body language

с Хенджином не работало ни одно правило и ни одна моральная установка. Минхо мог сколько угодно говорить Чанбину, что нельзя обижать младших, и пару минут спустя шел к Хенджину. зажимать его в углу, щекотать, пересчитывая выступающие ребра и сжимать худые запястья одной рукой. младший в ответ лишь смеялся, ныл «отпусти, Минхо-хен» и смотрел как-то жалобно. но на дне его взгляда Минхо безошибочно улавливал что-то еще. что-то, что заставляло живот поджиматься, а кровь циркулировать быстрее. Минхо не стремился определить это чувство, отмахивался от него как мог. и продолжал балансировать на грани. шутка за шуткой, касание за касанием, фансервис и флирт на камеру. «Минхо, почему ты держишь Хенджина за задницу? – вообще-то это элемент хореографии». снова шутки, которые и не шутки вовсе. напряжение, медленно пропитывающее воздух между ними. странные взгляды мемберов. все, что они держат при себе. с Хенджином по-другому, не как с остальными. с ним все ощущается не игрой. словно Минхо перебирается по канатному мосту через пропасть на спор – сначала весело, но осознание, насколько ты вляпался, настигает только к середине пути. Минхо почти не боится сорваться. Хенджин не помогает. смотрит глубоко, цепляет взглядом как рыбу крючком. строит из себя драму-квин и тянет манерно «о, этот Лино-хен», закатывая глаза. Минхо видит во всем двойное дно, топкое, как болото, в которое его засасывает. канатный мост трещит, нити веревок сгорают под огнем перекрестных взглядов. и все летит в бездну одномоментно. новая хореография идет из рук вон плохо. ошибаются все, в том числе и Минхо. он слишком отвлекается на Хенджина, не вовремя поднявшего футболку, чтобы остыть, и пропускает собственные движения. под удивленные взгляды остальных поднимает руку, останавливая практику. - закончили на сегодня, - говорит он, игнорируя всеобщий гул. Хенджин в ответ подходит ближе. - я останусь, - и в голосе ни малейшего сомнения, что Минхо откажет. – хочу добить до конца. они остаются в зале для практики вдвоем. танцуют снова и снова, оттачивая движения, чтобы на следующий день помогать другим. разогретые тела двигаются плавно и уверенно, тягучий бит наполняет воздух, и нечем дышать. Хенджин тяжело дышит, отводит со лба мокрые волосы, и Минхо невольно следит глазами за дорожкой пота, стекающей по шее. во рту пересыхает. глаза Хенджина в приглушенном освещении чернее черного, от них в животе стягивается болезненный спазм, и Минхо не выдерживает первым. до танцора – рукой подать, и именно это делает Минхо, до синяков впиваясь пальцами в чужие бедра и резко дергая на себя. замирает на секунду, вглядываясь во влажное от пота лицо напротив, и жалкие сантиметры расстояния между ними потрескивают от напряжения. одно слово, один знак Хенджина – и или они забудут обо всем, позволят разрядам тока исчезнуть вникуда, или… прикосновение чужих губ к своим мягкое, почти нежное, но от этого не менее уверенное. Хенджин отстраняется, в его лице читается очевидное «решай», и Минхо возвращает поцелуй. припадает к чувственным влажным губам, коротко мажет по нижней языком, смакует вкус клубничного бальзама и прикусывает тонкую кожицу, что немедленно поддается его зубам. Хенджин не протестует, оглаживает широкие плечи и позволяет углубить поцелуй. горячо, мокро и безумно хорошо. крошечное пространство между ними вспыхивает огнем, когда Минхо тянет Хенджина еще ближе, вжимая хрупкое тело в себя. Хенджин легкий, тонкокостный, с ним нужно предельно осторожно и предельно аккуратно, чтобы не сломался. Минхо сжимает его бедра, ведет пальцами выше, до ребер, ощущая почти неуловимую дрожь, пока вылизывает его рот. слюна стекает по подбородку, и все это так грязно и так неправильно. и так сводит с ума. Хенджин смелеет, кусается, ловит зубами чужой язык – Минхо шипит от вспышки острых ощущений, - и едва заметно улыбается в поцелуй. отстраняется. - хочешь? – его голос подрагивает от эмоций, дыхание сбито. Хенджин облизывает раскрасневшиеся губы и переводит взгляд ниже. стояк почти болезненный, головка упирается в мягкую ткань спортивных штанов, причиняя определенные неудобства. Минхо соврет, если скажет, что не хочет заменить эти ощущения на что-то куда более приятное. например, на горячий хенджинов рот. он не настаивает, просто кивает, глядя, как Хенджин опускается вниз. его колени со стуком встречаются с полом, и запоздало доходит мысль о том, что нужно что-то подложить. но уже, кажется, поздно, - Хенджин легко стягивает его спортивные штаны до колен, и холодный воздух контрастом на возбужденном члене заставляет поморщиться. - ты… слова пропадают в глотке, стоит только этим грешно пухлым губам обхватить головку. Хенджин дразнится, обводит кончиком языка выступающие венки и смотрит снизу вверх. в его глазах полыхает пламя, и Минхо кажется, что он горит. пальцы путаются в длинных выжженных волосах, стоит Хенджину мягко накрыть головку губами. он не торопится принимать в себя всю длину, играет языком, нажимает острым кончиком на уретру, от этого дыхание пропадает и мышцы живота напрягаются в предвкушении. - только без рук, хен, - кротко просит Хенджин. Минхо сейчас сойдет с ума от его послушного вида, от тонкой ниточки слюны, смешанной со смазкой, что тянется от губ младшего к его члену. слова не нужны. Минхо коротко кивает и в следующее мгновение закрывает глаза. Хенджин начинает двигаться. его рот божественно горячий и ощущается невероятно правильно, словно его предназначение в том, чтобы быть заполненным Минхо. Хенджин скользит языком по длине, втягивает щеки, создавая вакуум. Минхо упирается головкой в заднюю стенку горла и медлит, наслаждаясь ощущениями. а потом Хенджин сглатывает. и мир вспыхивает в очередной раз. данное обещание тут же летит к чертям, когда Минхо инстинктивно нажимает на чужой затылок, стремясь быть еще глубже. Хенджин недовольно стонет в протесте, вибрация окутывает член, и в животе собирается горячий узел. еще чуть-чуть – и Минхо кончит, вот так позорно, после пары минут стимуляции. с Хенджином по-другому никак. Хенджин – на другом уровне, с ним острее и ярче, даже привычный минет ощущается как сакральное действие. младший отдает всего себя простым движениям губ и языка, и кто Минхо такой, чтобы отказаться от такой искренности. - подожди, - Минхо хрипит, аккуратно отстраняя Хенджина. член прижимается к животу, стоит ему освободиться от горячего плена чужого рта. Хенджин смотрит непонимающе, сдвигая брови в неподдельном недоумении. он выглядит мило, и совсем не так, как хочет видеть его Минхо. Минхо хочет стереть это выражение лица, заменить его на жажду и неприкрытое желание кончить. от его, Минхо, пальцев, губ, языка. он хочет видеть, как Хенджин открывает рот в немых стонах, как его глаза слезятся от сверхстимуляции, как он мечется под Минхо, раз за разом достигая оргазма и раз за разом откладывая его. Минхо хочет его разрушить. - в чем дело? - у Хенджина осевший голос и влажно блестящие губы. он облизывается, и Минхо тут же припадает к нему с поцелуем. никакой нежности и никакой осторожности – он кусает, лижет и оттягивает их зубами, покрывая маленькими кровоточащими ранками. рот наполняется вкусом собственной смазки и едва заметным железистым крови, и Минхо на грани того, чтобы потерять контроль окончательно. толкается языком глубоко, почти до горла, Хенджин хнычет от внезапной грубости, и этот звук слаще ангельского пения. Минхо сжимает чужие бока, больно и до синяков, на контрасте скользит нежно по выступающим ребрам, чтобы снова впиться кончиками пальцев в сочные бедра. плоть проминается под жесткими касаниями, Хенджин снова хнычет, но не отстраняется, прижимается сильнее, прижимая член Минхо к своему животу. незначительной стимуляции оказывается достаточно, чтобы зашипеть от сдерживаемого возбуждения. Минхо отстраняется от Хенджина, окидывает его взглядом сверху вниз. младший сидит на коленях с абсолютно потерянным видом, его губы распухшие и кровоточат от укусов. Минхо хмыкает, когда видит, насколько сильно его член оттягивает штаны. Хенджин смотрит с немым ожиданием, открытый в своем возбуждении. - тебе нравится грубость? - на самом деле нет, - Хенджин коротко мотает головой. и тут же пронзает насквозь словами: - но с тобой – другое дело. Минхо не пытается уточнить, с кем его сравнивает младший, чтобы видеть разницу. вместо этого обводит кончиками пальцев его истерзанные губы, любуясь, как Хенджин прикрывает глаза. - у нас ничего нет, - предупреждает он. – я не думал, что все так обернется. и это проблема. Минхо не зверь и не садист, чтобы трахать Хенджина насухую, а из слюны смазка откровенно херовая. они могут обойтись без презервативов, он уверен в себе и Хенджине, но причинять ему боль сильнее необходимого минимума – увольте. Минхо на это не пойдет. Хенджин вместо ответа берет Минхо за руку, переплетает пальцы, не открывая глаз, и настойчиво тянет вниз. туда, где пульсирует его собственный член. - давай, - коротко говорит он. – я думаю, что это нормальная альтернатива. Минхо не собирается спрашивать, уверен он или нет. Минхо с трудом сохраняет ясность рассудка, и ощущение горячей плоти под пальцами ему ничуть не помогает. - хен, - Хенджин открывает глаза, его взгляд поплывший и мутный, - просто сделай это. последняя капля в переполненную чашу самоконтроля. он рывком разворачивает Хенджина, прислоняет его спину к своей груди. приходится повозиться, чтобы удобнее устроиться на жестком холодном полу. член прижимается к чужой пояснице, пачкает футболку в смазке, и Минхо нетерпеливо дергает ее вверх, закатывая смятую ткань до лопаток. Хенджин послушно принимает любое его действие, приподнимает бедра, позволяя стянуть штаны, и протяжно выдыхает, когда горячая ладонь ложится на изнывающий член. Минхо готов вознестись прямо сейчас. от того, как Хенджин прижимается к нему, как головка собственного члена скользит по влажной коже чужой поясницы, как нетерпеливо пульсирует горячая плоть под ладонью. он на пробу скользит ладонью по немаленькой длине, собирает пальцами смазку, легко окольцовывает головку и двигает на пробу рукой. Хенджин немедленно выгибается в пояснице и с его губ слетает первый, едва различимый стон. Минхо разбирает в нем свое имя и довольно улыбается. Хенджину хорошо. он откидывает голову на плечо старшему, уже не сдерживаясь, стоны все громче, все откровеннее. Минхо ловит губами мочку уха, прикусывает ее, пока наращивает темп. Хенджин вздрагивает от острой кратковременной боли, двигает бедрами вперед, подстраиваясь под движения руки. его задница задевает член Минхо, и ему приходится отвлекать себя от стимуляции, щедро рассыпая поцелуи-засосы по шее младшего. скорее всего, останутся следы и скорее всего, им обоим влетит за это, но такой Хенджин, двигающийся на пределе, определенно этого стоит. Минхо укладывает свободную руку младшему на живот, и мышцы немедленно напрягаются от касания. он позволяет Хенджину вбиваться в свою ладонь, и его движения становятся хаотично-рваными. он больше не стонет, скулит что-то полузадушенным голосом, подрагивает всем телом. Хенджин на грани. Минхо останавливает его движения, прижимая бедра к своим, и парой уверенных движений доводит младшего до пика. тело Хенджина прошивает дрожь, он выгибается под немыслимым углом, давит затылком на плечо Минхо, пока пачкает спермой его ладонь. и оседает, расслабляясь, растекается по старшему бесформенной лужей чистейшего наслаждения. - охуеть, - шепчет он, скользя по потолку расфокусированным взглядом. а Минхо вообще-то еще не закончил. - ты как? – спрашивает он скорее для проформы, чистой ладонью поглаживая чужой живот. – дать пару минут или… - или, - Хенджин неожиданно улыбается и делает глубокий вдох. – я в порядке. Минхо нажимает на его спину, подталкивая вперед, пока Хенджин не становится на четвереньки. Минхо принимает устойчивое положение на коленях, собирает успевшую остыть сперму и размазывает ее по ягодицам младшего. Хенджин вздрагивает от контакта с холодной вязкостью, невольно подается вперед. - готов? – Минхо упирается кончиком среднего пальца в напряженную мышцу. – не сжимайся. Хенджин послушно кивает и невольно шипит от проникновения. внутри него горячо, туго, вопреки всем просьбам он сжимается вокруг пальца, и Минхо второй рукой начинает гладить его бедра, спину, все, до чего дотянется, пытаясь расслабить и отвлечь от неприятных ощущений. Хенджин постепенно забывается, позволяет ввести в себя два пальца, затем три. они скользят с трудом, Минхо сдвигает брови, продолжая двигать запястьем. растяжка – не тот процесс, где можно схалтурить и сделать все абы как. с кем-нибудь другим – возможно, но Хенджин требует к себе максимальной бережности. Минхо не хочет, чтобы ему было больно. пальцы двигаются свободнее, Хенджин подается бедрами назад, насаживаясь почти до костяшек. Минхо пробует нащупать простату, и младший внезапно замирает, а с его губ срывается стон. - продолжай, - просит он, выгибаясь в пояснице. и кто такой Минхо, чтобы ему отказать. хочется подразнить, помучить, сполна насладиться умоляющими стонами, подвести к самому краю и замереть, удерживая на пике. хочется заставить кончить сначала от пальцев внутри, а потом еще раз от члена. но в другой раз. сейчас же Минхо отстраняется, перехватывает чужие бедра, давит на спину, заставляя прогнуться ниже. - говори, если что-то не так, - предупреждает он. Хенджин кивает, низко опустив голову, его лопатки почти сошлись, вызывая желание укусить каждую из них. Минхо хочет пометить каждую клеточку его тела. первый толчок оказывается болезненным для обоих. несмотря на растяжку, в Хенджине все еще слишком узко, он невольно сдавливает член, и Минхо замирает на месте, запрещая себе жгучее желание вбиться до основания. Хенджин, кажется, не дышит, каждая мышца его тела напряжена. - ты как? - продолжай, - едва слышно шепчет Хенджин. Минхо двигается слишком медленно, чувствуя каждый миллиметр погружения в обжигающее тело. Хенджин не то скулит, не то стонет, шепчет что-то неразборчиво, его бедра дрожат от нагрузки и сверхстимуляции. он сейчас слишком чувствительный и слишком восприимчивый. Минхо наклоняется, насколько может, щедро рассыпает поцелуи по взмокшей спине и выступающим лопаткам, удерживая себя в одном положении. Хенджин слабо двигается назад, показывая, что да, можно, и от следующего толчка его колени разъезжаются в стороны, а грудь ложится на пол. Минхо перехватывает его за живот, не давая окончательно лечь, и продолжает двигаться, наращивая темп. движения глубокие, почти грубые, Хенджин вздрагивает от каждого из них, продолжая приглушенно стонать и просить «еще». это сводит Минхо с ума. Хенджин сводит Минхо с ума. его спина на глазах Минхо покрывается капельками пота, они скользят по бокам, и Минхо тут же слизывает их языком, продолжая вбиваться в дрожащее тело под ним. ему хочется пометить эту золотистую кожу, раскрасить ее багровыми засосами и укусами, но заменяет их почти невесомым скольжением губ. и все-таки не удерживается, прикусывает кожу под лопаткой – Хенджин стонет особенно высоко и протяжно. от этого звука в животе пульсирует горячий комок, и Минхо, кажется, сейчас кончит. он не может себе это позволить. резкая остановка заставляет Хенджина приподнять голову. он двигается еле-еле, поднимается на дрожащих руках и бросает взгляд через плечо. - повернись, - коротко командует Минхо, отстраняясь. Хенджин послушно ложится на спину, широко разводя ноги в стороны. его лицо мокрое от пота, как и шея, влажная футболка собрана складками. грудь беспорядочно двигается в попытках поймать ускользающее дыхание, а вновь напряженный член прижимается к животу. Хенджин выглядит абсолютно затраханным, размазанным по полу, он смотрит на Минхо неосознанно, почти отсутствующе, коротко облизывает пересохшие губы. - хен, - сорванно шепчет он. – хен… и давится стоном, когда Минхо толкается в него до основания, сразу набирая высокий темп. Хенджин выгибается в спине, царапает ногтями плечи Минхо и стонет безбожно красиво, сажая связки. Минхо ласкает взглядом его сведенные в наслаждении брови, напряженную шею, переходит на живот и давится собственным дыханием. под тонкой кожей, влажной и липкой от истекающего предэякулятом члена, отчетливо прослеживаются очертания члена Минхо. - пиздец, - шепчет он, нажимая на живот ладонью. – я так глубоко в тебе. Хенджин только нечленораздельно мычит, окончательно потерявшись в ощущениях. для него все это слишком, он давно уже потерял ясность сознания, отдавшись жару внутри и снаружи. пары толчков оказывается достаточно, чтобы он, сжавшись пружиной, кончил во второй раз без рук, пачкая ладонь Минхо на своем животе. капли спермы долетают до груди, пачкают футболку, и Хенджин практически теряет сознание от переизбытка всего. Минхо отпускает себя, в сумасшедшем темпе вбиваясь в расслабленное тело, кончает глубоко внутрь с гортанным стоном – он не любитель издавать громкие звуки. и падает на Хенджина, который только начинает шевелиться, приходя в себя. - слезь с меня, - коротко просит младший, - ты тяжелый. Минхо тянется к Хенджину, мажет губами по линии челюсти. - ты все еще во мне. - а ты все не заткнешься. - хочешь меня заткнуть? Хенджин морщится, отстраняясь первым. по его бедрам и животу стекает сперма, пачкая пол. колени покраснели от трения, на локтях пара ссадин, на шее красные следы, что оставил Минхо, - не критично, они сойдут к утру. в отличие от отпечатка зубов на спине. - пиздец, - резюмирует Хенджин, собирая себя в кучу. он с трудом встает на дрожащие ноги, делает пару неуверенных шагов, словно ребенок, впервые учащийся ходить. Минхо согласен – пиздец. после таких танцевальных тренировок танцы Хенджину не светят еще дня три. он жертвует водой и собственным полотенцем, стирая с Хенджина все следы. младший сначала протестует, но после многозначительного шлепка по бедру послушно замирает, позволяя Минхо пройтись влажной тканью по бедрам и животу. пользуясь моментом, Минхо осматривает его на предмет видимых повреждений. конечно, он был осторожен, да и Хенджину следовало сказать ему о дискомфорте, но уверенным быть нельзя. - все в порядке? – наконец спрашивает он, выпрямляясь. Хенджин смотрит на него нечитаемо. коротко облизывает искусанные губы и кивает. - не знал, что ты такой заботливый во время секса. Минхо не знает, что сказать. Хенджин ожидал, что все будет по-другому? что Минхо просто трахнет его, не обращая внимание на его состояние? - зачем тогда согласился? - захотел. короткое слово бьет под дых. - причем давно, - Хенджин добивает безжалостно. – я бы согласился в любом случае, даже если ты… Минхо не дает закончить – прижимает младшего к себе, целует осторожно, чтобы не растревожить едва затянувшиеся ранки от укусов. почти невинный поцелуй на фоне остальных, куда более жестких, кажется детским. Хенджин аккуратно обнимает его за плечи, отвечает, легко скользит языком по ровной кромке зубов и отстраняется первым. - надеюсь, в следующий раз ты возьмешь смазку, - внезапно говорит он очень ровным голосом. – хен. Минхо давит совершенно неуместную улыбку. они собирают вещи, Минхо протирает оставшиеся следы на полу. Хенджин с трудом наклоняется за сумкой, охает и ахает, как древний старик. завтра ему придется несладко. завтра им влетит от хореографа за невозможность двигаться нормально, от Чана за посаженный голос, снова от Чана за царапины на плечах Минхо – как хорошо, что он не обнажает свое тело. но это завтра. а пока Минхо выключает свет, ловит Хенджина в дверях для короткого поцелуя и делает мысленную заметку заказать сегодня же смазку. клубничную.