К чёрту любовь

— Ты до обеда собираешься здесь валяться? Мужской голос врезается в мои барабанные перепонки, нарушая спокойный глубокий сон. Я не задумываюсь о том, кому он принадлежит, или о чём идёт речь — только жмурюсь и сильнее вжимаюсь щекой в свою подушку. Невыносимо хочется урвать ещё хоть немного сладкой дрёмы, а не одеваться и куда-то идти. Хотя, с чего это я решила, что мне куда-то нужно? Попрошу Мими сказать, что я плохо себя чувствую, и останусь на весь день нежиться в своей кровати. Звучит как отличный план. — Проснись и пой, Непризнанная! — что-то гладкое и прохладное прилетает мне прямо в лицо, вынуждая разлепить веки. Изумрудный шёлк. Моё платье. Моё платье — и совершенно не моя комната вокруг. Я подскакиваю на постели, судорожно прижимая к груди одеяло и распахнув глаза во всю ширь. Яркий утренний свет сразу бьёт болью в виски, а от резкой смены положения голова кружится. Прикладываю ладонь ко лбу, морщась от неприятных ощущений — а потом встречаюсь с насмешливым алым взглядом и всё вспоминаю. Картинка за картинкой, цепочка вчерашних событий восстанавливается, и с каждым кусочком вернувшейся памяти я поднимаю сжатое в пальцах одеяло всё выше, пока оно не накрывает меня целиком. Дино расстался со мной из-за пресловутых порядков Высших ангелов. Мими утешала меня, услужливо напоила глифтом и ушла за остальными друзьями в надежде меня отвлечь. А я в это время смылась прочь из комнаты, захватив пойло с собой, и отправилась в вагон. Там я в поисках добавки приложилась к бутылке Люцифера, а потом… Шепфа, что же я наделала? Темнота одеяла с готовностью принимает меня в свои объятия, окутывая теплом и закрывая от всего остального мира, пока мысли судорожно пытаются обработать и принять происходящее. Мне не верится, что это происходит — кажется, что я сплю и вижу самый настоящий кошмар. Он вот-вот рассеется, и всё встанет на свои места: тёмные тона комнаты сменятся светлыми, грубоватый голос демона обернётся нежными утренними комплиментами любимого ангела, а воспоминания окажутся не более, чем вымыслом уставшего от учёбы рассудка. Я вылезу из-под одеяла, улыбнусь Дино и поцелую его, так же сладко и нежно, как и всегда, а он погладит меня по щеке и спросит, хорошо ли мне спалось. Я, конечно, совру, сказав, что замечательно выспалась, и потом… — Выметайся, — слова Люцифера вторгаются в мой уютный воображаемый мир, заставляя съёжиться всем телом. — До занятий всего час, и я предпочту провести его без твоего общества. А я предпочту прямо сейчас провалиться под землю — причём, не в Ад, а куда-нибудь подальше, чтобы меня никто никогда больше не видел. И в первую очередь я сама. После того, что я натворила, мне даже смотреть на себя не хочется — не только из-за твёрдых и весьма обоснованных подозрений, что выгляжу я не лучшим образом. Мне стыдно за то, что я так легко поддалась доводам пьяного рассудка, стыдно, что моё падение видели другие, в числе которых сам Люцифер, стыдно — потому что я всё ещё нахожусь в его кровати. Причём, совершенно голая. Стеснение, которое напрочь исчезло из арсенала моих эмоций под давлением глифта, теперь возвращается на своё законное место, заставляя несмело попросить: — Можешь выйти ненадолго, пожалуйста? — Ещё чего, — слышится насмешливый ответ. — Это моя комната. Из нас двоих отсюда должна уйти только ты. — Но мне нужно одеться. — Одевайся, мне-то что? — кажется, Люцифер усмехается. — Может, ты хотя бы отвернёшься? Снаружи доносится негромкий шорох, и я с облегчением выдыхаю. Рывком откидываю одеяло, а потом расправляю платье и собираюсь уже залезть в него, но украдкой брошенный в сторону взгляд заставляет меня пискнуть и прижать ткань к голой груди. Люцифер не просто не отвернулся — он уселся в кресло рядом с кроватью, чтобы из первого ряда наблюдать за разворачивающимся представлением. Нахально выгибает бровь, всем видом призывая продолжить, а я задыхаюсь от возмущения. — Ты… ты… — кое-как натягиваю на себя одежду, чуть не порвав платье резкими движениями, а затем вскакиваю на ноги и, раскрасневшись от негодования, нахожу рядом с кроватью и туфли, и нужные слова: — Какой же ты грубый и бестактный! Ухмылка демона становится шире, и он поднимается, медленно подходя ко мне. Нависает, склонившись совсем немного — только чтобы видеть моё лицо, и от такого настырного внимания мой пыл испуганно угасает. Я замираю и нервно сглатываю в ожидании следующих действий Люцифера, а он нагибается ниже и говорит прямо на ухо, вкрадчиво и немного хрипло: — Брось, Непризнанная. Весь этаж ночью слышал, как тебе нравится моя грубость. Заявление демона хлыстом ударяет прямо по моей ослабевшей гордости. Я не отвечаю — лишь растерянно хватаю воздух ртом, когда мозг услужливо подсовывает мне новые обрывки воспоминаний. В них Люцифер сжимает мою шею, до боли впивается пальцами в кожу и шепчет непристойности, вырывая из моего горла громкие стоны — даже сейчас от этих образов мне становится жарко, а сердце ускоряет свои удары. Демон безошибочно считывает эту реакцию: отстраняется и с нескрываемым удовлетворением проводит языком по своей нижней губе, хищно обнажив зубы. Опомнившись, я отворачиваюсь, упираясь взором в стену. — Я была пьяна и ничего не соображала. Стараюсь придать голосу твёрдость, но выходит неубедительно даже для меня — Люцифер так и вовсе издаёт злорадный смешок: — Ну, разумеется, — кивает с напускной серьёзностью, и я почти слышу, как черти в алых глазах глумятся надо мной. — Раз уж теперь ты преисполнилась в своём познании, изволь убраться подальше. Дверь вон там. Оскорблённо поджимаю губы, но что-то внутри твердит, что я заслужила такое обращение, и поэтому приходится принять поражение молча. Люцифер отступает, пропуская меня — я направляюсь к выходу, робко прижав крылья к спине, но, стоит коснуться ладонью ручки, как меня догоняет вопрос: — Надеюсь, теперь ты не будешь бегать за мной, как другие? Всё с тем же самодовольным выражением на лице, Люцифер опирается плечом на дверцу шкафа, скрестив руки на груди. По одному виду понятно, что именно этого он от меня ждёт — должно быть, так заканчивала каждая из побывавших в этой комнате девиц. Я видела, как они заискивающе посматривают на него, как ищут его взгляд и нарочито выставляют напоказ все свои прелести, стоит ему оказаться в зоне досягаемости. От одной только мысли о том, что вчера я вела себя ничуть не лучше, меня начинает мутить. И всё же ничтожные крупицы собственого достоинства, уцелевшие после вчерашнего, вынуждают меня выпрямиться и на пару мгновений задушить эти переживания — лишь для того, чтобы натянуто улыбнуться и заверить: — Не волнуйся, Люцифер. Ты был нужен мне всего на одну ночь. Исчезаю в коридоре, не дождавшись реакции демона, и быстрым шагом направляюсь в комнату, на ходу нацепляя туфли. На моё счастье, вокруг почти пусто, и тех нескольких учеников, которые вяло плетутся на завтрак, мой позорный побег из комнаты Люцифера ранним утром никак не интересует. На моё несчастье, свет в общих помещениях школы гораздо ярче, чем в демонской спальне, и головная боль тут же усиливается стократно. Жмурюсь в надежде хоть немного смягчить дискомфорт и почти что наугад нахожу дорогу, оказываясь на пороге родной комнаты через несколько минут. Шторы внутри плотно задёрнуты, позволяя наконец-то расслабиться, открыть глаза и осмотреться. В висках противно пульсирует, а во рту суше, чем в самой Сахаре, поэтому первым делом я нахожу полный графин воды на комоде. Тянусь к нему, как к своему единственному спасению — и едва не плачу от разочарования, когда аккуратная женская ручка уводит его прямо у меня из-под носа. — Где тебя носило?! — звонкий голосок Мими набатом бьёт по ушам, отчего я вся съёживаюсь. — Мими, пожалуйста… Жестом прошу её возмущаться на пару октав пониже, но демоницу моё состояние явно не заботит — негодующе тряся крыльями, она продолжает ещё громче: — Не Мимикай мне тут! Мы всю ночь искали тебя по школе и по окрестным островам, уже собирались к учителям идти — а ты… — Я же оставила записку, — вымученно протягиваю я и снова пытаюсь забрать графин, но соседка не позволяет мне этого сделать. — Ох, конечно, и как же я об этом не подумала? — свободной рукой Мими хватает со стола бумажку, демонстративно разворачивает и зачитывает: — «Хочу побыть одна. Прости» — это, по-твоему, должно было меня успокоить?! Ты была вся в слезах, пьяная, спустя пару часов после расставания — я думала, что ты улетела на другой остров и заблудилась, или, чего доброго, решила с собой покончить! Непонимающе моргаю, услышав последнее предположение: мы же, вроде как, бессмертные — если верить крыльям, которые я, между прочем, очень старательно и болезненно отращивала. — Покончить с собой? Это разве возможно? — уточняю я. — Для тебя — нет! — спохватившись, Мими взмахивает рукой, и несколько капель живительной влаги падают прямо на пол, а я с сожалением провожаю их взглядом. — И не увиливай от вопросов! Где. Ты. Была? — В поезде. — Мы смотрели — тебя там не было. — Я потом… ушла. — Куда? Я теряюсь, не зная, что ответить. Разумеется, раскрывать правду мне совершенно не хочется: вряд ли демоница станет меня осуждать, но разговоров и сплетен на все ближайшие месяцы не избежать, если она узнает, что я спала с Люцифером. А поскольку я планирую как можно скорее забыть о случившемся, лучше унести эту тайну с собой… ну, если не в могилу, то во всю оставшуюся вечность. Молчание затягивается, и, пока я ищу в ноющей с перепоя голове правдоподобный ответ, Мими решает всё за меня. — О, нет, — картинно прикрыв ладошкой рот и округлив глаза, бормочет она. — Только не это! — Только не что? — переспрашиваю я озадаченно. — Только не говори, что ты ходила к нему, — Мими снова всплёскивает руками, и ещё пара глотков воды переливаются через край. А я всерьёз задумываюсь о том, чтобы в следующий раз подставить под падающие капли лицо. — К кому? — К Дино! — недовольная моими заторможенными попытками сообразить, оглашает демоница и тут же принимается тараторить: — Мы только там не искали — я решила, что ты… да и после такого… Шепфа, как я могла не додуматься? Мими настолько уверена в своей догадке, что прерывать её кажется кощунством, так что я молчу. Гипнотизирую графин в надежде, что от шока она всё-таки его отпустит, однако вместо этого демоница вдруг выпрямляется и вперивается в меня сердитым, разочарованным взором. — У тебя вообще гордости нет, что ли? Я бы его на пушечный выстрел не подпустила после такого! А он, небось, даже не извинился — знаю я таких… — Я была не у него. — Сначала чуть ли не в любви клянутся, потом кидают, а потом как ни в чём не бывало… — самозабвенно ворчит Мими, расхаживая туда-сюда по комнате, но потом осекается и непонятливо поворачивается ко мне: — Стоп, что? — Я не видела Дино с тех пор, как мы расстались, — пожимаю плечами, старательно игнорируя то, что внутри всё сжимается от имени ангела. Мими замирает в замешательстве — я нагло пользуюсь случаем, чтобы забрать из цепких наманикюренных пальцев графин, налить себе полный стакан воды и с упоением припасть к нему сухими губами. Мими наблюдает за моими действиями, насупившись в ожидании объяснений. Когда их не следует, она нетерпеливо подгоняет: — Ну? Понимаю, что не отстанет, пока не узнает всех подробностей — слишком уж явно плещется любопытство в серых радужках. Если не расскажу — начнёт узнавать сама, и ни к чему хорошему это не приведёт, так что придётся всё-таки утолить её любопытство. — Я напилась, пошла в вагон, — силюсь говорить ровно и спокойно, но голос предательски дрожит. — В поисках добавки наткнулась на парня. Мы переспали, и я осталась у него, — выдерживаю паузу и всё-таки решаюсь добавить в бочку правды ложку самой отъявленной лжи: — Имени не запомнила. Мими кажется удивлённой, но всего на мгновение — потом на её лице появляется выражение самой что ни на есть демонической радости. По-другому его никак не описать: только демоны могут так искренне ликовать, когда кто-то ступает на скользкую дорожку порочных удовольствий. — Вот это я понимаю, вот это правильно! — хвалебно восклицает демоница. Я снова шиплю от боли, и на этот раз она слушается, продолжая уже тише: — Прости, прости. Я просто не ожидала от тебя такого. Но думаю, это правильно — всяко лучше, чем реветь по этому мудаку, — она садится на кровать, откинув смоляные волосы за плечо, и с интересом наклоняется чуть вперёд. — Кто это хоть был: ангел, демон, или… — Демон. На третьем стакане холодной воды мир перестаёт кружиться, и я падаю на постель под знающее хихиканье Мими. — Судя по твоему виду, он был хорош, — демоница заговорщицки сверкает глазами. — Симпатичный? В мысли невольно возвращаются образы прошедшей ночи: расстёгнутая чёрная рубашка, поблёскивающие в свете луны нити татуировок, мужественные черты лица, сильный торс… Ну что ж, хотя бы на этот вопрос я могу ответить со всей честностью: — Да. — Хмммм, — Мими прикладывает палец к подбородку, задумчиво потирая кожу. — Может, это был Кол с пятого курса? Или Фавиан с шестого? Они оба очень даже ничего. — Понятия не имею, — я вздыхаю и переворачиваюсь на бок, укладываясь лицом к демонице, и обещаю, мысленно скрестив пальцы: — Если увижу его в школе, то покажу. — Договорились! Мими довольно хлопает в ладоши, предвкушая новую порцию сплетен, а я радуюсь, что план так легко удался. Мало того, что получилось закончить расспрос любопытной подруги — я даже подозрений у неё не вызвала. Хотя, если уж говорить начистоту, то вряд ли Мими в здравом уме могла бы предположить, что я переспала с Люцифером. Чёрт, да если бы кто-то сказал мне об этом вчера, я бы рассмеялась в лицо этому феерическому шутнику. А по итогу оказалось, что столь сомнительное достижение было от меня всего в одной бутылке глифта — и теперь мне нужно как-то совладать одновременно с похмельем и стыдом. И если первое скоро пройдёт благодаря чудесной способности к регенерации, то последнее лишь усиливается с каждой протекающей минутой. Как только Мими уйдёт, я, наверное, спрячусь под одеяло и не вылезу оттуда всю следующую неделю. И всё же у подруги совсем другие планы: поднявшись, она упирает руки в бока и нависает надо мной. — И чего ты лежишь? — Я не хочу сегодня никуда… — Ишь чего! — возмущённое настроение возвращается к демонице, и она рывком сажает меня, взяв за локоть. — Даже не думай, что я дам тебе валяться и жалеть себя весь день. Ты должна сегодня прийти на занятия, как ни в чём не бывало, и выглядеть лучше всех, чтобы утереть нос этому белокрылому ублюдку. Её слова не находят во мне ни капли поддержки. Вчера я злилась на Дино, готова была сделать всё, чтобы он пожалел о своём решении, но теперь злюсь только на себя. Вызванное глифтом помутнение заставило меня забыть о самом важном: я всё ещё люблю Дино и хочу быть с ним. Да, его поступок по отношению ко мне был плохим, но ведь он дался ангелу непросто: я уверена в этом, пускай Дино и старался вчера не показывать своих истинных эмоций. Возможно, ему просто нужно было время, чтобы обдумать ситуацию и найти выход, а я вспылила и всё испортила, поддавшись эмоциям, тем самым уничтожив любые шансы на продолжение наших отношений. Не представляю, как буду теперь смотреть ему в глаза — и уж тем более не собираюсь следовать совету демоницы и пытаться что-либо ангелу доказать. — Мими, я действительно плохо себя чувствую, — уклончиво отзываюсь, ведь меньше всего мне сейчас хочется спорить. Надеюсь, что подруга спишет всё на похмелье и оставит меня в покое, но не тут-то было: закатив глаза, Мими берёт с тумбочки маленький пузырёк с зелёной жидкостью и гордо вручает его мне. — Специально взяла в лазарете — подозревала, что ты придёшь никакая. Я откупориваю пробку и с подозрением принюхиваюсь. В нос сразу ударяет запах трав: в нём смешались ноты мяты, календулы и чего-то ещё, что я не узнаю — должно быть, это местные растения, которые не встречаются на Земле. — На вкус редкостная гадость, — признаёт демоница, различив моё сомнение. — Но все симптомы похмелья снимет мгновенно. Выпей и иди в душ — ко второму уроку как раз приведём тебя в божеский вид. — Но… — Возражения не принимаются! Приходится послушаться: демоница легендарна в своём упрямстве, да и соблазн избавиться от дискомфорта слишком велик. Опрокидываю пузырёк, одним глотком осушая лекарство до капли, и на пару мгновений замираю, прислушиваясь к своим ощущениям. Как по волшебству, головная боль растворяется, мысли становятся чище, а слабость в теле сменяется бодростью, прямо как после хорошего, крепкого сна. — Ну вот, я же говорила, — довольно заключает Мими. — Даже лицо сразу посвежело. Поблагодарив соседку, я направляюсь в ванную, чтобы ликвидировать остальные следы бурной ночи. Синяки и засосы уже зажили, а макияж я стёрла ещё до того, как пойти в вагон — мне всего-то хватает принять душ, почистить зубы и высушить волосы, чтобы почувствовать себя гораздо лучше. Пока я занималась банными процедурами, Мими по своему обыкновению перерыла весь шкаф — стоит мне появиться на пороге, как она демонстрирует мне два наряда на выбор. В левой руке демоницы строгое пурпурное платье с глубоким декольте и разрезом на бедре, а в правой — бордовая мини-юбка и шёлковая блузка нежно-молочного цвета. Последний наряд мне нравится больше, и я облачаюсь в него, дополнив образ чулками и лаковыми лодочками, а потом наношу лёгкий макияж. Заканчиваю, когда до второго урока остаётся всего пятнадцать минут — наспех проглотив принесённые соседкой сэндвичи и кофе, мы отправляемся во двор. За проведённое в школе время я особенно полюбила уроки Геральда, и тому есть две причины. Во-первых, его занятия никогда не бывают скучными: будь то тренировки полётов, боевых навыков или изучение энергии, они всегда выгодно отличаются от нудных лекций Фенцио и долгих, изматывающих семинаров Мисселины. Во-вторых, Геральд почти всегда опаздывает, позволяя ученикам вдоволь посплетничать или обменяться последними новостями. Вот и сейчас, оказавшись в нужном месте, я не нахожу там учителя — зато Ади и Сэми тут же подходят к нам. — Нашлась пропажа! — рыжий демон крепко обнимает меня, а потом отстраняется и, осмотрев с ног до самой макушки, комментирует: — Выглядишь просто бомбезно. Он явно привирает, желая подбодрить меня после случившегося, но на моих губах всё равно появляется улыбка. — Спасибо, — искренне благодарю я. — И простите, если напугала вас вчера. — Не переживай об этом, — Сэми касается моего плеча, внимательно и по-доброму заглядывает прямо в душу и мягко спрашивает: — Как ты себя чувствуешь? — Уже получше, — уверяю я. — Ещё бы, — Мими знающе усмехается и понижает голос, поясняя: — Случайный секс — самый верный способ вылечить разбитое сердце. Негодующе шиплю на демоницу, заливаясь краской: я вовсе не планировала так сразу рассказывать остальным о том, как провела вечер. Неосознанно бросаю короткий взгляд на Люцифера — он стоит неподалёку в своей привычной компании демонов и даже не смотрит в мою сторону — но сразу одёргиваю себя и возвращаю внимание друзьям. — Так-так, с этого места поподробнее, — Ади наклоняется ко мне, всем видом демонстрируя готовность слушать. — Неужто ты нашла себе развлечение, пока мы искали тебя по всем окрестностям? — Я просто… — Вики. От знакомого голоса внутри всё леденеет. Друзья сразу становятся серьёзнее, а три пары сердито сощуренных глаз останавливаются на предмете общей ненависти, что расположился у меня за спиной. Я разворачиваюсь к нему не сразу — приходится глубоко вдохнуть и набраться храбрости, прежде чем встретиться с Дино лицом к лицу. — Можно тебя на минутку? — негромко уточняет он. — Нельзя, — отрезает демоница, выступая вперёд и загораживая меня собой. — Проваливай отсюда. — Мими, всё нормально, — выдавливаю, изо всех сил стараясь состроить уверенную гримасу. Подруга собирается уже высказать свой протест, но Сэми останавливает её, пробормотав что-то успокаивающее. Мы с Дино отходим в сторону от любопытных ушей — каждый мой шаг по протоптанной дорожке сопровождается тремя гулкими ударами сердца. Ладони потеют от волнения, а дыхание спирает, когда ангел встаёт напротив меня. Он такой красивый в мягких лучах утреннего солнца, что я еле сдерживаюсь, чтобы не коснуться переливающихся золотом волос — осекаюсь в последний момент и выпрямляюсь в ожидании. — Привет, — тихо говорит Дино, и я эхом повторяю: — Привет. Неловкость повисает в воздухе плотной массой, не позволяя проронить больше ни слова. Кажется, я раньше не видела ангела таким растерянным: обычно он собран и серьёзен, а теперь явно не знает, что сказать. Внутри всё болезненно сжимается: я чувствую его сожаление душой и ощущаю себя полной идиоткой из-за того, что посмела вчера на него злиться. — Я приходил к тебе вечером, но тебя не было в комнате, — наконец произносит Дино, и меня захлёстывает новой волной стыда. — Да, — прочистив горло, я нагло вру: — Мы с Мими были у мальчиков. Прикусываю язык, едва слова слетают с него, ведь более неосмотрительной лжи и придумать нельзя. Я даже не удостоверилась, что Мими не было в комнате, когда он приходил, да и к тому же, он вполне мог видеть ребят на кампусе. Жду, что Дино начнёт задавать наводящие вопросы, поймает меня на вранье, но он молчит, и я всё-таки решаюсь спросить: — Зачем ты приходил? Ангел поднимает на меня глаза, такие привычно тёплые, несмотря на прохладный цвет, что в сердце загорается надежда. Её подкрепляют чуть приподнятые уголки его губ, смягчившееся черты — за какое-то ничтожное мгновение я убеждаюсь, что сейчас он назовёт произошедшее ошибкой, и всё станет как раньше. Больше не придётся лить слёзы в подушку или в плечо Мими, не придётся переживать о том, как справиться со своими чувствами — всё станет правильно, как и должно быть. — Хотел узнать, как ты. Надежда разбивается на острые осколки разочарования. Они колют душу, бередят края свежей раны, так больно, что хочется сжаться в клубок прямо на влажной траве, но я только и могу, что глотать их солёный вкус. Дино всматривается в моё лицо, ждёт ответа — и от его взгляда внутри что-то ломается. В нём нет ни капли сожаления — лишь чистая, снисходительная, безличная жалость. Так смотрят на ребёнка, который плачет из-за упавшего на асфальт шарика мороженого, или же на побитого, стыдливо зажавшегося в угол щенка, но никак не на любимую девушку. Это осознание заставляет уже забытую злость вновь пробудиться, и я гордо вздёргиваю подбородок. — Со мной всё хорошо. — Вики, ты не обязана делать вид, что ты в порядке, — всё так же нарочито мягко и аккуратно продолжает Дино, тем самым подпитывая моё раздражение. — Я знаю, что ранил тебя, и мне жаль… Не хочу, чтобы между нами оставались эти обиды. Я фыркаю и отворачиваюсь, как от хлёсткой пощёчины. Диву даюсь, откуда в правильном ангеле взялось столько наглости. Бросить девушку из-за желания поскорее продвинуться по карьерной лестнице, а потом надеяться, что между вами не будет обид — это уму непостижимо. Если только… Если только ты не встречался с дочерью Серафима. Пелена падает с моих глаз. Мир обретает совершенно новые краски, и меня тянет расхохотаться — горько, совсем не весело, но понимающе. Все эти осторожные фразы, напускное сочувствие и беспокойство — внезапно я понимаю всё. Дино пытается усидеть на двух стульях: угодить Высшим ангелам, но при этом не разозлить Серафима. А для этого ему нужно не только порвать со мной, но и смягчить удар, чтобы я не дай Шепфа не решила вставить ему палки в колёса, пожаловавшись маме. Час назад я думала, что люблю его — теперь я перечёркиваю эту мысль насыщенно-чёрным маркером, пока от неё и следа не остаётся. Пока опрометчивое признание не застилает сплошная темнота, а воображаемый лист бумаги не протирается до зияющей дыры, становясь слишком похожим на мою душу. А Дино всё выжидает — волнуется, наверное. Хочет, чтобы я заверила его, что всё понимаю и не держу зла. Возможно, он даже надеется остаться друзьями — это был бы для него лучший расклад, гарантирующий полную неприкосновенность. Вот только теперь я не боюсь его разочаровать. — Ты прав, я соврала, — ядовито усмехаюсь я, дёрнув крыльями. — У меня всё не просто хорошо — у меня всё замечательно. Лучше, чем у тебя, раз это ты пристаёшь ко мне с разговорами о чувствах. — Вики, — ангел вздыхает и качает головой, — это не соревнование. Если тебе нужно время, чтобы… — Мне не нужно время. Перебиваю его грубо, сцепив зубы, ощущая, как гнев громче клокочет в груди с каждой секундой. Мельком гляжу на Люцифера, и на этот раз наши глаза встречаются — демон искоса наблюдает за нами, возможно, даже слышит обрывки разговора, и его интерес придаёт мне достаточно смелости, чтобы заявить: — Вчера ты не застал меня в комнате, потому что я уже нашла тебе замену. На лице ангела проступает неприкрытое сомнение, смешанное с всё той же пресловутой, тошнотворной жалостью. Он думает, что я вру — убеждённость читается в льдистых радужках, в чуть сведённых к переносице бровях, в снисходительно поджатых губах, и от неё мне окончательно срывает крышу. Злость адской лавой поднимается из самых глубин моей сущности, застилая все остальные чувства. Мне больше нет дела ни до чего — я вижу перед собой лишь ангельский образ, такой фальшивый, что зубы сводит, слышу только стучащее в ушах сердце, что бешено гоняет разгорячённую кровь по телу. Ещё до того, как в голове успевает сформироваться чёткое намерение, я отталкиваю Дино с дороги и под его изумлённый взор направляюсь вперёд — прямо к Люциферу. Не позволяю ни одному здравому доводу просочиться в сознание — действую по наитию, поддавшись оглушающему потоку ярости, забыв обо всех возможных последствиях и осторожностях. Ступаю твёрдо, уверенно, не чувствуя земли под ногами, игнорируя взволнованные вопросы друзей — они остаются позади, когда я подхожу к своей цели. Не взяв и доли секунды подумать, встаю на цыпочки, резко притягиваю Люцифера к себе за ворот рубашки и накрываю его губы своими. Оттолкнёт. Совершенно точно оттолкнёт, и я буду выглядеть, как полная дура. Эта мысль сиреной визжит в моей голове, продравшись-таки через выстроенную гневом стену. Собираюсь уже отстраниться, чтобы сохранить лицо, но большая, горячая ладонь вдруг оказывается на моей пояснице, притягивая ближе. Люцифер напористо вторгается в мой рот и зарывается пальцами в волосы, сжимая пряди на затылке, заставляя глухо замычать в поцелуй. Перехватывает мои губы, подчиняет себе мой язык, лаская, кусая, зализывая — а у меня внутри взрываются ликующие фейерверки. И на этот раз виной им не наивные чувства — нет, я наслаждаюсь вкусом победы. Только его ощущаю сейчас всеми рецепторами, только он заставляет сердце пропускать удары, а воздух огненным комом замереть в груди. Отрываюсь от губ демона и поворачиваюсь, сразу находя главного зрителя — Дино застыл каменной статуей, сцепив челюсти до желваков и напрягшись всем телом. — Всего на одну ночь, да, Непризнанная? — лукаво шепчет Люцифер мне на ухо, цитируя моё недавнее заверение. Я не отвечаю — бегло озираюсь, убеждаясь в том, что внимание всех присутствующих без исключения приковано к нам. А потом торжествующе ухмыляюсь и объявляю — громко, не испытывая ни капли смущения, смотря прямо в разозлённые глаза Дино: — И кстати: трахается он лучше, чем ты.