Бесстыдник

      Был в их школе один неприятный тип — Вэнь Чао. Он учился в параллельном классе и был главным школьным задирой. А по совместительству — сыном директора. Поэтому, что бы он ни творил, всё спускалось ему с рук. Скверный высокомерный характер и полная безнаказанность — убийственный коктейль, очень привлекательный для всяких подонков. Потому еще в самом начале обучения в старшей школе тот уже успел обзавестись «свитой» из пары человек, которая бесчинствовала под его покровительством. И даже если они и попадались на горяченьком, им за это ничего не было благодаря положению своего «босса».       Из-за статуса его отца, о котором к тому же поговаривали, что тот имеет определенные связи в преступном мире, с Вэнь Чао никто из нормальных людей связываться не рисковал, и большинство школьников, как правило, ходили перед ним на задних лапках и уступали его желаниям и требованиям. Если Вэнь Чао хотел где-то сесть — место ему уступали, если Вэнь Чао хотелось чье-то пирожное — его ему отдавали, если ему нравились чьи-то часы или иной предмет гардероба — владелец их снимал и протягивал ему. Подобное срабатывало пусть и не со всеми, но с большинством. Тех, кто пытался спорить, зачастую вылавливали потом его дружки, и в лучшем случае окунали головой в унитаз, а в худшем — могли откровенно избить.       С Вэй Усянем у Вэнь Чао отношения не сложились буквально с первого дня их знакомства. Вэй Усянь ему на глаза попался сразу, ввиду яркости и заметности своей натуры, и Вэнь Чао до него конечно же попытался докопаться. Вот только Вэй Усянь преклоняться перед чужим норовом не собирался и ни капли не боялся говорить ему в лицо, всё что он о нём думал, абсолютно не стесняясь в выражениях, и нагло высмеивая его на глазах у кучи народа. Да и просто периодически вмешивался в издевательства Вэнь Чао над другими. Из-за этого Вэнь Чао со своими дружками неоднократно пытались устроить ему тёмную, но из этой затеи ничего толком не выходило: Вэй Усянь и правда был хорош в боевых искусствах и ему не только удавалось отбиться (пару раз не без помощи Лань Ванцзи, в компании которого он находился большую часть времени), но и неплохо им навалять, оставляя на их лицах долго не заживающие фингалы, которыми с весельем и злорадством любовалась вся школа. У самого Вэй Усяня потом конечно были из-за этого проблемы (Лань Ванцзи эта участь каким-то чудом миновала — Вэнь Чао сконцентрировал всю свою злость исключительно на Вэй Усяне): его приемных родителей пару раз вызывали к директору, расписывающему ситуации в том ключе, будто Вэй Усянь малолетний преступник, терроризирующий местных учеников. Госпожа Юй его за это потом строго наказывала, не слушая никаких объяснений, а Вэй Усянь эти наказания покорно сносил, пусть и не был виноват. Но в целом этим последствия для него и ограничились. Вэнь Чао же в какой-то момент от него временно отстал, видимо поняв собственное бессилие, и довольно долго вовсе не докапывался, игнорируя существование Вэй Усяня и особо не бесчинствуя в его присутствии из-за нежелания быть прилюдно униженным, что острому на язык Вэй Усяню удавалось с необычайной легкостью.       Но ключевое слово тут — «временно». Лань Ванцзи не знал как давно Вэнь Чао вспомнил о существовании Вэй Усяня. Не знал он также, почему это вдруг произошло: спровоцировал ли тот чем-то его агрессию или Вэнь Чао просто копил силы, чтобы в какой-то момент отомстить ему — всё-таки сейчас группа его прихлебателей разрослась до восьми рослых парней, половина из которых были из школьной футбольной сборной, что явно придавало фигуре их лидера вес.       И теперь вся эта группа вроде бы совсем ненавязчиво крутилась за спиной Вэнь Чао, ведущего разговоры с Вэй Усянем в коридоре неподалеку от библиотеки. Это крыло здания школы было довольно закрытым и не особо многолюдным. Учителя там появлялись редко — в основном один лишь библиотекарь, да ученики, готовящие какие-то работы. Поэтому помешать намечающемуся беспределу никто не мог.       Лань Ванцзи как раз выходил из библиотеки, когда застал «общение» давних неприятелей. Неподалеку ошивались с десяток школьников, якобы ведущих свои разговоры, а на деле греющих уши.       — Вэй Усянь, какая приятная встреча, — расплылся в недружелюбном оскале Вэнь Чао, подходя к тому практически вплотную.       — Ага, а главное какая неожиданная, — невозмутимо парировал Вэй Усянь с не менее неискренней улыбкой, даже не шелохнувшись в ответ на вмешательство в своё личное пространство.       — Раз уж так удачно сошлись звезды, не составишь мне компанию? В туалете, например. Есть у меня к тебе одно весьма деликатное «дело».       — И какое же? — приподнял бровь Вэй Усянь.       Улыбка Вэнь Чао стала еще шире и неприятнее.       — Неужели и правда не понимаешь, Вэй Усянь?       Вэй Усянь ухмыльнулся.       — Хм, деликатное дело… неужели хочешь сделать мне предложение руки и сердца?       Вэнь Чао гаденько и неестественно заржал.       — Вот что мне в тебе всегда нравилось, так это твоё чувство юмора. Впрочем, как позднее оказалось, твой рот гораздо более талантлив на другом поприще.       — Ага, на чемпионатах по поеданию острого мне нет равных, ты прав. Хотя я не стал бы считать этот талант более весомым.       — И играть словами ты тоже неплохо умеешь, браво! — кисло похвалил его находчивость Вэнь Чао. — Но мы оба прекрасно понимаем о каких талантах речь. Так что может перейдем к делу и ты займешься своей любимой работой?       — А может ты пойдешь к чёрту?       — Как некрасиво, — поцокал языком Вэнь Чао. — Нет бы сделать скидку по старой памяти. Как первому клиенту, открывшему тебе путь в столь прибыльный бизнес.       — А что, тех денег, которые ты отбираешь у школьников, не хватает на покрытие твоих непомерных аппетитов? Или папочка наконец решил заняться твоим воспитанием и отлучил от кошелька?       Вэнь Чао злобно скривился.       — Достаточно любезностей. Не хочешь по-хорошему — обслужишь за бесплатно. Всех. В качестве извинений за свой чересчур болтливый язык. Используешь его с большей пользой.       С последними словами он отступил назад, подавая знак ожидающим за его спиной амбалам, и те двинулись на Вэй Усяня. Тут Лань Ванцзи наконец отмер, понимая к чему идёт, и не раздумывая бросился к нему.       Парой быстрых и умелых подсечек со спины он без труда уложил на лопатки двоих. Дальше, всё еще пользуясь эффектом неожиданности, повалил еще одного. Вэй Усянь тоже не растерялся, принявшись живо уклоняться и отбиваться. Он пусть и удивился мелькнувшему поблизости силуэту в белом, но быстро его узнал, а потому, в отличие от своих несколько растерявшихся противников, от драки особо не отвлекся, без труда отправляя в нокаут одного за другим.       В итоге, пару минут спустя все восемь амбалов кряхтели на полу, а Вэнь Чао смылся, держась за лицо, по которому пару раз всё же попало, несмотря на то, что тот практически сразу отступил назад, оставляя всю работу своей банде.       — Спасибо, Лань Чжань, — поблагодарил чуть позже Вэй Усянь, когда они присели на лавочку в школьном дворе. Очередной урок уже начался, так что никто вокруг не мельтешил и любопытством не досаждал, и это давало им возможность отдышаться и успокоиться после короткого, но нечестного в силу численного преимущества боя.       Лань Ванцзи достал из рюкзака бутылку воды и протянул другу. На непонимающий взгляд он ответил коротким жестом в сторону скулы Вэй Усяня и тот торопливо приложил холодную бутылку к небольшому ушибу: совсем без ранений из этого боя выйти не удалось. У Лань Ванцзи, по ощущениям, сейчас тоже явно наливалась пара синяков где-то в области ребер, но он не позволял себе даже поморщиться.       — Я должен был вмешаться раньше, извини, — сказал он, отведя глаза.       Из-за его любопытства и изрядно ослабшего в последнее время умения держать свои чувства под контролем он промедлил слишком долго, прислушиваясь к беседе, хотя стоило сообразить сразу, что разговором точно не ограничится. Он не ожидал, что всё начнется так внезапно, и возможно именно это стоило Вэй Усяню пары лишних ударов. Но тот кажется совсем не злился. По крайней мере не на него.       — Вэнь Чао — редкостный урод. Но я и сам не ожидал, что он решится на подобное средь бела дня прямо посреди школьного коридора. Откуда тебе было об этом знать?       Вэй Усянь старательно не смотрел в сторону Лань Ванцзи и выглядел раздраженным и немного потерянным. Кажется, несмотря на то, что помощь Лань Ванцзи оказалась весьма своевременной, Вэй Усянь сейчас был ему не совсем рад. Вероятно из-за разговора, чьим свидетелем Лань Ванцзи стал. И который теперь никак не шел у него из головы.       Он раньше краем уха как-то уловил неприятный слушок о том, что именно с Вэнь Чао началась «карьера» Вэй Усяня, и что тот был у него первым — во всех смыслах. А потом, тем же вечером, и парочка его дружков за компанию… Лань Ванцзи может и был в замешательстве из-за всех гуляющих о Вэй Усяне слухов, но конкретно этому не верил: он слишком хорошо помнил какие у его друга были отношения с Вэнь Чао около полутора лет тому назад и откровенно сомневался, что что-то изменилось с тех пор, и что что-то вообще способно привести к подобному исходу. Но этот разговор… утверждение Вэнь Чао, никак не опровергнутое Вэй Усянем — это поставило Лань Ванцзи в ступор. А мысли о последовавшей за этим попытке взять своё силой вдруг заставили сердце в груди Лань Ванцзи болезненно сжаться.       — Он… он уже успел тебе что-то сделать? Раньше…       — Это же Вэнь Чао: сделал конечно… — недовольно протянул Вэй Усянь, поморщившись, а потом глянул на побелевшее лицо Лань Ванцзи и торопливо добавил: — Оу, но в том смысле, он мне не… навредил. В том смысле всё… в порядке… — сконфуженно закончил Вэй Усянь отвернувшись.       После они сидели молча: Вэй Усянь пользовался ситуацией и просто прижимал медленно нагревающуюся бутылку к пострадавшей скуле, а Лань Ванцзи всё сжимал и разжимал кулаки на собственных коленях, не в силах выдавить что-либо ещё. Он хотел спросить. Ему нужно было спросить. Но он не был уверен, что вообще имеет на это право. Не после того, как он практически с облегчением ухватившись за эту необходимость, уехал на год в Китай, испугавшись всё нарастающего напряжения между ними двумя незадолго до отъезда.       Тогда Лань Ванцзи ещё не до конца понимал природу поселившегося где-то в грудной клетке комка чувств, становящихся всё сильнее, запутаннее и оттого невыносимее день ото дня. А все чаще возникающие в обществе Вэй Усяня волнение и странная, почти душащая радость, заставляющие сердце заходиться в бешенном припадке, просто сбивали его с толку… А ещё, присутствие Вэй Усяня рядом будило в глубине его души что-то темное и плохо поддающееся контролю, из-за чего Лань Ванцзи, привыкший всегда держать себя узде, оказался напуган этими новыми чувствами до чёртиков. И почти с радостью сбежал в другую страну, пытаясь вернуть себе контроль и ясность ума.       И до недавних пор ему казалось, что ему это удалось, и что все волнения ушли, оставив его спокойным и уравновешенным как когда-то давно. Вот только, едва снова увидев Вэй Усяня, Лань Ванцзи понял насколько сильно он себя обманывал все это время. И как тосковал без этого улыбчивого мальчишки, его звонкого смеха, чересчур громкой болтовни и серых лучистых глаз. Только оказавшись рядом с ним снова, Лань Ванцзи впервые за этот год смог вдохнуть полной грудью, избавившись от ноющего неприятного чувства под ребрами, с котором так сросся, что даже не осознавал его вплоть до того момента, пока оно не пропало. К сожалению, на его место теперь пришли тревога и беспокойство другого рода, но… Вэй Усянь был рядом. И от этого было и тяжелее и легче одновременно.       Лань Ванцзи не уверен, было ли то напряжение между ними односторонним или нет. Но даже если ему тогда не показалось, и он не принимает желаемое за действительное, сейчас он уже не имел права на что-либо рассчитывать. На его душе было тоскливо и горько от того, что за этот год ничего не изменилось только для него одного. Но он и правда не мог требовать у Вэй Усяня ничего. И не должен был обижаться на то, что тот его «не дождался».       Но Лань Ванцзи никак не мог понять почему Вэнь Чао… Как такой чудесный парень, как Вэй Усянь, мог позволить такому подонку подобное? Особенно после всех конфликтов, что между ними были. От любви до ненависти — один шаг, но… Это казалось Лань Ванцзи полнейшим безумием. Особенно после того, что он только что увидел. Но Вэй Усянь сказал, что насилия не было, значит это правда. И это конечно хорошо, что это не было насилием, но почему чёрт побери? Будь на месте Вэнь Чао кто-то другой — кто-то хороший и заботливый, или хотя бы просто нормальный — тогда Лань Ванцзи может… по крайней мере смог бы это принять. Но Вэнь Чао? Твою ж мать! Его непонимание было так сильно, что Лань Ванцзи всё же спросил, пусть и был готов к тому, что его пошлют куда подальше за такие вопросы:       — Как так вышло, Вэй Ин?       Вэй Усянь вздохнул и досадливо поморщился.       — Лань Чжань, давай не сейчас… Это длинная и неприятная история… И я… — он опустил голову и вздохнул еще раз. — Я расскажу тебе, обещаю. Но как-нибудь в другой раз, ладно?       И снова самоуверенный наглый мальчишка вёл себя так несвойственно собственной натуре. Его смущение, растерянность и досада были столь явными, что Лань Ванцзи и не думал на него давить, пусть эта неизвестность его уже откровенно раздражала и терпеть её становилось всё невыносимее.