(Не)любовь

      Множество невысказанных слов остались с прошлого года.       Уже на следующий день София и Михаил вернулись обратно в квартиру мужчины, где девушка весь день раскладывала вещи из чемодана, отказавшись от какой-либо помощи и выйдя из комнаты только, чтобы перекусить. Она вздохнула, устало потерев глаза, оглядела свой шкаф, отходя назад и плюхаясь на кровать, перевела взгляд на идеально белый гладкий потолок. Она обязательно построит такой же дом, как только получит деньги. А еще поставит себе красивые окна. Поклеит обои, или покрасит стены, уложит хороший пол. Пол, на котором больше не будет въевшегося на века следа от крови под ковром. Поменяет всю мебель и купит себе новый телевизор… Соня сделает из своей квартиры конфетку.       Девушка вздохнула и завалилась на бок, понимая, что лежать на спине с каждым днем становится все сложнее из-за тяжести, после чего посмотрела на время и слегка пожевала губу, понимая, что сейчас только семь вечера и, чисто в теории, она могла бы загуглить ближайшие магазины с товарами для беременных и таки найти себе ту самую чудо-подушку, после чего бросила взгляд на шкаф и осознание пришло в голову. Она быстро поправила свою свободную футболку, поднимаясь, и натянула мягкие тапочки, подхватывая вязанный шарф и быстренько пошаркала к столу, доставая из него заранее подготовленную коробку, что оказалась мала, но, после небольших усилий и попыток красиво завязать бант из ленты, поддалась и вместила в себя содержимое полностью. Сократова слегка вздохнула и прижала подарок к груди, несколько задумавшись.       — А стоит ли? — Она закусила губу, после чего помотала головой, — конечно стоит, Соня, ты же столько его вязала… Ну не будет носить и ничего… Вдруг шею продует? Будет чем ее отогревать, — вздохнула, закончив свой короткий монолог и, собравшись с мыслями, направилась прямиком в комнату Вознесенского.       Она быстренько постучала в дверь и, услышав разрешение зайти, заглянула за нее. Михаил Владимирович находился на кровати, что-то печатая в ноутбуке, слегка поблескивая очками, которые надевал только во время работы.       — Ты занят, да? — Пряча за спиной коробку спросила Соня, после чего крайне быстро смирилась с этим, — ну, если занят я тогда потом…       — Я не занят, Сонь, — отозвался мужчина и отставил ноутбук в сторону, слегка поправив свои очки, — ты что-то хотела?       Девушка слегка замялась, но все-таки открыла дверь. С каждой минутой становилось все более неловко. А что, если подарок ему совсем не понравится? Она выдохнула, замечая, как его взгляд падает на выступающий живот. Очки Михаилу чертовски шли, делали его как-то старше и серьезнее… Соня закусила губу и подошла ближе, положив коробку на кровать, от чего-то изрядно покраснев.       — С новым годом… Я немного затянула, конечно, — теребила пальцы Сократова, что сейчас казалась уже даже немного расстроенной, пока он подполз ближе, ощущая внутри… Какой-то детский восторг.       Было ли важно Михаилу содержимое коробки? Кажется, нет. Если она не пустая, то этот подарок для него уже невероятно ценный, ведь что-то он да должен значить, верно? Он вытянул коробку из ее рук и поставил на колени, развязывая аккуратный и максимально простой бант, поднял крышку.       — Вау, — вскинул брови мужчина и вытянул предмет гардероба разглядывая его, — такой мягкий и теплый, мне нравится.       — Если тебе продует шею или поясницу — ты сможешь их отогревать с его помощью, — смущенно отозвалась Соня, разминая свои пальчики, пока он довольно намотал его на шею.       — А почему так? Мне кажется вполне ахуенный шарф, буду носить его с пальто. Ты же под него подбирала, да?       — Тебе правда нравится? — Девушка округлила глаза, а ее губы дрогнули в улыбке, на что Михаил, немного прищурившись, кивнул, — тогда я рада! — Вовсе засияла юная леди и он слегка вздохнул, — я тогда… Не буду дальше отвлекать, я хочу съездить до торгового центра, — она быстро развернулась, — буду не очень поздно, — поспешила к выходу.       Михаил опешил и тут же подскочил, ухватившись за маленькую руку.       — Сонь, погоди, в какой магазин? Уже поздно, может лучше отложить на завтра? — Уточнил он, приподнимая брови.       — Сейчас семь, я соберусь минут за двадцать, доеду за пятнадцать, так что не особо-то и поздно, — она передернула плечами, опустив взгляд на руку, что так аккуратно и трепетно сжимала ее, отчего в горле вновь начал образовываться ком.       Когда Вознесенский вел себя так — становилось до боли тоскливо. Ненависть к себе и жалость сплетались в одно единое и совершенно не ясное чувство, что кололо внутри груди. Его рука была большой и теплой, и безумно не хотелось ее отпускать.       — Если мы решили вопрос — я пойду, а то уже будет правда поздно.       — Нет. Мы его не решили. — Отозвался Михаил и приподнял брови, — я поеду с тобой. Я отвезу тебя в торговый центр, — притянул к себе ближе девушку мужчина, сжав ее подбородок пальцами, — пакеты, чтобы ты там хотела купить, могут быть тяжелыми, я не могу позволить тебе надрываться, так что я поеду с тобой и это не обсуждается. — Она вскинула брови, растерявшись от строгого и серьезного тона, — иди собирайся.       Студентка коротко кивнула и вышла, ощущая, как внутри отчего-то очень быстро и трепетно бьется сердце, а на губах расползается улыбка. Это было приятно. Так приятно, что вместо задуманных спортивных штанов и толстовки, юная леди надела вязанное обтягивающее платье и теплые колготки. Михаил оделся значительно быстрее, довольно улыбнувшись нежному образу спутницы, что уже села на пуф в коридоре и потянулась к сапогам.       — Давай-ка сюда, — он поспешил, подхватывая теплую обувь и обувая несколько смутившуюся девушку. — Я слышал, что беременным сложно обуваться без посторонней помощи из-за живота. Летом можно хотя бы перейти на тапки, но сейчас я буду стараться помогать тебе с этим, — он разминающим движением погладил икры и поднялся с колен, обуваясь самостоятельно, следом помогая даме надеть куртку и даже поправляя ее шапку.       — Ты меня смущаешь, — отозвалась София, — продолжай. Мне приятно, — добавила она, сложив руки за спиной и немного покрутившись, вызывая легкий смешок у отца своих детей.       — Идем уже, кокетка, — он выключил свет, открывая дверь.

***

      Первое число, вечер. Народу было не очень много, и это определенно играло на руку. Девушка спешно искала нужный магазин, желая купить себе подушечку и уже пойти кушать, но подходящего все никак не попадалось. То подушка оказывалась не в наличии, то магазин не работал, да и подобного с товарами для будущих мам в общем и целом оказалось не так много и вот, после очередного отказа, разочарование Сократовой стало слишком откровенным. Она поджала губы, сказав: «Спасибо» консультантке и расстроенно вышла прочь. Соня стихла, покусывая нижнюю губу, смотря щенячьими глазами перед собой, и казалось, словно она вот-вот заплачет. Михаил вел ее за руку, скользя взглядом от одного магазина к другому.       — Может быть возьмем сладостей? Смотри, там такие крутые мармеладные букеты, — он слегка улыбнулся, деликатно кивая на цветастый магазинчик, переводя взгляд на спутницу, на что та медленно замотала головой, — или смотри какие классные мягкие игрушки, мы можем взять большого медведя вместо подушки, — он остановился, замечая, как слезы начинают медленно и молчаливо бежать по щекам, — ну Соня, — он аккуратно обнял девушку, прижимая к своей груди, поглаживая по вздрагивающим плечам, — Сонечка, пожалуйста, не плачь.       Сердце Михаила сжималось. Его совершенно не раздражала эта истерика на ровном месте, ему были не противны слезы, все совсем иначе. Хотелось сделать все, чтобы она только перестала сейчас переживать. Он аккуратно отошел с ней к лавочке, сев вместе и продолжая гладить по спине, ощущая, как его обнимают тонкие руки, а свитер уже вымок от слез.       — Соня, а давай закажем твою подушку в маркете? Он еще работает, я доплачу и привезут уже сегодня, давай? — Спросил он, приподнимая брови и аккуратно опуская взгляд.       Она медленно оторвалась, потирая красные глаза и протяжно шмыгая покрасневшим носом, кивнула.       — Хорошо, — дрожащим голосом проблеяла Сократова, и Вознесенский облегченно улыбнулся, замечая, как она поглядывает в сторону тех самый сладостей.       — Пойдем, возьмем тебе букетик? И просто мармелада, — он взял ее за руку, второй доставая носовые платочки.       — Идем.       Минуты не прошло после того, как София оттерлась от слез, и ей стало безумно стыдно из-за произошедшего. Расплакаться. Так неконтролируемо разрыдаться прямо в магазине из-за такой ерунды. Ее веснушчатые щеки горели, пока она шла следом за спокойным Михаилом, что был безумно рад, что не успел поддаться панике. Он чувствовал свою победу, пока девушка говорила продавщице какие именно мармеладки она хочет. Благо, они все оказались в наличие, и в машину будущие родители вернулись не с пустыми руками.       — Прости, пожалуйста, что я так расплакалась, — Соня стыдливо отвела взгляд, а Миша слегка улыбнулся, переводя взгляд на юную леди, после чего, довольно внезапно потянулся, накрывая пухлые губы поцелуем, ощущая, как растерянно ему отвечают, сжал ее руку.       — Все хорошо, Сонь. Последнее время ты много переживаешь, я понимаю. — Прошептал и нежно коснулся щеки, поглаживая ее.       Девушка закусила губу, и вновь потянулась на встречу, целуя его в ответ и позволяя спутнику углубить поцелуй. Его руки легли на талию, несколько погладили живот и поползли вниз, заставляя быстро опомниться и покрыться румянцем, и оторваться от столь желанных губ.       — Я… Думаю, нам стоит продолжить дома, — смущенно произнесла София и Михаил кивнул с хитрой, довольной улыбкой на губах.       — Как скажешь, — медленно пройдясь по ее бедру ладонью, он убрал руку и сел за руль, заводя автомобиль.

***

      Это чем-то напомнило их первую встречу. Квартира встретила пару страстными поцелуями, но в этот раз их пьянил совсем не алкоголь. В атмосфере царило нечто иное, сокрытое от органов человеческого осязания. Кровать тяжело скрипнула, когда Михаил уложил на нее обнаженную Соню, прижимаясь губами к тонкой бледной шее, спустился ниже, прикусывая веснушчатую кожу на острых ключицах, пока руки забрались под тело, расстегивая застежку лифчика. Ее грудь стала немного более округлой и сейчас ощущалась приятной тяжестью в мужских горячих ладонях, пока ее прохладные пальцы скользили по его спине.       — Это… Так странно, — смущенно сказала девушка, ощущая себя несколько неловко из-за живота, пока его губы вобрали затвердевшую горошинку соска в рот, — ах… — она вздрогнула, выгнувшись.       — Тело стало более чувствительным? — Спросил мужчина, касаясь ее через нижнее белье, ухмыльнулся, забираясь под ткань трусиков, — ты очаровательна, Соня… — Вторгся во влажное лоно пальцами Михаил, плавно двигая ими, раздвигая, ощущая отчаянные попытки насадиться сильней.       — Ну все… — Прохныкала юная леди, сжимая в ладошках простынь, когда он поднялся, скользя по ее телу своим невероятно сексуальным взглядом, таким, что можно было даже ощутить его физически легкими покалываниями и мурашками, — Миш… Ну… Пожалуйста, — она свела брови к переносице, понимая, что не может его коснуться и подняться сейчас будет затруднительным.       — Давай… Скажи, Соня, что ты хочешь, чтобы я сделал? — Он скользнул пальцами по влажной промежности и погладил клитор, заставляя ее выгнуться, сжимая пальчики на ногах.       — Хочу… Чтобы ты вошел в меня, — простонала Сократова, горя от стыда за произнесенные ей же слова, — прошу… Прошу тебя.       Вознесенский довольно улыбнулся и ловко юркнул за спину партнерши, одной рукой обнимая ее за талию и прижимая к своей груди, а другой раздвигая ноги, прижался к влажному входу головкой, начиная плавно входить. Толчок. Второй. И вот, сжимая нежную грудь, покручивая сосок и впиваясь в мягкое бедро пальцами, он ускорился. Она запрокинула голову, ударив мужчину по лицу волосами, сжимая его кисть на своей груди, а движения Михаила отзывались в самом сердце. Быстро, размашисто и очень чувственно.       Девушка вздрогнула, а все тело словно пронзил ток. Она громко застонала, кончив, ощущая, как приятно обдало словно жаром ее тело, и в следующую же секунду горячее и вязкое семя заполнило изнутри. Он вышел из нее, отпуская бедро, на котором остался след от пятерни, а Соня завалилась на спину, пытаясь отдышаться, прижимаясь щекой к крепкой груди и чувствуя себя… Очень хорошо. Так, словно не было контракта. Словно между ними не было никаких стен, и они были всего лишь обычной женатой парой без скелетов в шкафу и тех кошмаров в прошлом.       Михаил смотрел на Софию, и все остальное становилось таким пустым и неважным. Только ее дыхание, теплая щека, что прижималась так доверчиво к нему, их дети, что после подобной встряски, видимо, проснулись внутри своей мамы и устроили небольшой дебош, от чего через кожу были едва заметны толчки. Их будто и не было, но реакция слегка удивленной матери говорила об обратном. Вознесенский прижал руку и почувствовал, как в нее что-то ударило. Как рыбки в аквариуме, так и малыши в утробе.       — Совсем разбушевались, — протянула Соня, слегка вздыхая и покраснев, — а что, если они поняли, чем мы сейчас тут занимались?       — Да ладно, они слишком маленькие, чтобы понимать это. Не запомнят, — отмахнулся мужчина, слегка посмеявшись и немного прикрыл глаза, — вот бы этот момент не заканчивался никогда.       Тишина не была звенящей. Она была приятной и сливалась с дыханием и сердцебиением.       Момент, который должен был однажды закончится. Слишком быстро.