Encore

      Несясь по трассе как угорелый, мозгами Чонгук далеко не здесь. Без особых усилий прибудет первым, поэтому позволяет себе расслабиться, занявшись густым роем мыслей. Обещал себе не торопиться с ними, переспать с новостями и обмозговывать на чистую голову, но разве когда-нибудь все шло так, как он хотел?       Слова Хосока не выходили из головы. Он узнал о заинтересованности Тэхёна еще раньше, чем Юнги. Оказалось, что у Кима есть целый план по завоеванию внимания. Это удивило, факт того, что он ему приглянулся практически с первой встречи — шокировал. Монолог старшего Чона был полон сюрпризов. С каждым предложением, положение дел становилась яснее, но не менее странным для него.       На его памяти это был первый альфа, который имел к нему однозначные чувства и был готов идти напролом, но в то же время аккуратно, дабы не спугнуть. Не то чтобы раньше не находилось смельчаков, пытавшихся подкатить, но нет, это другое. Никто из них не планировал что-то серьезнее парочки перепихов, а Чонгуку это неинтересно. Не может легко относиться к одноразовому сексу, хоть попытки пересилить себя были и раньше. Опыт показал, что эмоционально не готов к такомим быстрым сюжетным поворотам, требуя плавного развития и эмоций. Много. Свежих, ярких, регулярно вспыхивающих, хоть пока и не приходилось испытывать подобного. Однако никто не знает, что будет дальше. Что завтра, что через месяц или даже год. Чувства такая вредная штука, они никогда не появляються по одному хотению и не предупреождают о своих визитах.       Тэхён не пытался сделать больно, как либо задеть, всегда интересовался не нужно ли ему взять перерыв во время обсуждений суда, иногда приносил закуски. Не напирал, не давил сущностью, хотя возможностей для этого было предостаточно. Такое поведение по отношению к себе подкупает. Очень подкупает, но нет гарантий тому, что после шанса на развитие того, что он пока не хочет обзывать, все не изменится. Не хочет верить в то, что он может поменяться в другую сторону, но не думать о подобном невозможно.       Вновь накручивает себя вместо того, чтобы узнать побольше от того же Хосока, предпочитая закопаться поглубже, пока не насытиться количеством вариантов исхода, проигрывая в голове каждый отдельно и выбирая лучший, при этом не забывая про вероятность худшего. Объективно причин отказываться нет, как и соглашаться. Свои чувства превозносить до влюбленности не может, именует интересом.       Не любит он эти четкие названия, в особенности самостоятельно подбивать их под рамки.       Думается, что не зря все возносят до небес отношения. Что-то же должно приятного происходить в них, раз все стремятся поскорее найти «своего» человека. Но с другой стороны, сколько было выложено жалоб на «не того», сколько сердец разбилось, сколько нервов было потрачено для одного. Получения отклика на свои же чувства и желания быть нужным, интерпретирует по своему.       Завитавшись в облаках Чонгук чуть не пропускает крутой поворот, рискуя влететь в хлипкое, пластиковое ограждение, а дальше прямиком в дерево. С дубом целоваться пока не тянуло, тут никакой шлем бы не спас. До финиша оставалось совсем немного, с трибуны его ошибка была прекрасно видна. За пару несчастных секунд соображает как выкрутится и не сорваться, жертвуя наколенником, вместо головы. Даже сквозь ветер может слышать отвратительный скрип и видеть искры, летящие от места соприкосновения метала, некогда скрытого под слоями других материалов, об асфальт. Подобный финт не прощает ошибок, либо ты бросаешь все силы для того, чтобы как можно скорее выровняться, либо вместе с защитой жертвуешь коленом, а то и всей ногой, если затянет.       Пронесло. Остужает сам себя от тревожности, выпуская невесть откуда взявшуюся злость потоком отборного мата, перебитого ревом десятка других байков, догоняющих из-за ошибки. Не то чтобы он позволит себя обойти. Дальше только прямая, самый жестокий для конкурирования участок трассы.       Берет себя в руки, сквозь стиснутые зубы выпуская воздух. Не намерен сейчас долго играться. Не обращая внимания на страшное число на спидометре, легко маневрирует между догнавшими и вырвавшимися вперед, без зазрений совести подрезает, вынуждая притормозить, чем буквально выгрызает себе победу. Последние метры пролетели за секунду, лишая былого чувства ожидания, но улыбка все равно растягивает губы. Знает, что победил. Знает, что его отчитают за сомнительный маневр. Знает, что будет делать дальше.       Все наконец встало на свои места.       Постепенно сбавляя скорость, проезжает еще с десяток метров, останавливаясь рядом с трибуной, на вершине которой сидела вся компания и сразу замечает возле ступеней Тэхёна. Видимо спустился покурить, что не удивительно, Сокджин редко прощал дым рядом с собой. Раз он уже тут, то придется ускорить действия своего плана, бежать поздно.       Одним движением выдвигает подножку, параллельно снимая шлем. Собирается с мыслями, делая пару глубоких вдохов. В лучших фантазиях сам себе отвешивает оплеуху, когда понимает, что тянет время и теряет уверенность. Считает в уме до пяти и натягивает на лицо маску непринужденности, не выдавая волнения. Секунда. Подзывает Кима пальцами подойти. По быстрому движению в свою сторону понимает, что за ним наблюдали. Следили за устроенным цирком.       — Что-то хотел? — Непонимающе начинает первым, держа дистанцию в два шага. У самого в голове черти пляшут, подкидывая варианты, почему младшему приспичило обратится к нему, а не к любому другому. Варьируется от обычной просьбы подержать шлем, пока он сам не закончит другие дела, до болезненного, прямолинейного отказа. Юнги ему уже растрепал, не то чтобы он был против, просто не рассчитывал, что события ускорят свой ход.       — Тут такое дело, — заходит из далека, специально растягивая, видя волнение в глазах напротив, — понимаешь, — тянет кота за яйца, опуская голову, дабы скрыть невесть откуда вылезшую улыбку, — я не слепой и вижу немножечко, на самую капельку, — сводит пальцы в жесте меры, — больше.       — И что ты думаешь? — Ясно осознает о чем идет речь, не понять после откровений Мина невозможно. Не хотел, чтобы Чонгуку доложили так, но знает, по другому они поступить попросту не могли.       — Я думаю ты слишком долго тянешь, — не в бровь, а в глаз, сомнений остаться не должно, хоть он и выражается не очень конкретно. Все так же сидит на байке, не торопясь вставать на твердую землю, ждет невесть чего в собственноручно изготовленной сцене одного актера.       — Я правильно тебя понимаю? — С долей надежды быстро лепечет, не веря в реальность.       — Не имею ни малейшего представления, что ты там понимаешь, — хочет, чтобы Тэхён сам решил, хочет видеть, что его могут понимать даже без прямых слов, чтобы слышали и действовали самостоятельно, независимо от него, когда это требуется.       Вы скажете что это глупо, он ответит — надежно.       Хочет видеть уверенность, по дороге из которой сможет выстраивать свое доверие. Только так и никак иначе.       Увидев ее, Чонгук сможет сам для себя понять к чему идти, как и о чем думать, к чему себя морально готовить. Не может по другому. Не в мире, в котором он сам ни в чем не уверен. Хочет ясности и точности хоть где-нибудь. Считает, что заслуживает этого, находясь всего за шаг до момента, когда слепо доверит себя человеку, не побоится этого выражения. Доверит, вложит в руки ключи к давно закрытому.       И видит.       Видит вмиг вспыхнувшие огни в глазах напротив. Видит просторный аэродром, без единой запасной посадочной полосы. Выбор сделан. Молоточек судьи вторит в голове, вынося приговор. Отныне он себе не принадлежит, разделяя все поровну с Тэхёном.       Понимает без слов. Только глаза в глаза, рука на щеке и ничего больше. Внешний мир отрезали от них. Не слышит звуков извне, не замечает ни громких голосов толпы, заставшей сцену, ни вспышек камер, снимающих все.       Только вперед и ни шагу назад.       Теплые пальцы приятно скользят по прохладной от ветра коже лица, вынуждая вздрогнуть от контраста температур. Казалось что эта рука способна захватить его всего, концентрируя внимание на еле ощутимых касаниях. Пропускает момент, когда чужое лицо оказывается слишком близко, растворяясь в моменте. Дыхание обжигает сначала подбородок, плавно распространяясь на губы, которые вскоре накрывают другие. Сухие, с кучей небольших трещинок, возвращающих в реальность.       К такому Чонгук готов не был. К поцелую его жизнь не готовила. Растерялся, позволил панике пролезть в идиллию, однако быстро возвращает самообладание, осознав, что его не собираются углублять, удерживая на уровне невинного действа.       Не помнит в какой момент перестал дышать, но вновь пустив кислород в легкие, подмечает что давно. Всего вокруг слишком много. Мозг требует пару минут на высокие процессы принятия факта того, что больше не одинок.       Чон в знак протеста отпихивает старшего за плечо на пару несчастных сантиметров, в то же время не позволяя далеко уйти, не тогда, когда уязвим и открыт. Тэхён выпрямляется, даруя прекрасную возможность прижаться подальше от лица, спрятаться от сканирующего взгляда, желавшего запомнить каждую деталь.       — Мы никуда не торопимся, дыши, — ласково напоминает и пользуясь положением закидывает обе руки за плечи Гука, одну сразу же вплетая в растрепанные волосы, а второй растирая плечи. Выжимает по максимуму то, что может взять здесь и сейчас.       — Все смотрят, — звучит приглушенно, волнующе и с неким страхом.       — Ты не подумал о раскрытии личности перед этим, да, — не спрашивает, а смело утверждает, его то публика не смущает. — Готовься к небольшому интервью. Знаменитый, безликий Кей раскрыл себя перед толпой фанатов и оказался омегой. Сразу после очередной победы его поцеловал неизвестный альфа и они вместе скрылись в тумане, — легко представляет, не зная насколько близок к истине.       — Боюсь свалить в туман не получится, — ощутимо щипает за бок, тоже представляя это, хотя представлять и не нужно. Самые смелые и безбашенные уже двинулись в их сторону.       — Улыбнись в камеру, сейчас вылетит птичка, — продолжает подстегивать, но ощущает что действительно пора валить, пока не прижали. Краем глаза цепляется за бежавшими в их сторону Юнги и Намджуна, пробивающихся со стороны толпы, сам тоже без дела стоять не может.       Без всяких объяснений удобнее переставляет руки на спине младшего, смещая их на бока и через пару секунд сжимает, оценивая насколько безопасно поднять Чонгука и не навернуться самому, учитывая неровную поверхность под ногами. Необходимо действовать быстро, но в то же время аккуратно.       — Я держу тебя, спокойно, — почувствовав сопротивление торопиться угомонить, сейчас явно не время для первой ссоры. Для ссор никогда не наступит время, обещает сам себе старший.       — Это то и напрягает, — не может полноценно оценить ситуацию, разворачивающуюся за спиной. Когда мысленно говорил себе, что вложит в чужие руки, не имел ввиду так буквально.       — Ты разбил мне сердце, — кричит совсем рядом девушка, подходя ближе, а вместе с ней и еще парочка человек, поддерживая возглас и так же кидаясь острыми фразочками.       Чонгук был чертовски прав, когда говорил о том, что раскрывать себя не очень хорошая идея. Взбушевавшихся омег он как-нибудь переживет, но толпу альф, с мелькающим зеленым флагом и появившейся надеждой, вряд ли.       — Завидуй молча, — гаркает на ту Тэхён и рывком поднимает Гука, дабы через пару секунд поставить на твердую землю. Не может сдержать себя, когда задвигает младшего себе за спину, закрывая от постороних глаз. Прекрасно чувтвует как он наряжен, день был слишком выматывающим. Особенно для него, давно расшатанного.       Суд с родной матерью, знакомтво с несостоявшимся женихом, встеча с Богомом, шаг к отношениям. Дюжина эмоций, неукротимо вертевшихся на поверхности и невозможность их нормально выплеснуть. Слишком много для одного Чонгука.       — Вот надо было вам портить такой момент, — вслух возмущается, протягивая одну руку за спину, ее тут же хватает другая, крепко сжимая.       О смущени сейчас не могло быть и речи. Чон впивается в чужую руку как в последнюю надежду. Напуган, без стыда признается, количеством давящих незнакомцев. Никогда особо не любил многолюдные места, не то что становиться центром их внимания.       — Дыши, — более спокойно напоминает Ким, не отрывая глаз от Намджуна, сумевшего пробиться, — скоро все закончиться, — сам не ожидал такого напора, до последнего веря в благоразумие человечества, но то оказалось ниже всякого уважения, следуя любой возможности прикоснуться к обьекту интереса, симпатии или хрен пойми чего. Благо подмога уже близко. Не думает, что сам смог бы вывести мелкого и оставить того неприкосновенным.       Джун врывается тихим ураганом, не проронив ни слова, но шумно дыша. молча хватает младшего под руку и ожидая пока то же сделает Ким, проводит короткий экскурс.       — Дальше стоит Юнги, как только мы выходим он забирает байк и уезжаем, ну нахуй таких фанатиков, — на предплечье красуется свежая царапина, оставленная кем-то в толпе. — Вы езжайте первыми, остановитесь за пустырем, Гук покажет где, там уже решим что дальше.       Троица под тихие наставления движется прямо в толпу. Окруженный с обоих сторон Чон выдыхает, осознавая что все не так страшно, как он себе представил. Всего-то два десятка людей, пара метров, разделяющих со свободой. Свое поведение и ступор спихивает на неудачный день. Никогда раньше не позволял себе бездейстие в подобных ситуациях. Никогда раньше так не цеплялся за другого человека.       Оказавшись рядом с опорным пунктом в лице Мина, кидает ему ключи, стараясь сделать это незаметно, хоть в этом и не было никакого смысла. Тот сразу направлятся в противоположную сторону, не обращая внимания на косые взгляды и кучи вопрсов, летящих отовсюду.       — Брат я его, заебали, — удостоверившись, что они отошли на приличное расстояние, он показательно выкручивает ручку газа, перебивая ревом уже заведенного мотоцикла толпу, не без удовольствия наблюдая как люди расступаются в стороны, освобождая дорогу. Настойчивые, но не тупые.       Под всеобщую суматоху остаток компании неспешно собирается покинуть верхотуру трибун, не прекращая материть все подряд. Специально огибают вокруг, от греха подальше. Не так этот день должен был закончиться.       — Какой же я идиот, — вырвалось у Чонгука вслух, тихо, но недостаточно.       — Эй, все в порядке, — оборачиваясь спешит заверить в обратном, отваливается только перед своей машиной на парковке и сгребает в объятья. — Считай это нашим первым совместным приключением.       — Я слишком расслабился, — констатирует факт, поднимает голову и впервые, с начала импровизированного побега, прямо сморит в глаза старшего и долго не раздумывая ощутимо проезжается ладонью по его щеке, отвешивая пощечину. — Как и ты, много себе позволяешь, Ким.       Резкая смена настроя хорошо ощущается, начиная от выпада в свою сторону, до обращения по фамилии. Не хён, не Тэхён, Ким. Его как будто спустили с небес на землю, вынуждая задуматься, анализировать все недавние действия, которые для него самого не имели никакого подтекста. Однако стоило вспомнить, что младший не совсем стандартный омега, до него доходит. Поторопился во многом.       — Виноват, — поднимает руки вверх в примирительном жесте и мгновением позже глаза невольно распахиваются шире. Чонгук натурально вздрогнул всем телом, когда он это делал. — О нет, ты не настолько плохого обо мне мнения, — правильно оценивает реакцию, предвещая очередную беседу с Намджуном.       — Ничего не могу с этим поделать, — с долей грусти пожимает плечами, обратно опуская голову.       — Мы обязательно это обсудим, — ни капли не злиться, ни за холод в свою сторону, ни за пощечину. Пытается понять и не заострять внимания на подобном, их ждет не один важный разговор, многое стоит обсудить, во избежание ошибок, похожих на недавнюю. Он не их тех людей, вечно бегущих и избегающих, предпочитая мир во всем мире и равенство интересов. Если Гуку некомфортно, значит и он не может быть расслаблен, смещая приоритет на изменение в лучшую сторону. Им предстоит научится жить симбиозом, притираться характерами, принимать все приколы друг друга. Тэхён сорвет, если скажет, что не был готов к чему-то такому.       — Залезай уже, — приглашающе открывает перед младшим переднюю пассажирскую дверь, смирно ожидая пока не разместятся на кожаном сидении, чтобы закрыть ту и сесть самому на водительское. — И показывай куда нам, — нежно улыбается, поворачиваясь лицом к притихшему, в попытке немного сгладить острые углы и возможно сбить еще парочку стен его крепости.       — Извини, — чуть ли не шепотом выдавливает из себя Чон, выныривая из своего мира мыслей, после того как дал наставления по маршруту, который пришлось изменить из-за габаритов автомобиля, жаль было царапать ветками. — За все. Это будет сложно и я не уверен, что оно тебе нужно. Вокруг уйма вариантов получше и попроще, — говорит с открытым намеком на свою проблемность, проявляющуюся в обычном общении, не то что в отношениях, где будет сложнее абсолютно все.       — Не перебивай, — ставит точку в попытке прервать свой монолог. — Ты сам прекрасно видишь как все идет, я не могу сию секунду переключить какой-то рубильник внутри и стать идеальным омегой, — хмыкает, продолжая цепочку. — Тебе стоит хорошенько подумать, стоят ли попытки того, нужно ли тебе вообще возиться со мной. Подумай, пока не стало поздно. Я не хочу снова разочаровываться в людях.       На последних словах Чон отворачивается к окну, не хочет видеть разочарования, грусти, возможно даже злости на лице старшего. Не хотел выносить эту информацию за пределы собственной головы, но чувствовал, что больше не может варится в этом котле. Не может промолчать, не тогда, когда уже успел затянуть в него постороннего. Корчить из себя того, кем не является дело гиблое, дело, которым он зарекся больше никогда не заниматься. Опыт пошел только в ущерб.       Тишина в ответ напрягала, остановка на импровизированной обочине напугала. Неизвестно что может произойти дальше. На безлюдном, не асфальтированном участке земли. Особенно после его слов. Не смог сдержать в себе. Уже в который раз выносит то, о чем скорее всего стоило промолчать, возможно оно бы улеглось со временем само собой. Вновь создал проблему, от которой не убежать, хоть они и могли трактовать его слова по разному.       — Выходи, — Тэхён стоял напротив открытой пассажирской двери, всего после десяти минут дороги, изучая лицо напротив и следя за каждой быстро сменяющейся эмоцией, за каждым подвижным мускулом. От растерянности до готовности обороняться. Делает пару спасательных вдохов, с целью остудить голову, прежде чем более мягким тоном продолжить. — Ну же, я не съем тебя.       — Маньяки и извращенцы обычно говорят именно так, — принимая руку помощи, Чонгук аккуратно спрыгивает на землю, немного пошатнувшись из-за ее неровности. Не заметил как быстро Ким оказался по другую сторону машины, зациклившись на ином. Теперь точно некуда отступать.       — И Чиа тоже, но сейчас не об этом, — не позволяет далеко отойти от себя, не выпуская ладонь из своей, предлагает покурить, зная, что это хорошо отвлечет и не позволит заламывать пальцы от волнения, которое явно присутствовало. — Как думаешь, почему из всей кучи других я выбрал именно тебя?       — Потому что я удобный? — Сходу выдвигает вариант, опуская голову и уделяя все внимание тлеющей сигарете. — Нет родственников, с которыми нужно будет знакомиться и заморачиваться, я не от кого не зависим финансово, соответственно ничего не буду требовать, по факту отсутствия опыта никаких ожиданий у меня нет. Удобно.       — Бред полнейший, — прямо излагает, поражаясь ходу чужих мыслей, обязательно их изменит и докажет, что он достоин намного большего, чем считаться просто удобным, научит любить и ценить в первую очередь себя. — Еще варианты?       А их нет. Чонгук не имеет ни малейшего понятия почему Тэхён выбрал именного его.       — Как я и думал, — тянет руку к лицу новоиспеченного парня, мягко касаясь подбородка, за который легко тянет, вынуждая смотреть на себя. — Мы не уедем отсюда пока ты кое-что не вдолбишь себе в голову, — сведенные домиком брови напротив он зеркалит улыбкой. — Даже не думай, подождут, никуда без нас не денутся.       — Господи, дай мне сил, как же с вами всеми сложно, — приняв свою участь спокойно, разряжает атмосферу, обыденно вбрасывая реплики подобного содержания.       — А ну цыц, — потеряв былой настрой, Ким еле сдерживает себя от коротенького смешка.       — Левые альфы еще смеют меня затыкать, что за дурной тон, — бурчит себе под нос, плавясь от сложившихся обстоятельств.       — Уже не левый, очень даже правый, — поднимает их переплетенные ладони на уровень глаз, как будто напоминая, словив дернувшийся в улыбке уголок губ, решается поднести его руку к своим и оставить невесомый поцелуй, заставивший младшего смутиться.       — Посмотрим еще, — ерничает, осознав, что ничего страшного не замышляют.       — За кого ты меня принимаешь? Я глубоко оскорблен.       — За слишком самоуверенного альфу, которого скоро ждет разочарование.       — Я самоуверен, в отличии от некоторых, — без сожалений вставляет, — но не глуп. Тут и думать не о чем. Да, Чон Чонгук, я выбрал именно тебя, на дальнюю перспективу и не собираюсь отказываться от своих чувств, слов, решений, действий. Ты можешь не все принимать, ставить свои условия, создавать правила, но от тебя я уже не откажусь. Хрен тебе.       — Сейчас ты становишься похожим на извращенца, открыто заявляющего о своих планах сталкерить жертву. Почему именно я? Вокруг полным полно омег, красивых, персептивных, способных дать тебе то, что не смогу я.       — Ты перечил детективов, — говорит о приличных размеров стопке книг в его комнате, заметил ее почти сразу и грех было не узнать, что именно он предпочитает в литературе. — А что ты не можешь мне дать? Что по твоему мне нужно? Так сильно хочешь знать, чем отличаешься от омег в моем окружении, надрессированных на поиски подходящей партии для брака?       Отходит на пару шагов, дабы не давить усилившимся феромоном. Понимает, что возможно слишком грузит своими намерениями, преподнося все на блюдечке, открываясь со всех сторон, являя миру свои намерения на одного конкретного Чон Чонгука, но он должен быть уверен, что тот в полной мере осознает свою значимость и не накручивает себя предположениями. Выучил уже достаточно для предотвращения некоторых нежелательных эпизодов.       Молчание затягивается, оба переваривают и обдумывают, позабыв о счете времени. Для них оно больше не имеет лимитов. Каждый воспринимает сказанное ранее на свой счет, не сбегая, но и не торопятся ставить точки.       — Ты живой. Натурально живой. Не пытаешься играть на публику, не корчишь из себя хрен пойми кого. Не строишь жертву в любой непонятной ситуации, не охотишься за выгодой. Этот список можно продолжать вечно, но запомни раз и навсегда, ты по-настоящему живой, в отличие от той кучи других, как ты выразился. Такой, какой ты есть. Искренний. — Приблизившись к младшему, Тэхён выхватывает из его рук уже вторую по счету сигарету, пару раз глубоко затягивается и бережно приложив к губам возвращает.       — Да и кто сказал, что ты некрасивый и неперспективный? Ты именно такой. Не забывай, что тебе всего восемнадцать, немногие могут похвастаться умением запустить стиралку, не то что полноценно окунуться в самостоятельную жизнь. У тебя еще все впереди, — напоминает и прямо говорит о своем виденье общей картины. Слов не хватит для описания глубокого уважения и любви ко всему, что касается Чонгука.       При нем, Чон не заключил ни одного поспешного и неверного вывода, отдавая предпочтение здравой оценке, хоть и неспешной, всегда предпочитал порядок заместо эмоционального месива, зрело оценивая реальность без розовых очков, в прошлом разбившихся стеклами внутрь. Тэхён понимает, что возможно торопиться, сваливая на его голову новый поток противоречивых чувств, но в то же время не может оставаться в стороне, оставить после себя кучки неясных мыслей, борющихся за истину, к которой он самостоятельно вряд ли придет. Ему необходим толчок. Толчок к нему.       — Я не заставляю принять это, меня, в эту же секунду, но тебе стоит знать, что я настроен серьёзно и просто не отстану. Не могу говорит, что сам подарок, сам видел, но я честно буду стараться с этого момента. Если не оттолкнешь, то начинай привыкать к мысли, что больше не один. Я настырный, знаешь ли, а еще безотказный. Тебе стоит только сказать.       — Я думаю, что ты бежишь впереди паровоза. Ты не знаешь меня, я не знаю тебя, но ты уже готов к чему-то, — поднимает глаза к небу, засматриваясь на закат, пока подбирает правильное слово, — большому. Не боишься, что я начну использовать тебя в своих целях? Что поступлю с тобой так же, как и с теми дебилами в подворотне? Да я даже не могу уверенно сказать, что влюблен в тебя.       — Если честно, то я ни на что не рассчитывал. Видел и слышал от других о тебе, вероятности согласия в моем понимании вообще не существовало, — вопреки желанию сократить между ними мизерное расстояние и крепко прижать к себе, довольствуется только расслабленным лицом, следящим за передвижением облаков в небе. — Боюсь я разве что того, что ты однажды пропадешь не сказав ни слова, в чем-в чем, а в этом ты мастер.       — Что еще они тебе разболтали? Удиви и добей меня сегодня, может через недельку-другую воскресну и пойду на вас штурмом. В моем окружении одни предатели, — проговаривая Чон не теряет улыбки, так же мечтательно смотря ввысь.       — Эти предатели тебя любят, глупый ребенок.       — И кто из вас с Хосоком еще педофил, на малолеток потянуло, да, хён? — Вспоминает их первую совместную гонку и спор между старшими. Было недавно, однако ностальгия все равно его посещает.       — Лучше скажи мне, что думаешь насчет всего, — сложно держать расстояние и себя в руках, когда уже поймал ниточку надежды.       — Я думаю, что это все странно, — делает шаг в сторону, прижимаясь поясницей к капоту автомобиля, брови вновь изгибаются, выдавая сомнения в дальнейшем.       — Попробуй не думать, а чувствовать то, чего на самом деле хочешь, — не дает продолжить, переиначивая суть.       — Спроси что попроще, — шумно вдыхает, уже собираясь послать разговор куда подальше, но свежий, переживающий блеск в глазах Кима служит рычагом действий. — Если я скажу, что ты мне претит сама мысль об отношениях, то нагло совру, если скажу что ты мне ни капли не интересен, ей богу, тресну сам себя. Понимаешь, это сложно принять головой. Как это, полностью довериться другому человеку? Как перестать бояться наделать ошибок, которые могут все испортить? Что делать, как делать? Откуда знать, что именно тебе нужно от меня?       — Ответов на это от тебя никто не требует, я понимаю почему ты думаешь об этом и боишься, — на последнем слове лицо Гука вытянулось, только подтверждая догадку, — но вечно бегать от себя невозможно, ты либо хочешь, либо нет, третьего не дано, как бы я грубо не звучал. В себе я уверен, как и в тебе, на месте держит только твой страх.       — Говоришь что понимаешь, но нихуя не понимаешь, — остатки улыбки окончательно сползают с лица, ударившись о стену чужой слепоты. — Так же просто взять и поверить человеку, которого знаешь без году неделю. Просто взять, забыть, поверить и потерять себя. Это же все так просто.       — Остынь, я не говорю что это легко, просто, воздушно и прочая муть, — Ким осознает, что надавил туда, куда лезть не стоило. Поздно. Было уже слишком поздно, фитилек подожжен.       — Остыть? Ты говоришь мне остыть? Ты? Мне? — Кажется, сейчас что-то, а точнее кто-то взорвется. — Ворвался в мою жизнь, смешал все планы. Я был уверен, что все будет в порядке, что все под моим контролем, но появился ты. Весь из себя уверенный, смелый, что аж бесит.       — Все и не должно быть под твоим контролем, ты в этом мире давно не один. Тебе не нужно переживать все одному, как минимум есть я, оглянись. Не вычеркивай меня так быстро. Я не могу прожить то, что прошел ты, но это не значит, что я не хочу попытаться понять, вникнуть и помочь. Имеешь полное право злится, но это реальность. Твоя. Только тебе решать, принимать или оттолкнуть, с чем учиться жить или утонуть. Я вижу, хочешь поддаться, но насильно удерживаешь сам себя от того, что могло бы облегчить. Скажи чего хочешь. В этом нет ничего страшного.       — Мало ли что ты там видишь. Жил до этого и проживу дальше. Не думаю, что ты сможешь когда-нибудь понять, — трет глаза обоими руками, скрывая лицо.       Трещину цитадели не должны увидеть.       — Тогда почему плачешь? — Не может сказать, что не предвещал такой реакции на сеансе откровений, однако легче не становится. Не тогда, когда не может подойти и утешить.       Чонгук рисковал расколоться под весом груза, который взвалил на себя.       — Потому что я сказал то, что тебе давно стоило услышать, — слова попадают точно в цель. — Тебе не нужно выносить все самостоятельно. Ты больше не один, — убирает руки от лица Чона, детально рассматривая дорожки слез, стремительно бегущих к подбородку. — Дай себе, нам, шанс.       Тэхён не думал, что страх так глубоко укоренился. Не думал, что вопрос их будущего встанет ребром так остро и быстро.       Не думал, но готов понимать, бороться, видя как Гука тянет и как ему это необходимо.       — Я боюсь пожалеть, — признается сжато, хрипло, но так понятливо сам тянется к старшему, утыкаясь лицом в его плечо.       Не отталкивает, наоборот, сам тянется. Во многом неуверен, но чувствует. Вспоминает, что умеет чувствовать, больше ничем не прикрываясь. Так же как и другие умеет ощущать потребность, желание. Может так же совершать ошибки, проживать то, что ему дано и доступно. Он обычный подросток в конце-то концов. Заслужил ненадолго отпустить себя.       Невзирая на все еще бушующий страх, хочет просто забыться. Никак не трезветь.       — Я сделаю все возможное для того, чтобы тебе не пришлось жалеть. Все, что только скажеш, — аккуратно стирает последние соленые бисерины, костяшками пальцев, перед этим отодвигая младшего на пару сантиметров. Одна рука покоится на лопатках, крепче прижимая к себе, вторая на щеке, мягко поглаживая раздраженную кожу. — Не плачь, у тебя, у нас, все будет хорошо, обещаю.       — Только если Юнги не пустит тебя на шашлык, — припадает к плечу обратно, выбирая скрыть вновь появившуюся улыбку, — представляю как они пытаются дозвониться, а тут такой облом, — под конец уже не сдерживаясь, еле уловимо хихикает.       — Ты прав, — легко соглашается, — надо бы вернуть принцессу под стражу драконов, — начинает покачиваться вместе с младшим в своих руках из стороны в сторону, окончательно приводя в реальность. — А, еще кое-что. Если я сделаю что-то не так, не стесняйся меня треснуть, думаю так быстрее дойдет.       — На принца ты совсем не смахиваешь, — уже более уверенно кидает ответку и нехотя выбирается их хватки, давно пора подать признаки жизни для остальных.       — Значит исправим, — посмеиваясь подходит к автомобилю и так же помогает расположиться Чону. Они задержались, но жалеть не о чем. Должны были разобраться как только проблема всплыла на поверхность.       Усевшись, оба в первую очередь проверяют мобильные телефоны и меряются количеством пропущенных звонков. Чонгук победил, но не в том контексте, в котором хотелось бы.       Из обилия абонентов удивляет только Юджин, причем тот звонил обоим. Тэхён как самый смелый, берет на себя ответственность за успокоение одних и ответ родителю.       — Встречаешься с Чогуком значит.       Реплика рассекает воздух в салоне, услышанные слова затронули обоих, пробуждая новые волны волнения.