его подопечная. Фаэрис закрыл глаза, глубоко вдохнул и с усилием выдохнул. Открыл глаза. Братья выглядят напуганными.       — Займитесь своей приблудой или иным полезным делом. Чтобы до завтра на глаза не попадались.       Юго и Адамай мгновенно исчезли из коридора.       Фаэрис ссутулился и тяжело привалился к стене. Как же ему это все надоело. Бонта, Суфокия, даже Садида. Настырно лезущий Фригост в лице графа Харебурга. Больной взгляд Бальтазара в Эмрубе. Тот же Огрест — сверхсильная тварь вблизи их оплота. Руины величия их собственного народа… непонятные предсказания и внезапно обнаруженный камень с картой — откуда он взялся, бездна его знает… Фаэрис не может оставить это без проверки. Сам же объяснял Юго и Адамаю: ситуация непростая, придётся идти на риск. Теперь же к вороху проблем добавились семейные неурядицы — как раз на фоне прибивающей к земле усталости от беспомощности. Гнев вспыхнул с новой силой, но даже сам Фаэрис не мог разобраться на кого он злился: на себя или на них. Не зря до малого совершеннолетия ничего серьезного элиатропам без старших не поручали, потому что сколько не учи, а опыта нет. От природы их народ порывист, от Великой Матери, Элиатроп. Вот и результат…       Он действительно на них положился, ждал от них бдительности, а им просто не хватило внимательности и предусмотрительности. Однако, этих качеств от детей обычно не ждут. Кто здесь больший дурак? Фаэрис вздохнул и потер лицо. Как всегда — виноваты обе стороны. Братья недооценили легкие нагрузки, Рэй отмолчалась, он же… сорвался, после очередного тайного посещения Эмруба. Думал, что за пару минут в такой же паре часов отсутствия ничего не случится. Бальтазар опять говорил о смерти. Стал совсем плох, вспоминал погибших наставников, сожалел, что их мудрость осталась лишь на страницах книг, мол, пригодились бы. В какой-то мере Фаэрис рад, что его собственный наставник сгинул: после многих лет избиений, пусть и ради науки, другой реакции ждать не приходится. Когда-то Чиби выдержал семейную осаду из-за этого своего решения, даже братья не могли понять, что на него нашло, раз он подобрал в учителя настоящего отморозка. В военном деле нет места мягкости, но они считали тот подход перебором. Фаэрис тоже. Чиби извинялся и говорил, что так нужно, Килби поддакивал. Самый старший брат больше всех пострадал от такого воспитания — в нужный момент Фаэрис не дрогнул. Предатель остался без руки.       А сейчас он один с кучей детей, которых ещё воспитывать и воспитывать. Накатила тоска. Скоро они закончат этот опостылевший поход и всё станет ещё хуже. Все планы рушатся не успев начаться… Чуткий слух и рефлексы воина дали понять о завершении уединения. Дракон тут же встал ровно, приняв бесстрастный вид. Половинки двери разъехались, пропуская косвенную причину ссоры. Рэй окинула его взглядом и вдруг поморщилась.       — Не притворяйся, вижу, что тебе тоже тошно.       Он должен был возразить, сохранить образ несокрушимой опоры. Но в памяти неожиданно всплыли слова Мины:       — Иногда нужнее всего не непреклонная скала, а уязвимое сердце, — сестра горько усмехнулась. — Нытье сближает, знаешь ли. А лишние отрицания только роют пропасть, — в её взгляде мелькнуло злое веселье. — Но я тебе этого не говорила.       То был один из самых паршивых её дней — она даже выпила. Потом напрочь забыла об этом разговоре. Фаэрис не забыл и позже разбил лицо тому, кто её обидел.       — Фаэрису карты скоро будут сниться в кошмарах, — тихое признание далось даже слишком просто. Неужели он настолько вымотан?       Усталость не физическая — моральная, тяжёлым покрывалом окутывала обоих. Рэй кивнула.       — Обсудим?       В померкнувших глазах хранительницы дракон прочел отражение собственных мук, что вот, буквально только что, рвали душу на части. Фаэрис, должно быть, спятил, когда согласился.

***

      Родные покои встретили обилием зеленого цвета, среди которого они с Миной будто вечно пытались затеряться, чтобы не нашли. Шторы заглушали звуки, бросали тени, создавали причудливый тканевый лабиринт. Однако все эти ухищрения никогда не могли их спрятать. Тем ироничнее их роли в совете — публичнее некуда.       Рэй, шагавшая до места назначения с безразличным, даже отстраненным видом, едва заметно улыбнулась при виде штор. Девочка запустила пальцы в складки, нащупывая свисающие декоративные нити, не требуя немедленного внимания хозяина покоев.       Фаэрис скрылся из виду. Каждая пара близнецов обустраивала своё пространство под личные нужды. Например, Нора и Эфрим организовали роскошный комплекс ванн и бассейнов (хотя так оценивать результат — только преуменьшать), Шинономе обжигала горшки, те же Юго с Адамаем устроили музей диковинок. Фаэрис и Мина создали комнату для занятий алхимией. И если сестра действительно увлекалась этим искусством, то дракон варил пиво, настаивал вино и гнал спирт… Именно за плодами своих трудов он и пошел.       Отлучка не была долгой, вскоре Фаэрис вернулся с медовой наливкой. Рэй подняла бровь при виде бутылки и усмехнулась, но промолчала. Однако, уже он сам испытал потребность в… оправдании?       — Фаэрис устойчив к влиянию алкоголя.       — Я знаю, — девочка кивнула, в её глазах плясали смешинки. — Дашь попробовать?       Дракон с сомнением посмотрел на этикетку. Слабоалкогольное, но только по его меркам. Вздохнул: не отвяжется же, сразу видно. Он развернулся и сходил до заначки с сушеным мясом, на обратном пути прихватил Рэй и усадил её за чайный столик.       — Ешь, — повелительно сказал он, впихивая мешочек прямо в руки девочки, и принялся за сервировку.       В соседней нише ждал своего часа набор керамической посуды — дар Шинономе. Учитывая их привычку пропадать на десятки, а порой и сотни лет, такая посуда оказалась крайне практичной: достаточно было лишь слегка опалить её огнём, чтобы избавиться от загрязнений — оставалось только стереть пепел. Фаэрис без лишних раздумий применил этот способ к стаканам. Когда простая подготовка была завершена, Рэй по-прежнему сидела, не притронувшись к закуске. Фаэрис налил себе пару глотков наливки и внимательно посмотрел на свою подопечную.       — Что не так? — спросил он чуть резче, чем хотел, хотя в голосе не было ни упрёка, ни раздражения.       — Нет аппетита, — элиатроп покачала головой, — посижу немного, может, пройдет.       В голове всплыли предупреждения и наставления лекарей. Уж в чем Фаэрис не разбирался, так это в душевных потрясениях, тем более у детей, поэтому слушал внимательно. В его практике — ни в суде, ни в военном деле — не случалось подобного, он никогда не работал с теми, кто мог сорваться. Если кто-то из соратников выбивался из колеи, ему помогали товарищи. Но здесь их методы не работали.       Лекари описывали два возможных сценария: либо вспышки несдержанности, либо глубокая замкнутость. Фаэрис ожидал первого, но, похоже, столкнулся со вторым. В любом из случаев отсутствие чувства голода и даже некоторое неприятие пищи не является чем-то необычным.       — Хорошо, подождем, — спокойно произнёс он.       — Тебе-то ждать незачем. Пей, — с недоумением посмотрела на него девочка.       Он мысленно махнул на ситуацию рукой. Великий Дракон видит, он заслужил. Фаэрис отхлебнул. На языке тут же расцвела густая медовая сладость, за которой последовала едва уловимая терпкость — отголосок дубовой коры и трав. В финале раскрылись тонкие цветочные ноты, а следом потянулся пряный шлейф корицы. В груди разлилось приятное тепло, и наконец пришло долгожданное расслабление. Он отпил ещё, не беспокоясь о закуске. Для него крепость напитка была смехотворной — даже если бы он выпил цистерну, то не опьянел бы. В конце концов, он готовил эту наливку скорее для сестры — по сути, это была медовуха, а не наливка, как он её по привычке назвал.       Несмотря на молчание, в комнате царила атмосфера уюта. Рэй почти сонно скользила взглядом по окружению, рассеянно перебирая в пальцах мешочек с сушёным мясом. Складывалось впечатление, что до беседы сегодня не дойдет. Может и к лучшему? Фаэрис взвесил возникшую мысль, ещё раз внимательно посмотрел на элиатроп и сам себе кивнул, но та ничего не заметила, явно уплыв в какие-то свои размышления. Дракон наполнил второй стакан медовухой и поставил его перед Рэй.       — Пей, потом укладываться будем. Завтра утром, перед отправлением, обсудим на свежую голову, — огласил он надуманное.       Рэй немного заторможенно на нём сфокусировалась, ненадолго застыла, затем кивнула:       — Кажется, на меня подействовали лекарства.       Оценив состояние девочки, Фаэрис забрал мясо, вместо него вложил в руки стакан. Он боялся представить, сколько времени ей сейчас потребуется, чтобы выполнить самые простые действия — настолько замедленными казались её реакции. Рэй даже ответила невпопад. Но даже так она минуты две просто смотрела в емкость. Фаэрис уже подумывал, что в дополнительном снотворном нет нужды, но рисковать всё же не стал. Наконец, элиатроп поднесла стакан к лицу, однако, не успел дракон порадоваться, как она опять застыла.       — Что ты делаешь? — спросил, не выдержав, Фаэрис.       — Пахнет приятнее рома, — теперь было видно, что девочка действительно принюхивается.       — Пей уже, — ответил он с нотками обреченности. На сегодня ему хватило строптивых детей. В любое другое время он бы охотно сам развил тему: не так уж и часто удаётся поговорить о его увлечении, но сейчас Фаэрис уже решил завершить день, пока приятное расслабление от медовухи не ушло.       У Рэй случилось неожиданное просветление, она вскинула голову, в её глазах читалось подозрение:       — Хочешь, чтобы меня вырубило, как на корабле? — когда он молча кивнул, выражение лица девочки сменилось на возмущенное. — Я хочу знать, как пахнет хороший алкоголь, чтобы не пить всякую дрянь.       Насчет качества он спорить не собирался, конечно же эта медовуха — хорошая, его возмутило другое:       — Где ты собралась пить? И не ругайся.       — Всего лишь честная характеристика и беспокойство о будущем, — Рэй снова зависла над стаканом.       Пришлось оставить надежду на быстрое завершение мероприятия. Фаэрис снова сел за столик и до краёв наполнил стакан, оставив в бутылке лишь половину. Ничего страшного, можно посидеть ещё немного — в этом тоже есть своя прелесть. В кои-то веке не нужно ни о чём думать, а компания напоминает о совместных вечерах с сестрой. Теперь уже он отрешился от мира, неторопливо потягивая напиток.       — Здесь корица? — вдруг спросила Рэй, нарушив тишину.       — Да, — ответил Фаэрис, замечая, что девочка делает крошечные глотки и стакан её опустеет ещё не скоро. Но теперь это его не тревожило.       — А что еще?       — Цветочный мед, луговые травы, кора дуба, хмель, — без труда перечислил он, мысленно возвращаясь к тем дням, когда собирал ингредиенты вместе с Норой и Эфримом. Хорошее было время.       — Ты пробовал другие рецепты? Например, с кислуктом или мятой? — продолжила любопытствовать элиатроп, снова делая глоток.       Разговор завязался сам собой. Оказалось, Рэй когда-то мельком ознакомилась с основами производства алкоголя — что удивительно при опеке Бальтазара. Такой подход, естественно, дал общее представление, однако оставил много белях пятен, отчего появились вопросы. Кому, как не знатоку, их задавать? Так Фаэрис все же поговорил о любимом деле, хотя и не планировал. Когда девочка наконец допила, он с удивлением ощутил лёгкое разочарование. Дракон и не подозревал, как ему не хватало вот таких простых, ни к чему не обязывающих бесед.       — Пойдём, теперь уже точно пора, — сказал он, поднимаясь.       — Ты же меня не пустишь в мою комнату? — предположила Рэй, кивая и безропотно отдавая стакан. Её взгляд снова затуманился.       — Правильно понимаешь. Фаэрис закроет двери и наконец-то выспится, заперев главный источник беспокойства рядом, — беззлобно проворчал он, мягко, но настойчиво вытягивая девочку из кресла.       — А как же Юго и Адамай? — спросила элиатроп, следуя за ним. Она то и дело запрокидывала голову, пытаясь поймать его взгляд, из-за чего нетвёрдо ступала и слегка спотыкалась.       — Сегодня Фаэрис дал им достаточно поводов, чтобы завтра они не решились появиться, — нарочито равнодушно ответил он, пытаясь скрыть досаду.       Несмотря на его попытку, мутный взгляд девочки всё равно превратился в задумчивый:       — Тебя можно понять, столько всего навалилось. Не грусти, они догадаются, — Рэй неловко погладила его по плечу.       Фаэрис вздохнул, в который раз за сегодня. Если двигаться в таком темпе, они добредут до постели спустя вечность, особенно с учётом запутанного лабиринта из штор. Просто и без затей, он поднял подопечную на руки и со спокойной душой зашагал дальше. Рэй не издала ни звука — казалось, для неё было в порядке вещей, когда её внезапно подхватывают и несут, не удосужившись предупредить. Вскоре они добрались до пункта назначения и Фаэрис даже задумался о том, как элиатроп находила его раньше, когда бродила во сне. Он никому не позволял заходить дальше гостиной, а без его сопровождения можно никогда не найти некоторые проходы, в том числе спальню.       — Тондра сказала передать тебе, чтобы ты больше пил, — неожиданно произнесла Рэй.       — Зачем? — без особого интереса спросил Фаэрис, укутывая девочку в одеяло, словно в кокон. Он и сам не мог понять, делает ли это для её безопасности и комфорта или для своего личного спокойствия. Идея усыпить её с помощью выпивки перестала казаться здравой.       — Потому что ты трудоголик, — фраза больше походила на завершение предыдущей, чем на полноценный ответ.       — Фаэрис знает, — коротко бросил он.       Диалог переставал быть связным, но дракон упорно искал в нём хоть какой-то смысл. Иначе его сны рискуют превратиться в череду странных видений — а дневных странностей ему уже хватило сполна.       — А ещё тебе придется меня ловить, — добавила Рэй.       Теперь смысл был окончательно потерян. Оставалось последнее средство: нести бред в ответ.       — Ты никуда не денешься, потому что ты — добыча, — серьезно заявил он, чувствуя себя полнейшим идиотом. — Добыча не сбегает.       — Хорошо, — согласилась девочка. Фаэрис удивился, что это сработало, но всё тут же встало на свои места. — Я колбаса?       Он решил больше никогда не наливать Рэй алкоголь. Никогда. Точка.       — Да, ты колбаса, — обреченно согласился дракон.       — А почему ты не сделаешь братьев колбасой? Так проще мириться, — вдруг бесхитростно выдала она.       Истинно пьяная проницательность граничила с гениальностью. На первый взгляд может показаться, что предложение полно абсурда, однако, на самом деле оно было не лишено логики. Во-первых, братья явно не ожидают такого шага после событий днем, а значит шансы исправить последствия срыва возрастают. Во-вторых, их прискорбно шаткие семейные связи (до чего они докатились, Мать) укрепятся. В-третьих, самому Фаэрису так будет комфортнее после пережитого стресса. Единственным препятствием было чувство неловкости при осуществлении «плана». Это он переживет, семья важнее.       — Иди, я подожду, — глаза Рэй были полны наивной, почти детской честности. — Никуда не уйду, потому что я — добыча.       Если это сработает, возможно, он всё же нальет Рэй ещё раз, хотя бы для статистики. Вдруг ещё что-нибудь полезное скажет.

***

      Они сбежали в казармы. Зинит будто вымер и это не удивительно — Фаэрис походил даже не на бомбу замедленного действия, а на взведенный механизм. Наверное, стоило обидеться, но Юго и Адамай были слишком заняты случившимся откровением. Это не было секретом: брат им сам говорил, что убивал, что откусил руку другому их брату (хотя предателя за семью они не считали), что командовал отрядами. Однако, это было лишь информацией до сегодняшнего дня, когда малая толика его ярости обрушилась на них (они были уверены, что дракон однозначно способен на большее). Фаэрис не просто судья — он военный судья, каратель, палач. Мина отвечала за рядовые вопросы, где жестокость неприемлема. Фаэрис же был гарантом беспрекословного исполнения приговора. Они уравновешивали друг друга как весы. Старший брат при этом не жесток, нет, ему не приносит удовольствия его власть, он знает, что это большая ответственность и соответствует ей. Но его сегодняшний вид у лазарета…       — Страшно… — одновременно выдохнули братья, отдышавшись. Они бежали так быстро, как могли.       Хотелось разобраться, почему он был так зол и, одновременно, больше никогда не вызывать его неудовольствия.       — Я видел, как принц Адаль командовал армией, — сказал Юго, нервно озираясь по сторонам, — так вот, он — ничто, по сравнению с Фаэрисом.       — Ну ты сравнил, конечно, гору — с камнем, — закатил глаза Адамай, его голос был полон пренебрежения к суфокийцам. — Наш брат всю их армию в одного уделывал, а ты про какого-то Адаля?       Близнецы посмеялись, окончательно сбрасывая нервную дрожь. Но прилив веселья был недолог.       — Согласен, внушает. Неприятно чувствовать себя… так, — дракон на мгновение утратил контроль и беспокойно повел хвостом.       Они немного помолчали, смиряясь с мыслью о собственной слабости. А ведь в мире Двенадцати много тех, кто ему равен, та же Джива так вообще сильнее.       — Что мы вообще по его мнению должны были сделать? — Адамай, по обыкновению, начал возмущаться. Хотя, восклицание не было лишено смысла, подумать действительно было нужно. — То говорит доверять ей, то следить. Пусть определится!       — Ад, — нахмурился Юго, — мы в любом случае должны её защищать. Рэй вообще не место в таких опасных вылазках, тем более в первых рядах. Это сейчас мы ограничены в ресурсах, а потом-       — А потом с нами будет охрана, которая будет нас прикрывать. Я помню! — огрызнулся Адамай. Элиатроп осуждающе посмотрел на брата и тот устыдился. Действительно, близнец тут не при чем, Фаэрис на них обоих ругался. Уже более спокойным голосом Адамай закончил мысль, скрестив лапы на груди. — Ты же сам знаешь, мы следили, но она всё равно от чего-то утомилась и подставила нас.       — Мне кажется, это просто случайность, — отвел глаза Юго.       — Фаэрису это скажи, — буркнул дракон. — Он нас и слушать не хотел, сразу видно было.       Со старшим братом никто из них говорить не хотел.       — Мы и правда пренебрегли его словами, — элиатроп поник, признавая вину. — Вспомни, она сама открывала портал, а камень запитала по твоей просьбе и как раз после этого встала в сторонке. Может, она сама не ожидала?       — Но сказать-то могла? — расстроенно выдал Адамай в конце концов. — Я думал мы команда.       — Работа с людьми всегда самая сложная, так мне отец говорил, — пожал плечами Юго.       Дракон покосился на брата, но не стал ничего говорить об Альберте. Для того далекие родители-божества были именно что далекими.       — То есть, мы забудем об этом? И о том, как полтора года её прошлое узнавали?       — Прости, брат, но я тебя сейчас ударю, — Юго всей своей позой транслировал озвученное.       — Справедливо, — кивнул Адамай. — Но я не об этом.              Тяжесть признания хранительницы видели они оба, так что шутки были здесь неуместны.       — Тогда о чем? — элиатроп приготовился слушать.       — Рэй себе на уме. Мы можем быть сколько угодно снисходительными, однако, — дракон покачал головой, — она нам о многом не говорит.       — Авторитет нужно зарабатывать, Ад, — Юго тоже сложил руки на груди. — Ты же не будешь упрекать Фаэриса в том же самом.       — Фаэрис старше.       — Так и она — тоже, — глаза элиатропа были серьезны. — Даже больше, в Эмрубе каждый третий такой. Именно поэтому изначально наши должны были и дальше там сидеть, хотя бы до нашего малого совершеннолетия. Правильно Амалия сказала: у нас кризис власти.       — О-о-о, какие у вас интеллектуальные беседы, оказывается, — ехидно разулыбался Адамай. — И когда только успели?       — А мы и не успели, — огрызнулся Юго.       — В следующий раз не буду вам мешать.       — Ага, благодарю покорно, — элиатроп шутливо поклонился. — А теперь, нам всё же стоит найти «полезное» дело…       Фраза осталась недосказанной, однако братья всё равно передернули плечами. Ну его, в самом деле, снова нарываться ни к чему.

***

      Разыскать Мирзафала было… сложно. Когда он их увидел, то вообще вздрогнул.       — Откуда вы здесь.? Не важно. Немезида далеко?       — Кто? — одновременно воскликнули братья.       Мирзафал помялся, а затем перешел на шепот, хотя и до этого старался говорить тихо:       — Фаэрис.       У близнецов глаза на лоб полезли.       — Он на нас зол, а не на всех, с чего вы прячетесь? — спросил Юго.       — Вы не видели, как он на нас иногда глядел, пока тренировались в этой вашей… Емельке, — возмутился дракон-воин, а затем осекся, сообразив, что был немного груб. Элиатроп уже неодобрительно сверлил его взглядом. — Ничего такого не имел ввиду, я просто забываю, как называется деревня.       Юго окинул Мирзафала подозревающим взглядом, но не стал развивать тему. Зато отметил произошедшее для брата:       — Видишь? А ведь он наш ровесник…       Вообще-то он старше их на пять с чем-то лет и является ровесником скорее приснопамятной Рэй. Однако тут немудрено запутаться: это они с близнецом всегда отмечали день рождения по местному исчислению, а родичам придётся неизвестно как перестраиваться. Кстати, а когда у их хранительницы праздник? Адамай предпочел успокаивающе похлопать брата по плечу, пусть это и выдало их обмен мыслями. Неприлично, хотя дракон сам нарвался. Странное дело, но Мирзафал ощущался сильно младше (вроде бы Юго именно это и чувствует?) и оказывать ему уважение равного не хотелось — слишком велика честь. В нём не было той же привычки к ответственности, что была хотя бы у них с братом, а ведь с Фаэрисом они встретились только два года назад.       — Кажется, я нашел ещё одну вещь о которой нам не сообщили, — мрачно изрек Адамай, поймав мысль.       Юго с любопытством повернулся, пренебрегая Мирзафалом, и близнец подивился такому явному проявлению недовольства. Было в этом действии что-то… царственное.       — Сколько Рэй лет?       — Шестнадца-       Юго, начавший отвечать без промедления, завис. Адамай со стороны пронаблюдал за умственными расчетами.       — Семнадцать ей, исполнилось одновременно с нами, — наконец выдал Юго вслух, забывшись, и помотал головой. — Не морочь мне голову! — возмутился элиатроп. Привычка считать прибыль в таверне не подвела и здесь, однако, у них было дело поважнее.       — Может, я пойду? — немного опасливо спросил Мирзафал.       — Нет, — в один голос строго ответили братья, уже всерьез начиная раздражаться.       Подчиненный поёжился:       — Об этом взгляде я и говорил, — дракон вздохнул, — сразу видно, кто вас воспитывает.       — Гругалорагран? — скептически отнёсся к откровению Адамай. Он двенадцать лет слушал нудёж совершенно другого дракона, если уж в кого он и пошел, так это в него. — Хватит сказочки рассказывать, как там Энджел?       Мирзафал воспрял духом от постановки задачи и бодро доложился, будто готовился:       — Упорствует, выбесил всех лекарей свои стремлением немедленно стать полезным. Они ему говорят сначала отъесться, а он чуть ли не с истерикой смотрит на вторую порцию супа в день, — дракон активно жестикулировал, было видно, что ситуация задела его до глубины души. — Ради эксперимента дали ему работу, только тогда он начал нормально есть хотя бы два раза. Наши говорят, что это какие-то проблемы с головой, — Мирзафал с каким-то внутренним отчаянием посмотрел на братьев. — Разве это нормально, чтобы дети голодали?       Участие, которое проявлял будущий воин к, по сути, чужаку, обескуражило бы любого, кроме его собеседников.       — Многим, к сожалению, всё равно на беды других… Даже Ева однажды чуть не прошла мимо нуждающихся в помощи, — с грустью признался Юго.       — Да ну? — Адамай встрепенулся. — Это когда такое было?       — Не верится, правда? — горько улыбнулся элиатроп. — Мы держали путь в святилище алого дофуса и наткнулись на деревеньку в пустыне при проклятом оазисе. Половина жителей оказалась заперта в телах забавных птичек, а их предводитель лишился памяти, но всё равно стоял на страже, чтобы никто больше не пострадал.       — Герой, — уважительно покивал Мирзафал.       — Это точно, — протянул Юго. — Ева хотела, чтобы мы прошли мимо беды оставшихся, в том числе и невесты Бордеганна. Они даже не знали что случилось с их родными, а бедная девушка каждый день носила жениху его любимый пирог, хотя он каждый вечер её забывал и на утро встречал с копьем.       — Что-то это на Евангелину совсем не похоже, — усомнился Адамай.       — Она и не смогла уйти просто так — совесть заела.       — А в чем проклятие-то было? — поинтересовался Мирзафал.       — Там сидел водный змей. Он обращал тела всех, к кому прикасался в драгоценные камни и несчастные теряли свой облик до тех пор, пока «сокровище» находилось под водой. Бордеганна чудовище выбрало стражем и лишило памяти, но не до конца, поэтому он никого и не пускал. Хорошо, что мы победили…       — Хорошо, но нам это чудовище пригодилось бы, — отозвался Мирзафал с непонятной эмоцией на лице.       — Мало что ли гадости на свете? Найдём ещё управу на предателя и безо всяких чудовищ, — пресек крамольные масли на корню Адамай. Дракон с долей облегчения согласился со своим начальником. — Давайте лучше Энджелу мозги вправим.       — Как, например? — Юго предвкушающе сверкнул глазами, только это и выдало его догадку.       — Потренируемся, — дракон пожал плечами, — если есть силы думать о глупостях, значит он не устал, — затем он добавил персонально для брата, — авторитет нужно зарабатывать, Юго, а то так и будет «эта наша… Емелька».       Близнец не удержался и фыркнул:       — Кто бы говорил, Ади.

***

      Юго и Адамай честно были заняты делом, когда к ним неожиданно нагрянул старший брат. Мирзафал и Энджел были вымотаны до крайности, поэтому давно были отпущены по комнатам. Экафлип даже согласился нормально питаться, когда осознал пропасть в их навыках. Ободранному воришке не тягаться даже с их детьми, только пробудившими способности. Но большой мощи от него и не требуется… Близнецы наводили порядок, параллельно обсуждая Тондру, что оказалась воином.       — А я тебе говорю, нам бы пригодился тот прием! Если-       Юго осекся. Они оба, мягко говоря, не ожидали увидеть рослую фигуру в тени проема. После сцены у лазарета оба почти рефлекторно съежились, но сразу же устыдились своего порыва. Впечатление тот оставил и вправду «потрясающее»… однако это не повод так себя вести! Они же семья.       — Рэй придумала вам полезное дело, — Фаэрис выглядел на диво помятым, отчего близнецы переглянулись.       — Что это с ним? — Адамай забеспокоился. Старший дракон не излучал угрозы или гнева, скорее, он ни на что не надеялся. Плохой знак. Случившееся отошло на второй план.       — Что у него с собой? — проявил наблюдательность элиатроп. — Какой-то сверток.       — Ты в порядке? — наконец спросил младший дракон.       Фаэрис чему-то кивнул, окинул взглядом зал, некоторое время осматривал их и только затем ответил:       — Нет.       Юго переместился к нему порталом, будто даже минута промедления могла обернуться катастрофой. Он хотел что-то сказать, как вдруг его глаза в изумлении округлились:       — Ты пил.       — Фаэрис не пьян, — старший брат покачал головой. Элиатроп с сомнением посмотрел на сверток в его руках, вблизи стало ясно, что это одеяло. На его лице читался вопрос, на который дракон поспешил ответить. — Так нужно, — не то чтобы это что-то прояснило, поэтому он продолжил, — вы мне поможете?       Адамай, который тоже подошел к старшему, кивнул:       — Конечно.       Близнецы тем более не ожидали, что их мастерски скрутят в два счета. Они даже пикнуть не успели, как оказались в мягком рулоне. Дракон как ни в чем не бывало прижал конвертик к себе и деловито зашагал по коридору, покинув тренировочный зал.       — Может, он всё же пьян? — ошеломленно спросил Юго.       — Нет, шаг твердый, да и запах слабый, — Адамай потолкался и таки смог высунуть голову из кокона, чтобы видеть дорогу. — И вообще, ты хочешь, чтобы он, будучи в дрова, всё равно настолько превосходил нас в рефлексах? Это было бы как-то слишком обидно…       Элиатроп молча согласился с близнецом.       — А мы куда? — рискнул поинтересоваться младший дракон.       — Лечить Фаэрису нервы, — как всегда невозмутимо отозвался их пленитель.       Постепенно их сморило. Качка, ритмичный, но неторопливый шаг, тепло и теснота одеяла, полумрак коридоров сделали своё дело.       — Как в яйце, — сонно отметил Адамай, сползший обратно вниз.       — Ты помнишь, как там было? — вяло удивился Юго.       — Нет, — дракон чуть повертелся, — но мне кажется, что похоже. Уютно.       — А мне папа вспомнился. Он меня в кровать так же относил, когда я за стойкой засыпал.       Незаметно они дошли до покоев Фаэриса. Несмотря на дремоту Юго заметил на столе полупустую бутылку и убедился в трезвости старшего. В самом деле, смешная доза для дракона. Два стоящих стакана царапнули что-то в сознании, но мысль ускользнула.       — Колбаса, ты спишь?       На кровати шевельнулся сверток. Юго хихикнул, когда разглядел лицо Рэй в плену кокона.       — Я дождалась, как обещала.       Фаэрис кивнул и аккуратно положил братьев к девочке. Адамай завозился, разбуженный, и потянул носом:       — А вот она — пьяная, — недовольно буркнул он.       — Нет, я — добыча. И вы тоже, — Рэй зевнула.       — Я не могу быть добычей, я — дракон, — начал препираться близнец, на что Юго разулыбался.       — Тихо, — неожиданно шепнул Фаэрис, тоже устраиваясь. Казалось, суровый дракон не должен так уметь, однако он ничем не отличался от них, впечатление было обманчиво.       Такой Фаэрис был хоть и строгим, но своим, домашним. Он тоже волновался из-за ссоры и поэтому пришел? Эта мысль невольно возникла в разуме Юго, но очень ему понравилась. Довольный, он наконец уснул вслед за близнецом.       Ему показалось или он услышал одобрительный рокот?