Моё второе Я

– Хосок! Что ты такое говоришь?! Как это, он не хочет жениться?! Как мне быть с Чонами?! – старший Мин приходит в ярость, услышав о пропаже сына. – Неужели тебя волнуют лишь отношения с Чонами? – Хосок просто в ахуе. – Вот. Он оставил это, прежде чем сбежать. Альфа передаёт отцу письмо от Юнги. Сувон пробегает глазами по тексту и с каждым предложением на его лице одна эмоция сменяет другую. Брови пляшут а руки заметно подрагивают. – Немыслимо... Почему он мне не сказал сразу, что не хочет этот брак? – старший откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза. – Чонгук очень заинтересован им... Я видел, как он смотрел на Юнги. Отказ дорого нам обойдётся, сын. – Опять ты за своё, отец. – Хосок встаёт с дивана. – Я поеду. У меня много дел здесь скопилось во время пребывания в Америке. – Конечно, ступай, Хосок. – Сувон взглядом провожает сына и решает сразу назначить встречу с Чонами. Будь, что будет.

***

Сувон уже сидит за столиком, когда в ресторан входят альфы семьи Чон. Они быстро подходят к Мину, пожимают по очереди ему руку и садятся за стол. В ресторане, естественно, никого кроме них не оказалось. – Господин Мин, я не могу связаться с Юнги. Что-то случилось? Может, он заболел? Это странно, что его телефон постоянно отключён. – тараторит Чонгук, едва присев на стул. – Чонгук, господин Чон. Прошу меня простить, и простить Юнги, но свадьба не состоится. – выпаливает Мин, опустив взгляд на бокал воды. – То есть... Как это, не состоится?! Вы шутите? – чуть не кричит Чон, глядя на Мина и даже не давая слова отцу. – Юнги уехал. Он... Сбежал. Простите. Это моя ошибка. Плохое воспитание. – виновато смотрит на младшего Сувон. – Бред! Вы понимаете, что дата уже назначена? Вы опозорить нас хотите?! – вставляет своё слово Джиху. – Мы очень уважаемая семья, и не потерпим такого отношения к себе... Да уже вся столица знает о предстоящей свадьбе! – уже кричит старший Чон. Лицо Чонгука багровый окрас приобретает. Он со злости сжимает кулаки под столом. Ему, честно говоря, совершенно плевать на то, что скажут другие. Его бесит то, что Юнги так с ним поступил. Как мог омега так жестоко растоптать его стремительно зарождающиеся чувства? Как мог наплевать так искусно в душу? Ведь... буквально пару дней назад они подали заявление... Джиху замечает состояние сына. Даже ощущает на себе злость, исходящую от него. – В ваших интересах найти поскорее Юнги. Иначе вы пожалеете, господин Мин. – грубо, даже угрожающе предупреждает. С этими словами Чон встаёт из-за стола и дёргает за плечо Чонгука, выводя его из ступора. – Пойдем, сын. Чоны покидают ресторан, а Мин рычит от отчаяния, ухватившись обеими руками за голову и склонив ее над столом, оперевшись на локти. Остаётся лишь одно. Найти сына и силком выдать замуж.

***

Юнги старается не думать о прошлом. Все чувства и страхи он сжёг вместе с черным кожаным костюмом, париком и маской. Омега посетил салон и перекрасил волосы в смоляной черный. Цвет его жизни. Парень сидит за столом в гостиной и листает объявления о работе. Сидеть без дела ему не охота. Он уже создал уют в своей небольшой двухкомнатной квартире: сделал ремонт, купил недорогую мебель и даже заставил подоконник на кухне горшками с разными красивыми цветами. Внезапно играет музыка на телефоне, оповещая о входящем звонке. Хосок. – Да, Хосок. – Юнги, у нас большие проблемы. Чоны не отступают. Они требуют тебя, угрожая при этом отцу. – Черт... – Брат, прошу тебя, не глупи и расскажи все Чонгуку. – Это исключено. И у меня только что возникла идея, как отвадить его от себя. – Ты сумасшедший...

***

Чонгук с нетерпением ждёт выходные, чтоб наконец забыться и расслабиться, возможно даже с Сумином. Альфа, все так же, не собирается отказываться от обоих омег. Пусть он и зол на Юнги, но отменять свадьбу он не собирается. А горячего Сумина решает в любовники записать. Ну а что? Чем чёрт не шутит? В субботу, как всегда, Чон заезжает за Тэхёном и они едут в клуб. В вип зале альфы пьют любимый виски, и Чонгук делится с другом всем навалившимся, в том числе о ночи с Сумином. О крышесносном сексе. Правда... оргазма не помнит. Но на утро ему пиздец, как было хорошо, несмотря на жуткое похмелье. – Да ты сумасшедший, Чонгук! – Тэ ошарашен словами друга. – Ты хоть представляешь, что было бы, если бы Юнги узнал о твоих похождениях, будучи помолвленным?! Внезапно дверь в зал открывается, и альфы видят злого Хосока. – О! А вот и братец моего жениха пожаловал! – завывает уже изрядно опьяневший Чонгук. Хосок подходит к столу, за которым сидят альфы, и стреляет очередью слов: – Оставь в покое Юнги и разорви помолвку. Он знает о твоей измене с другим. И даже о метке на его ключице. Мин уходит, оставляя друзей с разинутыми ртами. – Метка? – едва слышно спрашивает Тэ, сверля Чонгука взглядом. – Я ничего не помню... – почти шепотом отвечает тот, заметно протрезвев. – Пиздец... Ну ты даёшь, Чон Чонгук... – открыто охуевает друг. В голове Чонгука минное поле, по которому скачут черти, взрывая один за другим снаряды. Хосок и Тэхён ведь правы. Как смеет он теперь требовать Юнги, когда так по-свински с ним обошёлся. Естественно Мин рассказал брату о той ночи в клубе. И о метке, омега, наверняка узнал от него же. Блядь. Сука. Надо же было так проебаться!!! – Что собираешься делать? – Понятия не имею... Я в таком дерьме застрял. – Чонгук за голову хватается, оперевшись локтями о колени. Внезапно все его мысли занимает Сумин. Метка. Где же теперь меченный им омега? Сегодня в клубе его точно нет. Чон бы узнал. Он заранее заплатил охране на входе, попросив доложить, если вдруг появится тот таинственный омега в черной коже. Но омега не появляется. Ни сегодня, ни на следующие выходные. Ни через месяц.

***

Чонгук обо всём рассказал отцу, после чего альфа выгнал его из дома, а затем извинился за сына перед Мин Сувоном. Скандал между семьями, как ни странно, быстро забылся. Но это немного ударило по экономике компании семьи Чон. Чонгук теперь живёт в небольшой двухкомнатной квартире на окраине города. Он устроился финансистом в одной небольшой компании, расположенной неподалеку от дома. Жизнь альфы стремительно идёт ко дну. Однажды, на протяжении пяти дней, ему было особенно плохо. Эмоции зашкаливают, и хочется всё разнести к чертям. В те ночи ему снится Сумин, обнажённым. Ещё и в его постели. А на утро он чувствует слабый запах черники. Грёбаные омеги... С ума сойти можно. А где-то там, всего в нескольких кварталах, страдает от течки омега, заедая боль и желание медикаментами. Грёбаный Чон Чонгук.

***

– Юнги, ну как ты? – Хосок в ужасе смотрит на брата. За пять дней течки омега исхудал, осунулся. Под глазами синяки огромные. – Я думал, что умру... Мало того, что ужасно болело всё тело, так ещё и метка горела огнём, вызывая жар во всём теле. – омега лежит колачиком на кровати. Ему только сегодня удалось встать с постели и привести себя и комнату в порядок. – Брат... Это ведь не может продолжаться вечно... Ты страдаешь и, поверь, Чонгук тоже. Сувон, кстати, из дома его из-за тебя выгнал. Юнги, твоя игра слишком далеко зашла. – Хосок рядом с омегой на постели сидит, поглаживает несчастного брата по голове. Омеге больно от услышанного. Как бы он ни был зол на Чонгука, сейчас ему стало очень жаль его. – Он никогда меня не простит за это... – шепчет. – Простит. Просто, ему понадобится время. И... Юнги... – Хосок смотрит брату в глаза, – Родители места себе не находят. Ты и их страдать заставляешь. Вопрос со свадьбой ведь решился, теперь, по их мнению, тебе ничто не мешает вернуться домой. Поэтому отец уже ищет тебя. Папа на успокоительном сидит. Позвони им хотя бы. Юнги, как никогда, осознаёт всю тяжесть своего поступка. Он стольких людей заставил волноваться. Хосок протягивает омеге его телефон и жалобным взглядом намекает на срочный звонок. – Да? – голос у отца изменился даже... – Отец... – Юнги?! Сынок!! Где ты? – Отец, у меня всё хорошо. Я устроился на работу, снял квартиру. Как ты? Как папа? – Юнги... Какая работа?! Какая квартира?! Вернись домой! Хватит скрываться! Никто больше не заставит тебя жениться, без твоего на то согласия! Омега невольно метки касается. Как он будет скрывать её, если вернётся?! Хосок без слов понимает парня. Тяжело вздыхает, отводя взгляд в сторону. – Я не могу, отец. Юнги не выдерживает больше. Он сбрасывает звонок и начинает рыдать, уткнувшись лицом в подушку. Хосок снова гладит парня по голове, успокаивая. – Тише, Юнги, тише. – Я не знаю, как мне быть... Господи. – всхлипывая бурчит в подушку омега. – Приходи в себя. Я подумаю, что мы можем сделать. Прошу, брат, только не наделай больше глупостей. – Хорошо. Омега провожает брата и отправляется на кухню, поедать принесённую ему еду.

***

На следующий день Юнги становится намного лучше, и он решает сходить в супермаркет. Омега соврал отцу о том, что он устроился на работу. Так и не нашёл подходящей вакансии поблизости. Но поиски решает не прекращать в надежде, что подходящая работа всё же найдется. Юнги уже гуляет по ближайшему к дому супермаркету. Дома шаром покати. За эти пять дней омега опустошил весь холодильник, естественно тогда, когда боль хоть ненадолго утихала. Внезапно, проходя между полок с продуктами, омега чует до дрожи знакомый запах... Чёрт, чёрт, чёрт, нет! – Сумин? Нет, нет, Боже... Юнги оставляет идею с покупками и, не оборачиваясь, поспешно уходит прочь. Он быстро выходит из магазина и скрывается за углом соседнего дома. Чонгук выбегает на улицу, но омеги и след простыл. Альфа отчётливо учуял свою метку. Определённо, это был Сумин... Но запах у него был странный. Отчётливая примесь жжёного сахара и черники... Черника ведь... Это запах Юнги... Но у Юнги он тогда был слаб... Может они чем-то отличаются... Может примесь какая?! Чон кричит от отчаяния. Так, что омега, даже подходя к своему дому его слышит. Завтрак не удался, как и обед. К вечеру, он всё же выходит в обычный магазин около дома, закупается и возвращается домой, чтоб приготовить хотя бы ужин. Каково же было его удивление, когда около своего подъезда он увидел отца. – Юнги! – альфа сразу же двинулся в сторону парня. Пути назад не было. Омега подошёл к отцу и поставил на землю пакеты. Отец, чуть-ли не плача, сразу крепко обнял сына, вжимая его в себя. Внезапно Юнги чувствует, что отец внюхивается. Омега отстраняется, но уже слишком поздно. Альфа резко дёргает вниз воротник и видит метку на ключице омеги. – Кто он? – голосом альфы айсберги крушить. – Отец... – Кто он?! – орёт альфа и по щеке сына ударяет. Юнги ладонью щёку горящую накрывает, с выступающими слезами смотря на отца. – Значит, вот в чём причина твоего побега?! Быстро говори мне, кто этот альфа, что пометил тебя и не удосужился отвести под венец?! Снова удар. Сувон, тяжело дыша, прочь от омеги уходит. Он садится в авто, что стоял на парковке, и уезжает, оставив сына плакать от отчаяния посреди пустого двора. Ужин омега так и не готовит. В горло кусок не лезет. Хочется уснуть и не проснуться. Снова.