Сухоцветы

      Будние дни хорошо, но каковы бывают выходные! Жизнь Санрайза в общем и целом не была бурной и чрезмерно насыщенной — только степенной и спокойной, периодически убаюкивающей, что, в прочем, никак его не удручало. Он не любил резкие перемены и неустойчивые явления. Ему нравилось постоянство, и вдруг сменившиеся планы могли ввести в панику. Любить держать вещи под контролем — нормально и полезно, но не до крайностей, в которые он мог уйти. Речь всё о тех же не пропускаемых занятиях; наблюдение за окружающими людьми и их настроениями, которые Санрайз всегда стремился держать на положительной ноте, даже если жертвовал своими силами ради этого.       И снова о выходных. В субботу первую часть дня Сани занял хлопотами по дому и некоторыми мелкими делами вместе с мамой: помог прибраться, вычесал Фуфу, позаботился об обеде, которым они позже оттрапезничали. Они сварили славный сливочный суп с сыром, мягкий и лёгкий на вкус. Санрайз успел сделать пару домашних заданий, совсем мелких, чтобы не тратить на них время позже.       — Мам, я собираюсь в город. Тебе что-то нужно? — интересовался он.       Шарлотта задумчиво промычала, а потом беззаботно ответила: — Нет, спасибо, дорогой. Ты будешь с Эммой? — и поинтересовалась вдобавок.       — Ага, — подтвердил Санрайз.       — Отлично, — та улыбчиво кивнула. — Она мне нравится. Хорошая девочка. А тебе как? — загадочно проговорила мама.       — Само собой тоже нравится, мам, — с некоторой очевидностью в голове произнёс Санрайз, — что за вопросы такие?       — Ну-у, я просто подумала, что, может, она тебе как-нибудь по-особенному нравится и тебе нужен совет. — Шарлотта скрестила руки на груди и один палец задумчиво прислонила к щеке, всё так же неоднозначно улыбаясь.       — Нет, мама… — Санрайз вдруг опустил голову и взглянул на неё насупленно. — Эмма для меня настоящая подруга. Да и к тому же… если бы мне понадобилось как-то особенно впечатлить её, ты бы уже знала.       — Мало ли что в жизни бывает. Дай маме немножко пофантазировать, не дуй щёчки. — Она наморщила нос и потешно покривлялась, вызывая улыбку на губах сына вновь.       Санрайз в самом деле не видел в Эмме никого, кроме друга. К тому же ему казалось, что отношения могут разрушить безмятежность и беззаботность между людьми, которые прежде были друзьями. Особенно это касается тех друзей, которые были знакомы на протяжении большей части своей жизни: с пелёнок, из сада или школы; в иной раз со студенческих времён. Но тогда возникал вопрос: почему же не быть вместе тем людям, которые знают друг друга очень долго?       — Кто-нибудь обязательно найдётся, — ответил Санрайз, пусть и не имел даже малейшего представления о том, кто будет его избранницей. Он думал об этом с такой же периодичностью, с какой человек задумается почему здоровается. Это означало — никогда. Да и люди здороваются по привычке тогда, когда к этому расположены и считают нужным.       Санрайз увиделся с Эммой, и они провели несколько весёлых часов, не обсуждая разве что… причин чужих приветствий. Погода была тёплой, но не жестокой, а только ласковой. Листья на деревьях уже местами желтели, но совсем не стремительно. Воздух был свежим.       Эмма неожиданно достала цветные асфальтные мелки, и Сани оживлённо и восторженно ахнул, после чего потянул её к самым ровным дорожкам парка, который был неподалёку от места, где они проходили. Тогда тротуары и площадки стали красочнее во много крат. Друзья украсили их яркими рисунками забавных персонажей; и как бы банально не было, всяческими цветочками и животными. Некоторые детишки обращали на них внимание и просили разрешения тоже порисовать с ними. И они были не против. Что может быть лучше дружелюбного ответа и совместного рисования на асфальте?       Санрайз звал Эмму в гости. Мама была рада видеть её и похихикать со всяческих глупостей, но в основном речь шла всё о той же учёбе и последних новостях. Миссис Шарлотта, никак иначе не умевшая, быстренько намешала жидкого теста и заделала для другалят пышные панкейки. Она неприлично любила угощать. Эмма какое-то время препиралась, ссылаясь на то, что мучное и сахар подпортит её фигуру, но в конечном итоге сдалась и съела парочку сладких кругляшей.       К слову об этом. Эмма была активной ещё и потому, что придерживалась здорового образа жизни и обожала тренировки с упражнениями. Спортсменка. Занятия по физкультуре давались ей в несколько раз проще и с огромным удовольствием, нежели остальным, и этим она прикрыто гордилась. Могла рассказать только Санрайзу, что испытывает некоторое превосходство, когда без какого-либо труда выполняет любое упражнение или норматив. И ведь оно неудивительно — Эмма занималась и вне колледжа. Санрайз же в свою очередь не скрывал, что искренне восхищался. Он не был таким же подтянутым как подруга, но стоял с ней на ровне только потому, что генетически был сильнее девушек, хотя среди парней оставался хиляком. Но он не смел завидовать. Главное здравие тела, которого обоим хватало с лихвой. К тому же Сани не казалось, что ему нужно обладать особой силой, потому как его деятельность связана с этим только от части.       Выходные прошли отлично, пусть совсем и незаметно, и наступил понедельник. Группы были призваны на первые уроки, на обязательные «Разговоры о важном». Мисс Вик интересовалась продвижением подготовки ко дню учителя. Староста сообщила, что нужная сумма была собрана, и что уже на этой неделе перед самим праздником подарки преподавателям будут подготовлены и подарены в срок. Эмма же отчиталась, что она с девочками уже почти готова к выступлению на мероприятии, а Санрайз сообщил, что плакат тоже на половину готов и будет закончен и повешен к среде и даже раньше (потому как сам праздник был выходным днём), на что мисс Вик согласно кивнула, ведь уже видела проделанную работу на столе в подсобке. Она вновь просила девочек не пропускать занятия, ведь в октябре планируются всяческие проверки, которые колледж должен пройти если не отлично, то хорошо. Были даны прежние обещания.       После этого начались пары. В расписании стояли уже знакомые учителя, которые чередовали разве что предметы, которые преподавали. Санрайз много услышал от своей группы о массовом сокращении расходов и должностей в их учебном заведении, и даже от мисс Вик, которая казалась несколько встревоженной, когда говорила об этом. Он испытывал похожее чувство, страшась, что колледж может потерпеть ещё какие-нибудь потери. А Эмму среди всего этого беспокоило только то, что в столовом буфете перестали продавать перекусы, которые хорошо заменяли некоторые блюда, которые не приходились ей по вкусу.       Однако интригой сего дня стала история, которую их группе поставили впервые за весь месяц. Должно быть, решался вопрос того, какой преподаватель будет вести пары у воспитателей заместо ушедшей миссис Сэнтри. Санрайз думал об этом с некоторой периодичностью, но решил для себя главное — превыше всего найти с ним общий язык, кем бы тот ни был. К кому же, некоторые преподаватели по некоторым предметам сменялись, как перчатки, особенно по физкультуре. Всё потому, что люди находили более удобные вакансии и места.       Так или иначе, встреча с ним или с ней на третьей паре неизбежна.       Санрайзу не было скучно. На занятиях он вникал в суть даваемых тем и активно отвечал, а на перемене выходил с Эммой во двор, дабы не сидеть всё время в одном душном время от времени кабинете. На третьей перемене состоялся положенный поход в столовую. На столах студентов была подготовлена посуда и блюда с едой — сегодня по расписанию была приготовлена перловая каша, а в питьё стоял кефир.       — Боже… — негромко выговорил Санрайз, когда приподнял стакан к носу и ощутил кислый запах напитка. — Кефир…       — Сочувствую тебе, — пожала плечами Эмма, не снедаемая какими-либо неприязнями.       Санрайз терпеть не мог кефир. Это не вышка того, что следовало бы знать о нём, но кефир он призирал всем телом и всеми возможными органами чувств. Вкус этого напитка находился им чрезмерно противным и гадким, и прощался разве что тогда, когда входил в состав теста для оладушек, где совсем не чувствовался. Такие же отношения у Сани были и со сметаной, и с иными кисломолочными продуктами. Под угрозой расстрела он не возьмёт и ложки и не сделает глотка. Но каша его чрезмерно обрадовала, ведь не оставила бы его в голоде.       Время проходило своим размеренным темпом, не спеша, но и не тормозя. И тогда наступила третья пара. В расписании был указан кабинет, в котором у них ещё не проводились занятия, что придавало большего интереса. Но кабинет был вполне обычным — кабинетом истории с портретами, картами и цитатами. Доской в центре дальней стены и преподавательским столом, который был аккуратно прибран. И целыми двумя женскими и мужскими душами разом — у главного стола в кабинете сидела высокая молодая брюнетка, в которой Санрайз узнал преподавательницу, но не имел догадок о том, что она вела. И сразу напротив неё сидел парень, при виде которого его пробрало колкой и холодной дрожью — то был насмешливый незнакомец, которого Сани благополучно облил кофе на прошлой неделе. Он почувствовал как его язык прирос к нёбу и онемел. Санрайз не ожидал встретить его вот так — в кабинете, в котором у них должна пройти пара. Что он здесь делал? Может, молодая преподавательница приходилась ему куратором? Или кем-то ещё иным, о чём он стеснялся мыслить… Те общались вполне себе свободно на первый взгляд, но Санрайз имел совесть не вслушиваться в их диалог. Он уверенно предположил, что девушка и являлась той, кто будет преподавать им.       Вскоре прозвенел звонок на пару, и брюнетка неожиданно засобиралась покинуть кабинет. Она по неизвестной причине усмехнулась над тем парнем, но тот не показался недовольным или каким ещё униженным, а после выскочила в коридор, хлопнув в ту секунду дверью. Тогда все притихли. Санрайз невольно сглотнул, когда парень поднялся, и расправив аккуратными движениями теперь начищенный пиджак, встал лицом к студентам.       — Ну здравствуйте, девочки. Будем знакомиться, — он опустил руки на стол и чуть подался вперёд, обольстительно качнув головой и легонько улыбнувшись. — В табеле с расписанием написано, что меня зовут Мундропом, но прошу обращаться ко мне просто — мистер Мун. С сегодняшнего дня я буду вести у вас историю. Вижу среди вас много любопытных глаз. Какие-нибудь вопросы? — Он выжидающе выпрямился, не убрав рук со стола, что оставляло в его позе помимо строгости неотделимое изящество.       Мундроп. То есть... мистер Мун. Имя было подстать своему хозяину - важным на слух, носящим толику загадки в себе. Санрайзу оно понравилось. Правда, он пришёл в смятение и невольно сгорбился, прячась за одногруппницами на передних партах, почувствовав себя чрезмерно неловко и уязвимо. Как же Сани ошибся, приняв того за студента в тот день. Он общался с ним максимально на равных… он обращался к нему на «ты»! Санрайз облил преподавателя истории, какой позор!       Кто-то из девочек захихикал, и с противоположного ряда донеслось: « — А сколько вам лет, мистер Мун?» — кокетливо спрашивала одна студентка, когда её соседка тут же зашептала: «Ты реально это спросила, боже!..».        Санрайз напряг плечи и неодобрительно сдвинул брови, когда услышал это. «Это какая-то шутка для вас?..»       В эту минуту мистер Мун усмехнулся и коротко покачал головой, будто нашёл что-то смешное в словах студентки, и тогда его улыбка насмешливо расширилась.       — Давайте уясним одним момент, мои дорогие, — плавно и бесстрастно заговорил он, оторвав руки от стола. — На моих занятиях происходят исключительно занятия. Оставьте ребячество при себе, мы останемся знакомы как студенты и преподаватель. Роль играет лишь ваше отношение к предмету и успеваемость: конспекты, которые вы пишите, письменные и устные работы, рефераты и сообщения. — почти равнодушно декларировал Мистер Мун, перекручивая сустав, перечисляя свои требования, пока не добавил напоследок: — И да, 23. Что-то ещё?       Девочка, которая на почве веселья задавала вопрос, за время его речи помрачнела, и ответила коротким: «Нет, спасибо».       — Отлично, — вымолвил мистер Мун. — Тогда проведём перекличку и посмотрим друг другу в глаза. Вижу, журнал у вас уже есть. — Он приземлился на своё учительское место и принялся листать бардовый журнал.       — Сани, ты чего такой? — негромко спросила Эмма, когда заметила, в каком напряжении находился её друг.       Мистер Мун стал зачитывать имена, а одногруппницы поочерёдно отвечать «Здесь!».       — Я тебе потом расскажу… — нехотя промычал себе под нос Санрайз.       — Что?.. Здесь! — отозвалась на своё имя Эмма, когда очередь дошла до неё. — Что-то страшное произошло? — Она взволнованно положила руку на плечо Сани, и пока группа была отвлечена перекличкой, он натужно ответил:       — Это его я облил кофе…       — Сан…-райз. — В эту самую минуту мистер Мун вымолвил солнечное имя, удивлённо приподняв брови. — Ух-ты, у вас есть мальчик. Покажись-ка, где ты?       Эмма предательски рефлекторно сдвинулась в сторону, то ли от того, каким оказалось совпадение, то ли какой неожиданностью это стало. Так же поступили и девочки спереди, беспощадно давая видимости нервной фигурке Сани.       — Ах, это ты! Что ж, рад тебя видеть, теперь будем знаться. — Мистер Мун приветливо улыбнулся ему, щёлкнул ручкой в руках, и долго не задерживаясь, закончил перекличку.       Санрайз промолчал, не в силах что-либо отвечать.       — Офигеть, Санрайз… — тихо прошептала Эмма ему на ухо.       — Давай потом… — ответил он, прибываемый в прежнем ужасе и смятении.       После того, как преподаватель его узнал, те самые девочки изумлённо и неодобрительно зыркнули на него, а другие захлопали зенками в немом вопросе о том, что это такое было. Любопытные взгляды одногруппниц добавили ему большего волнения.       — Что ж, приятно познакомиться с вами. Надеюсь, на пути нашего общения не будет никаких сложностей. — мистер Мун с некоторым намёком произнёс это, прежде чем обозначить тему сегодняшнего занятия.       Санрайз тут же подобрался, насколько был в состоянии, но не был способен сосредоточиться и заниматься более вдумчиво. Он то и делал, что отвлекался на мимику и жесты рук мистера Муна, которые начали казаться ему каким-то лёгким изящный танцем, особенно худые пальцы, которые украшали простые бижутерийные колечки с лёгкой гравировкой. Санрайз всматривался в глубокие карие глаза, а потом отвлекался на одинокую серебряную на вид серьгу-кольцо в ухе, которая либо не была замечена в прошлый раз, либо и вовсе отсутствовала. Он вслушивался в настроение голоса, но не в слова, и отрывал себя от того, что бесконечно пялится и застывает, пока из тумана его не вырвал звонок с пары и Эмма, которая сразу потащила его на улицу всё подробно выяснять.       Санрайз не понимал, во что оказался втянут, но коридоры и лестницы пронеслись перед его глазами так стремительно, что он совсем и не заметил, как Эмма отпустила его робкий локоть уже на заднем дворе.       — Санрайз, это правда?? — подруга взволнованно потрясла руками, в яром ожидании того, что тот ей ответит.       — Конечно правда, мне есть смысл тебя обманывать? — несколько уязвлённо произнёс Санрайз, и тогда Эмма вновь навострилась.       — Нет! Вопрос не в этом!! Это же просто офигеть!!!       — Ох, боже… я весь урок сидел, как истукан… Так стыдно. — Санрайз накрыл свои глаза руками и потëр их, съедаемый виной, что его щёки невольно раскраснелись.       — Эй, ну ты чего совсем раскис? Он не выглядит недовольным или обиженным, или ещё как-нибудь. Всё отлично!       — Но стыдно всё равно! Я думал он студент!       — И что? Никто не виноват, что он выглядит молодо и ты принял его за своего. Хотя нет, он виноват, что спутал тебя, хах, — размышляла Эмма, приводя свои доводы, пока не усмехнулась.       — Должно быть, ты права… — Санрайз неуверенно согласился.       Даже если всё на самом деле не было так плохо, он чувствовал себя именно так, и был в ужасе от того, что не распознал в мистере Муне того, о ком так часто роптали девочки. Но он не виноват в том, что целый год также успешно не распознавал в нём кого-то выше положением и вовсе не замечал! Но даже эти доводы не давали Сани покоя.       — Покромсаю тебя! — Эмма схватила Сани под мышки и крепко сжала, выдавив из него воздух и почти оторвав от земли, пока не запыхтела сама и не отпустила. — Подбирайся и давай улыбаться, ладушки? Тебя же не пристыдили при всей группе, так?       — Так, но он кажется таким саркастичным и насмешливым, что совсем не по себе… — Санрайз взволнованно потёр руку, понимая, что не распознаёт в себе чувства, вызываемые этим мистером Муном — нравилась ли ему манера того или совершенно нет. Но он определённо осознавал, что в смятении от высокой и такой видной фигуры, какой представал преподаватель.       — Есть такое, — Эмма согласилась, — но мне понравилось, как он девок осадил, хе-хе, — после чего злорадно улыбнулась и наморщила нос.       Тогда Санрайз даже улыбнулся, и по виду подруги можно было сказать, что и самой ей от этого стало спокойнее.       Второй урок пары для Санрайза остался таким же испытанием, с одной поправкой лишь на то, что он почувствовал себя несколько увереннее, пусть и не до конца. Обычным чередом он вызывался отвечать и работать на занятии, что определённо должно было отложиться в копилочку плюсов у мистера Муна, который уже благополучно изъявил свои требования. Сани решил настроить себя верно — показать себя, как успешного студента новому преподавателю, как проделывал прежде и с остальными. Придерживание этого его успокаивало, и тогда бесконечный жар выпарился из его плеч и он почти не отвлекался, рассматривая, как лежит чёлка у преподавателя или как тот картинно сидит за своим местом…