Welcome to my life

      Ким тихо шикнул и с видом мальчика, которого засекли за чем-то непристойным, сделал шаг к пепельнице, не сводя глаз с Чимина.       — Я спалился. Да?       Длинные пальцы брюнета зажали тлеющий фильтр между пальцами, потом смяли его в комочек — Намджун занервничал.       — Просто я подумал, что тебе бы очень подошло. Играть на укулеле. А тут ещё и Джин сказал, что тебе скоро тридцатник, — Пак на этой фразе очень остервенело выдохнул дым. — Во-о-от. Дату рождения я не знаю, а спрашивать у Сокджина не стал. Он бы растрепал тебе, а ты бы подумал, что я к тебе что-то чувствую. Отправил подарок заранее, так сказать. Вроде, это плохая примета, — Джун достал из пачки ещё одну сигарету.       — У меня день рождения в декабре. Второго числа, — сухо ответил Пак.       Не хотелось дальше слушать Намджуна. Что он вообще делает? Что этот безголовый Ким с ним делает? Зачем путает, почему терпел весь хаос, устроенный Чимином в день их знакомства, почему спал рядом, на кой он подарил эту укулеле да ещё и с такой дурацкой формулировкой?! В голове невольно ещё всплывают смешки и обрывки фраз Сокджина: «Этот парень пошёл впервые за три года на тусовку, потому что узнал, что там будешь ты». А сейчас оказывается, что он ничего не чувствует? Даже на капельку? Совсем?       Откуда Пак может знать — по действиям не прочитает, в глазах не увидит, потому что Ким оказался ну весьма не простым человеком.       И тогда Чимин набрал воздуха в лёгкие, а недокуренную сигарету воткнул в пепельницу:       (буду блефовать)       — Я и сейчас уверен, что ты ко мне что-то чувствуешь, — сказал деловито розовая макушка собеседнику.       Намджун лишь улыбнулся, зажав сигарету зубами. Он протянул к лицу Чимина правую руку, но затем резко ее отдернул. Ладонь, должно быть, пропахла фильтром, это было бы не самое приятное касание к Паковому лицу.       — Знай, что я этого не хочу, — выдавил из себя Ким и начал ловить бегающий взгляд хёна. Хочется сейчас посмотреть тому в глаза и успокоить. Хочется, чтобы Пак Чимин стал обычным Пак Чимином. Тем парнем, который когда-то вломился вихрем на огромных «копытах» в его жизнь и начал нарезать на кухонном столе морковку, а ведь Джун даже «добро пожаловать» сказать не успел.       — Я это… Я это вообще-то давно уже понял, если что, — вот тут-то Минни и пожалел, что сам с собой согласился на блеф. Что с ним не так? Никто не хочет отношений с розововолосой няшкой. Считают профессию несерьезной для мужчины, у которого тридцатник на носу, да и в целом… «В целом меня никто не воспринимает всерьёз».       — Я не хочу, но не отрицаю. Буду откровенен: я что-то чувствую. Но мне никто не нужен в моей жизни, понимаешь? Мне слишком сложно взаимодействовать со всеми.       — Со всеми, кроме Сокджина, — Чимин вымученно улыбнулся и поднял на младшего глаза. В первое мгновение Пак засёк на лице собеседника испуг и отчаяние. С чего бы это. А, понятно: неудобно очень.       — Поверь мне, я сейчас очень жалею, что мы до такой степени с ним близки, — брюнет потёр переносицу и обречённо улыбнулся.       — Не такой уж он и надоедливый, Ким Намджун, — Чимин даже попробовал рассмеяться, но это вышло так неловко и наигранно, что от испанского стыда на балконе покраснели даже кактусы.       — Нет, я просто… — фразу Джуна прервали трели, кто-то настырно трезвонил в квартиру.       — О, пиццу привезли. Я открою.       Хён исчез за стеклянной дверцей. Ким стоял ещё минут пять на балконе, взвешивал все свои вредные «за» и «против» и очень сильно злился, понимая, что тратит на принятие решения слишком много времени. Он тратит его много на Чимина.       Хотя… так ли важен объём утёкшего времени, если Намджун заполняет его Чимином? Выходит слишком эгоистично, Ким Намджун.

***

      Намджун сидит напротив Джонни, а тот самозабвенно грызет резиновую косточку. Туда можно еще фарш класть и замораживать саму игрушку вместе с начинкой. Собаки от этого с ума сходят.        Джонни, сидеть! – Ким решил попробовать потренировать выученные Джо команды, но пёсик на такое не настроен. Он привык слушаться лишь Сокджина и своего кинолога, ну и этих двоих, только если они ноют, что питбуль слишком быстро ходит. Только в таком случае. Какими бы хорошими ни были отношения Джонни с Чимином и Джуном, всем сердцем он принадлежит лишь своему вечно улыбающемуся хозяину.       Пёс прекратил жевать игрушку после команды, склонил голову набок и уставился на Кима. «Ты чё, совсем что ли берега попутал?» — вот, что читалось в светлых глазах питбуля.       — Да ну тебя, — отмахнулся брюнет и ушёл на кухню.       — Тебя Джонни слушается? — сразу задал он вопрос Чимину, который хлопотал над пиццами. Их плохо разрезали, поэтому сейчас хён старательно разделял каждую на восемь одинаковых кусочков.       — Что?       И тут-то Намджун залип. Потому что розовая макушка растрепалась, уже хотелось пошутить насчёт криворукости Пака, потому что ну кто так долго режет пиццу, да еще и так старательно? Чимин немного даже раскраснелся, смотрит на Джуна, приоткрыв рот и застыв с поднятым ножиком в руке.       — Это… Ничего. Не старайся так, пицца от неаккуратной нарезки хуже не станет, — Джун уселся за стол и принялся жевать кусочек, начиная с сырного бортика. Пак весело плюхнулся на стул и чуть ли не закричал:       — Я тоже всегда с бортиков начинаю!       — Ну… Я так делаю только когда они с начинкой…       — С ума сойти, я не один такой.       На минутку воцарилось молчание. Джуну не хотелось разговаривать, хотелось доесть пиццу и уехать домой, но у Чимина на этот счёт совсем другие планы. Из гостиной приплёлся Джонни и очень трагично вздохнул, почувствовав запах пиццы, которую ему категорически нельзя кушать.       — У меня была девушка, когда я на втором курсе в универе учился, - прервал чавканье Пак. Он уставился в одну точку. Смотрел будто сквозь Намджуна и не прекращал есть. А собеседнику, кажется, сказанное и не было интересно, потому что даже бровью не повёл. Никакой реакции. Ну, может, чуть-чуть слушает, так, в пол-уха, а не любуется надувающимися щёками напротив и огромными погрустневшими глазами. А ведь у Чимина и ресницы пушистые-пушистые, он моргает будто бабочка крылом машет. И почему Намджун заметил это только почти через месяц знакомства? — Мы встречались год.       — А расстались почему?       — Опять спалился, а делаешь вид, что неинтересно.       — Так почему расстались? – не успокоился Намджун.       — Она переспала с моим братом, — Пак положил надкушенный кусок на коробку и скрестил пальцы рук вместе.       — Занятная история, — молодец, Джун, вышло почти равнодушно.       — А потом у меня появился парень. Когда родители узнали об этом, они очень разочаровались. Ну, мать разочаровалась, отец из дому выгнал, — Чимин прикрыл глаза рукой и хрипло засмеялся.       — Надеюсь, этим твоим парнем оказался брат бывшей, — выдал Намджун.       Они оба засмеялись, но у Чимина улыбка и смех вышли такими печальными, что Джуну стало его даже немного жалко. Да что этот розовая макушка вообще тут меланхольничает? Многие проходят через подобное. Все те, кто любит не так, как привыкло к этому большинство (особенно люди с закостенелыми нравами). Киму тоже попало однажды.       — Это было бы очень эпично. А еще я был в Европе.       — Как ты резво с темы на тему перепрыгиваешь.       — Ох, мне об этом так часто говорят, ты извини. В голове поток мыслей всегда. Его сложно собрать в кучу.       И Пак стал болтать. Болтать, болтать, болтать. Джун даже устал и в разгар рассказа Минни о Провансе и лаванде, на которую у повествователя оказалась аллергия, чуть бы попросил тишины. Но хён ведь такой счастливый, когда что-то рассказывает. Балабол и прилипала. «И что же мне с тобой делать?» - думает Намджун. – «Ты же уже привык ко мне». А такой тип людей Ким знает. Ты не согласишься впускать их к себе, а они всё равно настырно лезут, аккуратно прощупывая лапками почву. Ты закатываешь глаза от постоянных разговоров, они спросят, нужно ли продолжать, ответишь «нет», а они всё равно продолжат, натянув на лицо извинительную улыбочку. Присосётся же. Не как клещ, как пиявка. Или кого там от себя оторвать невозможно?       — … вот тогда я и решил, что буду обучать людей танцам. Когда покончу с этой работой. А ты?       Этот вопрос застал Джуна врасплох. Он задумался и потерял нить разговора.       — А что я?       — Что планируешь в будущем? Ты моложе меня, раз уж у меня еще вся жизнь впереди, то у тебя и подавно. Я только сейчас вспомнил, что тебе 25. Что ты еще маленький.       — Планирую… Я хотел бы на Ямайку. Хотел бы наконец-то попробовать банджи-джампинг. С Бурдж Халифа хотел бы спрыгнуть. Со страховкой, разумеется. Открыл бы свою кофейню… Женился бы, — Ким мечтательно улыбнулся. Искренне. Как будто он маленький и рассказал любимому другу-взрослому свои самые сокровенные желания.       — Банджи-джампинг?! С ума сойти, это же опасно!       — Это круто.       — Это немыслимо! Только самоубийцы на такое идут!       — Люди делают это, чтобы получить приятные ощущения.       — С ума сойти, банджи-джампинг.       — … будто бы со стеной только что поговорил, — Джун зевнул. – Ладно. Завтра кто выгуливает Джонни?       — Эээ… ну… я хотел бы. Ну, то есть… Очередь-то моя, но… Ты мог бы с нами. Вместе. Ты не подумай, просто… Джонни тебя больше любит! – Намджуну забавно наблюдать за этим тихим лепетом и тем, как Чим ищет хотя бы одну вескую причину, чтобы они пошли завтра гулять вместе. Как Ким и предполагал – пиявка этот Пак. Ведет себя как ребенок. Хотя ему скоро тридцать.       — Да! Джонни тебя больше любит. Потому что вы с Сокджином чем-то похожи! Джо, я не прав? – Пак посмотрел под стол — пёс уже минут сорок сопел и изредка похрапывал. — Я уверен, что он со мной согласен.       Джун глубоко вздохнул.       — Ну ладно. Только ты не обольщайся, — Джун кивнул и забрал свои ключи от машины с тумбочки в прихожей. — Дай свой ID. Или номер, или ник в инсте, как тебе угодно.       — Ты хочешь со мной и по сети общаться? – Чимин радостно уставился на брюнета не верящим взглядом, бусинками, полными восторга.       — Ну… написать-то я тебе должен как-то. Чтобы мы встретились завтра выгулять Джо.       — А, точно. Сейчас.       Чимин и Намджун уже обменивались контактами, а где-то в Швейцарии Сокджин хитро потирал ладошки, потому что план у него был хоть и не самый коварный, зато какой действенный! Раз ни Пак, ни Ким не позвонили и не оборвали ему уши (а такое точно случилось бы, они всегда так делают, когда Джин ставит их в неловкое положение), то это значит, что дело «выгорело». Ай да Сокджин, ай да молодец!