Encore

      Так и не сумев заснуть, Чонгук честно пытался занять себя делом, лишь бы не переваривать в сотый раз одно и то же. Он и не вариться в собственноручно приготовленном котле, попросту наплевав и пообещав себе плыть по течению. Решать проблемы по мере их поступления, не загадывать на будущее.       Просто жить.       Хотя, ничего просто у него не складывается, но он будет учиться. Как бы в прошлом не плевался на слова специалистов, но большинство проблем и загонов действительно только у него в голове. Страх был, есть и будет, важно то, как он борется с ним, как принимает. Сбегает, не разведав обстановки и границ, или преодолевает, оставляя позади.       Бегать Чонгук очень любит. Так проще. Всегда было проще выбрать другой путь, лишь бы не сталкиваться с проблемами, какими бы они не были. Неважно, большими или совсем крохотными. С любовью гиперболизировать, каждое препятствие воспринималось непроходимым. Практика уверяла в обратном, но извилинам не объяснить.       Доселе стандартный сценарий, сейчас же у него есть за что бороться. За Тэхёна, не побоявшегося трудностей, за работу мечты, за лучшую версию будущего. Все только в его руках. Никто, кроме него самого не обеспечит нормальную жизнь. Без его участия и эти отношения сгорят быстрее, чем успеет подумать о надобности делать шаги самостоятельно. Хён не железный и не вечный. Долго его терпеть и ждать никто не будет.       Пора собирать нового себя. Убрать все, что тормозит на месте и мешает двигаться дальше, добавить новые составляющие. Заменить страх ошибок уверенностью. Внушить себе это, ведь все начинается с самовнушения, постепенно перетекающего в реальность.       Возможно именно появление Кима дало надежду, показало, что игра может стоять свеч. Доказало, что все-таки мозг является главным врагом, переиначивающим реальность. Именно он показал, что он достоин внимания и может его принять, отвечать в зависимости от желания. С самого начала предлагал выбор, не ставящий в затруднительное положение. Ставил в приоритет его желания и комфорт, при этом жертвуя своим. Делал шаги без страха, подпитанный чувствами и искренним желанием. Целился в самое сердце, не оставляя и шанса на сомнения. Всегда мягок, внушал доверия поступками, чего они бы ему не стоили.       Хватило всего одной ночи для осознания не прописанных истин. Для полного принятия нового положения и отречения от мозга.       Понизив его работоспособность отсутствием сна и еще двумя стаканами виски, смешанным с вишневым соком, Чон принимает себя. Он может жить дальше, не оборачиваясь на прошлое в любой неудобный момент. Может нравиться альфам, заниматься тем, что приносит удовольствие, не прятаться сам от себя за сомнительными занятиями. Может не разрешать себе что-то новое, оценивая заслужил ли, а просто брать и делать.       Он будет брать пока есть с чего, будет радоваться покуда есть поводы, смеяться когда смешно. И, прости господи, плакать, когда плачется. Полноценно жить, проживать каждую эмоцию. Не ставить никаких глупых запретов. Хватит с него.       — Чего не спишь? — Слышится сиплое рядом, отвлекая от нового открытия.       — А должен? — так же тихо отвечает, перекатываясь на другой бок, чтобы оказаться лицом к лицу.       — Да, всего шесть утра, — своему подъёму не удивлен, но вот почему мелкий не спит, вопрос получше. По порядку в кровати, идентичному тому, с которым он оставил засыпать Чонгука, непохоже, что тот спал. Либо спал в одной позе, солдатиком, что маловероятно.       — Не хочу, — складно отвечает, рассматривая беспорядок на полу подле кровати. Подушки разлетелись в разные стороны, одеяло смято в один комок в ногах, сам матрас перекрутился так, будто пытался сбежать от Кима.       — Так не бывает, — с сомнением осматривает Чонгука, цепляясь за каждую деталь. Выглядит уставшим, но не сознается. Кажется ему, что у всего есть своя причина. — А если не врать? — Надеется, что после подобной наглости в лоб не прилет что-то тяжелее вчерашней подушки, а риск был велик.       — У Хосока спросишь, — ставит точку, принимая сидячее положение, а после и вовсе поднимается, чувствуя острую необходимость занять себя делом, пока уровень неловкости не подскочил еще больше.       Покурить. Отличная идея. Именно то, что сейчас нужно. Присесть на широкий подоконник, как обычно открыть окно настежь, вспомнить что холодно, вернуться за одеялом и неторопливо выкурить две сигареты не забывая стряхивать пепел в недавно купленную эпоксидную пепельницу. Никаких мыслей о внешнем мире. Никаких Тэхёнов в голове.       — Не убегай от меня, — все он понимает.       Что-то, а вариации побегов он выучил хорошо, как и тактики. Уже издалека можно понять от кого, а точнее от чего, бежит. От разговора, темы, которую не хотел бы понимать или посвящать в нее. Тихо причитая поднимается следом, присоединяясь к небольшому ритуалу, про который Юнги случайно сболтнул.       Пока не рискует прикасаться. Как бы не хотелось, но он не знает на что способен Чонгук по утрам. Спокоен и нерасторопен или же проклинает все на своем пути. Предпочитает растянуть магию утра или наоборот вечно торопиться. Узнать хочется, однако не методом проб и ошибок. Определенно не ошибок, стоящих слишком много.       Вчера ему простили, а сегодня могут и послать на все четыре стороны. Невзирая на зарождающие чувства, вполне способен отказаться от него, лишь бы снова не обжечься. Категоричная мера полностью оправданная страхом. С ним у Кима предстоит отдельная беседа. Точнее план по его уничтожению.       — Я встречаюсь с Хосоком или с тобой? — Смотрит прямо в глаза, пересекая игнорирование. Видит в них удивление, как будто сморозил глупость, а не назвал очевидное. — Да, у людей это называется именно так. Мы встречаемся.       — Не могу спать так, — возвращается к тому, с чего начали. Хочет быть понятым, но при этом не разжевывая в подробностях.       — Как так? Я тебя не трогал, не храпел, — загибает пальцы перечисляя и мастерски крадет одну сигарету, не отказываясь от подсунутой зажигалки.       — Ты просто был в комнате, — подобрать слова и никого при этом не обидеть кажется невозможным. — Дело не в тебе. Даже если бы тебя не было, я бы не смог заснуть ночью.       Вот они и наткнулись на очередную кочку, о которой хотелось бы умолчать. День еще не успел начаться, а уже заводит в тупик. Не был готов так рано посвящать в детали, но этого разговора уже не избежать.       — Раньше ты спал в этом же доме, в моем доме, в прошлой квартире, я не понимаю, — старается вникнуть.       Не спать не вариант и с этим нужно что-то делать. Такими темпами Чонгука надолго не хватит. Он либо взорвется и радиус поражения будет немалым, чего доспускать категирчески нельзя, либо по-тихому свалит на сьемную квартиру, как было в прошлый раз.       — Тут только с Намджуном и Сокджином, в твоем доме с дополнительным засовом на двери, в старой квартире с тремя замками, — отворачивается к открытому окну, не желая видеть реакцию на свою реальность. — Снотворное вещь хорошая, но я вроде как решил бросить все пилюли.       — Но с ними ты же не закрываешься, — начинает улавливать суть. Первый шаг сделан.       — Джин помог мне тогда, от него я не смогу отвернуться, а Намджун, его истинная пара, далеко не ушел, — спокойно объясняет, стараясь не бросаться громкими словами. — Я знаю, это странно и не очень нормально.       Естественная потребность в защите после определенного инцидента. Найти ее в людях не смог, поэтому спасает себя сам как может. Закрывается от постороннего в поисках того уровня комфорта, чтобы просто заснуть. Дать телу передышку перед очередным днем борьбы с миром. Неважно, внешним или внутренним. С людьми, заполняющими собой все пространство или страхами, занявшими слишком большое место в нем.       — Хочешь сказать, что каждый раз, когда мы собирались здесь, ты не спал?       Чокнуться можно. А ведь к нему регулярно подселяли Хосока, помимо общего сборища.       — По официальной версии спал как убитый, кроме того раза, когда меня похитили инопланетяне, — плотнее закутывается в одеяло и наваливается спиной на стену. На удивление говорить не так уж и сложно. Его не засыпают кучей дополнительных вопросов, не пытаются учить жизни.       — С этим нужно работать, — больше себе чем Чону. Всматривается в довольное лицо, не имея ни малейшего понятия из-за чего. Не отзеркалить улыбку было невозможно. — Нам сегодня ехать к отцу, помнишь?       С Чонгуком непросто, временами хочется схватиться за голову и взять передышку, но это скорее от собственной тупости. У всех действиях есть разумная причина, объяснение буквально на все. Со стороны он — ходячая загадка, безразмерный кладезь секретов и тайн. Однако стоит немного присмотреться, как сразу становиться понятно, что он за человек. Приятный, искренний, живой, нужно только пробиться. И вовремя сдерживать себя от незначительных актов насилия, например подзатыльников, в ситуациях похожих на эту. Чону, по-хорошему, нужно было отстоять свою же комнату, но он без особых сопротивлений впустил его. Почаще открывать рот и высказываться, не проглатывать молча как данное. Они еще дойдут до позволяющего уровня, Ким гарантирует.       Никто не говорил что будет легко, воздушно и сказочно. Тэхён с самого начала знал на что идет. Невзирая на кучи нюансов пойдет дальше. Многого не видел, не знал, но будет учиться ловить знаки в мелочах. Не собирается закрывать глаза, наоборот, будет выравнивать все неровности и выводить на другой уровень. Докажет на практике то, что все они важны. Каждая часть Гука важна.

***

      — Он тебя не обижает? — Строго спрашивает Юджин, как только они переступили порог.       Странно. Чонгук ожидал совершенно другого. Настраивал себя, даже подготовил сносную историю и парочку оправданий. Подготовил себя к чему угодно, но не к таким вопросам в лоб. Причем сразу понятно, что адресован он именно ему, не Тэхёну.       С ним отдельная история. Сына проигнорировал, подарив первые приветственные объятия Чону, ему же посвятил и все последующие, буквально не отходя дальше чем на два шага. Рассмотрел со всех сторон, засыпал новостями о том как рад и знал, что Тэхён не останется равнодушным. Раз двадцать заверил, что не имеет ничего против, прерывая лепет, столько же повторил, что не стоит ничего стесняться, не забыв упомянуть, что с его сыном нужно построже, держать в форме, чтоб не расслаблялся.       — Отец, ты немного перепутал, — пытается вклиниться, но не может не радоваться тому как складывается ситуация. Игра одного актера только веселит, стерев все переживания с волнениями.       Не было неловкости, смущающих тем, ни малейшего намека на перепалки. Максимум — стеснения Гука, и то с непривычки. Да он сам не ожидал такого от отца. Его значит продинамил, кинулся сразу на младшего разведывать обстановку, учить как держать альф в строю. Смех да и только.       — Не мешай нам, — отмахивается, накладывая по тарелкам принесенный ими же торт. — Я ждал этого момента последние… Сколько тебе там лет? Последние лет пять.       — Все было не так уж и плохо, — непонятно зачем оправдывается.       — Прикройся, пока я сам не заставил тебя, — Юджин рявкает, спеша напомнить, что опыт сына далеко не то, чем стоит хвастаться, — никогда не вспоминай прошлое, коль сейчас уже не один.       — Я не разгулен, но молодость провел хорошо, — умело защищается, косясь на Чонгука. Они уходят не в ту степь и ставить его в еще более неловкое положение было бы не очень. Итак еле отбил право на машину, не позволив водить байк сонным.       Чон торопиться заверить, что все в порядке. У всех есть прошлое и без него они бы не стали теми, кем сейчас являются. Ему совершено не важно, что было до него. Думает только о нынешнем и немного о будущем.       — Не обращай внимания на этого оболтуса, лучше расскажи о себе. Как жизнь после сам знаешь чего? Как чувствуешь себя? — Вмиг забывает о браваде, переключаясь на волнующее.       Он опешил. Не был готов к шквалу внимания к своей скромной персоне. Говорить как есть или приукрашенную версию? Сколько информации можно дать не загоняя себя в новую пропасть?       — Не в обиду вам, но намного лучше. Живу с двумя няньками, третья, чувствую, тоже скоро там пропишется. Готовлюсь ко второму курсу, работаю, — по его мнению этого должно быть достаточно. Углубляться желанием не горел, та, не совсем порядочная, часть его жизни явно не то, чем хвастаются родителям пары.       — Она тебя больше не достает? — Меняется в лице, облокачиваясь локтями на стол.       Правильных слов не находиться. Чиа, конечно, пыталась с ним связываться. С завидной регулярностью написывала с разного рода просьбами. Пересмотр дела, нарушений дистанции. Любыми методами пыталась добиться ответа. Выписывала метровые сообщения о большой любви к нему, вины за случившееся, пару раз скидывала детские фото и ностальгировала. Позже, когда дошло, что это не имеет смысла, содержание резко изменилось. Угрозы, море ненависти. В итоге он прекратил пробегаться глазами по тексту, отправив чат в архив.       — Продолжает, — по затянувшемуся молчанию делает вывод Ким младший, протягивая руку, дабы напомнить, что он все еще рядом.       — Мне от нее ничего не нужно, даже денег не возьму, пусть подавиться ими, — тихо проговаривает, переплетая пальцы с Тэхёном. К таким жестам привык быстро, хоть их количество и можно пересчитать по пальцам.       — Мы можем снова возбудить дело. Она не должна приближаться к тебе, — Юджин выносит мысли в люд. Не любит ковыряться в чужом, но у него вроде как зять на подходе. Сомнений в том, что сын прикипел к Чонгуку больше, чем к другим, не было. Даже слепой заметил бы химию между ними.       — Не нужно, — вертит головой в отрицании. Не выдержит еще один процесс, тем более так скоро. — Я могу хотеть только тишины и стабильности.       — О первом можешь мечтать, пока не сдашь полную медкомиссию Джину, — напоминает об утреннем разговоре. А точнее о его жалобах на упрямость Гука.       — Давай не будем о грустном, — пробует закрыть тему, не представляя, что хён мог успеть наплести Тэхёну.       — Нужно, — ставит точку, уже предвещая новые вспышки различных эмоций после визитов к врачам.       В небольшом споре не замечают с какой улыбкой за ними наблюдает Юджин. Готов официально принять в семью, не заморачиваясь ни с чем. Чонгук хороший, сын рядом с ним меняется в лучшую сторону, начинает думать головой, не только о себе и выгоде, что стала побочным эффектом их работы. Совершенно неважно чей Чон сын, неважно его прошлое. Важно то, что они счастливы обрести друг друга. Большего ему, как отцу, и не нужно.

***

      — Это нечестно, — ярко протестует Намджун, наблюдая как Вонхо помогает Чонгуку с блинами.       — Очень даже честно, — не отвлекаясь от подсчета веса поправляет Вонхо. — Выбивать что-то на руки было бы более нечестно.       Ким замолчал, принимая выбор тренера-судьи сегодняшнего спора. Нельзя сказать, что он идет на уступки. Только его проблема в том, что делал упор в тренировках на руках и спине. Вес у них будет одинаковый, жаловаться особо не на что. Но все-таки у Чонгука будет небольшое преимущество, о котором они оба знают. Центр тяжести тела. При желании можно научиться обыгрывать его в свою пользу, чего младший и добился.       — Правила простые, три подхода, с каждым вес будет уменьшаться на десять килограмм, делаете по максимуму. Победит тот, у кого будет больше повторений, — в четвертый раз объясняет попутно разглядывая внушительную группу поддержки, разделившуюся на две стороны.       Чон ни капли не волновался. Во-первых начальный вес — его рабочий, во-вторых не перед кем бояться проигрыша. А в-третьих он не алкаш, чтобы до отказа сражаться за пару бутылок вина. Ловить на себе взволнованные взгляды далеко не в новинку, разве что Тэхён присоединился. В нем не сомневались только Намджкун и Вонхо, минимум раз в неделю наблюдающие за его работой в зале.       Искренне не понимает зачем раздувать данное событие и создавать проблемы из ничего. Постоянные дерганья за рукав начинают бесить. То Джин начнет спорить, то Тэхён задает глупые вопросы. Да, его не смущает кучка знакомых подошедших поприветствовать, но вот равенство весов очень даже. Стоило видеть его глаза по пять копеек, когда он начал натягивать наколенник с ребрами жесткости. Очередной привет из прошлого, однако вопросы к этой детали понять может.       Вонхо по обычаю ждет, пока Чон настроит платформу для жима под свой рост, проверит с пустыми грифами и после нанизывает заранее подготовленные блины. Все по стандарту, без бурчания про мир высоких людей тоже не обходиться. Только по нему можно сделать один вывод — не выспался.       — Начали, — громко дает команду и садиться тумбу для степа, идеальное место для слежения за халтурой. — Мы работает не на скорость.       Хороший момент разобраться с недомолвками, пока мелкий занят и не смотрит по сторонам. Решил действовать и не отступиться, все ради дальнейшего комфорта. Если он сейчас не скажет, то Чонгук продолжит терпеть, лишь бы никого не расстраивать.       — Часто они так? — Подходит к Сокджину и копирует его позу.       — Половина их споров заканчивается здесь, — с улыбкой смотрит на то, как Джун первым закончил подход, буквально после парочки повторений и встал как вкопанный считать за соперника. Это было ожидаемо.       — Почему накрутил его по поводу зала? — В лоб спрашивает давно интересующее. Подобное с неба не береться и коль они связаны, хотелось бы узнать причину.       — А кто вас, альф, знает? — Издалека, по прежнему расслаблено. — Сначала любовь до гроба, потом ревность из-за того, что он чередует тренажер с другим. Уж прости, но я лучше перестрахуюсь, чем буду свидетелем этой сцены. Гук сейчас воспринимает все слишком остро. Дай ему любой повод для недопонимая, не дай боже ссоры, и мы его потеряем, — не углубляется, оставляя подробности при Чонгуке. — Скоро еще и учеба начнется, — больше себе говорит, опуская голову и как будто сжимается.       То, что с медкомиссиями он не дружит логично, но про учебу Тэхёну еще ничего не известно. Дураку понятно, что он самый младший на потоке из-за законченной экстерном школы, но это ведь не повод выделять его.       — Злись, не злись, мне все равно. Я хочу быть уверенным в том, что с ним, вами, все будет нормально. Про хорошо еще рано говорить, — вновь подняв голову смотрит прямо в глаза, не откажется от своих слов и позиций.       Вещает о том, что ради благополучия Чонгука готов вмешаться в любой момент. Его приоритетом всегда было, есть и будет сохранение его комфорта, безопасности. Прикипел к этому ребенку всей душой и сердцем. Проникся каждой молекулой и не готов терять, только начавший сиять, луч надежды. Кто-кто, а его ребенок достоин намного лучшей жизни. Не позволит всяким проходимцам рушить едва выстроенное. Может внешне Сокджин весь из себя мягкий хён, но не стоит недооценивать его возможности переть напролом для благой цели.       — Не тебе о таком говорить после вчерашнего, — вспоминает инициативу Кима, которую, по его скромному мнению, слишком быстро и легко забыли.       — Я не рассчитывал на то, что он начнет о вас. Обычно и клещами не вытянешь, — не отрицает ошибки, потратив полночи на размышления. Даже он совершает ошибки, что уж можно говорить за остальных. — Но как вижу вы разобрались.       — Но какой ценой? — Получается грубо, но брать слова назад не собирается. Самое время вернуться к отдыхающему после подхода Чонгуку.       Внимания к себе не привлекает, просто становиться поближе, молча наблюдая за тем, как младший переводит дух не вылезая из тренажера. Закрыл глаза, восстанавливает сбившееся дыхание и не подозревает, что Джин может что либо замышлять. Он сам расценил этот разговор как предупреждение. Непонятно о чем, но запомнил.       — Он снова за свое? — Намджун, как ни в чем не бывало, подходит со спины и отнюдь не легко хлопает по плечу.       — Снова, не снова, какая разница, — раздражается, осознавая, что каждый шаг контролируется со стороны.       Раздражается от мысли, что они ожидают от него любой ошибки, пока сами творят похлеще. Есть два варианта. Либо они не замечают очевидного, либо ждут пока Чонгук сам взбрыкнется и перестанет умалчивать.       — Не выспались что-ли, — небрежно бросает, не представляя насколько близок к истине, — или у Юдждина что-то случилось?       — Он не спал всю ночь, — устало смотрит на младшего, которого Вонхо буквально вытягивает и ставит на ноги, заприметив неладное. — И это было ожидаемо. Не может с посторонними, вы знали. И как бы тебе это помягче сказать, странно сейчас искать причины в очевидном.       — Эта проблема была решена еще год назад, — пытается оправдаться, но смятения на лице не скрывает. — Мы работали над этим, было много успешных попыток, по другому бы никто не оставался с ночевкой.       Да простит его Чонгук, но необходимо дать им толчок. Помочь понять как довели этими же попытками, что стало проще молчать и делать вид, будто все в полнейшем порядке. По другому они бы и дальше думали, что избавились от проблемы, которая по сути и не является проблемой.       — Как видишь нет, не решена и никогда не была близка к этому, — понимает, что возможно не ему следовало поднимать эту тему, но дальше закрывать глаза не может, уже далеко не незнакомцы. — Я не хочу ни с кем спорить и ругаться, но давай принимать то, что есть на самом деле.       Уже не в том положении, чтобы отсиживаться в стороне и наблюдать за последствиями. Если на это возможно повлиять и улучшить положение дел, то незачем тянуть. Достаточно было сказать Намджуну, дальше подобие новости само разойдется. Надеется, что до самого Чона не дойдет, а если и дойдет, то не в том ключе, о котором думать не хотелось.       Самое время его проверить.       Незаметно подходит сзади, не прерывая и не вникая в поучительную лекцию, чувствует как настрой меняется буквально с каждой секундой. Ожидаемо, надолго его не хватает, нужда утешить оказывается сильнее, чем необходимость доказать, почему не стоит лезть под веса в таком шатком положении. Приобнимает за плечи и удивляется тому, как младший сразу же на него оперся. Что-то новенькое.       — Все в порядке?       — Нет, — твёрдый голос Вонхо не оставляет и шанса вставить слово об обратном. — Забирай его отдыхать.       Чон в свою очередь не собирается повиноваться недосовету-недоприказу, он пришел сюда не отдыхать. Отвлекся немного, с кем не бывает. Не повод делать из него умирающего тюленя и силком вытягивать.       — Все просто замечательно, — с натянутой улыбкой поворачивает голову к Киму, всем видом демонстрируя раздражения из-за повышенного внимания. Что не день, так новое приключение.       — Держи свои ноги при себе, второй раз не прокатит, — более расслабленно продолжает, усмехаясь на цыканье.       — Это было давно и неправда, — резво разворачивается на пятках, высматривая уязвимые места, но вовремя одергивает сам себя. Возможно, все-таки, стоит воспользоваться отгулом, помимо зала есть горы другой работы, тем более он и так выиграл, сравнивать нет смысла.       — Позвонишь мне после хирурга, решим, — напоминает об обещании и торопиться отойти, пока действительно не прилетело. — У тебя пять минут чтобы сдрыснуть.       — И что это было? — Приходит в себя Тэхён, хватаясь за руку младшего и утягивая в сторону раздевалок.       — Когда называю их няньками, я имею ввиду именно это, — огрызается, немного взбешенный опекой. — Можешь остаться, не обязательно бросать тренировку.       Ким на такой ответ только закатывает глаза. От него так легко не избавиться, да и кто знает когда еще выпадет возможность провести день только вдвоем. Без других хёнов, маячащих в радиусе пары метров. Еще и выходные подбирать в будущем. Он же идиот, раньше не подумал, что теперь есть к кому идти после работы в немногочисленные свободные дни, взял и сократил те собственноручно, набрав проектов. Остаётся проклинать самого себя и в кратчайшие сроки искать варианты спихнуть их обратно. Каникулы Чонгука не вечные и хотелось бы выжать их них максимум.       Скачки в настроении удивляли обоих. Он сам активно пытался понять к чему их отнести. Скинуть на недостаток сна, перебрать все виды гормональных сбоев или не дай боже к тому, что в последнее время пугало больше остального. Тэхён же тихо принимал все. Оно есть и от него никуда не деться, от расспросов никому легче не станет. Не может сказать, что не волнуется, от порой слишком резких перемен, и не хочет знать их причину, но опять же, он дал себе обещание не давить, плавно подводить к доверию. Не кричать о том, что он первый человек, который должен узнавать абсолютно обо всем, а привести к этому действиями.       — У тебя есть выбор, отсыпаешься или дальше терпишь меня рядом, — коротко информирует, придерживая дверь, — но, мы знаем, что сейчас ты спать точно не будешь, поэтому остается второе. Парк или хочешь в какое-то конкретное место?       Чон встал как вкопанный. Его только что поставили перед фактом, не то чтобы он против такого выбора, однако в какой-то степени даже приятно, что старший все так продумал. Понял его график и план на освободившуюся часть дня. Да, решили за него, но так проще. Не нужно выдумывать на ходу. Можно просто расслабиться и плыть по течению.       — Подходит, — отмирает и отходит от прохода.       Легкость накрывает с головы до ног. Давно забытое ощущение, но такое приятное. Невесомое.       Нет никаких мыслей. Ни о том, что делать в будущем, как и что запланировать, ни о прошлом, даже ни о настоящем. Он просто есть. Просто плывет по течению. Просто живет.       Просто.       Его персональное «просто» длительное время находилось рядом, стоило только руку протянуть. Протянуть и зацепиться за якорь, удерживающий на плаву. Тэхён еще толком ничего не успел сделать, однако уже принес множество изменений в его жизнь.       Знает, что подобные моменты коротки, что рано или поздно они перестанут так окрылять и что не бывает счастья без разочарований. Знает о разговоре с Джином, а после и с Намджуном. Много чего знает и не собирается ничего делать с этими знаниями.       Сейчас Чонгук живет.       — Догоняй, — небрежно бросает оборачиваясь, перед тем как ускорить шаг, перейти парковку и зайти в парк.       Ким не может не улыбнуться на подобную шалость, перенимает настроение и таким же быстрым шагом догоняет. Стоило расстоянию сократиться до метра, а то и меньше, протягивает руку, хватается за младшего и тянет на себя. Не ожидавший подставы Чонгук чуть ли не всем телом наваливается на него.       Вместо протестов только шире улыбается.       Хороший знак и многообещающее начало неофициального свидания.