Welcome to my life

Намджун склонился над раковиной. У него жутко кружилась голова, казалось, что мозг решил позабавиться и потанцевать у Кима в черепной коробке чечетку. Ему до последнего хотелось верить, что так его организм реагирует на отказ от сигарет, но сам парень понимал: именно с этого дня пошёл отсчёт (на самом деле, это случилось гораздо раньше, просто теперь в его песочных часах песчинки стали высыпаться куда быстрее, а осознать это было трудно). Он постоял ещё, согнувшись в неестественной позе, и поперхнулся собственной слюной (так ему хотелось думать). В ванной стояли жуткие звуки кашля, сам Намджун подумал, что именно в эту минуту либо выплюнет лёгкие, либо его голова от натуги и силы приступа просто разорвётся на мелкие кусочки. Нет, сегодня ему умирать нельзя, сегодня придёт Пак Чимин, он хотел запечь утку, сделать фирменный салат и пожарить красную кукурузу, чтобы вечером лакомиться попкорном за просмотром нетфликса. Хён ещё со времён их первого свидания хотел устроить совместный ночной марафон. Ночной марафон фильмов, разумеется. А Намджун умело избегал навязчивых предложений, уезжал работать в офис, чтобы сменить обстановку, и корил, корил, корил себя. Когда Чимин всерьёз обиделся и даже перестал брать у Джуна уроки укулеле, младший не на шутку перепугался. Сначала. А потом думал, что это случилось к лучшему. Для Пака. Но, пойдя на поводу у собственного эгоизма, он сам пригласил Чимина к себе. Ему слишком грустно и одиноко в своей серой, даже чёрной, жизни. Он что, не человек? Он тоже хочет побыть хоть немного счастливым, а потому чувствует, что с Паком это могло бы получиться. Только вот почему Ким Намджун снова подумал только о себе… Вдруг он украдёт у Чимина счастье? О, нет, он не эгоист. Каждый раз, увидев сияющего Пака, он еле сдерживает слезы, обзывает себя всеми возможными словами, сидит после их встреч в ванной и смотрит на вышедшую из горла ржавую мокроту. Если бы он знал, куда можно со своей воющей от боли душой обратиться… *** — Я всё принёс, но я думал, что сир Намджун мне поможет с огроменными пакетами, — Чимин пыхтел в коридоре квартиры Кима и тяжело дышал. Розовая макушка притащил два пакета продуктов, из одного скромно выглядывала упаковка ароматических свечек. Джун обратил на это внимание, улыбнулся и закатил глаза. — А это что? — Ким указал пальцем на упаковку. — Это… — Чимин обернулся на пакет, чуть не упал, снимая обувь. — Это я хочу, чтобы было красиво. — В Инстаграм историю залить намылился? — Ким берет пакеты и относит их на кухню, сразу же начинает распаковку. — Ну я же романтик. — А я нет. — Ты унылая какашка по жизни, — Чим смеётся, зачесывает розовую челку назад и морщится, даже ругается, потому что на пальцах осталась краска. Вчера он освежил цвет, но решил сменить продукт, вот, что из этого получилось: его любимые подушки дома теперь розового цвета, стены, о которые он опирается головой — тоже, пальцы, конечно же, всегда розовые. — Я не всегда таким был, — хозяин квартиры улыбается и заговорщицки смотрит на… друга? На… знакомого? На парня??? Так, так, так, прогоняй эти мысли, Ким Намджун. — Сир Намджун, когда же вы поведаете мне вашу историю, которая разделила жизнь на «я добряк Намджуни» и «я грустная какашка»? Ким перестал шариться по пакетам и застыл. Было незаметно, но его схватила паника, он весь побледнел и испугался, что сейчас снова начнётся головокружение, а за ним и кашель. — Когда-нибудь расскажу. На кухне повисло молчание. Только холодильник ровно гудел. Джун отмер и стал дальше раскладывать продукты. — Ну вот опять. Знаешь, Намджун. Я тут кое-что понял. Пак Чимин, не доводите Кима до инфаркта каждые пять минут. То своей красотой, то улыбкой, то словами с подозрительными нотками. — Что же ты понял? — Что я очень мало о тебе знаю. Как так получается? Не уверен, что ты слушаешь все мои монологи, но я тебе даже рассказал, откуда у меня шрам на заднице... — Ты маленький убегал у бабушки на ферме от коровы и решил пролезть под колючей проволокой прочь из загона. Корпус пролез под щелью, а задница не поместилась, поэтому на твоём прекрасном персике слева есть еле заметный шрам, — Намджун произнёс все монотонно, постепенно на его лице появлялась улыбка, он победоносно уставился на Пака и вздохнул, увидев радостное лицо. — Чимин, я всегда тебя внимательно слушаю. — Вау… неужели у тебя таких же ситуаций в детстве не было? Ты ведь тоже из сельской местности. — Откуда ты это знаешь? Розовая макушка подошёл к Киму вплотную, ущипнул нагло, демонстративно за бок и уставился в ореховые глаза. Ещё и ухмыльнулся так, ехидно, будто дьявол. — А что, если я хакер? И пробил тебя по базе данных? — Пак, ты даже не знаешь, как сгружать приложения, думаешь, — Намджун усадил Чимина перед собой на каменную столешницу. — Думаешь, я поведусь на такое? Откуда узнал? — Джин рассказал. — К запретному прибегаешь. — Я не спрашивал. Он сам. Клянусь, — последние слова Пак еле успел прошептать, потому что Джун нетерпеливо целует, напористо, не даёт Чимину даже воздуха в лёгкие набрать. Вот уж эти лёгкие, почему ж нельзя дышать через кожу. Розовая макушка хочет оттолкнуть этого огромного медведя, отклоняется сам на столешницу, потому что Джун все-таки скала, от себя его никак не отодвинуть. Ну не так все должно быть, Минни хотел сладенькое оставить на потом, когда они посмотрят вместе «Мотылька», а сейчас ощущение такое, что не притормози ты младшего — он возьмёт прямо через одежду. Не то чтобы хён против, просто, ну, не так должно быть. Намджун опаляет горячими выдохами нежную кожу на шее, но когда Пак обиженно ноет, что нужно подождать, он останавливается нос к носу и обиженно смотрит: — Ты же понимаешь, что в жизни некоторые вещи происходят спонтанно и ты не можешь сочинить ни одного идеального плана действий? — соблазняет, шепчет в губы и поглаживает бёдра. — Поэтому ты сам — хаос? — Я не люблю планировать. Пускай все идёт своим чередом. Поэтому я бы… — Нет! Куда полез, убери руки с ремня! — Ну Чимин… — Утка! Готовим утку по-пекински! Намджуну ничего не остаётся делать, кроме как поднять руки вверх в жесте «я сдаюсь» и слушать дальнейшие указания хёна. Он действительно не хотел целовать первым, мозг сиреной выл, что это опасно, DANGER!!! ALARM!!!, а нутро, глупое тело, дурацкая искалеченная и изнывающая от приевшегося одиночества душа потянулась к единственному свету в этой жизни. Тебе не удалось оградить близких от боли, Ким Намджун, сколько бы ты себя ни оправдывал.