a summer day breaks

— Итак, ты кошатник или собачник? — спрашивает Минхо. Он не в курсе, как долго они здесь сидят; они уже прикончили пачку чипсов, купленную на заправке ранее, и от шоколадок тоже ничего не осталось. Большие валуны — не самое комфортное сидение, но из-за разговора с Джисоном Минхо почти этого не замечает. Они прыгают с темы на тему, по большей части случайно и не всегда логично. Они прошлись по касательной кучи вопросов — обсудили и такие неожиданные (но смешные) вещи, как воспоминания (или скорее их отсутствие) о первом разе, когда Минхо напился вхлам на университетской вечеринке. Джисон рассказывает о своем топе фильмов последних трех лет, и Минхо делится историями об андеграундной музыке в Корее — с чем он в общих чертах знаком, потому что его друг, Чан, играет на барабанах в одной группе. Последние двадцать или около того минут они перекидывались вопросами. — Ты знаешь, что кошки — каннибалы? — отвечает вопросом на вопрос Джисон. — Я читал это в статье на National Geographic как-то. У меня, ну, есть подписка. Минхо ухмыляется. Да, он очень даже знает, потому что он без-пяти-минут-ветеринар и к тому же кошатник. — Это не то чтобы очень распространено, но и не неестественно. Хей, иногда это делается ради выживания, — подчеркивает он. — Почему-то не заставляет меня любить их меньше. Джисон поворачивается к Минхо; его взгляд внимательный — он будто изучает старшего. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты напоминаешь кота? — Ты намекаешь на то, что я выгляжу как кто-то, кто ест котов? — Что? — Джисон почти в ужасе; будто он не понимает, что сам завел себя в эту ловушку. — Нет! У тебя просто черты лица кошачьи, особенно в таком свете. — Будем считать, что это комплимент, — Минхо хихикает. — Коты милые. Очень умные, жизнеспособные и отлично выживают. — Ты себя видишь выживальщиком? — смеется Джисон. — Без понятия, но мне кажется, что вполне, — пожимает плечами Минхо. — Я бы хотел так же о себе думать, — Джисон едва заметно выдыхает. Минхо бросает на него взгляд; он чувствует, что разговор принял более серьезный оборот, поэтому он осторожнее выбирает слова для ответа. — Что ты имеешь в виду? — Прости, — Джисон робко улыбается. — Рандомная хрень в голову приходит, — он вздыхает. — Я не хочу портить атмосферу, но, мне кажется, я просто думал о том, насколько скоро я перееду за тысячи миль от дома. Минхо любопытно выгибает бровь. — Я имею в виду — ну, ты знаешь. Университет. Я был в восторге, но сегодня весь день на нервах, — бубнит Джисон. — А-а, — понимающе кивает Минхо. — Когда ты уезжаешь? — Завтра. Я поеду через всю страну, так что дорога долгая, и мне надо пройти через всякие адаптационные штуки, и обжиться в общаге ко всему прочему. Перед тем, как начнется семестр. — Ох, — тихо хмыкает Минхо; выходит, они оба уезжают завтра. — Это очень длинная поездка, получается? — Мммм, — Джисон кивает. — Три или четыре дня минимум. Скорее всего больше, потому что невозможно же ехать без перерывов. Мой брат поедет вместе со мной — не всю дорогу, только часть. Он навещает друга в Чикаго, но после этого — только я, машина и дорога до горизонта. С мыслями на пассажирском и сумками в багажнике. — Хей, но ты хотя бы проведешь с ним время. Разве ты не говорил, что вы едва ли видитесь сейчас? — Ну вроде того, да, — он улыбается. — Ты запомнил, что я говорил про своего брата, — добавляет он, как само собой разумеющееся, но с толикой удивления. — Ты мне это сказал едва ли час назад, — отмечает Минхо. — Мне говорили, что иногда я просто несу какой-то бред, который никому не сдался, чтобы еще и запоминать, — пожимает плечами Джисон, и его пренебрежительная интонация заставляет Минхо нахмуриться. — Ну, меня волнует достаточно, чтобы я запомнил. — Да, спасибо, — улыбается Джисон. — Будет круто поехать в путешествие с моим братом, — он останавливается и смотрит на свои руки, тихий вздох срывается с его губ. — Мне в целом тревожно переезжать, — тихо добавляет он. — А-а, — Минхо кивает снова. Он переехал из Гимпо в Сеул, но вряд ли это даже близко сравнимо с переездом с одного края на другой в такой большой стране, как Штаты, но, думает Минхо, он все-таки частично понимает причины тревоги Джисона. — Потому что ты будешь далеко от семьи и друзей? — Да. От всего знакомого, — подтверждает Джисон. — Что глупо, потому что я буквально поэтому и решил переехать на западный берег, но… Что если я не смогу оборвать все здесь? Что если у меня не появятся там друзья и я снова буду изгоем? Что если выяснится, что херовый из меня режиссер и мои сценарии только на туалетку, и я потеряю стипендию? А если меня выпрут оттуда в первом семестре и… Джисон погружается в панику все сильнее и сильнее, и Минхо инстинктивно кладет руку ему на плечо. Удивительно, но это работает, и Джисон резко останавливается, глубоко вдыхая. — Прости, — он извиняется, застенчиво улыбаясь. — Слишком много мыслей, как я и говорил. — Это нормально, — заверяет его Минхо. — Если выяснится, что у тебя не получается писать сценарии, ты можешь кого-то нанять. Если выяснится, что режиссер из тебя не очень в целом, то ты сможешь дать заднюю и стать прекрасным гением распродаж. — Ах… что? — Джисон фыркает от абсурдности слов Минхо. — Прости, я шучу. Кто-то, пытавшийся ко мне подкатить на вечеринке, сказал что он — ну, гений распродаж. Мне кажется, он работает в круглосуточном, — смеется Минхо. — Но мне показалось это забавным, и я хотел тебя рассмешить. Джисон усмехается. — Видишь? — лыбится Минхо. — Вот так. Тебе лучше? — Не особо, — отвечает Джисон; но что-то в его мимике меняется, расслабляется; он уже не настолько на взводе. — Прости, — вздыхает Минхо. — Я не особенно умею людей успокаивать, но… Но знаешь, иногда нужно просто позволить себе смеяться. И иногда нужно себе напоминать, что все то, что еще не произошло, существует только в твоей голове. Если худшее станет реальностью — тогда и разберешься. Будь умным и адаптируйся. Как кот. — Ну, если ты так говоришь… — Не успокоился еще? — Может немного, — хмыкает Джисон. Минхо улыбается и толкает его в бок. — Мяу, — невзначай отвечает он. И вот после этого Джисон наконец-то заливается смехом, и улыбка Минхо становится шире. — Не волнуйся, — добавляет он. — Ты точно с кем-то подружишься. Ты очаровал меня, а это не так уж и легко. Джисон не отвечает, но улыбки, расцветающей на его лице, достаточно для того, чтобы Минхо понял, что он справился. Их накрывает тонким одеялом тишины; с Джисоном комфортно как и перепрыгивать с темы на тему, так и сидеть вместе в тишине. Веселящиеся внизу подростки либо ушли, либо как минимум уменьшились в количестве, потому что до Минхо уже не доходит громкая музыка — только шепот, время от времени доносимый ветром до них. Это на самом деле очень клево; просто сидеть с Джисоном в тишине, просто быть. — Рассвет или закат? — в конце концов спрашивает Джисон, разрывая устоявшуюся слишком надолго тишину. Но это не тяжелая тишина. Они с легкостью продолжают говорить друг с другом. — Рассвет, — отвечает Минхо. — Приятно и тихо за мгновение до того, как город проснется. — Ты жаворонок, да? — спрашивает Джисон. — По тебе видно. Минхо пожимает плечами; он не то чтобы не прав. — Кстати об этом, — бормочет он, с сомнением поглядывая на часы на запястье. Как он и думал, полночь проскользнула, оставшись незамеченной. — Время позднее. Джисон хмыкает; он кивает, но не сдвигается с места, на котором сидит. — Земля Джисону? — тихо зовет его Минхо, когда он поворачивается к парню и видит вдумчивое выражением на его лице. — Можно поцеловать тебя? — выдает он, и Минхо удивленно смеется. — Ты уже. Мне показалось, тебе не очень зашло. — Я хочу попробовать снова, — мямлит Джисон. — Ох. Да? — странно, но сердце Минхо пропустило удар. Он не хочет выглядеть так, будто его это особенно волнует — потому что оно и не должно, совсем не должно: он знает Джисона всего пару часов, но почему-то мысль о том, чтобы поцеловать его снова, будоражит его до трепета в груди. — Конечно, — отвечает он, разыгрывая беспечность. — Раз ты хочешь. Джисон удивленно моргает — он не ожидал, что Минхо так просто согласится. Еще страннее, потому что они уже прошли этот этап, так что не то чтобы что-то действительно останавливало их, если они оба этого хотят. Когда он начинает наклоняться, Минхо приходится сжать ладони в кулаки — ногти врезаются в мякоть его ладоней. Так ему удается удержаться от того, чтобы дотянуться до парня и жадно притянуть его к себе. Пару часов назад он сделал первый шаг, но теперь… он почти что ощущает смущение. В его голове причиной этому является то, что это Джисон отверг попытки Минхо продолжить их знакомство, а теперь он просит — так что ему и вести. Он зажмуривается в тот момент, когда губы Джисона приземляются на его. Пропал вкус алкоголя, теперь на его месте молочный шоколад. Но это не только делает поцелуй слаще; в этот раз он более томный, они исследуют друг друга, а не бегут куда-то; до этого он был очень эгоистичным для каждого из них — они пытались извлечь из него как можно больше для самих себя; поцелуй был о том, что они могут из него получить для своего удовольствия. В этот раз в нем очевидно есть что-то большее; нотка искреннего любопытства, желания изучить и попробовать другого человека; искра, которая вроде бы была и раньше, сейчас вдвое более ощутима, ведь они знают друг о друге намного больше, чем просто имена. Это хороший поцелуй, он затягивает, и Минхо естественно хочет больше. Действуя инстинктами, он наконец-то позволяет обоим своим рукам дотянуться до него: кончики его пальцев ласкают мягкие щеки Джисона, когда они углубляют поцелуй; их языки переплетаются, даже когда они не касаются друг друга губами. Секунды, минуты — ощущается еще больше, дольше, потому что они оба не хотят разрывать поцелуй или отстраняться. В конце концов, им все еще надо дышать, и когда они наконец-то нехотя разрывают контакт губ, Минхо подсознательно гонится за губами Джисона. Тихий смешок вырывается из горла парня. — Хмм? Что смешного? — бубнит Минхо, пытаясь не начать хихикать, когда Джисон наклоняется, чтобы зарыться в изгиб его шеи вместо того, чтобы отстраниться; мало сказать, что это щекотно и невероятно интимно для двух людей, которые знали друг друга настолько мало. — Ничего. Просто… — тянет Джисон, не завершая предложение. Минхо не знает, что происходит — ему просто нравится, когда Джисон приникает к нему; и ему нравится это еще сильнее, когда он позволяет своей руке лечь на поясницу Джисона. Тот расслабляется в его руках. — По поводу произошедшего, — тихо начинает Джисон. — Произошедшего? — Минхо не уверен, какое именно из «произошедших» Джисон имеет в виду, но закусывает губу и ждет разъяснений. — Ты помнишь того парня, которого мы видели на лестнице? Минхо медленно кивает; он начинает понимать, к чему все идет. — Тот высокий блондин с девушкой? Которые сосались вовсю? Джисон фыркает и наконец-то полностью отстраняется. Минхо почти притягивает его обратно, но сознательно останавливает себя и выпускает Джисона из своей хватки. — Да, именно тот, — подтверждает он. — И что с ним? — Я был на вечеринке из-за него. — Оу. Джисон поджимает губы. — Его зовут Джейсон, и я ходил с ним в одну старшую школу. Тогда мы не то чтобы были друзьями, у нас было несколько общих предметов, и ммм… Кажется, у меня на него был краш, — когда смешок срывается с его губ, в нем есть горькость, которую невозможно не заметить. — Он был в баскетбольной команде. Капитаном, когда были в выпускном. Я всегда думал, что эта его самодовольная усмешка, появляющаяся, когда он забивал трехочковые, очень горячая. Минхо фыркает, и Джисон наклоняет голову; на его губах появляется стыдливая улыбка. — Если в двух словах, мы вроде как флиртовали все лето, — Джисон вздыхает. — Он пришел в Блокбастер в конце семестра, и это была моя смена. Я не видел его несколько месяцев до этого, и я подумал, что, ну, была ни была. Вообще не ожидал, что оно сработает, потому что он всегда вел себя до боли гетеросексуально, но… Ну, видимо это значит, что мне стоило ожидать чего-то вроде сегодняшнего вечера, но я какое-то время чувствовал себя значимым, понимаешь? Потому что он ответил мне тем днем, и продолжал приходить, и… — он вздрагивает. — Это вылилось в то, что два месяца мы что-то мутили вместе. — Так что… у тебя были планы на вечер? Джисон смотрит вниз, на свои руки, и выглядит почти что пристыженно. — Не совсем, но это моя вина. Он из Каппа Хи, и когда мы говорили, он упомянул вечеринку. Моя тупая башка решила, что это приглашение. В мое оправдание, это было сразу после того, как он мне отсосал — и мы говорили о том, как сложно было встречаться чаще, и, ммм… давай просто сойдемся на том, что в контексте это звучало как приглашение в его постель. Дурачок я, я должен был знать, что он не захочет осквернять свои новые чистые простынки грязным гейским сексом. — Не дурачок, — Минхо тихо говорит, встряхивая головой. — Моя задница собрала за сегодня больше мужских взглядов, чем я могу сосчитать на двух руках. Джисон смеется, и Минхо чувствует облегчение. — Все равно, мне стоило раньше понять, что он мудак. Он никогда не был самым любезным в старшей школе — но он был горячим, и он мог быть милым, когда мы были только вдвоем. Я списывал это на то, что он все еще не был в ладах со своей сексуальностью и ему надо было время, чтобы обдумать это все. Минхо пожимает плечами. — В целом-то, это может быть правдой. Но это не значит, что он не мудак. Разобрался или нет, это не значит, что можно устраивать перед тобой шоу, обжимаясь с той девчонкой — и именно это он и сделал. Джисон снова вздыхает; в его чертах все еще читается отражение боли. — В любом случае, мне наверно не стоило позволять этому так влиять на меня. Я имею в виду… Я уеду завтра, так что я и не ожидал чего-то серьезного или продолжительного. — Но это и не значит, что ты должен ожидать, что тебя ранят или от тебя так отмахнутся. Минхо хмыкает; он позволяет своей руке приземлиться на плечо Джисона и осторожно его сжать. Он не шутил, когда говорил Джисону, что он не умеет успокаивать людей. Обычно он пытается совсем этого избежать, но ради Джисона он искренне хочет хотя бы попробовать. — Спасибо, — говорит Джисон, едва улыбаясь, когда он стукается плечом с Минхо. — И прости меня. — За что? — хмыкает Минхо. — За американские горки этой ночью, наверно, — сопит Джисон. — Мне кажется, я просто хотел получить какого-то физического контакта после… ну, знаешь. И предложение «компании» было слишком заманчивым, и… Да. Минхо улыбается; теперь его очередь пихать Джисона в бок. — Ну, — он останавливается, осторожно подбирая слова. — Я тоже уезжаю завтра, — и вот это вот выходит из его рта. Очевидно, глупо. — И мы никогда больше не увидим друг друга после этой ночи. Джисон смеется, и в этом правда есть что-то очаровательное; Минхо чувствует, будто он наконец-то говорит правильные вещи. — И? — И предложение «компании» все еще в силе, — говорит Минхо. — Компания не должна ничего значить или куда-то вести. Компания — это когда двое просто хотят физического тепла. Джисон полностью поворачивается к нему, выгибая бровь. — Что это ты говоришь? — спрашивает он, но уже наклоняется, ясно как день понимая, что было сказано и что под сказанным подразумевалось. Улыбка Минхо расползается по его лицу шире; ему не нужно ничего больше говорить. Все, что ему остается сделать, это встретить Джисона на полпути.