Сухоцветы

      До конца сентября оставалось две недели с половиной, и вот уже группа Санрайза была занята вопросом покупки подарков преподавателям на грядущий день учителя, празднуемый всемирно пятого октября. Кто-то предложил подарить тем кофе, выручающий почти каждого из нас в трудные часы, кто-то предложил подарить цветы и шоколад. Санрайз предложил разве что подобрать красивые коробочки и заказать у мастера-пекаря тематические пряники, что было поддержано на ровне с цветами и ежедневниками. Здесь его дело предложить, ну а с Эммой — сделать плакат и повесить в срок. Можно было бы использовать прошлогодний и попросту не заморачиваться, что подруга первым делом и предложила, но Сани не терпел халтуру, особенно тогда, когда у него была идея.       Кураторша контролировала старосту, что в свою очередь проделывала то же самое с группой. Искался недорогой магазин, считывались затраты, потихоньку собирались деньги в их личный комитет. Подготавливались номера на соответствующее мероприятие с песнями и сценками. Эмма была самой главной по сценкам, потому предложила одну и первым делом отобрала себе роль. Готовилась с другими девчатами, пока Санрайз неторопливо докупал бумагу и только планировал работу над плакатом. Пары дней ему вполне хватало, тем более, если с ним работала и Эмма.       Но в дни, когда в расписании стояло четыре пары и они проводились должным образом без отпусков, у той не было желания оставаться ещё и после занятий, как это делал Санрайз, не желая пропускать те вовсе.       — Может всё-таки домой этот ватман возьмёшь? Сидеть тут допоздна… — предлагала Эмма, складывая свои принадлежности.       — Не допоздна. Я часик или около того тут побуду, а потом домой поеду. Я не настолько сильно люблю колледж, чтобы здесь ночевать, хех.       — Конечно-конечно. Я бы не удивилась, разложись ты в подсобке на диванчике на ночь, — хихикнула Эмма, и тогда Санрайз негромко засмеялся.       — Ну Эмма!       — Ладно-ладно. — Она улыбчиво взмахнула ладонями. — Ну всё, я побежала. Давай, пока! — После крепко-крепко обняла друга, выпустив весь воздух из его лёгких, как это особенно любила, — До завтра! — и побежала на лестницу, покидая этаж, а там уже и колледж.       Санрайз ещё пару минут помешкал со своими тетрадями и засобирался в кабинет к кураторше, у которой к этому моменту тоже закончились пары. Она была занята заполнением журнала, который появился у их группы вот совсем недавно, потому он её не тревожил и тихо запрятался в подсобке. Это было уютное место с окном, выходящим на задний двор колледжа, под которым стоял стол, где плакаты рисовались прежде и будут рисовать дальше. Свет, пробивающийся в помещение с улицы, ещё солнечный и тёплый, служил удобством для работы.       Санрайз расстелил ватман, положил грузы на его края, чтобы те не загибались и принялся лёгкой рукой зарисовывать плакат. Ничего грандиозного в его идее не было, но был комфорт и очарование — он решил изобразить женщину, чем-то невольно ставшую похожей на его маму, с букетом сухоцветов в руках. Пусть обычному зрителю нет дела до вида цветов на рисунке, Санрайз хотел, чтобы это были именно они. Поздравление с днём учителя было бы нарисовано будто мелом по доске за героиней, и на этом идея заканчивалась. Супер реалистично Санрайз рисовать не умел, но мягко и симпатично изобразить даму смог.       Он вполне укладывался по времени — затратил на эскиз около пятнадцати минут и мог приступать к обводке. Но Сани захотелось разбавить этот короткий час крохотным угощением, потому вышел из кабинета. Он прошёл коридор к лестнице и поднялся в вестибюль, в котором стоял небольшой кофейный автомат, некогда виданный в Доме Культуры. А может, он был просто его братом по модели… Автомат готовил разный кофе: крепкий, с молоком, капучно… Мог сделать чай или горячий шоколад. С сахаром или без. Санрайзу из всего здесь наиболее понравился кофе с молоком, за которым он и вышел. Где-то он услышал, что кофе вымывает кальций из организма, потому утешал себя тем, что если в нём будет молоко, иссушение организма не будет таким страшным. Хотя Сани никогда не был ярым любителем кофе и употреблял его не больше раза в день до пары раз в неделю…       Автомат принял несколько некрупных по сумме монет и задребезжал, сбросил стаканчик и принялся за приготовление кофе. Санрайз, только ступивший на этаж, невовремя подумал, что тот мог опустеть за день, но оказалось, что кофе и прочего в нём хватало для крохотной порции кофе с молоком для него. Автомат пискнул и на табле высветилась просьба забрать напиток, что он и сделал. Это не самый натуральный кофе, ничем полезен он не был, но был приятен и сладок на вкус и просто баловал атмосферой, которой наполнял восприятие Санрайза сего здания. В колледже осталось мало людей, и-то лишь занятые преподаватели, он стал тихим и непримечательным, но не менее уютным. Такое же комфортное впечатление складывалось, когда Санрайз приезжал в колледж слишком рано, когда студенты только выходили из домов на свои остановки, не успев заполнить коридоры училища.       Он поторопился вернуться в подсобку, но прежде чем сделать это, для начала потребовалось подняться на второй этаж и лишь после этого спуститься на этаж отделения ДО. Планировка колледжа была удивительной, потому вестибюль был только от части первым этажом, а столовая с раздевалкой уходили под землю на нулевой этаж.       Санрайз шустро поднялся по лестнице и поторопился свернуть за угол. Как БАЦ! И столкнулся с кем-то в этот самый момент, неуклюже расплескав весь кофе из маленького стаканчика, умудрившись выронить его и опрокинуть полностью на пол.       — Осторожнее! — послышался изумлённый голос.       Санрайз боязливо моргнул и сначала не понял, что произошло, но когда руки его обожгла горячая жидкость и он увидел чей-то запачканный им пиджак — ужаснулся.       — Боже, простите, пожалуйста! — неподдельная вина слышалась в его голосе. И он поднял взгляд на того, кого так бестолково облил: парня, что оказался немного выше его; в глаза бросились светлая кожа и молодые скулы, вытянутый нос; каштановые волосы в стрижке с косой чёлкой и глубокие карие глаза. Сдержанный и нетронутый вид того испугал Санрайза, ведь он тут же представил себе, как незнакомец саркастично или язвительно отвечает ему и отталкивает, прогоняя с дороги. — Прости! — повторился он, распознав кого-то равного себе, но не менее огорошенный.       Парень помедлил с каким-либо ответом. Оглядел себя и только лишь потом вздохнул. — Ах, ну что ж теперь поделать. Просто в следующий раз будет больше поводом остерегаться поворотов. — Тот несильно ухмыльнулся и тряхнул пострадавшим рукавом.       — Прости, пожалуйста! Я могу как-нибудь помочь?.. — с жалостливой надеждой выговорил Санрайз, поднимая с полу пустой стаканчик, который тут же бросил в мусорку, оказавшуюся кстати в углу.       — Лучшей помощью будет спуститься к техничкам и прибрать этот беспорядок. А вещи, если постараться, отстирываются. — Парень говорил размеренно и спокойно, слишком безмятежно для того, кого облили горячим и въедливым напитком. Он снял с плеч пиджак и сложил его, оставшись лишь в одной чëрной водолазке, а после ухмыльнулся вновь, — К тому же я люблю кофе, потому ничего страшного, — и он обошёл Сани, принявшись уходить на третий этаж, не оставляя даже ни единого взора.       Санрайз застыл, когда тот прошёл мимо него, и взглянув незнакомцу вслед, только тогда заметил у того мужскую обувь на малом каблуке, который мелодично зацокал. Где только нужно было витать, дружок, чтобы не услышать стука каблуков? Санрайз не мог себе представить, но он испытывал смешанные чувства насчёт того, что только что произошло. На него никто не накричал, ему дали неплохой совет и оставили в покое — что может быть лучше? Но эта лёгкая насмешка в этом парне Сани по-настоящему смутила.       Но ему пришлось тут же выбросить всё это из головы, ведь беспорядок нельзя было оставлять таковым. Санрайз побежал по лестнице обратно вниз, к служебным помещениям, куда ходят только уборщики и технички, и спросил мистера Клина, который вопросительно вскинул густую бровь, завидел его, ведь он тоже запачкался кофе.       — Что с тобой случилось, парень?       — Я тут в коридоре на втором этаже стаканчик с кофе уронил… Можно, мне, пожалуйста, ведро со шваброй?.. — Санрайз стал встревоженно потирать свои ладони между собой — привычка, которая всегда могла выдать в нём беспокойство.       — О, Иисус, ну как можно было! — взмолился мистер Клин и шлёпнул себя по лбу. — Молодец хоть, что совесть имеешь. Вот, пожалуйста. — Он вручил ему прошенное, и Санрайз виновато убежал набирать воду и смывать с пола свежий кофе.       Позже он вернул мужчине инвентарь, и тот спросил, где было наведено безобразие, чтобы позже проверить место на чистоту. Но что-то в мистере Клине подсказывало, что он вовсе не сомневался в Санрайзе, пусть и был несколько недоволен и озадачен его пакостью. Он и сам не был доволен — теперь прибывал в смятении с остатком чувства вины. Пиджак у того парня был достойным и очень красивым… И сам он выглядел достойно и даже великолепно. Должно быть, в какой бы группе тот не обучался, отличался умом и внимательностью, может, даже был старостой. Он выглядел как настоящий староста и лидер — таким он представился Санрайзу. Прежде он не замечал его, пусть тут же и решил, что такому примечательному персонажу странно оказаться невиданным. Теперь же его взгляд будет невольно искать незнакомца среди других студентов, возможно, даже надеясь осуществить более правильное знакомство. И извиниться ещё несколько раз…       Тогда Санрайз вернулся в подсобку. Взглянул на плакат ещё раз и решил, что у него достаточно времени, и что лучше ему прямо сейчас отправляться домой. Он попрощался с мисс Вик, — так звали его кураторшу, — пожелал встречи завтрашним днём и покинул колледж.       Что было удобным в отъезде из колледжа позже всех остальных учащихся — возможность уехать в неполном автобусе, сидя на удобном пассажирском месте. Когда заканчивались занятия, очевидно предположить, что на ближайших остановках роилось достаточно много студентов, не живших в этом районе, так же желающих вернуться домой. Сейчас Санрайз одиноко дождался своего автобуса и мирно уехал, наблюдая за происходящим из окна транспорта.       Он прибыл в обычный спальный район, где добрался до жилых многоэтажных домов, в одном из которых и проживал. Домá здесь были старыми, но уютными. Дворы и клумбы ухоженными и любезно прибранными, что радовало глаз и предвещало ещё более близкий дом. Вернее, квартиру, при входе в которую Санрайза встретила обворожительная и ласковая Фуфа. Она мелодично промурчала и обтёрлась лобиком о ногу хозяина.       — Привет, крохотулька! — приветливо улыбнулся он своей пушистой прелести и поторопился разуться и снять сумку, дабы поскорее взять ту на руки и приласкать. — Ну как у вас дела? — беззаботно спрашивал Сани у Фуфы, а та в ответ обтёрлась о его подбородок. — Ой, я знал, что всё хорошо!       В следующую минуту к нему вышла мама. — Здравствуй, солнышко моё! — Теперь она приветствовала сына. — Ну как твои дела? — не забыла спросить она.       — Всё хорошо, — без сомнений проговорил Санрайз и подошёл к маме, чмокнув ту в щёку. Он опустил Фуфу на пол, но не успел спросить у мамы о её делах, как увидел свою испачканную рубашку и вспомнил о случившемся казусе. Шарлотта так же само обратила внимание на пятна и пошла на опережение:       — Отлично, что хорошо, только вот это вот что, Санрайз? — она подошла к нему и рукой обвела рубашку сына.       — Ой… — Тут Санрайз напряг брови и оттянул часть материи на себе вниз, осматривая сотворённое безобразие. — Я пролил на себя кофе, когда столкнулся со случайным парнем… — Теперь он снова виновато поджал губы. Ему было всё равно на потраченные гроши, но вот пиджак бедолаги и свою рубашку жалел сердечно.       — Ох, очень жаль, — сочувственно проговорила мама, утешающе огладив плечо Сани. — Он с тобой не ругался?       — Вообще нет… — от части не веря произнёс он и напряжённо взглянул в сторону. — Сказал, что всё нормально, посоветовал вместо помощи попросить у техничек швабру и убраться, и ушёл. Ну, и ещё отметил, что вещи отстирываются, если очень постараться…       — Интересно. — Шарлотта призадумалась, но потом приободряюще улыбнулась и даже хихикнула. — Но разве это не отлично? Главное, что на тебя не злятся и ты убрался. Как на такое солнышко можно злиться? — Она любовно припала ладонями к румяным щекам Санрайза и потискала их, и он в эту минуту заулыбался и воссиял.       — Думаю, ты права! — согласился он, и тогда мама отпустила его.       — Во-от, просто отлично! — протянула Шарлотта, а после махнула в сторону кухни. — Я запеканку приготовила. Тебе нужно подкрепиться, боец!       — Так точно, капитан! — Санрайз отдал матери честь и лишь затем убежал мыть руки в ванную.