Азем во времени

      Я собирал образцы минералов в горах на Северном полюсе, когда воздух вокруг вдруг заискрился. Транслокационная магия? Похоже на мои порталы, но тут что-то... совсем маленькое. И рассчитано менее точно. Что бы это ни было, похоже, оно застряло на эфирном плане. Это чрезвычайно трудная, если не сказать невозможная задача — вот так скопировать мою инвокацию, не обладая способностью видеть время. Такое мастерство впечатляло. Вытянув руку, я ощутил маленький кусочек субстанции, запущенный кем-то в эфирное море подобно плоскому камушку, скачущему по воде. Я ухватил его и потянул на материальный план. Это оказалась бумага. Записка?.. Сложенный и запечатанный листок с моим именем, написанным незнакомым почерком.       Кто мог послать письмо с помощью транслокации? Почти все использовали для этого фамильяров. Один Аргус отказывался работать почтальоном, но его жалостному взгляду невозможно было сопротивляться, и единственным посланием, которое он соглашался передавать, было «иди за Аргусом». Я взломал печать.       «Можешь зайти в Амарот? Я хочу попросить об услуге.        — Аид»       Я смотрел на текст некоторое время. С одной стороны, транслоцироваться туда я, конечно, мог. Но с другой — мне бы очень, очень этого не хотелось. Мало того, что там жили одни сплетники, которые обожали обсуждать каждый мой промах, я ещё и чрезвычайно чувствителен к эфирным вибрациям, отчего мне крайне сложно закрываться от чужих воспоминаний. Способность видеть прошлое — вещь полезная, но только когда ты реконструируешь события в какой-нибудь глуши или небольшой деревне. Когда же находишься в самом большом городе на Этерисе... жизнь превращается в ад.       Но однажды Аид мне помог. А сейчас помощь была нужна ему, и ради возможности попросить о ней он даже попытался сымитировать мою инвокацию, что само по себе подвиг.       Я обречённо вздохнул.       Так, а он что, имел в виду — прямо сейчас? Или ждал ответной записки? Обычно когда меня о чем-то просили, помощь требовалась немедленно, и человек стоял прямо передо мной, пока на фоне что-нибудь взрывалось. Вдруг у Аида прямо сейчас что-то взрывается?       Раньше никто не просил помощи персонально у меня, так что... похоже на то!       Я телепортировался прямо к нему.       И вот что я увидел, впервые в жизни попав в Амарот: комнатушку, до отказа забитую концептами. С пола до потолка — бесчисленные полки. Не знаю, чего именно я ждал, но не этого точно. Окружающий эфир был... странно застывшим. Как будто почти совсем не двигался.       Аид сидел за столом, уронив голову на руки, рядом с россыпью информационных кристаллов. Он почему-то не заметил ослепительный свет моего портала. Или же просто проигнорировал. Хотя это было бы странно, учитывая, что он только что отправил мне записку. А может, мне полагалось написать ответ? Я на мгновение задумался, не призвать ли клочок бумаги. Но потом решил просто ткнуть Аида в плечо.       Он крупно вздрогнул.       — Ты здесь? Уже?!       Конечно же, это прозвучало возмущённо.       — Ну... да... Телепортация так и работает, — ответил я, оглядываясь по сторонам уже более внимательно. Что это за помещение? Я попробовал вспомнить названия мест, которые упоминали Айрис и Азем, но не смог. Чем он вообще занимался в комнате, заваленной концептами?       Аид определённо выглядел выбитым из колеи. Видимо, он всё-таки не ждал меня «прямо сейчас»... Я понятия не имел, как надо вести себя в такой ситуации — как и в любой другой социальной ситуации, если честно. Но всё же. Есть какой-то протокол?       Аид заторопился вылезти из-за стола, по пути опрокидывая несколько кристаллов.       — Нам лучше поговорить в другом...       С другой стороны комнаты открылась дверь, и в комнату зашёл ещё какой-то мальчик. Почему-то это событие заставило Аида замолкнуть посреди предложения. Он весь как-то сразу ощетинился, став похожим на большого злого ёжика, и молча уставился на вошедшего.       Незнакомый мальчик как ни в чём ни бывало подошёл к нам: он либо не замечал источаемого Аидом недовольства, либо ему было всё равно. А может, он просто не боялся ежей.       — Аид! Вижу, ты наконец решил сделать перерыв? — сказал он, будто сдерживая смех. — Всё лучше, чем снова заснуть за столом. Не хочешь представить меня своему снежному другу?       И он выжидательно посмотрел на меня.       Э? А, точно. Я ж только с Северного полюса. Отряхнув мантию от налипшего снега, я подавил вздох.       — Нет! — Аид явно надеялся прогнать мальчика силой своего недовольства, но даже я видел, что это бесполезно. — Мы уже уходим.       Странного мальчика его слова почему-то ужасно обрадовали.       — А-а, ты, наверное, тот самый таинственный подопечный Азема, о котором Аид наотрез отказывается мне рассказывать!       Это был самый странный разговор, в котором мне приходилось участвовать. Но, по крайней мере, нигде ничего не взрывалось... Пока. К несчастью, я совершенно не представлял, что должен говорить. Отправляясь в новое место, я всегда имел определённое задание. И просто появлялся в деревне или исследовательском лагере, в общем, куда меня посылали, и говорил: «Меня послала Азем». Обычно этого оказывалось достаточно. Сегодняшний разговор был как встреча с новым, неизвестным науке зверем.       «Трудности существуют для того, чтобы их преодолевать».       — Э-э... наверное? Здрасьте, — выдавил я.       — Меня зовут Гитлодей, и здесь, в Анидре, я работаю помощником секретаря, — жизнерадостно сообщил мальчик. — Очень рад наконец-то с тобой познакомиться!       Никто никогда мне такого не говорил. Обычно день, когда люди встречали меня, по совместительству был худшим днём их жизни. Я пытался сообразить, какого ответа от меня ждут.       — Я Итей, — в конце концов представился я, надеясь, что сейчас послышится взрыв или чей-нибудь рёв, и станет ясно, что делать.       — И теперь мы уходим. Не лезь в это, Гитлодей, у тебя и так проблем хватает.       С этими словами Аид заслонил меня от него, будто надеясь, что если тот не будет меня видеть, то забудет о моём существовании.       — Ну, ну, не надо так. Ты же знаешь, я тоже хочу помочь, — пожурил Гитлодей и затем обошёл его, чтобы обратиться ко мне: — Так, Итей, думаю... — Он вдруг замолк, будто его поразила какая-то мысль. — Итей... а это не сокращение от «Прометей»?       О, нет...       — Ты слышал обо мне, — упавшим голосом сказал я.       Почему-то это обрадовало его ещё больше. Не понимаю, как он ухитрялся показывать столько эмоций будучи в капюшоне и маске. Этот мальчик буквально светился от восторга, в то время как Аид смотрел на меня, открыв рот.       — Ты — звёздный ученик Азема?! — воскликнул Аид ровно с той степенью недоверия, какую можно ожидать от того, кто знает меня лично.       Значит, и он обо мне слышал. Просто замечательно.       — В Амароте что, «звёздный» означает «худший»? — пробормотал я. — Это, наверное, ужасно всех запутывает.       Гитлодей начал смеяться и попытался это скрыть. Неудачно.       Ситуация хуже некуда, и ничего уже не исправишь.       — Предупреждаю, — сказал я, — что половина того, что обо мне рассказывают — полная чушь.       Половина из того, что слышал я. Наверняка историй гораздо больше, и, помоги мне небо, Гитлодей выглядел так, будто знал их все!       — Значит, вулкан ты не взрывал? — весело уточнил Гитлодей. Он вообще одобрял или порицал этот самый взрыв? Непонятно.       — Во-первых, это был не «взрыв», — поправил его я. Как если бы это не означало положительный ответ на его вопрос. И не было причиной запрета мне приближаться к вулканам. — А во-вторых, это не нанесло никакого урона в долгосрочной перспективе.       — Прометей... — начал Аид раздражённо, но я сразу его перебил:       — Никто так меня не называет!       И это правда. Никто не звал меня этим именем — по крайней мере, в лицо. Прозвучало это как-то совсем расстроено, но хотя бы Аид после этого перестал изображать ежа.       — Ну что ж, — как ни в чём ни бывало, продолжил Гитлодей. — Я счастлив наконец-то встретиться с тобой лично, и, кстати говоря, Гитлодеем меня зовут абсолютно все.       — Это потому что твоё имя звучит как стихотворная строка, — сказал я ему. — А моё — как вопль из горящего леса...       Леса, который я сам и поджёг, когда пробил кратер в стене вулкана и выпустил наружу несколько тонн раскалённой лавы.       Вообще не такой уж это был большой пожар. Куда меньше того, что вышел бы, не ослабь я давление в магматической камере. И при этом мини-извержении никто, кстати говоря, не пострадал! Кроме меня. Из-за чего Азем и запретила мне приближаться к вулканам.       Все снова замолчали. Я сделал глубокий вдох в попытке успокоить то, что осталось от моих нервов, и извиняющимся тоном добавил:       — Кстати, если в том, что мы собираемся делать, так или иначе участвуют вулканы, боюсь, я... мало чем смогу помочь.       — О, не беспокойся! — воскликнул Гитлодей весело. — Поблизости не будет ни единого, даже самого крошечного, шлакового конуса.       Так как Аид, судя по всему, смирился с присутствием Гитлодея, мы втроём вышли из средней, забитой концептами, комнаты в гигантскую, забитую концептами, сводчатую библиотеку. Потолок в некоторых местах выходил на эфирный план в целях увеличения вместимости, поэтому кристаллы словно парили в воздухе, некоторые из них постепенно бледнели, исчезая в пустоте. Анамнезис Анидр, «Река памяти»... Так, кажется, Айрис называла старейший архив с концептами? Незнакомые, странные названия всплывали в сознании в попытке зацепиться за впечатления, которых у меня ещё не было.       Мы скользили по узкому коридору меж огромных, выше человеческого роста, кристаллов, как песчинки по поверхности моря – перевёрнутого моря коллективной памяти... пока не пришли к неприметной двери, наполовину загороженной несколькими концептами, которые кто-то сложил здесь, не донеся до полок. Мы протиснулись внутрь, и Гитлодей закрыл дверь.       Это был небольшой... рабочий кабинет, наверное. У Азема дома было что-то подобное, потому что в обеих комнатах присутствовали некоторые общие элементы: письменный стол, стул и чайник посередине стола. Только тут было больше бумаг и кристаллов. Полки здесь тоже были, только до самого потолка заставленные кристаллами. Им хронически не хватало места, что ли? Эти кристаллы лежали буквально повсюду. Или это всё-таки не рабочий кабинет, а кладовка, которую кто-то использует как офис? Немного расчистив стол, Гитлодей включил чайник и выжидательно посмотрел на Аида. Потом вежливо добавил:       — Нам не помешала бы пара стульев.       Тот страдальчески вздохнул:       — Ладно. Но это в последний раз.       И он щёлкнул пальцами, призывая рядом с письменным столом ещё два стула. Затем сел на один из них и пригласил меня занять другой.       Я уже сгорал от любопытства.       Они знали, кто я такой, и всё равно хотели моей помощи. Это значит одно из трёх: я был их последней надеждой, ситуация была крайне опасной или они задумали нечто безрассудное. А может, всё сразу. Невероятно, как хоть что-то из этого могло произойти в Амароте — самом унылом месте на всём Этерисе!       Гитлодей принялся заваривать чай. Меня ещё никогда не просили о помощи во время чаепития... Обычно вокруг кричали люди и всё такое. Сегодняшний день обещал стать самым странным в моей жизни.       — Неделю назад, — начал Гитлодей, разливая чай по чашкам, — из здешнего архива были украдены несколько кристаллов с концептами. И вчера утром... — он на мгновение смущённо замолк, — меня объявили главным подозреваемым.       Аид презрительно фыркнул, но промолчал.       — Почему тебя? — поинтересовался я. Пока было непонятно, зачем Аид позвал меня, кроме, разве, того факта, что он явно считал друга невиновным.       Гитлодей задумчиво отхлебнул чаю.       — Вчера мне сказали, записи показывают, что я — единственный, кто в тот день заходил в соответствующую секцию архивов.       Аид фыркнул громче.       Я нахмурился:       — «Сказали»? Они показали тебе запись?       Потому что если это кто-то власть имущий хочет свалить на него свою ошибку... то проблема куда сложнее, чем кажется на первый взгляд, и мне лучше держаться подальше — тут нужен дипломат, а не агент хаоса.       Гитлодей развёл руками:       — Да, и это похоже на правду. Там не видно, чтобы я убегал из здания с награбленным, но так как других подозреваемых у них нет...       Аид наконец подал голос:       — Это смешно! Одна мысль, что из всех людей именно ты мог забрать пропавший кристалл — просто асбурдна.       Как интересно.       — Почему? Что это за кристалл? — спросил я.       — О, нам ещё не сказали, какие именно пропали, — ответил Гитлодей совершенно спокойно, будто это не его тут обвиняли в преступлении, которого он не совершал. — Но любой работник Анамнезис знает, что, по крайней мере, один был очень крупным. — Он сделал паузу. — Как минимум, раза в два больше человеческого роста. Мы все заметили его пропажу.       — Его транслоцировали из здания? — спросил я, обдумывая, как сложно будет найти кристаллы, не зная, что именно ты ищёшь.       — Нет, в здании блокируется транслокационная магия, — ответил Гитлодей.       А-а, так вот почему эфир здесь настолько неподвижный: его отрезали от жизнепотока. Поэтому Аиду пришлось сымитировать мою инвокацию, вместо того, чтобы просто послать фамильяра... хотя для фокуса с запиской ему тоже понадобились бы эфирные потоки. Мне чтобы соединить «здесь» и «там» не требовался поток. Вместо этого я как бы запускал камешек, который прыгал, едва задевая эфирное море, но я-то знал о четвёртом измерении — времени — и вносил его в систему координат. А как это удалось Аиду?..       Так, нужно сконцентрироваться.       — Если записи показывают, что кристалл не брали, и к тому же он слишком велик, чтобы вынести его незаметно, значит... он может всё ещё быть здесь? — предположил я. Наверное, поэтому Аид закопался в концепты и записи наблюдений: он пытался провести инвентаризацию этого... неимоверно огромного архива. Чтобы найти концепты, которые спрятаны у всех на виду. Это даже не иголка в стоге сена, это иголка в куче других иголок.       — Я пришёл к тому же выводу, — подтвердил Аид и подался вперёд, чтобы указать на меня. — Ты смог найти четырёх пропавших учеников и более десятка заблудших животных на участке леса площадью в тридцать малмов. И ты никогда раньше никого из них не видел. — Тут он сделал паузу, чтобы акцентировать свои слова. — А потом ты нашёл существо, которое невозможно увидеть ни одним известным способом.       — Вообще-то последнее не считается. Я просто шёл за подземными вибрациями, пока не врезался в его ногу. Но в остальном да — находить и разрушать я умею лучше всего. — Я неловко улыбнулся. — Так что... можно посмотреть на место преступления?       Для меня всё вокруг выглядело одинаково. Но Гитлодей уверенно вёл нас между бесконечных, совершенно идентичных полок с концептами к нужному крылу библиотеки. Широкие двери, через которые мы прошли, были оснащены теми самыми записывающими матрицами, из-за которых Гитлодей и оказался во всей этой ситуации. Кристаллы в них запечатлевали эфир, сохраняя информацию о том, кто пересекает порог помещения.       — Мы пришли, — объявил Гитлодей, когда мы вошли в комнату. — Но люди из Бюро создателей уже осмотрели тут всё и ничего не нашли.       Раз записывающая матрица ничего не показала, то эфирный отпечаток должен быть в глубине помещения.       — Где раньше находился большой кристалл? Пропажу которого заметили все, — спросил я.       — Сюда. — Гитлодей провёл нас между несколькими одинаковыми полками с кристаллами, остановился и указал наверх. — Он висел там.       Концепты, парившие в этой области потолка, все имели одинаковую форму и были одного и того же размера. Гигантскими. «В два раза больше человеческого роста» — это мягко сказано...       Я смотрел на пустое место. Оно очень выделялось на фоне окружавших его кристаллов. Целых и невредимых, кстати. Я опустился на колени, чтобы не упасть, если воспоминание отнимет слишком много внимания.       — В эфире ты ничего не увидишь, — раздражённо вздохнул Аид. — Здесь никого не было, значит, и отпечатка нет.       — Но здесь были кристаллы, — широко улыбнулся я, оглянувшись на него. — А от них исходит эфир.       Вообще-то кристаллы запоминают события куда лучше окружающего эфира, просто мало кто может заметить рябь в излучении, если предмет долгое время находился в пустой комнате. Я закрыл глаза и прислушался к прошлому.       Семь дней назад. Десятки гигантских концептов парят в пустоте хранилища. Каждый ряд полон, и каждый как две капли воды похож на предыдущий. А сюда и правда никто не заходит. Вообще. Просматривать воспоминания кучи полок! В жизни не делал ничего скучнее. К ним не приближалась ни одна живая душа. Да, ни одна «душа». А вот...       — Они ошиблись, — сказал я, выныривая из воспоминаний и поднимаясь на ноги. — Кое-кто тут всё-таки побывал, просто не пользовался дверьми. Конструкт. Очень большой, со множеством рук. — В воспоминаниях он выглядел как громадное семя от одуванчика, только из металла: с конечностями, вращающимися вокруг длинного, веретенообразного тела. — Он материализовался в воздухе, взял большой кристалл и понёс в ту сторону.       Я показал в северо-восточный угол помещения.       Оба мальчика некоторое время просто смотрели на меня, а потом Гитлодей задумчиво проговорил:       — Это архивный сервер. Часть файловой системы. Именно они перемещают большие кристаллы... Но это его действие в логах не отразилось.       Мы направились в северо-восточный угол, но, конечно, ничего там не обнаружили.       Аид показал вверх, на какую-то точку на эфирном плане хранилища, и спросил:       — Куда ведёт это средоточие?       А-а, ну конечно! Если конструкт перемещался через эфир, то вместе с ним перемещался и кристалл.       Гитлодей проследил взглядом нечто до очередного ничего. Я как будто снова бегал по плайе в поисках невидимой черепахи.       — Похоже, что в третичный сектор. Пойдём туда?       Нахмурившись, я покачал головой. Наверняка люди из Бюро создателей обошли все основные помещения? Я не очень представлял, как работает этот комитет, но поиски длились целых семь дней — уж наверное, они осмотрели комнаты на предмет кристалла-гиганта, валяющегося где не надо. Скорее всего, он находится там, где его не видно.       — А можно... попасть в само средоточие? — спросил я.       Гитлодей на мгновение задумался и затем радостно объявил:       — Думаю, да!       Чтобы найти дверь, которую можно соединить со средоточием, надо было покинуть библиотеку и пройти ещё один коридор с гигантскими кристаллами — очень похожий на тот, который привёл нас к офису-кладовке. Пока мы пробирались между ненормально широкими рядами концептов, Гитлодей весело поинтересовался:       — А что, ты и правда станешь следующим Аземом?       — Что?! Нет! — в ужасе вскричал я. По Амароту обо мне ходили нелепейшие слухи! Да и не только по Амароту. Прометей взорвал вулкан... Прометей отгадал загадку исполинской птицы на горе Казбек... Прометей разломал утёсы Мохер... В большей части этих историй почти не было правды. Почти. Мне никогда и в голову не приходило, что после этих рассказов кто-то может подумать: «Именно такой человек нам в Совете и нужен». Амаротцам что, настолько скучно? — Как тебе это вообще в голову пришло? — изумился я.       — Так все думают, — послышался кислый голос Аида, шедшего позади.       — Ну и что! Это ещё ничего не значит, — вознегодовал я. — Следующим Аземом станет Айрис! У неё получается всё, за что она ни возьмётся. А ещё она никогда — ни единого раза! — не поджигала лес. По крайней мере, случайно.       Для Странника эти качества чрезвычайно важны. Куда важнее и нужнее, чем служить развлечением для скучающих горожан.       Гитлодей, шедший впереди меня, начал смеяться. Но тут мы, к счастью, нашли нужную дверь.       Он соединил её со средоточием, и мы зашли внутрь.       Мне никогда раньше не доводилось бывать в пространстве, целиком состоящем из чистого эфира. Это довольно-таки нервировало и сбивало с толку. Не было ни пола, ни потолка, ни стен, и вообще казалось невозможным, что где-то рядом, буквально за дверью, есть реально существующее здание, из которого мы пришли. Вокруг была лишь ярко-синяя пустота. Но мы двигались в ней как в обычном помещении. А перед нами, прямо на несуществующем полу, высилась целая гора кристаллов самого разного размера, среди которых был и тот здоровенный, который мы искали. Здесь обнаружился и архивный сервер — вживую он казался даже больше, чем был в воспоминаниях. Эта махина неподвижно стояла у свалки с кристаллами.       — Ты говорил, что пропало лишь «несколько» концептов, — воскликнул Аид негодующе, — а не десятки сотен!       — Похоже, их гораздо больше, чем мне говорили, — согласился Гитлодей беспечно. — Ну, хорошо хоть, мы их нашли.       Это было самое главное. Мы нашли концепты, а значит, кражи не было и с него будут сняты все обвинения.       — И тебя совсем не беспокоит, что никто не заметил пропажи такого количества концептов? — возмутился Аид. Это прозвучало более сердито, чем обычно, видимо, он и правда был не на шутку встревожен. Хотя чему тут удивляться? Этот человек всерьёз пытался провести инвентаризацию всего архива. Гитлодей пожал плечами и собрался что-то ответить...       Я понял, что сейчас произойдёт, буквально за секунду до начала движения.       И призвав из эфира щит и меч, сиганул вперёд, чтобы блокировать удар металлической лапы сервера, который, внезапно проснувшись, замахнулся на моих приятелей. Не успел самую малость. Лапа со скрежетом прошлась по щиту, лишь немного замедлившись, и остальной удар пришёлся мне в лицо. Меня швырнуло в воздух, и пролетев фалмов десять, я жёстко приземлился на пол.       Кто-то — Гитлодей, наверное? — выкрикнул моё имя, а Аид, призвав посох, едва успел сотворить защитный барьер, как на них обрушился новый удар. Я вскочил на ноги и, не обращая внимания на звон в ушах, бросился вперёд.       В архивных серверах я не разбирался, а этот ещё и двигался с бешеной скоростью. Предвидение дало мне всего полторы секунды перед первой атакой. Я почти добежал до него, но вовремя услышал треск электричества и в последний момент отпрянул от объявшего его электрического поля.       Аид под барьером тем временем кричал:       — Гитлодей, сделай уже что-нибудь!       — Что, например? — крикнул тот в ответ. — Я только и умею, что вести беседу!       Я развеял щит и меч и призвал вместо них копьё — тут надо держаться на расстоянии. И с криком: «В бездну трудности!» прыгнул, целясь в точку, где лупившая по барьеру конечность соединялась с телом сервера.       Я ударил по шарниру, и металлическая рука с грохотом рухнула на невидимый пол. Одной меньше. Уф, сколько их ещё?       Предвидя уже почти начавшийся поворот корпуса, я отскочил как раз вовремя, чтобы избежать очередного удара. И всё равно рука конструкта чуть задела меня на излёте: даже зная, что произойдёт, я едва успевал уворачиваться.       Такими темпами он забьёт меня своими лапами до того как я успею отрезать хотя бы несколько из них. Аид был слишком занят поддержанием защитного барьера и ничем не мог помочь. Я едва сдержал нервный смех, представив, как Бюро создателей докладывает Азему, что меня убил амаротский архивный сервер. Она бы помрачнела и печально произнесла: «Что ж, мы всегда знали, что этот день настанет».       Пока я пытался вернуть равновесие, чтобы встретить следующий удар, в шарнир лапищи ударила стрела и отсекла её.       Удивлённо оглянувшись, я увидел у стоящего за барьером Гитлодея лук.       Что ж, теперь нас трое!       Я сумел отрубить ещё одну руку, а Гитлодей попал стрелой в ту, что собиралась снова ударить меня по голове, и сбил её с курса; тогда Аид, свирепеющий с каждой минутой, заорал:       — Хватит с ним драться, просто выключите этот хлам!       Да я только за! Знать бы как.       — Предложения? — крикнул я в ответ.       — Эфирное ядро в центре! — заорал Аид. Вынужденный удерживать барьер под градом ударов, он добрее не становился.       В центре тела — за электрическим полем. Чудесно. Что ж, это будет больно.       Я перехватил копьё поудобнее и побежал прямо на барьер Аида. Прыгнув, оттолкнулся от него, как от трамплина, и спикировал по широкой дуге, целясь в стержень, из которого торчали руки конструкта.       Вложив все силы в единственный удар, я вонзил копьё в ядро, и вспышка электричества тут же послала меня в обратный полёт.       Мир взорвался белым.       Я пришёл в себя на полу, оба мальчика склонились надо мной, уже без капюшонов. Я никак не мог сфокусировать взгляд, который почему-то упорно цеплялся за ярко-сиреневое пятно, которое было Гитлодеем.       — Итей! Ты нас слышишь? Скажи что-нибудь! — заговорил Аид — не то сердито, не то встревожено, с ним не разберёшь.       — Ох, — простонал я в качестве ответа. Подняться не получилось. Ещё в глаза лезло что-то липкое... Я стёр это что-то, и ладонь стала красной от крови. Ой, точно. Я ж получил по морде в самом начале боя. Маска треснула, острым краем порезав кожу. Терпеть не могу, когда это происходит! Я осторожно ощупал переносицу, выясняя, не сломан ли ещё и нос. Специально же сделал маску из адамантия — чтоб лицо защитить! И вот опять.       Склонившись ниже, Гитлодей сотворил исцеляющее заклинание. Боль утихла.       — Надо же, вылечен специалистом по светским беседам, — прокряхтел я, поднимаясь на ноги.       В его глазах заплясали смешинки:       — Так и быть, прощаю тебе, что ты не взрывал вулкан.       Я потряс головой в попытке прогнать туман и с облегчением выдохнул:       — Слава звёздам! Можно спать спокойно.       И мы оба начали смеяться. Аид тяжело вздохнул и покачал головой, но потом тоже улыбнулся.       Конструкт лежал перед нами дымящейся грудой металла. Теперь к историям добавится ещё одна — про то, как Прометея побил архивный сервер. Хорошо пойдёт, я уверен. Особенно в Бюро секретариата.       Проследив за моим взглядом, Гитлодей тоже посмотрел на выведенного из строя конструкта.       — Он, наверное, долго был неисправен. Работники Бюро захотят проверить все остальные, чтобы такого не повторилось.       Вполне возможно. Всего лишь ошибки неисправной машины. Не связанные с теми проблемами, которые решали здесь Азем и Айрис. Наверняка они просто были заняты в длинных и ужасно скучных встречах с членами Совета.       И почему я чувствовал, что это не так?       Создав новую маску, я надел её обратно. И мы трое устало поплелись к выходу из средоточия в немного более реальное пространство Анамнезис Анидр: по узким коридорам с концептами и затем наружу, в сад, обрамлённый двумя полукруглыми колоннадами, с большим фонтаном посередине.       Со всех сторон окружённый камнем, этот небольшой сад был похож на последний оплот природы, противостоящий неумолимому напору мегаполиса.       А за колоннадой виднелись невозможно высокие башни, все усыпанные огнями. Они устремлялись так далеко в небо, что само небо можно было увидеть, лишь если смотреть строго вверх. Примерно такого я и ожидал от Амарота, но вид всё равно поражал воображение. Башни возвышались со всех сторон — насколько хватало глаз... Такое странное место: бурлящее жизнью и безжизненное одновременно. Похоже, я оказался прав насчёт полного отсутствия в Амароте солнечного света: его лучи достигают жителей лишь в зените. Максимум, на час, и потом исчезают. Интересно, горожане вообще знают, что такое солнце и каким оно может быть?..       У фонтана Гитлодей рассказывал Аиду что-то о концепте, который его ранее попросили найти на полках, а тот в ответ периодически что-то ворчал и поглядывал на меня, как я рассматриваю окружающие здания.       Почему я остался? Можно было телепортироваться домой ещё на выходе. Но я почему-то продолжал таскаться за ними как потерянная собачонка. Всё это было странно, я чувствовал себя здесь совершенно чужим.       — Итей! Аид сказал, что ты никогда раньше не был в Амароте! — Похоже, Гитлодей всегда лучился жизнелюбием точно так же, как Аид всегда был чем-нибудь раздражён. Прямо как астральный и умбральный полюса, которые Аид изучал в горах. — Хочешь, мы устроим тебе экскурсию?       — В другой раз, — ответил я. Я пробыл тут всего несколько часов, но уже был сыт городом по горло.       Улыбка Гитлодея поувяла.       — Не просто в другой, а в следующий, — сказал он твёрдо. — Всего доброго, мой новый друг. — И он поднял руку, прощаясь.       Я транслоцировался к дому Азема.       Внутри оказалась одна Евфросина. Я мысленно поблагодарил Гитлодея за то, что он подлечил меня, избавив от всех видимых повреждений.       — Итей! Как там плайя?       Она сидела на диване в гостиной вместе с Аргусом, который развалился частично на ней, частично на диване. Она была без маски и капюшона, а орехового цвета волосы, которые она обычно собирала в хвост, лежали распущенные на плечах. Почему-то никто, кроме меня, не появлялся дома по локоть в грязи, с листьями в волосах или с прицепившейся к подолу рыбиной.       — Принимает у себя внезапных черепах. Евфросина, ты не знаешь, есть ли что-нибудь крепче адамантия?       — Опять разбил маску? — рассмеялась она.       — Это... гипотетический вопрос.       Посреди гостиной всё ещё лежала сумка Евфросины; наверное, она вернулась домой лишь на несколько минут раньше меня.       — Знаешь, гипотетически... вместо того, чтобы искать всё более твердые материалы для маски, ты мог бы попытаться избегать ударов по лицу, — лукаво сказала она.       Расправив плечи, я воскликнул:       — А как же репутация!?       Евфросина прыснула со смеху.       — Остальные ещё не вернулись? — спросил я. Хотя уже и чувствовал, что дома совсем тихо.       — Нет, — вздохнула она сочувственно. Никто из нас не завидовал Айрис и её частым визитам в Амарот. — Судя по всему, это опять одно из тех дел.       Она имела в виду те, которые длились месяцами. Случалось это не так уж редко. Только обычно они не требовали присутствия одновременно и Азема, и Айрис.       Меня же не покидало чувство, что происходит что-то из ряда вон выходящее.       — Я принесла пирожных, — объявила Евфросина, указав в сторону кухни. — И раз уж нас здесь лишь двое, ничто на свете не помешает нам съесть их все! — ухмыльнулась она.       Что ж, может, хоть это уймёт моё беспокойство.