Dip in My Depravity / Окунись в мою порочность

Позднее, вечером того дня, Джисон был один в своей комнате - глаза прикованы к потолку, а сердце размеренно стучало в груди. Он какое-то время уже практиковал свою способность оставаться с виду спокойным, в то время как внутри он тихо разбирал себя на части, только лишь прилившая к щекам кровь и тихое жужжание из-под покрывала были признаками того что что-то было здесь не так. Образы отца танцевали перед его глазами, его суровое лицо, которое направлено было не на мать, а на самого Джисона. В руках пульт от вибратора, который сейчас был глубоко внутри него и оставлял ему возможность контроля. Он позволил себе насладиться этими фантазиями, потому что знал, что это всего лишь фантазии. Он никогда бы не получил отца в том смысле, в котором нуждался больше всего, поэтому он просто позволил себе представить тот мир, в котором бы смог. Джисон повысил скорость на несколько ступеней, чему свидетельствовало прерывистое дыхание. Нетронутый, твердый член истекал на мягкий живот т.к. если бы он прикоснулся к нему, то уже не смог бы сдержать звуки. Его решимость постепенно отступала от постоянной атаки по чувствительным стеночкам, губы сжались в тонкую линию, а брови поднялись к середине вместе с тем как глубоко он принимал в себя, продолжая ровно вдыхать. Мышцы живота напряглись, в попытках бороться с желанием потереться об гладкую поверхность одеяла, пальцы ног сгибались в то время пока наслаждение разливалось по телу. Он нуждался в большем, разгоряченный член нуждался в крепком сжатии и доведении до разрядки. Но он не мог себе это позволить. Последнее чего он сейчас хотел - чтобы это все закончилось. Он так давно этим не занимался, что хотел чтобы это продолжалось как можно дольше. Нажав на кнопку пульта, он вновь ускорил игрушку. Спина выгнулась в ответ, глаза расширились от резкого изменения темпа, руки вцепились в простынь в попытках найти опору. Губы раскрылись в беззвучном стоне. Вне зависимости от того, коснется ли он своего члена или нет, он просто не сможет продержаться еще хоть немного. Дыхание стало совсем неровным, ноздри раздувались вместе с напряжением в теле. Как бы он хотел, чтобы кто-то другой заставлял его чувствовать себя так хорошо, чтобы ответственность за его оргазм была на чьих-то мягких, венистых руках. Пальцы идеального размера, чтобы дотянуться до нужных мест, ловко заполняющие его до краев, подготавливая к еще более приятному члену. Джисон лишь однажды видел член отца, совершенно случайно. Проснувшись от желания пописать утром, в нетерпении он ворвался в ванную комнату, как раз в тот момент, когда Минхо отодвинул створку душевой кабинки, открывая вид на свое обнаженное тело. Потянувшись за полотенцем, он даже не смутился и не пытался извиниться, лишь нежно приветствуя сына с добрым утром. В этой невозмутимости отца было что-то, что заставило Джисона загрузиться пока он опустошал мочевой пузырь. Не помогало и то, что он мог почувствовать, или по крайней мере представлять, чужой продолжительный взгляд, внимательно разглядывающий, наблюдающий. Этого было достаточно чтобы колени Джисона подкосились. Возвращаясь к этому воспоминанию, Джисон восстановил образ Минхо, стоявшего расслаблено там где он стоял, с мягким, но все еще большим членом. Достаточно большим, чтобы заставить Джисона пускать слюни от одной мысли о нем. Он был просто идеальным по его мнению. Толстый и гладкий, слегка загорелая кожа на головке, которая темнела у основания, где расположилась лужайка темных, волнистых, аккуратно подстриженных лобковых волос. Он был настолько красивым, чего Джисон ранее не осознавал, до того как одна лишь мысль заставила струйку слюны стечь по его щеке, растекаясь влагой по наволочке в то время как он легко и высоко поскуливал в тишину комнаты. Он хотел его в своем рту, хотел заглатывать его до самого основания, удерживая там до момента пока его не заполнит сперма. Он бы поклонялся члену отца так, как тот этого заслуживает, давал бы ему столько внимания, сколько он никогда не получал от его матери. Он определенно будет таким вкусным, Джисон просто знал это. Предэякулят сочился на его живот, заполняя там впадину и растекаясь по бокам. Джисон еле сдерживал сознание, закрыв глаза в то время как игрушка разрушала его. Он не мог припомнить, когда в последний раз он достигал состояния настолько безмозглой нужды, что совершенно потерял способность мыслить. В прошлый раз это было когда мать его обнаружила сидящим на подушке, заполненным резиновым членом. Джисону было любопытно, что если бы тогда вместо матери, его бы застукал отец? Успокоил бы он его рыдания? Понравилось бы ему наблюдать как его единственный сын распадается на части от фантазий о нем? В идеальном мире, Джисон бы ответил "да" на эти вопросы, но опять же, это в идеальном мире, где возможно Минхо был бы ему не отцом, а любовником. Эта мысль заставила его член запульсировать от желания. Однако, он находился в неидеальном мире, и вместо мыслей о возлюбленном, Джисон доводил себя до черты от мысли о собственном отце, который его застукал. Понравится ли ему такой вид? Предложил бы он ему помощь? Разозлился бы? Наказал бы его? Последняя мысль была достаточной, для того чтобы заставить его трястись в оргазме. Отец не наказывал Джисона уже много лет, последний раз его посадили под домашний арест в 13. Сейчас же, возможно, ему бы понадобилось что-то большее чем просто быть запертым дома. Возможно немного практичной порки? Мысль заставила захныкать Джисона, заставляя перевернуться на живот, поднимая свой зад в воздух трясущимися ногами. Он представил Минхо, врывающимся в дверь его спальни, лишь для того чтобы застать сцену с таким развратным сыном. Эта мысль была настолько запретной, что Джисону пришлось зажать подушку между ног, потираясь об нее, чтобы не сойти с ума от нужды. Может Минхо возбудится как только войдет и увидит его. Он не будет молчаливо запугивать его как мать, нет, он будет ворковать с ним, успокаивать его. Обещать что он не злится, как он может злиться? Отчаявшаяся шлюха вроде Джисона не могла больше сдерживаться. Это было настолько ярким в сознании Джисона, что практически чувствовал взгляд на себе, наблюдающим за каждым его движением, пока он стонал в одеяло. Мысли об отце были слишком реальным, что он не мог сдержаться от того чтобы обкончать подушку под ним, сжимая крепко маленькими кулачками материал, пока слезал с него. Тело казалось таким далеким когда он трясся и дрожал, слезы вытекали из глазниц, от того что вибратор все еще оставался внутри, подталкивая его все больше и больше к чрезмерной стимуляции, пока он не смог найти в себе силы нащупать пульт и выключить его. Он вырубился, сразу после того как вытащил вибратор из себя, его тело обмякло во сне.