Encore

      Первого и похоже последнего. По другому назвать никак не может.       Чонгук не знает как иначе трактовать пропажу Тэхёна со всех возможных радаров на четыре дня. Внутри вертиться куча необъяснимых эмоций, но виду не подает. Не самое удачное время для подобного. Не тогда, когда никто не откажет себе в удовольствии прочитать лекцию про медкомиссию и ее важность.       Не думать о таком не получалось. Вот он есть, стоит только руку протянуть, и вот его уже нигде нет. Испарился, как лужи после летнего дождя. Исчез, не оставив за собой ни малейшего следа. Поначалу писал, ждал ответа как восьмое чудо света, спустя два дня уверенность погаслаю .Для звонков не хватало смелости, узнавать Хосока стыдно. Для полноты картины не хватало только крикнуть о том, что у них все не совсем гладко. Только заверил, что у них все хорошо и рушить эту иллюзию не хотелось, как и накликать вмешательство. И быть настырным тоже, успел себя накрутить по этому поводу.       Дождется. Перетерпит и остынет. Сам. Вернется к полной автономии, заставив мозг не вспоминать ту прогулку в любую свободную минуту. Куда он денется. Выбор не особо велик. Либо переживать как есть по факту, либо хоронить себя в короткой череде событий. Впрочем, хотелось дождаться хоть каких-то объяснений.       Он независим, волен делать все, чего только душа пожелает. Но с другой стороны уже была утеряна ниточка вседозволенности.       Или уже зависим?       Чувствовать все-таки сложно. Зря затеял такой резкий переход. Нужно было слезать постепенно, не тыкать собой в это горючее месиво. Разведать обстановку, а не лезть в самое пекло, чтобы кому-то что-то там доказать.       Сложно справляться с залежнями эмоций, бороться с порывами. Ощущать перемены в себе. Обзывать то, о чем не хотелось бы вспоминать. Рано или поздно пришлось бы столкнуться с этим. Возможно лучше побыстрее пропустить через себя и забыть, но он не готов. Не готов и не думает, что к такому возможно как либо подготовиться. Тем более пока ничего, никто, не заземляет.       А обещали.       Стоило бы конечно обсудить с кем-то, разложить по полочкам и смириться, однако с такими темами никогда не было легко обращаться. Точно не к Юнги, самый понимающий отпадает. Чимин заговорит и выложит все остальным, тем самым организовав не совсем мирный протест. Остается Сокджин. И то, его скорее застебут, чем помогут делом.       Вдох-выдох. Чонгук взрослый, с головой на плечах, но это не мешает ему переминаться перед дверью Кима как нашкодивший ребенок. Очень проблемный ребенок. Про себя считает до десяти и тихо стучится, не желая мешать, если тот занят. Хотя прекрасно знает, что старшие готовы бросить все дела в такие моменты. Лишь бы успеть вытянуть.       Дверь открывается с еле уловимым скрипом, нарекает, что дороги назад нет. Встречает бодрый Намджун, немного успокаивая нежной улыбкой, и без слов делает шаг в сторону, пропуская в комнату. На практике оказалось намного проще, чем он себе нафантазировал.       — Нам нужно поговорить, — останавливается у большой кровати, что занимает собой почти всю комнату, пока не решаеться поднять голову, смотря исключительно в пол.       — Кто-то умер? — Джин отрывается от книги, внимательно разглядывая сжатую позу.       — Умрет, если мы не поговорим, — стоит на своем, не сдвигаясь ни на сантиметр.       Сокджин лишь кивает и отмахивается от Джуна, намекая свалить и оставить их наедине. Никак не смущает, что выгоняет из его же спальни. Слишком понимающие. Сделают все возможное и невозможно лишь бы он был в порядке.       — Иди сюда, — тянет к нему руки и хватается за штанину, намекая если не прилечь, то хотя бы присесть. И его слушаются. Чонгук себе не изменяет и одним слитным движением ложиться головой на колени старшего, оставляя тело свисать как попало. — Вот теперь я весь во внимании.       — Думаю, что скоро течка, — быстро выпаливает пока не передумал и не нашел другой темы. — И я не знаю что делать.       — С одной стороны я очень рад тому, что твой цикл живой, а с другой сочувствую гормональной бомбе. Она будет намного острее из-за долгого подавления, — зарывается пальцами в волосы младшего, пропуская пряди сквозь пальцы, в попытке расслабить. Или не дать сбежать.       — Совсем не помогаешь, — шумно выдыхает и глубоко дышит, наполняя легкие приятной смесью феромонов хёнов.       — В любом случае у тебя есть Тэхён, будет немного легче, — аккуратно подводит к другой теме, не прекращая следить за реакцией.       Ответом служит однозначное молчание. С ним не все так просто, как хотелось бы и как было раньше. Заминка говорит сама за себя.       — А с ним что? — Вздергивает бровь, поворачивая лицо Чона к себе. Ничем хорошим и близко не пахнет.       — В том-то и дело, что ничего. Мы больше не общались, — идет до конца, наконец понимая, насколько ему нужно было это. Вынести вслух, не держать все при себе. — На сообщения не отвечает уже четыре дня.       — И этот хмырь обещал звезды с неба достать, — пырхает, быстро соображая, что можно сделать для того, чтобы не нагнетать и отвлечь.       Он все понимает. Только окунулся и почти сразу оставили тонуть одному, свалив без предупреждения. Оставил на самом пике, с бушующими гормонами в придачу. И Чонгук ждет. Не устраивает сцен, просто ждет. Готов треснуть его за это. Никто не учил его быть терпилой, наоборот поощряли любую реакцию. И по секрету всему свету, незначительное насилие в сторону зазнаек.       — Я спрошу у Хосока, хорошо? А ты не кисни и займись той картиной, никак закончить не можешь, — дает установку, прикидывая что делать с грядущей бурей. Подавители все нахер спрятать, затарить холодильник различными закусками и не попадаться на глаза как минимум.       — Лень ехать за расходниками, — откидывает вариант, принимая предложение узнать ситуацию через Хоби, мало ли что-то случилось, а он тут себе надумывает.       — Попу в руки и вперед, — ставит точку, помогая подняться и не запутаться в простынях.       Все так и получается. Собрав себя в кучку, но не удосужившись поменять домашнюю одежду на что-то поприличнее, Чонгук поехал в один из самых крупных торговых центров города. Сомнительна идея в его состоянии, но что поделать, необходимо заняться делом и как-то себя отвлечь. Надеется найти какое-то утешение между рядами кистей, красок, маркеров и всякой всячины, на которую раньше не хватало времени и финансов. Теперь отговорок нет, оторвется по полной пополняя запасы и возможно попробует себя в чем-то новом.       Наушники в уши, пустой тубус для ватманов на плечи и вперед. Не знает насколько данное занятие отвлечет от мыслей о Тэхёне, но настроение точно поднялось. Все таки оно того стоило. Всяко лучше, чем погрязать в том, что от него не зависит.       Не пропустил любимый фудкорт, поговорив по телефону с Юнги и посоветовавшись по поводу новых звуков байка, обсудил с ним все самые свежие сплетни, повозмущался из-за переноса даты начала учебы и, в очередной раз заставив себя расслабиться, пошел дальше.       Сколько себя помнит, всегда напрягали места большого скопления людей, быстро напоминает себе о том, что пришел по конкретному делу, никак не бороться с еще одной кочкой. Справиться, быстро возьмет что нужно и обратно на свидание с кроватью. Визуализирует в голове незаконченную картину и прикидывает что нужно для исполнения задумки. На ум приходят только масляные краски смешанные с сахаром для объёма, придется проверить как они сработаются с другими материалами. Риковано, но настроения на пробники не было.       С этими мыслями минует несколько рядов художественного магазина, ориентируясь по памяти, которая, к счастью, не подвела. Осталось подобрать оттенки, выбрать пару новых кистей, попросить нарезать ватман и наконец свалить. Не обходиться без споров насчет нестандартных размеров, ненужных советов консультанта и многочисленных попыток впихнуть ему еще что-то.       Сворачивая все в тубус и разделяя по пакетам так, как ему удобно, Чон присаживается на лавочку, перевести дух. Давно он так не спорил с людьми. Достаточно давно для того, чтобы забыть как это выматывает. Но в какой-то степени рад небольшой встряске, взбодрился.       Желания лезть в телефон нет никакого, поэтому было принято решение просто рассматривать поток проходящих мимо людей. Ожидал увидеть необычную стилизацию одежды, подростов с небольшими щенками в руках, парочек, но никак не Юджина, впившегося в него взглядом. Мог пересечься глазами с кем угодно, но сделал это именно с ним. Не может оторваться, в шоке надеясь, что он поедет по эскалатору на этажи выше.       Не устанет повторять то, что ничего никогда не происходит так, как он хочет. Конечно же Ким выходит на тот же этаж, где сидит Чонгук и не торопясь движется в его сторону. И вот нужно было подгадать именно сегодня, в день, когда он не выглядит презентабельно, ни капли не готов и немного раздавлен.       — Кого я вижу, — достигает своей цели с широкой улыбкой, не думая, что тормозит еще нескольких человек в деловых костюмах. И Тэхёна.       — Здравствуйте, — встает и легко поклоняется, как и положено вежливым людям. Пусть самую малость и обижен на его сына, сам Юдждин не сделал ему ничего плохого.       — Привет-привет, — плюёт на все рамки и крепко сжимает в объятьях, с завидным успехом игнорируя перешептывания за спиной. — Вы поругались? — Не в бровь, а в глаз.       — Не знаю, он меня игнорирует, — из-за плеча Кима зыркает на Тэхёна, продолжающего делать вид, будто они не знакомы. — Кажется вас ждут, — сам себя спасает, выбивая право на побег.       — Подождут, — значительно громче отвечает, видимо специально. — Даже с моим зятем не поздороваешься? — Кидает сыну, все так же держащему молчание.       — Технически он еще не твой зять, — наконец подает голос, ступая на шаг вперед.       — Кто сказал? Чонгук если не зять, то сын, от своих слов я не отказываюсь, — бросается словами, вызывая шквал недовольных переговоров за спиной. — Хватит его игнорировать.       — Я же ответил, — недоуменно таращится на сжавшегося Чона, прослеживая как брови стремительно летят вверх, а глаза комично расширяются, но удивление не задерживается на лице дольше пяти секунд. — Что не так?       — Четыре дня назад. Спасибо, я узнал достаточно, — натянуто улыбается Южину, прежде чем развернуться на пятках и уйти.       Чонгук увидел и услышал более чем достаточно. Его не рады видеть, хоть и при таких спонтанных обстоятельствах, не желают общаться, ведь будь это иначе уделили бы пару минут для проверки мессенджера, дали бы знать о себе.       Думал, что раньше был подавлен и ошибался, вот сейчас он про настоящему раздавлен. Оказалось, что за это время он один думал о существовании «нас». Юджин, его отец, человек, с которым у него чисто формальные отношения и то проявил больше тепла, чем Тэхён, с которым, как он думал, они состоят в полноценных отношениях.       — И что это было? — С выражением полного непонимания прослеживает юркие движения омеги сквозь толпу.       — А это вопрос уже к тебе, — подначивает сына, ожидая пока того озарит умная мысля, сам-то все понял, хоть и не является участником. — Игнорировать своего омегу четыре дня конечно сильно. Дома поговорим, — строгим голосом закрывает тему, по делу все же собрались.

***

      Чона прорывает. Ощущение, будто старая плотина дала трещину и та разошлась дальше, медленно уничтожая всю систему. Не понимает что происходит, почему так давит и в какой момент все пошло не так.       Не может себя сдерживать и прекратить лить никому не нужные слезы. Просто не может ничего с собой сделать. Кажется, что они бесконечные и не закончатся пока не вытянут влагу из всего тела. Пробовал отвлечься, заняться делом, но за что бы не взялся выходило, без преувеличений, плохо. Гладил футболки и в итоге нагладил с десяток лишних, острых, складок на каждой. Рисовал и замазал себя с головы до ног, вытирая излишки своими конечностями из лени выходить за тряпкой. Взял эту роль на себя и теперь пристыженный собственными действами крадеться в ванную, страшась быть замеченным в таком виде.       Особо не следя за действиями запирается, пусть и бореться с привычкой. На автомате регулирует температуру воды, выдерживая струи граничащие с кипятком и теряет счет времени. Сидит на дне и позволяет воде стекать по всему телу, скрывать слезы, отправляя те сразу в открытый слив.       — У тебя все нормально? — Громкий голос вырывает из мыслей, заземляя на насущном.       Умеет же Намджун подбирать моменты для появления. Но конкретно сейчас Чонгук ему благодарен. Пора возвращаться на поверхность и вылезать.       — Да, — хриплым голосом отвечает, не уверен, что был услышан, но уже неважно. Перекрывает вентиль, дальше по плану полотенце и удобная пижама, ничего больше. Не рискнет вновь занимать руки, нахер думать и что-то делать.       Не может сказать, что удивлен горящему свету на кухне и сгорбленной фигуре за столом. Его ждут и уйти не получиться. Не хочет снова оставаться один на один с собой. Не хочет думать о многом, но не может. Грех отказываться от отсрочки всего этого.       — А я думаю, что нет. Не в порядке, — стоило ступить за порог, как Ким ответил. — Уж извините, Джин уже спит. Расскажешь?       И Чон рассказывает. Все. Во всех подробностях, дополняя своими мыслями, что ему не свойственно. Действительно прорвало. Даже при Джуне не сдержался и начал плакать.       Прекращал ли?       — Я не знаю что со мной, — с тяжелым вздохом роняет голову на сложенные руки, закрываясь. — Извини.       — Было бы за что. Это нормально. Тэхён виноват. Это абсолютно нормально, — не устает повторять, в попытке утешить. — Ты еще не видел как корежило Джина в свое время, и это тоже нормально. Есть повод, добавим к нему гормоны и выходит именно это. Не сдерживай себя. Будет легче выпустить.       — Я не хочу это переживать, — вертит головой для закрепления слов. — Не знаю чего хочу.       — Любви, внимания и уважения, — выдвигает свой вариант старший, параллельно вставая со своего места и прихватывая заранее подготовленный плед. Как знал, что пригодиться. — Пойдем.       Чонгук не спрашивает куда и зачем. Доверяет на все сто и знает, что этот человек хочет как лучше, никак не наоборот. Далеко идти не надо, Намджун вывел его на крыльцо, куда же еще. Прытными движениями развернул плед, завернул в него младшего, наплевав на температуру на улице. Это не столько о тепле, сколько о защищенности. Сам подкуривает, хотя никогда не оценивал табак и сует в руки мелкого, подмечая как те трясуться. Все же вовремя уловил неладное.       — Мы со всем разберемся. Не загоняй себя так, — приобнимает за плечи не дожидаясь ответа, — Тэхён пожалеет и сам приползет. Ты ни в чем не виноват, — невпопад перебирает все, надеясь попасть в цель. Даже если не попадет, то точно зацепит.       Держаться столько времени, слезть с седативных, отказаться от всех таблеток и так глупо сорваться из-за альфы, вполне в его стиле. Хватило короткой встречи, прошедшей не так, как он себе нафантазировал. Не подумал, что Ким был занят, на работе, с коллегами, которых возможно постеснялся. Но с другой стороны Юдждина ничего не остановило, он сделал все так, как хотел.       Его стыдятся? Не хотят представлять другим людям из окружения? Похоже на то.       Не знает чему верить, его словам раньше или тому, что видел собственными глазами. Реальности расходятся, причем значительно. Запутался и не знает к какому углу приткнуться. Ничего не знает и признается себе в том, что не хочет знать. Упивается нынешним состоянием нестояние. Вернулся в родную стихию беспомощности и пока не готов возвращаться на поверхность. Недостаточно зарылся.       — Земля вызывает Чонгука, — Намджун машет перед его лицом ладонью с растопыренными пальцами, подключая голос, ведь отсутствие реакции немного пугает. Нельзя допускать полного погружения в себя. — Просыпайся, подкрепление уже в дороге.       — Какое к черту подкрепление, — хрипло бормочет, не имея ни малейшего понятия, что такого удумал Джун. Слишком зациклился на дыхании, позабыв о тлеющих остатках сигареты между пальцев. Необходимо обновить и зацепиться хоть за что-то.       — Какое-какое, хорошее, — не выказывает всего, но ему кажется, что все и так понятно. Кто еще откликнется в такое время, если не самые близкие. — Скоро сам увидишь.       — Только не говори, что позвал Юнги, — пихает локтем в бок, вынуждая старшего немного отодвинуться. — Зачем? Вот скажи мне, зачем ему с Чимином знать?       — Как это зачем? Чтобы плюнули в Тэхёна когда увидят, — пытается шутить, но больше смахивает на угрозу кастрировать в какой-то подворотне. — Так бы и оторвал ему руки, — мечтательно произносит, внутри закипая от того, как поступили с его ребенком.       — Я не знаю как на это реагировать, — честно признается, принимая жест доброй воли и будущую компании на ночь, спать не хотелось от слова совсем. — Думал, что у нас все серьёзно, сам писал ему, за все четыре дня ответил всего раз и то, одним словом. Мне не должно быть обидно от такого, у него работа, свои дела, а я как прилипала. Развел тут нюни и ною всем подряд.       — Видит господь, я омег не бью, но сейчас готов сделать исключение, — сухо выплевывает, не переставая удивляться способностям Чона вывернуть ситуацию против себя. Кто бы что не говорил, виноват только один.       Тот самый, старший, опытный, бывалый первопроходец. Сам привлек внимание, вывел Чонгука на склизкую дорогу и оставил расхлебывать. Точнее будет сказать захлебываться в самом себе, догадках и всех возможных предположений причины такого глупого действия. Как бы он не был занят, минута на то, чтобы взять в руки телефон и написать ответ найдеться в любой ситуации. Тем более тихо-мирно просиживает штаны в офисе, не мир спасает. Короче говоря, Намджун никак не может оправдать поведение Кима. Больше всего, пожалуй, прикалывало то, что Тэхён не понимал где проебался. Ничего, обязательно поговорит и с ним, но сначала Чонгук.       — Ты имеешь на это полное право и я только за, если ты будешь капризничать, — как ребёнку объясняет, молясь всем богам в надежде на скорое прибытие подкрепления.       — Это не нормально, я так не привык, — смотрит на несколько камешков щебенки рядом. — Не могу и не буду, — отпирается, уже начиная сожалеть о том, что открыл рот и тем самым обезоружил себя.       — Можешь, будешь, привыкнешь, — слава солнцу, Юнги с Чимином приехали и спасут его от неловкого разговора и очередной лекции о гормонах и вседозволенности омег. Для Джуна как-то странно говорить о позволительном баловстве с кем-то, кто не Джин.       — Хосок сейчас едет его за уши тягать, по моему справедливо, — Пак оставляет приветствие на следующий раз, внимательно рассматривая как Гук навалился всем телом на Кима. Милая картинка, еще бы обстоятельства изменить.       Завидев новую жертву Чон подскакивает с насиженного места, чуть не спотыкается и захватывает в через чур крепкие объятья Чимина. Видит цель, препятствий никогда не было.       — Я его украду, — ставит перед фактом, затягивая старшего за порог и оставляя альф в непонимании смотреть им в спины.       — Я бы его перекрестил, но не верующий, — вставляет реплику Мин, присаживаясь на крыльцо и всматриваясь в темное небо. — Давно его так?       — Да с самого утра, — как ни в чем не бывало выдает, — цикл неудачно совпал с этим. — Описывает все события за сутки без энтузиазма, не зная кому стоит больше сочувствовать. Психике Чона, его телу или же Тэхёну, который не обойдется одними словам в свой адрес.       Им, конечно, многого не понять, но тут достаточно посмотреть со стороны. Ненормален поступок, коль уж в чувствах клянешься, ненормальна реакция, хоть и полностью оправдана. И что с этим всем делать никому не известно, ведь масштабы уже вылезают за рамки бытовой ссоры.       Каждый думает по свою сторону барикад и никак не может назвать ситуацию нормальной. Если первый просто олень, то у второго течка на подходе, ураган гормонов, и сверху новые непонятки, помимо неразобранных старых. Кто как себя оправдывает и есть ли в этом смысл, неизвестно. Есть только факты, от которых не убежать.       — Давай просто пошлем его нахуй? — Максимально спокойно предлагает Пак, сдерживая себя от коронной фразы: «а я говорил». — Тебе сейчас нужно думать о другом, отвлечься. Например на то, как пережить апокалипсис и остаться в живых. Чего возможно захочется, затариться, составить список фильмов, пледы, подушки. — Уводит от одной проблемы к другой, сосредотачивая на чем-то конкретном, а не на абстрактных рамках бытия.       — Он точно сходит на хуй, только не на мой, — огрызается, вырисовывая в мыслях данное зрелище. Даже полегчало немного.       Нервно расхаживает по периметру комнаты, ища за что можно было бы зацепиться. Точно не два несчастных горшка с цветами, не на пыль в углу, не рабочий стол. Шкаф. Почему бы его не перебрать, пересмотреть все этапы эволюции, начиная от первого года старшей школы. Сомнительное занятие, но монотонные действия успокаивают, может еще придумает, что можно изменить или доработать, если они с Тэхёном все-таки разберутся и придется выходить в люди, так, чтобы ему не было стыдно. Чтобы не вспоминать его сегодняшнее лицо.       — Не накручивай себя, ты хорошо выглядишь во всем, — улавливает ход мыслей, смотря на три внушительные стопки вещей, легко понять на что сортировка. Оставить, избавиться и самая большая, находящаяся под вопросом. — Все так плохо?       — Да. Поднял шумиху из-за какого-то альфы, — критикует сам себя, возвращая бразды правления мозгу и старым принципам. — Поднял вас всех из-за такой мелочи, разыгрываю театр одного актера, страдая по очередной ошибке. Но ничего, такого больше не повториться. — Быстро проговаривает, как скороговорку, переосмысливая многое.       Зачем поддался? Знал же, что все не может быть гладко, особенно с ним. Почему поверил? Да потому что слишком поверил в себя и желание жить. Сидел бы дальше в тишине, коконе из стабильности, навязчивого спокойствия и горя бы не знал.       Все проблемы где? Только в его голове, резко пожелавшей перемен и новых сюжетных поворотов.       — Не говори так, — Чимин берет младшего за руку и утягивает в центр заваленной шмотками кровати, перекатываясь вместе с ним из стороны в сторону. — Не подумай лишнего, я никого не защищаю, но это опыт. Твой жизненный опыт. С Тэхёном вы и так зашли дальше, чем с кем либо другим. Считай прогресс. Ты двигаешься, жизнь тоже не стоит на месте.       — Нахер такой опыт, — ставит точку, мысленно исправляя на запятую. Пока не выслушает вторую сторону не решиться на широкий шаг.       — Я вроде пока не умер, — слышится крик под окном, до боли знакомым голосом.       Только не говорите, что Хосок действительно сделал то, о чем он только что подумал. Иначе он никак не может объяснить столь поздний визит Тэхёна. Самого воплощения недовольства из-за преграды в виде двух рыцарей на крыльце, громко ругающимися между собой.       Чонгук впал в ступор, не имея ни малейшего понятия как на все реагировать, что делать и нужно ли вообще подавать признаки жизни. Решают за него. Чимин берет на себя роль вестника, распахивая окно и высовываясь из него на половину.       — Приемные часы закончились, — грубо прилетает Киму в лицо. — Возвращайтесь завтра. Или теряйтесь навсегда.       — Ну уж нет. Мы разберемся со всем сейчас. Он не спит, — тон в тон отвечает, не планируя менять свою позицию. — Или я украду принца.       — На статью тянет, — вклинивается Мин, напоминая о своем существовании, чем порождает новую волну споров. Никто не собирается отступать, преследуя определенную цель.       — Вы заткнетесь или да? — Кричит Чонгук, потеснив Пака в проеме. Вот кто тут настоящая угроза.       Не было смысла тянуть фарс, поэтому он отточенным движением перелезает через окно, хватается за бетонный выступ руками и не очень аккуратно приземляеться на землю.       — Ты, — указывает пальцем на Намджуна, — в кровать досыпать. Ты, — уже к Юнги, — делись сигаретами. А ты, мой дорогой долбоеб, стоишь и молчишь. — Взрывается, не выдержав живого кино перед собой.       И все повинуются. Послушно исполняя приказы, с закрытыми ртами смотрят как Гук выкуривает две сигареты подряд. На шумном выдохе всем становиться ясно, что теперь он готов разбираться с цирком вокруг себя.       — Его не отошлешь? — Подает голос Ким, смиренно ожидая проблеска хоть одной эмоции на лице младшего, а не предсмертную мину.       — Во-первых у него есть имя, во-вторых нет, он останеться здесь, а в-третьих иди нахуй, — разбирает на составляющие, ибо нефиг. Юнги рядом придает уверенности, которую сейчас терять вкрай не хотелось.       — Даже так, — немного удивляется резкости, но перечить не смеет. Сам довел до крайности.       — Именно так, — подтверждает с сарказмом, смотря прямо в глаза Тэхёна, не отводит взгляда ни на секунду. — Поговорим через четыре дня, а лучше через недельку-вторую.       — Я не заметил, — начинает оправдываться, — на работе горели сроки.       — Значит так хотел замечать и так оно тебе нужно, — дает полную свободу языку, не вспоминая об ответах, придуманных ранее. — Хрен с чатом, при встрече тебе ничего не мешало. О чем мы можем говорить, если твой отец, будучи мне практически никем, сделал намного больше. Какое там намного, сделал хоть что-то. Или перед коллегами стыдно за меня?       Юнги учтиво забирает из дрогнувших пальцев Чона окурок вместе с пачкой, проследив, как ладонь сразу же сжалась в кулак и встал между ними во избежание хрен знает чего.       — Я знаю как ты относишься к сборищу незнакомых людей, поэтому не стал, — ступает шаг в сторону Чона, но быстро жалеет. Его отпихивают на два назад.       — Ты даже не понимаешь в чем проблема, — цедит сквозь зубы, напоминая себе дышать. Стоило Тэхёну сказать слово, как внутри полыхнула агрессия. Тихая, неяркая, но готовая явить себя людям в любой момент. — Ты игнорировал меня четыре дня. Ничего не сказал перед этим, не предупредил, просто пропал. И о чем мне думать?       — Предположительно о том, что я занят, — тоже набирает обороты, устав от нервотрёпки со всех сторон. Отец, Хосок, Намджун со своими лекциями курса идеального альфы, теперь еще Чонгук.       — Можно было спокойно предупредить, — апеллирует, не принимая возражений. Скрестил руки на груди и смотрит прямо в глаза, непоколебим и будет стоять на своем. Всем своим видом говорит презрительное «и что дальше?».       Ким стоит не колыхаясь ни на миллиметр. Таким Чонгука он еще не видел, но сама поза говорит о том, насколько далеко все зашло и как он хочет просто послать нахер. Было открывает рот для ответа, обратно захлопывает. Его не было. И не будет.       Сам забылся в ворохе работы. Сгреб всю возможную концентрацию на досрочное выполнение, предотвращение возможных проблем, преследуя только одну цель. Закончить пораньше и освободить себя для времяпровождения с Гуком. Забыв про него в это же время. Неумышленно почти лишил себя перспектив с ним. Пока еще не поздно разобраться, но что-то ему подсказывает, что сейчас внутри него играет не только обида за игнорирование, возможно сверху легла еще какая-нибудь его проблема, закрыв крышку гроба.       Бросает умоляющий взгляд на Мина, хоть надежды на него никакой, мало ли прокатит. В данный момент они враги.       — Беги, — еле шевеля губами шепчет Юнги, не отрывая глаз от шумно дышащего Чона.       — Я тебе сейчас убегу, — вторит самый младший, оценивая ситуацию по новому. Оба выглядят комично, не прекращая переглядываться. — Только попробуй, — угрожающе тянет.       — У него скоро это. — Тихо начинает, не обращая внимания на угрозу и не знает как правильнее будет назвать. — Ну, цикл.       Чонгук бы посмеялся с этой заминки хёна, но сильно вцепился в ниточку злости внутри себя. Один игнорщик, второй предатель. Никому уже нельзя доверять.       — И ты молчал? — С ярким удивлением спрашивает, хватаясь за новую тему, что была немаловажной.       — А тебя ебет? — Уже спокойнее, но это не гарант разрешения ситуации. Так быстро и легко Чон не планирует отпускать случившееся. Хрен Тэхёну, а не прощение.       Да, сам раздул ситуацию, сам обиделся, сам пожаловался и сам сейчас будет все разгребать. Ну и что? Зато сам. Откровенно не нравиться то, как обернулись события. Черт бы побрал этого неугомонного Юнги с его длинным языком. Почему именно сейчас всем приспичило обсуждать его течку, как будто других тем и дел нет.       — Волнует, представляешь, — говорит после минуты молчания, в которую их с Мином, кажется, успели отпеть и похоронить. — Это важно, как и все остальное связанное с тобой.       — Было бы хоть что-то важным, ты бы подавал признаки жизни, — вновь заводит свою шарманку, не позволяя уйти от первоначальной темы.       — Я идиот, признаю и очень сожалею, — переходит к искренним извинениям, крыть нечем, еще не было того, что он мог бы оправдать. Чонгук прав. Как и всегда.       — Не оскорбляй идиотов, ты дебил, — поправляет, стараясь скрыть улыбку от послушного кивка головой в соглашении.       — Но твой же, — видел он эту улыбку. Еще не все потеряно.       Гука нужно уметь понимать. Правильно воспринимать его слова, трактовать каждое действие, каким бы незначительным оно не казалось, это важно и несет отдельный контекст. Суть в деталях, они говорят намного больше, чем его мозг передает через рот.       Чонгука нужно уметь любить. Необходимо принимать полностью. Не делить на части, хоть он уперто продолжает это делать самостоятельно. Характер не может существовать отдельно от тела, как и кочки. Кочки, именно так они предпочитают называть эту часть. Не проблемы, не минусы. Кочки, то, обо что можно споткнуться, так же как и обойти, если увидеть небольшой намек на нее. И здесь он видит цель. Уберечь от падений. Быть рядом, когда это действительно нужно. Подхватить в нужный момент и осадить на участок твердой земли. Заземлить, отвлекая от ненужного и утягивающего на дно. Или наоборот оградить от людей, когда необходимо больше пространства для маневров.       Отношения с ним не только про принятие и абсолютное доверие. Про открытие новых сторон, как в нем, так и в себе. Про перманентное состояние готовности неизвестно к чему. Про многогранность. Не столько про лицевую, красивую сторону, сколько про изнанку. Душевное единство и слияние. По другому с ним нельзя. Ты либо чувствуешь всего Чонгука, либо ничего не понимаешь и в итоге идешь гулять норвежскими лесами.       Он необычный во всех возможных смыслах. Не видит смысла в красивой обертке, если на душе все искорёжено, не зацикливается на ненужных мнениях, предпочитая ему слова от важных людей, однако от самого себя это никак не спасает. Не брезгует тяжёлой жизнью, как и работой. Не забит стереотипами и предрассудками, ни на кого не ровняется. Живет и двигается дальше, неважно по какой дороге.       Сколько его знает, всегда отличался от других омег. Как характером, так и внешностью. Второе Тэхёна нисколько не волнует, а с первым он поработает. Немного сгладит углы и научит не воспринимать все подряд в штыки. Научит опираться на себя без единой капли сомнений, обращаться без страха по любому поводу.       Непривычно оттого, что за промежуток времени, в котором они вроде как встречаються, у него ни разу ничего не попросили, не вымогали и не влезали в совсем личное. Привыкшему к потребительскому отношению Тэхёну, было странно понимать, что чего-то материального от него не ждут, но с другой стороны, хотелось уже самому предоставить все самое лучшее. Создать для него идеальные условия для комфортной жизни. И с третьей стороны понимал, что это немного неправильно. Не лучшее время, ситуация, да и характерность мелкого не позволит.       О чем можно распинаться, если раньше он не замечал за собой и намека на желание бороться за омегу. Отстаивать как свои чувства, доказывая их силу, так и интересы Чонгука, сделав их чуть ли не приоритетом номер один. В нем впервые проснулось желание-потребность ухаживать и заботиться, раньше же к нему сами вешались на шею, стоило только дать намек на согласие. Немыслимый прогресс и неизвестность. Куда девать эти потребности с желаниями, если влюбился в такого бойкого омегу? Ему скорее нос подправят, чем разрешать делать что-либо за себя.       А он взял и облажался в элементарном. Да, из благих соображений, но самого факта не меняет. Так по идиотски.       — Я подумаю об этом, — уклончиво отвечает, рассматривая газон под ногами.       — Чего ты хочешь? — В лоб спрашивает на свой страх и риск, не желая откладывать решения и обдумывания в далекий ящик «в следующий раз».       — Клубнику, — лепечет первое, что спало на ум, — и возможно поплакать.       — Наплакался уже, — шепелявит Юнги, с интересом наблюдая перед собой необычную сцену.       Кима вроде как простили, но в то же время продолжают тянуть с однозначным ответом, играя по нервам. Ему это позволяют безо всяких пререканий, терпеливо принимая свою участь.       — Еще хочу заклеить хёну рот и проколоть себе бровь.