Dum spiro, spero

При неблагоприятных обстоятельствах.

***

Юнги просыпается от приятных поцелуев в шею – нежных и тёплых – и двигаться не хочет. Конечно, он не ощущал такого никогда, поэтому Юнги страшно от того, что он на Чонгука запал. Альфа ведёт носом по его шее и легонько целует возле уха, языком проводит медленно – младший такой сладкий и спокойный, когда спит, вот он и не удержался. Чонгук хочет его, он ведь нормальный взрослый мужик, а рядом этот сексуальный, но невыносимый парень. — Сердце моё. — Юнги чувствует, как член альфы упирается ему в бедро, прекрасное настроение в миг улетучивается, он тут же дёргается. — Ты совсем? Отпусти меня, немедленно отпусти! — Почему ты, блять, даже с утра такой? Нахуя ломаешься? Я ведь вижу, что нравлюсь тебе. Юнги, я ведь не сделаю тебе больно, в чем проблема? — Пошёл ты, козёл! — в очередной раз младший обзывает его и сбегает в ванную, тяжело дышит, смотрит в зеркало, умывается, и в ванной сидит, пока Чонгук не уезжает на работу. Только тогда Юнги выходит и идёт на кухню, заваривает себе рамён, дворецкий предлагал ему что-нибудь приготовить, но он отказывается. Альфа зол из-за Чонгука. Он хотел нормально, он же пытался для него, а Чонгук? Чонгук просто похотливый кобель. Ему так хочется его трахнуть? Обойдётся, теперь это только в мечтах Чона останется. Юнги из-за этого злится весь день, но ситуацию спасает друг, под вечер тот зовёт его гулять, и парень быстро одевается и пусть даже с охраной Чона, но едет гулять. Он в подаренных альфой вещах, которые ему безумно понравились. Минхо его друг, тоже альфа. Он познакомился с ним здесь, в парке, вместе играли в баскетбол, слово за слово и вот теперь блондин тащит его в клуб. Ему просто необходимо расслабиться сегодня, отпустить Чонгука. Отпустить свои непонятные чувства к нему. Может даже немного пофлиртовать с омегами. Возможно у него снова начнёт вставать на омежек? Мин останавливается у входа и смотрит на друга, который немного выше него. — Ты чего застыл? Идём уже, я так хочу трахнуть кого-нибудь. — Я думаю, как сильно разозлится Чонгук на меня за это, — альфа жуёт нижнюю губу и задумывается. — Ты что, боишься его? Ещё скажи, что запал на него и подставишь задницу этому придурку. — Ты ебанулся? Нет, конечно. — Юнги идёт в клуб и они сразу выпивают по два шота. Алкоголь ему сейчас нужен, чтобы о Чоне не думать, о его поцелуях и о руках. Какой позор, альфа завёлся лишь от мыслей о нем. Мин смотрит на друга, который уже танцует с омегой и сам идёт на танцпол. Омега с белыми волосами уже минут десять смотрит на Мина, а потом все же идёт к нему и прижимается к его уху своими губами. — Ты такой ахуенный, — тот явно пьян и на все готов. Юнги этим и пользуется, он берет его за руку и тянет к вип комнате.

***

Чонгуку уже минут десять назад доложили, где его муж. Альфа не знает, на что злится больше: на то, что мятный его ненавидит, на то, что он уехал, или на то, что он выбрал омегу, а не своего мужа. В какой-то степени, ему даже обидно от того, что Юнги так поступил. Хватит терпеть и играться с ним, он блять все для него делал, терпел столько, подход искал. Таскал сладости, ни разу не обидел, а в ответ? Вот такой ответ преподнес ему муж. Именно поэтому Чон приезжает в клуб и сразу заходит внутрь, знает где искать. Охрана всё доложила пять минут назад, и Чон злой идёт к вип комнатам, не зная, Юнги успел уже трахнуть кого-то или нет. Мятноволосый целует на все готового омежку, но как только тот начинает расстегивать его ремень, сразу останавливает его руки. — Сладкий, ты чего? — омега поднимает глаза на него. Альфа хочет не это слышать, ему бы сейчас такое родное «мятный». — Прости, прости, я не могу и не хочу, — резко убирает его руки и застегивает свой ремень Юнги. Дверь хлопает громко и его резко разворачивают к себе, а потом прижимают к стенке, от чего тот бьётся головой и жмурит глаза, вдыхая тяжёлый запах шоколада. — Натрахался блядь? Не такой Мин Юнги? Поправочка – ты давно не Мин, ты Чон, ты принадлежишь мне. А теперь пошли, пора бы и мне получить своё. Юнги грубо хватают за руку и буквально выносят из клуба. Он еле успевает за ним и только когда оказывается в машине, пытается объясниться. — Чонгук, Чонгук, подожди, я объясню. Ничего не было! — Закрой свой блядский рот! Ты не представляешь, как сильно я хочу свернуть тебе шею. Юнги замолкает, впервые так страшно, от Чонгука веет чем-то плохим, и младший молчит, всю дорогу до дома молчит. Он таким своего мужа никогда не видел, альфа молится, чтобы Чон не разбил его идеальную картинку об бетон, чтобы остался таким же хорошим, как и до этого. Ведь самое больное – это разочаровываться в людях, которые относились к тебе хорошо. Чон затаскивает его в дом и снимает куртку, прямо в обуви на руки поднимает и несёт в спальню, и тогда Юнги уже начинает паниковать. — Чонгук, пусти, что ты делаешь? — Собираюсь исполнить супружеский долг, по-моему я затянул с этим, — рычит тот. — Не надо, ты же не сделаешь этого. Ты же обещал не делать мне больно, — у альфы глаза большие такие сразу, слезами наполняются, он руками упирается в грудь Чона. — Почему нет? — Чонгук выглядит как голодный зверь, снимает с себя обувь и галстук. — Ты отказывал мне каждый раз, ты бегал от меня каждый раз, а я ждал, я так долго ждал твой зад. Я был терпелив, нежен, добр. Но, видимо, ты решил, что тот омежка лучше меня, — Чонгук разрывает на нём светлую рубашку и нависает сверху, прижимает его собой. — Нет, Чонгук, нет, я прошу тебя, Чонгук, не делай этого! Всё, что угодно, Чонгук, только не это, — Юнги уже плачет, впервые за все время тут плачет и просит альфу остановиться. Чон прижимает его запястья и резко разворачивает к себе спиной, Юнги хрипит, понимая, что Чонгук не в себе. — Чонгук. Умоляю, не нужно, прошу. — Подросток прикрывает глаза и обессиленно ревёт. До альфы доходит только тогда, когда младший лежит уже под ним голый, весь в слезах и трясётся, как загнанный оленёнок. Чонгук себя не узнает, его ревность просто застелила все хорошее, что было внутри и он позволил себе такое. Позволил думать о том, что может брать его силой. Чон резко отпускает его и поднимается с кровати, сразу вылетает из комнаты и надевает куртку и обувь. Дверь хлопает, значит он ушёл. Юнги ещё долго всхлипывает и трясётся, сворачивается калачиком и кусает губу. Через полчаса ему удаётся подняться и даже принять душ. Он настолько напуган, что закрывается у себя в комнате и долго не может уснуть. Засыпает часа в три ночи, Чонгук так и не возвращается сегодня домой.

***

Чимин просыпается рано утром в каком-то эйфорическом настроении, его тянет на улицу. Не смотря на сырую и мрачную погоду, он хочет посидеть на заднем дворе. С Намджуном он не виделся пять дней, тот даже на глаза не появлялся, омега уже как-то и расслабился. Парень берет плед и спускается вниз. Си как всегда печёт что-то вкусное, выпечкой пахнет во всем доме. И он быстро идёт на кухню, глянуть что же там готовится. — Доброе утро, Чимини, я испекла пирог с яблоками, будешь? — Доброе утро, тётушка, а можно мне поесть на улице? — Пак смотрит на ароматный и красивый пирог, рот вмиг наполняется слюнями. — Почему бы и нет? Я сейчас сделаю твой облепиховый чай и помогу. Как твоя рука? — Улыбается домработница и кладёт кусок пирога на тарелку. Пак поднимает руку и показывает ей. — Уже отлично, не болит. Спасибо, что помогли мне, рана хорошо подсохла, ожог стал заметно меньше, скоро совсем заживёт. — Как хорошо, главное, чтобы ты был здоров. Ситин делает ему чай в термокружку, кладёт кусок пирога и помогает все отнести на улицу. Чимин кутается в плед и садится в кресло. Омеге вдруг становится очень холодно. Так хочется тёплых и долгих объятий, признаний в любви, как у всех. Хочется гулять за руку по вечернему или ночному городу, разговаривать по душам. Хочется жить. — Привет, — голос Намджуна разбивает все мысли и Пак поднимает на него глаза, — Поговорим? Чимин молчит, делает вид, что не слышит его, отпивает чай. Он давно не обижается на альфу, понимает, что и он виноват, но так быстро не признает это. — Прости меня, Чимин, я был не прав, мне жаль, что я позволил себе ударить тебя. Больше ни разу, слышишь? Я не позволю себе такое, плевать на машину. Я испугался, что потеряю тебя. — Я простил, не распинайся, — омега продолжает пить чай, но Намджун не сдаётся, берет его за руку и целует бледные пальцы. — Ты для меня много значишь, мои слова искренние, чистые. Я не хочу терять тебя, ты мог получить серьёзную травму, поэтому я очень испугался за тебя. — Что же я значу для тебя? — Вдруг произносит Чимин и смотрит ему в глаза. — Весь мир, и дело не только в том, что ты мой племянник, — альфа кутает его в плед получше и целует в лоб. Намджун не врёт. — Заплетешь волосы? — Парень вдруг меняет голос и уже спрашивает робко и нежно. Да, настроение Чимина те ещё качели. — Конечно, мир? — Тянет к нему мизинец Намджун. — Мир, — цепляется за него своим Чимин. Этот день становится для Пака немного теплее и ярче, он хотел, чтобы тот пришёл к нему, хотел услышать именно эти слова и услышал. Намджун сейчас выглядит очень уютно, альфа в серых штанах и вязаном большом кремовом свитере. Он берет расческу и садится на диван. Младший садится на маленькую подушку рядом и прикрывает глаза, когда пальцы Кима касаются его головы. — Лучик, расскажешь мне, почему тебе захотелось это сделать? — Намджун начинает с правой стороны плести косичку. Он научился их плести благодаря Си, та показывала несколько раз. Он быстро понял, что да как и теперь любит заплетать Чимина. — Я не знаю. Вечером просто пришло в голову, что я хотел бы увидеть это в живую, что ты должен увидеть, как красиво может гореть огонь. — А ты можешь мне пообещать? — Всё так же спокойно говорит Ким. — Что? — Пак водит пальцами по своим коленям и слушает размерный голос альфы, он скучал по нему. — Если вдруг тебе захочется ещё что-нибудь проверить, сделать – не важно. Любая твоя безумная идея или мысль, любое желание, приди ко мне, мы сделаем это вместе. Чимин прикрывает глаза, дабы не начать плакать, не понятно, почему слезы собираются в уголках глаз. Наверное, во всем виноват Ким. Говорит ему эти слова, греет ими и заботится о нем, разве такое бывает? Разве может быть такая жизнь? Намджун снова показывает ему другую сторону жизни; там, где тепло и уютно, там, где любят и не бросают, там, где хорошо. — Я приду, — тихо отвечает Чимин. Намджун улыбается и заканчивает одну косу, приступая с другой стороны. На улице начинается сильный дождь, который барабанит по крыше и окнам огромными каплями. Альфа берет две готовые косички и соединяет со всеми волосами, делает небрежный пучок и завязывает волосы резинкой, целуя омегу в макушку. — Готово, беги посмотреть в зеркало. — Спасибо, — Чимин поднимается и идет к зеркалу, ему очень нравится прическа. Он пару секунд смотрит в отражение, не узнает себя. Омега немного поправился, щеки не такие бледные, а волосы выглядят блестящими. Намджун меняет его, этот альфа уже столько сделал для него, что Чимин ругает себя мысленно за то, что позволил себе так долго обижаться на альфу. — Намджун, что если я прямо сейчас кое-что хочу? — Что? — Ким напрягается, хоть бы не такое безумное, как в прошлый раз. — Выйдем под дождь? — Сейчас? Начало декабря, Чимин. — Намджун прикусывает язык. — Почему бы и нет, только одеваем куртку. Омега сразу загорается и бежит в коридор первый, надевает курточку. — Господин Ким, вы уверены? — Си смотрит вслед Чимину и качает головой. — Да, я не могу снова потерять его доверие, — отвечает тот и идёт за омегой. Они выходят на улицу в куртках и ботинках, но без шапки, Чимин просто становится под капли дождя и прикрывает глаза. — Намджун-а, обними меня. Старший обнимает его, кладет руки на талию и прижимает к себе. Пак мокрое лицо кладёт на его грудь, свитер альфы уже промок, но плевать, главное – Чимин. — Спасибо, — шепчет Пак и берет его руку в свою. — Идём? Они, улыбаясь, заходят в дом и снимают мокрые куртки, Си сразу несёт в сушилку. — Набрать тебе ванну? — Ким снимает с себя мокрый свитер. — Только если с пеной. Намджун кивает и идёт наверх, а Чимин в комнату. Пока альфа набирает ему воду, омега перерывает гардероб в поисках чего-нибудь красивого. Он выбирает сиреневое худи до колен и идёт к нему. — Ванна готова, скажи если пены мало, — мягко говорит Намджун и смотрит на довольного Чимина. — Поможешь мне с одеждой, хён? Я оставил очки в комнате. — Да, конечно, — альфа впервые так растерялся. Чимин хочет, чтобы он раздел его полностью? Младший кладёт вещи, которые будет одевать, на столик и подходит к нему, сам руки поднимает, позволяя снять толстовку. Намджун медленно снимает с него толстовку, затем футболку и кладёт в стирку. — Брюки тоже? — Как-то неуверенно спрашивает старший. — Ага, — лениво отвечает тот и продолжает смотреть в стену. Альфа расстегивает его брюки и те падают на пол, младший переступает и убирает их в сторону. — И бельё тоже хён, оно мокрое. Ким уже не дышит, пальцами цепляется за боксеры и снимает их, стараясь не смотреть на омегу, но куда там. Взгляд сам падает на его тело, на бедра, низ живота и небольшой член. Он помогает ему залезть в воду, не упуская возможности посмотреть и на ягодицы. — Побудешь со мной? Мне скучно. — Хорошо, — Намджун хоть и замёрз и сам не против принять душ или ванну, но остаётся с Чимином. Пак расплетает волосы. — Жаль причёску. — Ничего, я тебе ещё заплету, сейчас грейся. Они болтают обо всем, только бы не молчать, Чимин умудряется кинуть пеной в него, тот в свою очередь щёлкает пальцам по небольшому носику омеги. Из ванной выходят смеясь, потому что Чимин ржёт с анекдота, а альфа просто счастливый, когда тот в настроении. — Давайте за стол, я приготовила чай витаминный, чтобы не заболели. Они даже не пререкаются с ней, потому что чай и пирог Си – это лучшее лакомство в мире.

***

После приятного ужина, альфа все же отправляется в душ, чтобы согреться и привести волосы в порядок, а Чимин идёт к себе. Он надевает очки и смотрит в зеркало. Пак понимает, что сейчас перед ним уже немного другой человек. Омега давно не был так счастлив, никто никогда не заботился о нем как альфа. Пак понимает, что ему нравится Ким, нравится как мужчина, и, возможно, если бы они познакомились при других обстоятельствах, то были бы вместе. Хотя, зачем думать, что могло бы быть, если уже есть что-то? Он уже у Намджуна и он о нем заботятся, так может это шанс? Шанс на хорошую жизнь.