Encore

      — Суд, рассматривая дело между двумя сторонами, принимает данные факты без проверки и доказательств. Вынося решение, лишает Чон Чиа права на восстановление в родительски правах, запрещает приближаться к Чон Чонгуку, на расстояние меньшее пяти метров, а так же обязует помесячно выплачивать алименты до совершеннолетия, с учетом лет, на протяжении которых Чон Чонгук не находился под ее опекой. Задолженность не будет снята до полной выплаты. Если есть установленные источники дополнительных трат, просьба обратиться к секретарю после окончания судебного процесса для перерасчета суммы. На этом мы закончим.       Тэхён тихо ликует, в нетерпении передать хорошие новости Гуку, выведенному из зала, в мягко говоря, плохом состоянии. Следовало сделать это с самого начала, возможно так получилось бы избежать срыва. Младший храбрился, что сможет выдержать, досидит до конца, но не смог. Сломался на моменте, когда на проекторе начали демонстрировать фото следов после изнасилования, зафиксированных в полиции. Плохо только от одного слова характеризирующего тот инцидент. Смогли нарыть и докопаться, однако все еще удивляло, почему заявлению не дали ход, улики на лицо, буквально.       При первом же упоминании того случая, женщина начала оправдывать бывшего, при этом умудрившись наехать на сына, мол мужика отбил, соблазнил более молодым телом. Благо быстро утихомирилась после предупреждения, уже второго по счету. Тогда всем присутствующим в зале точно стало ясно, что с ней любые разговоры бесполезны. Не видит истины и никогда не увидит. Спустя года все равно придерживается обиды, не уделяя и доли внимания родному сыну, пережившему самое настоящее насилие. Ни разу с ним не обсудила этот инцидент, не утешила, не была рядом, когда больше всего была нужна. Бросила на произвол судьбы, вынудила рано повзрослеть и познать не самую лучшую сторону взрослого мира. Дала самый худший из всех возможных стартов в новую реальность.       Ким этого ублюдка даже пробником мужчины назвать не может. Животное, не более. Женщину — матерью, так же язык не поворачивается назвать. Похерила все, что можно и нельзя, сейчас еще имеет наглость что-то требовать. Ни базового материнского инстинкта, ни мозгов, полный профан в жизни. Во всем этом жалко только Чонгука.       Ребенка, что родился не у тех людей.       Дальше можно было не продолжать, суду хватило для определенных выводов, но он довел. Красиво, до самого конца, предоставляя записанный разговор во время перерыва, только подтверждающий ее невменяемость. Дело принципа. Кипа медицинских справок, добытых с легкой руки Сокджина, сведения о последствиях, сохранившихся до сих пор, после недавнего осмотра с консультацией врача, не прошедшего без нервов Гука, и подробное описание событий от него же. Детализация удивляла, причиняла боль своими красками.       Неприятно читать, произносить вслух, понимать, что это произошло не с каким-то незнакомцем, а с Чонгуком.       Чонгуком, крепко запавшим в душу, отнюдь, не за не короткое время знакомства, точно не мимолетно. Обещал самому себе добиться справедливости, лишить младшего последнего звена, напоминающего о прошлом, наказать всех причастных к горьким слезам. Он никогда так яростно не отстаивал чужие интересы, никогда не пытался повесить все возможные обвинения и по максимуму закопать, оставить без всего. Вся работа до этой процессии ощущалась сплошной формальностью. В ней не было ничего важного, только грыппы незнакомых людей, деньги и плюс к репутации в виде выигрыша. Сейчас же от него зависела судьба далеко не безразличного человека. Того, кто заслуживает на всевозможные утешения и компенсации.       Воистину сильный человек, иного вывода сделать не может. Пережить столько дерьма в самый щепетильный период и не сломаться. Не то что заставил себя жить дальше, а разбираться самостоятельно с отравляющим исходом. С самого начала избегал легких путей, лишь бы восстановить себя, возродить шансы на счастье. Живет дальше, по частицам строя новую версию себя, при этом не забив на образование и возможности взлететь еще выше. Каждый день доказывает окружающим, что каждая прошедшая ступень еще не вершина. Казалось, что для него вершины не существует. Всегда стремится к совершенству.        Конечно, чувствуется влияние Намджуна с Сокджином, вовремя протянувшим руки помощи, вытаскивающие из ада. Отсюда приходит понимание их трепетных отношений, колебавшихся от дружеских до родительских. Понятна цитадель, выстроенная вокруг него. Незамедлительная оборона при малейшем намеке на поползновение в его сторону. Полностью оправданы.       Худо ему придется выпрашивая благословение у Кимов. Хотя, наверняка с Юнги будет сложнее.       Стоп.       Что за мысли? Не туда. Не сейчас и точно не в ближайшее время. Торопится некуда.       Тэхёну бы еще разобраться с Богомом, оторвать настырную пиявку, желательно припаяв условный срок за неоднократные домогательства. Хотелось разобраться побыстрее, пока в нем плещутся остатки боевого настроя, однако им всем сначала нужно отойти от этого дела, морально отдохнуть. Уже не стыдится своих порывов, полностью их принимая со всеми свойственными странностями, но пока не торопится давать им названия. Пусть все движется медленно и аккуратно. Естественно. Попасть в немилость хёнов не хотелось, слишком невыгодно.       Выходя за пределы главного корпуса Ким оставляет мысли там же, сейчас миссия разузнать о состоянии младшего кажется намного важнее. Дает себе время остыть, огибая здание с другой стороны натыкается на мобильную кофейню, удачно попавшуюся на глаза и долго не думая делает заказ на всех. Очевидно, что прямо сейчас никто никуда ехать не собирается, что к лучшему. Необходимо время надышаться свежим воздухом, не спертым от количества и разнообразия запахов. Нужно бы придумать чем заняться вечером, возможно как-то отпраздновать победу. Сам точно не собирается буднично возвращаться к другой работе.       Приближаясь к парковке, где все остановились и ждали только Тэхёна, становится ясно, что Чиа не собирается так просто отпускать ситуацию. Издалека видно как она пытается приблизится к Чонгуку, но Джин с Чимином не дают ей совершить задуманное. По повышенным тонам понятно, что та явно не прощения пришла просить. Ничего, основное уже позади, с ней они точно справятся, на крайняк вызовут охрану, расставленную по периметру как раз для подобных происшествий.       Подходит к ним, совершенно не обращая внимания на женщину, уточняет все ли в порядке и услышав заверения, что у них все под контролем, отдает напитки, долго не задерживаясь на месте. У них есть свои причины держать женщину на расстоянии, вот в этом никогда сомневаться не будет. Держит собственные возмущения при себе, вмешается, если ситуация выйдет из-под контроля омег. Сделает это не только он. Намджун не прекращающий растирать плечи Гука, облокотившегося на капот, тоже пристально смотрит в их сторону. Верит в свою пару, но оставаться в стороне долго не сможет.       Чонгук вновь курит, безразлично отвернувшись в сторону парка и задумчиво крутит в руках зажигалку, пару раз чуть не упустив ту на землю. Погрузился в себя и безразлично разглядывает потоки негустого дыма, будто хочет спрятаться за ним, не хочет замечать то, что происходит всего в полутора метрах от него. Погрузился в иллюзию где все хорошо, где Чиа — тень прошлого, которая скоро развеется. Заставляет себя думать о работе, о чем угодно, но только не о сегодняшнем дне. Давно его не пытались так полить грязью, причем публично.       Не замечает прикосновения к плечу, свободному от руки Джуна, не замечает Тэхёна, стоящего прямо перед ним и пристально разглядывающего каждую хмурую складку меж бровей. Лишь после второго оклика доходит, что от него хотят, принимает напиток, сжато благодарит, не сильно отходя от своих мыслей. Тихо надеется, что этот кошмар скоро закончиться и быстро забудется.       Картина никак не может радовать Кима, не тогда, когда он уже успел увидеть часть младшего, которая полностью довольна жизнью и светилась изнутри. Под хмурым взглядом Юнги, уводит не сопротивляющегося Чона вглубь парковки, подальше от драматичной сцены, устроенной его же матерью. Пожалуй это было верным решением. Отвернутся можно, но прекратить слышать нет, никакие беруши бы не спасли от воплей.       — Если хочешь мы можем уехать первыми, — осторожно предлагает, зная что сейчас резкость и категоричность ни к чему. Сам еще не сталкивался с Чонгуком в подобном состоянии, однако один раз ему было позволено видеть со стороны, как с ним справлялись старшие. Устранить причину, увести подальше и перевести все в более благоприятную среду. Никто не в праве его осуждать за подобное поведение.       Ответом служит еле заметный кивок на пару с приободряющей улыбкой. Иного от него ждать не следовало. Всегда просчитывает все варианты.       — Я бы не отказался, но не стоит, потом будет неудобно собираться, — даже сейчас думает об остальных. Не умеет не. Свои психи запихнет куда подальше, подождет и поедет вместе со всеми.       Тэхён только делает вид, что его устроил ответ, посматривает в сторону и позволяет себе вольность не слушать его, а поступить по своему, как изначально планировал. Казалось, что это единственный вариант никого не провоцировать. Младший не будет выслушивать всякие непотребства, а Чиа увидев, что некому предъявлять, сдастся и уйдет восвояси. Увы и ах, не собирается дальше испытывать ничьи нервы на прочность, все еще существует вероятность повторения ситуации на перерыве. Сам бы с удовольствием поглядел как Чонгук разносит Чиа в пух и прах, но на сегодня с них достаточно зрелищ.       Перекинувшись парой фраз с Мином, обещавшим закончить тут побыстрее, они без лишних вопросов выезжают с парковки, оставляя позади шокированную женщину. Разговор между ними не клеился. Они и не стремились его завязать, знают, что сейчас момент, когда стоит помолчать и подумать о том, что ждет их после. Что ждет их в обычной жизни, за пределами разбирательств. Причины собираться заканчиваются. В его помощи больше не нуждаются.       Но это не значит, что Тэхён не создаст новые предлоги. Только дурак упустил бы свой шанс.       Час с лишним дороги пролетает как одно мгновение, всего миг и они уже стоят перед домом, молча заходят и думают что делать с остатком сегодняшнего дня. Напряжение снято, причин для волнения не осталось, только пустота, которую необходимо чем-либо заполнить. Ким решается сделать шаг первым, вылавливая Чона в дверях комнаты. Давно перешагнул этап стеснения перед противоположным полом, но не то чтобы тут был обычный податливый омега, готовый отдаться за одну улыбку. С Чонгуком такие методы обольщения не сработают и он, к счастью, вовремя это понял, не успев навлечь на себя праведный гнев Сокджина. Вот кто среди них настоящий дьявол. Со скальпелем.       — Не хочешь погонять? Ну, как тогда, — осторожно предлагает, помня чем закончился прошлый раз. Подонок Богом запятнал некую святыню Чонгука. Испортил то, что должно было отвлечь и подлатать израненную душу. Влез в то немногое, что приносило радость.       Отклик на знакомое, любимое слово заметен в тот же момент. Спина выровнялась, глаза поднялись, прекращая рассматривать пол и впились в старшего, ища подвоха. От кого угодно ожидал, но не от него. Приятно, что запомнил, ведь речь о заездах с того самого дня больше не заводилась. По лицу видно, что он проводит собрание извилин, взвешивая все за и против. Как бы не хотелось прямо сейчас сорваться, стоит думать о последствиях. Той же вероятности получить люлей от Сокджина, ярого противника каждой секунды проведенной на трассе, но и его понять можно. За годы работы по разным больницам и отделениям повидал немало пострадавших от аварий на мотоциклах. Скрипя зубами, иногда соглашается посмотреть со стороны, однако не может избавить память от чужих травм, представляя Чонгука на их месте. Младшего, после случая с Намджуном, останавливала только совесть, берущая верх при попытках, как раньше, по тихому улизнуть. Действовать втихую всегда проще и выгоднее, но терять доверие не хотелось. Стоит знать меру.       Предложение Тэхёна подкупает, отличная возможность сбежать от недавних событий и настроится на другой лад. Сказать «хочу» слишком легко, четыре буквы, миллисекунда. Борьба внутри длится недолго, хватает одной мысли о том, что Ким вполне походит на адекватного человека. Если что и пойдет не так, легко спихнет всю ответственность на него.       Так и происходит, слово слетает с губ, долго не находясь на этапе фильтрации. Расслабится еще разок и дальше за работу. Возможно день еще не потерян, но поведение Кима кажется подозрительным. С чего бы ему тратить на него свое время? С чего бы углубляться в его проблемы? Мог бы и без этого спокойно участвовать на посиделках, но Тэхён выбрал для себя заведомо сложный путь.       Здравая стороне не хочет искать подвоха, хватило времени привыкнуть к новому человеку, принять видимые особенности, однако вторая не может не думать о разных исходах. Наедине почти никогда не оставались, как к альфе доверия нет. Опять же, так хочется положить большой и толстый на все «но». Устал вечно додумывать все за всех, спотыкаться о свои же странные запреты, отказываться по выдуманным причинам. Сегодня гуляем, решено. И похер на все, что говорил себе раньше.       — У тебя пять минут на сборы, — моментально меняется в лице, переворачивая ситуацию так, будто не ему предлагают, а он берет с собой за компанию. Почему-бы и нет.       — Даже так. Если не готовить машину, то хоть сейчас, — говорит о погрузке заранее купленого алкоголя с закусками, к случаю победы в деле, уверен в том, отмечать будут все же на месте съезда, хоть изначально и выбирали другую локацию.       — Сами разберутся, штрафной за опоздание, — понемногу входит в раж вседозволенности. Сам не понимает, что им движет, но не готов прекращать так быстро. Один день. Всего на один день он снимет все запреты.

***

      Грубые голоса, перебиваемые звоном разбивающихся бутылок и отборным матом, резали слух, вызывая не раздражение, а поднимая из недр давно знакомые чувства. Здесь он чувствовал себя на своем месте. Знал, чего хочет, чего сможет добиться только здесь. Чонгук медленно провел рукой по растрёпанным от поднявшегося ветра волосам, слушая, как шум нарастает по мере приближения к бару, впитывал атмосферу в себя. В воздухе висел запах сигаретного дыма, смешанный с нотками дешевого алкоголя и пота, эта смесь давно въелась в мебель, одежду людей, редко покидающих данное место. Если позволить ему пройти сквозь себя, то можно выделить и что-то приятное. Рецепторы с радостью принимали весь спектр ароматов, поднимая внутри чувство, похожее на ностальгию по времени, когда чувствовал себя по настоящему живым. Только риск давал понимание грани, за которую он может перейти всего раз. Только так он научил себя жить дальше. Через ошибки, боль, на контрасте учился выделять приятное с важным.       Пережил. Смог пропустить через себя все события и выкарабкаться. Никогда и ни за что не предаст место, которое по умолчанию придает сил.       Приходить сюда с Тэхёном было странно, учитывая то, что он не может предложить ничего, кроме наблюдения заезда со стороны и алкоголя. Успокаивает мысль, что Ким сам предложил. Былое напряжение начинает понемногу отпускать, сменяясь умиротворением. Он в приятном душе месте, у него есть семья, работа, жилье, вопрос о котором закрылся так и не развернувшись.       Стоит проще относиться к жизни.       Ответ, который пришел лишь спустя года. Все, что было в прошлом, останется там же. Будущее он строит сам. Только ему решать как к чему относиться, что выбирать для себя. Истина, которую он давно понял, но не мог принять, вечно ища отговорки, другие пути, привязывая себя к окружению. Пытался подстроится под шаблон, но не вписался ни в одну рамку.       — Выдохни, — возвращает в реальность младшего, который слишком неожиданно застыл на одном месте, прямо посредине очереди на регистрацию. Хочет знать причину, такой резкой смены, всего пару минут назад все было замечательно.       — Все в порядке, — убеждает, вновь начиная проходить вперед, пока не добирается до ответственного человека.       Регистрация для него всегда проходила быстро, благодаря людям, пропускающим вперед с нескрываемым желанием попасть вместе на один заезд. Чонгук не находит здесь ничего необычного, в отличие от Кима.       — Как ни посмотри, ты здешняя звезда, — намеревается начать ненапрягающий разговор и узнать для себя новое. Не отказывается от своих затей и планов.       — Конечно, у Кея на счету всего два проигрыша, — за него отвечает девушка из толпы, хватаясь за возможность приблизится к ним.       Тэхёну хотелось бы узнать из скольки заездов, но даже так понимает, что это ничтожно мало по сравнению с другими. Только о Кее все говорят с таким восторгом, только его имя выделяют среди других участвующих. Чонгук определенно добился успеха и наделал здесь шума. Вопросы возникают, только после слов девушки о том, что он перестал скрывать лицо. Зачем младшему его скрывать, вот что он хочет узнать в первую очередь, но пожалуй после того, как она отойдет.       — Они не знают, что я омега, — говорит, предвещая чужой вопрос. — Быть им здесь невыгодно, — добавляет немного погодя. На подобных сборищах лучше быть кем угодно, но не омегой. Если к предвзятому отношению можно привыкнуть и закрыть на него глаза, то вот с вероятностью быть прижатым к любой удобной стене, не одним представителем противоположного пола под градусом, мириться не хочеться.       Ким, к счастью, это понимает и не лезет дальше в душу, лишь складывает для себя пару пазлов. Блокаторы, шлем, который он не снимал, пока не терялся в толпе, просьбы получить номер телефона для знакомства, которые сам видел не раз. Начинает понимать почему ему так нравиться это место. Не только за адреналин, но и за внимание, которое получает от людей.       — Ты слишком очевидный, — не отказывает себе в комментарии. Видит намного больше, чем Тэхён показывает, уже не в первый раз ловит странные взгляды в свою сторону, двусмысленные вопросы, скрывающие истинные намерения.       — Очевидный? — Пытается скосить на дурачка, понимая, что временами действительно таковым был. Или Чонгук слишком внимательный. Не суть. Более важно узнать, что надумал мелкий, а не соревноваться во внимательность, он за это время тоже немало открытий совершил.       — Именно. Я уже сейчас могу точно сказать одно из двух, тебе либо настолько меня жаль, что готов практически заниматься благотворительностью, тратя хренову тучу времени, либо я нравлюсь тебе. Хоть для второго и нет никаких причин.       Знал бы он, что причин предостаточно. Весь Чонгук слишком… Слишком. Слов не найдеться для описания. Как будто не из мира сего, но в то же время такой притягательный. Да и нужны ли причины? Чувства либо есть, либо их нет.       — Не знаю, не знаю, — съезжает с ответа. Не уверен, что они сейчас готовы к развитию этой темы. Вывод для себя конечно сделал, он допускает мысль, что это возможно. Уже можно назвать прогрессом. Только в какую сторону, все еще неизвестно.       Чон не стал дальше докапываться, хотя было хорошо заметно, ему хотелось, но вместо того, чтобы настоять на своем, молча схватил за руку, что немало удивительно независимо от обстоятельств, и потащил к барной стойке. Оказалось, ему и наливают практически бесплатно.       — Расслабься, — больше похожим на приказ, чем просьбу, тоном, сказал младший и перетянул стакан с темной жидкостью ближе к нему. Удивительно, запомнил, что он обычно пьет. — Посиди здесь, я встречу остальных и вернусь.       Как обычно, поступает так, как сам хочет, оставляя ничего не понимающего Кима позади, уверено пробираясь сквозь толпу, не брезгуя использовать локти для пробивания пути. Красив даже сейчас. В каждом шаге сочетает элегантность с решительностью. Закончить святую мысль, увы, не дают.       На соседний барный стул приземляется тело, с первых секунд дает понять, что тихо сидеть не будет, подзывая бармена щелчком пальцев. Неизвестно сколько наглых людей в этом месте, но Ким сразу почуял, что человек рядом не простой. Ничего не успел сказать, однако язык тела, прямо показывающий о полной открытости, немного настораживает. В таком-то месте, где никто особо церемонится не будет, заставив отвечать за лишнее слово или кривой жест. Еще и феромон какой-то знакомый.       Теряя всякий интерес к янтарной жидкости в стакане перед собой, Тэхён напрягает все извилины, вспоминая, где мог встречаться с этим человеком раньше. Вариантов много, учитывая сферу работы, но мозг упрямо говорит что не то, ближе какая-то случайная встреча. Что-то, что крепко отпечаталось в памяти, действия, фразочки, но не лицо.       Богом.       Набатом стучит одно единственное имя, имеющее отношение к Чонгуку и данному месту. Похожая манера обращения с людьми, как с вещами, шлейф удушающих феромонов. Все сходиться как дважды два.       Уровень, раннее невиданной, агрессии резко поднимается, руки не могут найти места, метаясь между нетронутым стаканом, столешницей и брюками, разглаживая несуществующие складки. Хотелось их пристроить на чужом лице. Все разворачивалось слишком быстро.       — Узнал таки, — спокойно начинает, как будто это не Ким в прошлую встречу держал его за грудки, помогая Сокджину попасть. — Давно не виделись, дружище.       — Сто лет бы еще не видел твоей рожи, — не фамильярничает, переходя сразу к колкостям, говорить им особо не о чем.        — А я бы не отказался повидаться с тобой еще раз, — строит из себя обиженного, топя ухмылку в кромке бокала. — Делись давай, как там с Гуки? Успел затащить его в свою постель? Или как у вас говориться, отметить в списке достижений.       Явно нарывается, затрагивая то, к чему лезть не стоило. Не отошел от сегодняшнего дела и чувствует, что скоро сам очутится на лаве подсудимых. Всего лишь нанесение телесных, пока неизвестно, легких или тяжких, но особо не париться. Отмажется. С этим паразитом, отравляющим жизнь Чонгука, давно стоило разобраться. Учитывая, что Джин даже не пытался использовать слова, а сразу перешел к, всем понятным, действиям, то надежды на мирное решение нет. Слова пролетали мимо, только удары оставили четкие отпечатки на чужой памяти. Отсиделся и вновь вернулся. Только не рассчитал, что в это раз его так же легко не отпустят.       Импульсивно. Не в его стиле. Но и терпение не бесконечно. Невозможно строить отношения с Чонгуком, зная, что рядом ходит он. Доказал уже, как способен рушить и вмешиваться в планы. Больше он не позволит безчинству продолжаться. Не тогда, когда только решил для себя, каким хочет видеть их будущее, сомнения о котором с каждым днем уверенно таяли.       — Ну чего ты дуешься, я узнаю на будущее как там дела, — подписывает себе новый приговор, который Ким не против исполнить прямо здесь. — Не нервничай ты так, он сам выберет меня.       Тэхён после этих слов, кажется, дошел до ручки. Неожиданно для самого себя, рука поднимается в замахе, покушаясь на ровность чужого носа. И успешно достигает цели, поднимая вокруг них гул из заинтересованных в новой бойне людей. Где-то позади, до боли знакомыми голосами слышаться подбадривания, спонукая к продолжению.       — Туда козла, — появляется за спиной Юнги, полностью поддерживая действо.       — Вас и на минуту нельзя оставить, — бурчит Чонгук, оценивая ситуацию, выглянул из-за спины Намджуна, не позволяющего приблизится, что ему не особо мешает разглядывать поток багровой жидкости, спекающий по чужому лицу. Ни капли не жалко. — У нас получиться хоть один раз собраться и не ляпнуться?       — Получится, он скоро уйдет, — заверяет Ким, поворачиваясь лицом к младшему, легко улыбаясь, но не прекращая удерживать Богома за шею. Так просто от него не убежать.       — Гуки, — поднимая глаза от пола, обращаясь к объекту своего интереса, чем только больше раззадоривает Тэхёна. Не понимает в каком положении находиться. Один на один еще бы мог как-то выкрутится, но против всей компании точно нет.       А Чонгук что? Влепляет коленом аккурат в чужой живот, быстро подходя и так же быстро отходя обратно. Своеобразно поприветствовал, не желая оставаться в стороне, чем никого, кроме пострадавшего, не удивил. Все еще в участке успели рассмотреть творение его рук. Сегодня не тот день, слов не находится, как и желания что-либо говорить этому человеку. Встреться они в другой день и при других обстоятельствах, так просто он бы не отделался.       — Мы выйдем на пару слов, — вклинивается Юнги, подхватывая скрюченное тело за плечо, спонукая сделать так же Кима, выводя нарушителя спокойствия за пределы помещения, — без нас не пить, — более спокойно продолжает, окидывая Гука взглядом, оценивая настроение.       — Забудь, они скоро вернуться, — закидывает ему за руку на плече Джин, смешно морщась от смеси ароматов, витающих повсюду, но не жаловался, принимая свою участь и посвящая остаток дня желаниям своего подопечного, как бы они ему не нравились. — Сколько сегодня?       — Два, — честно отвечает, тихо надеясь, что заезды пройдут спокойно, без новых приключений. С него хватит. Приближаясь к уху Сокджина, шепчет то, что не давало покоя последние минуты. — Не хочу сидеть внутри, — свято верит, что поймут без лишних слов.       — Я передам остальным, можешь подождать нас снаружи, тебе же как обычно? — Уточняет какой напиток ему заказать и сразу после кивка головой отходит к Джуну, иногда оглядываясь, дабы быть уверенным, что он вышел без стычек. В любом случае где-то недалеко стоит Юнги с Тэхёном. С Богомом или без, уже неважно, все под их контролем.       Разница особо не чувствовалась, что в баре, что за его пределами, людей уйма. Так даже лучше. Легче слиться с толпой, не светя лицом. Особо не продумывая маршрут заходит за угол бара, сразу опираясь спиной на ближайшую стену и достает из кармана потрепанную пачку сигарет, которую все же смог отвоевать. Закуривает с мыслями о том, что пока он сам не захочет бросить, влияние из-вне бессмысленно. Руки тянутся к волосам, приглаживая беспорядок, пытаясь заняться делом получше, чем ковыряние задирок на пальцах.       Внимание привлекают копошения, слышимые за следующим угром. Внутри возникает спор, насколько ему интересно, для того, чтобы подойти поглазеть. Вроде и здесь стоится неплохо, но посмотреть все же хочется больше. А так как сегодня мозг был успешно отправлен в отпуск, его ничего не останавливает. Справедливо.       — Ну да, кто еще это мог быть, если не вы, — и на что он надеялся? Услышав младшего, Тэхён сделал шаг назад и спрятал руки за спину, натянуто улыбаясь, а-ля труп не мой и я вообще мимо пробегал. Так мы ему и поверили.       — Гуки, — приветствует он, загораживая обзор — почему не с Джином?       — Там воняет цементом, — даже не задумываясь говорит прямо, кидая булыжник в чужой колодец. Знает, что его еще в состоянии слышать.       — Тут его еще больше, — подает голос Мин, зная о чем, а конкретнее о ком идет речь. Плотный, забивающий легкие, феромон Богома, душил. Быстро насыщал пространство рядом, но сложно выветривался. Совсем не странно, что понял только Юнги. С кем не делился впечатлениями, для них его феромон играл совершенно по другому, вот что вызывало больше вопросов. — Мы скоро вернемся, тебе не за чем смотреть на это.       — Чего я там не видел? — С очевидным сарказмом в голосе. Вопреки предупреждениям подходит ближе, не отказывая себе в удовольствии рассмотреть чужое перекосившееся лицо. Он бы еще сверху добавил для симметрии.       — Тогда пойдем поговорим, — быстро поднимаясь с корточек Юнги обтирает руки о джинсы, не заботясь о том, что на них могут остаться пятна. Есть вещи с большим приоритетом.       Непонятно зачем его уводят на довольно-таки приличное расстояние, не сопротивляется, как и не задает вопросов, молча следует за старшим. Внутри ковырялся какой-то червячок, сеющий сомнения в мотивах Юнги, но он будет смиренно ожидать объяснений. Предположений нет никаких.       — Чонгук, ты мальчик уже взрослый, знаешь что и как бывает в жизни, — издалека подходит к сути. Слишком издалека.       — Не пугай, — все еще не понимает к чему клонят, но точно знает, что такое начало не предвещает легкой беседы за чашечкой чая. — Ближе к сути.       — Мы все давно хотели узнать, — вновь тянет резину, прикрываясь именами всей компании, — нет ли у тебя альфы? Ну знаешь, человека, который бы тебе искренне нравился, с которым хотелось бы проводить время. Обнимать, а не плевать в лицо.       Мин знает, что его понесло не в ту степь, как знает и о том, что эта тема щепетильна. У Чона обычно разговор с альфами, имеющими определенные намерения, был коротким. Но и вечно одиноким он быть не может. Рано или поздно такой человек найдется.       — Вау, я поражен, — не может воздержатся от колкости, немного расслабившись и развернувшись на сто восемьдесят градусов, идя спиной вперед. — А как же запрет на альф до двадцати лет?       Не торопится давать ответ, прокручивая варианты. С одной стороны это не тема, с которой можно шутить, а с другой ответа не находилось. Чонгуку пока не доводилось задумываться об альфах. Знал, что когда-то он точно появиться, просто потому что так заведено у омег, так надо, так бывает у всех, но сам никогда не погружался в мысли о нем. Не мечтал каким он будет, не придумывал для себя человека с подходящим характером, не рисовал образы в потайных фантазиях. Не питал бурь чувств, не влюблялся.       Отсутствие желания сближаться и открываться спихивал на ранний травматичный опыт. Многое им прикрывал, в чем себе спокойно признавался. Всем говорит, что альфы не будет, а сам пережевывает мысль о том, что не хочет ставить крест на том, чего не было. Правильно старшие говорили, пусть некий опыт и есть, но его можно не засчитывать. Не опыт, а одно насилие. Вычеркнуть и забыть.       Легко забыть он не мог. Не мог и не сможет навсегда забыть о том случае, но заставит себя переступить через прошлое. Дать себе шанс испытать что-то новое. Ему всего-то восемнадцать, вся жизнь впереди. Крест на себе всегда успеет поставить.       Юнги прекрасно видит, что Чон впал в размышления, видит, что они легко не даются. Торопить с ответом не смеет, немое сражение эмоций на лице напротив говорит о многом. Например о том, что младший не похоронил себя раньше времени. Они будут гулять по округе и говорить столько, сколько потребуется. На это время скорый заезд вылетел из головы, сменив приоритетность.       — Никого нет, хён, это сложно, — наконец выдавливает из себя подобие ответа, сомнений слишком много и держать их в себе сродни пытке. — Я не горю желанием прыгать в руки альф, но и говорить, что этого никогда не случится не могу. Прошло четыре года, я смог пережить, — без особой уверенности в голосе, непонятно кого пытается убедить. — Возможно дело в том, что подходящий человек еще не родился или в том, что я не задумывался о нем. Теперь колись, к чему такие вопросы.       — Раз мы сейчас говорим откровенно, то и мне врать нет смысла, — принимает позицию, не пытаясь выведать побольше информации или заверить в чем либо. — Ты нравишься Тэхёну. Меня завербовали разведать обстановку у тебя, пока Хосок пытает его другими вопросами. Я не должен был говорить тебе об этом, но скрыть не могу. Как ты к нему относишься?       Чонгук предполагал, когда выдвинул два варианта, однако не мог подумать что был настолько близок к истине. Открытием назвать не может, как и ответить на чужие чувства взаимностью. Сейчас не время начинать копаться в себе, долго раздумывать к чему они идут, как они могут повернуть и выяснять собственное отношение к подобному. На удивление новость не напрягает, не вынуждает придумывать способы изолироваться, наоборот, внутри разливается некая легкость.        Тэхён его не пугает, как иногда бывает с другими, кается. Не раздражает, не злит и не бесит. Чон относится к нему спокойно, давно забыв о первом впечатлении. Ответить взаимностью не может, но и говорить категоричное «нет» не хочет. Возможно стоит подумать, возможно попробовать окунуться. Отчего-то с Кимом это было не страшно, других на его месте представить не может. Всем своим видом внушал уверенность, находил ее в каждом слове, действии. Как будто знал наперед. Показывал, что не стоит боятся быть свободным рядом с ним и предоставлял пространство для маневров, на которые все равно не хватало смелости.       — Как я к нему отношусь? А как я к нему отношусь? Самому хотелось бы знать. Мне нужно поговорить с Джином и Чимином, — капитулирует, закрывая тему. Если они дошли до таких разговоров, значит скоро Тэхён пойдет в наступление. — Господи, как же вас много на мою голову.       — Они только за, — старший пропускает последнюю, небрежно брошенную фразу мимо ушей. — Эти свахи уже придумали имена вашим детям, — сдает с потрохами, вспоминая как случайно подслушал разговор.       — Ну нет, хватит, — жалобно напоминает о своем нежелании дальше развивать тему. Только не с Юнги, который все воспринимает слишком серьезно и буквально. Помилуйте его грешную душу, мозг ведь в отпуске.       Под тихий, непрекращающийся, хохот Мина они подходят к трибунам, где расположилась компания, бурно что-то обсуждающая до их прихода. Замолкли как только заметили их, Чонгук может представить о чем шла речь.       — Я отогнал байк поближе, на свой страх и риск проверил тормозную систему, — первым отмирает Хосок, реанимируя обстановку. Он гонять особо не любил, но вот поковыряться с внутренностями очень даже. — Первый ты пропустил, но если хочешь на третий еще можно записаться.       Вместо слов Чонгук подходит к нему и лезет обниматься, что не свойственно ему, вынудив остальных охнуть в удивлении. Видеть такого, открытого к прикосновениям, младшего дорого стоит.       — Нам нужно поговорить, — шепчет старшему Чону на ухо, обнимая обоими руками и с радостью принимая поглаживания спины.       Было принято решение сменить тактику. От Сокджина с Чимином толку не было, уже сосватали, а вот от беседы с Хосоком вполне могло выйти что-то путное. Он знает Тэхёна дольше всех.       Он даст шанс. Всего раз поверит.