Сухоцветы

      Санрайз решил задвинуть «глупые», как он сам для себя решил, мысли на дальние полочки разума. Дело было сделано, теперь можно было вернуться к привычной жизни: к обычным парам, домашним заданиям, дружбе с подругой без всякой лжи и прочим прочестям.       На некоторое время его голова на самом деле очистилась от волнения. Ещё бы, ведь подняв такую пыль, он не осознал, что согласился сделать плакат к понедельнику. И ведь Санрайз сделал — ничего сложного, только он пристыдил себя за такую опрометчивость. Мало ли, на что он согласится, когда снова будет взвинчен и закручен?       Но волнение мало-помалу возвращалось, когда ему доводилось приходить на пары к мистеру Муну. Но то уже не было таким трепыхающимся и давящим — ведь теперь Сани убедился, что никто не держал на него зла. Однако, букета на подоконнике он больше не видел. Хотел надеяться, что тот просто был перемещён в другое место, хоть в ту же подсобку, что так же имелась у мистера Муна, или отнесён домой… Мысль о том, что преподаватель мог избавиться от подарка, просто не могла задерживаться в голове у Санрайза — он не верил в это. Не мог думать, что мистер Мун может оказаться таким бессердечным.       Так всё и в самом деле стало обычным и степенным. Прошёл и день воспитателя, на который Санрайз притащил плакат из дому. Эмма ни в чём не подозревала друга и в их общении утонула та странненькая ситуация, о которой с некоторой периодичностью напоминала совесть. Но вместе со степенностью вернулись и грубые парни, которые, как и прежде, тюкали Сани гадостями. Так уже в конце октября один из негодяев хорошенько пыхнул ему в лицо после занятий у самого колледжа. Тогда ему на подмогу вышел мистер Клин и, как говорится, «дал в тык» за курение у самого колледжа и такое грубиянство. Конечно это оставляло беспокойство и больше поводов для придирок…       Но Санрайз вытеснял это из головы и продолжал заниматься.       Так осень перевалила за ноябрь. Хэллоуинский месяц прошёл — Санрайз с Эммой здорово отпраздновали сей праздник, вырядившись, кто на что горазд, пустившись гулять вечером по улицам, прежде чем устроить ночёвку и не насмотреться всякого кина. На тот период Санрайз серьёзно увлёкся классическими сказками-байками, потому вырядился самым настоящим домовёнком — но весьма симпатичным, важно отметить. Эмма, как бы типично то ни было, вырядилась в демонессу, и постоянно щипала Сани, что в определённый момент вызвало в нём сильное негодование: «Эмма, ради бога!» — восклицал он. А она отвечала: — «О каком боге идёт речь?!».

***

      Мероприятия в колледже любили, как и в любом другом училище. Только заканчивается один праздник, тут же новая тематическая неделя. Подобное разнообразие порой поднимало настроение, а порой вынуждало устало вздыхать и вопрошать: «Снова? Почему?..» — это что касалось старшекурсников, у которых и без того забот полны карманы. Но Санрайз без утайки ответил бы, что второй курс в отличие от первого и впрямь казался загруженным. Нововведений было достаточно, если вы о них помните. Сначала он не хотел этого признавать, но потом ощутил настоящую нехватку времени. Заданий становилось больше, от чего порой печальней.       У них не столько жестокий климат, потому местами даже ноябрь ещё выдавался тёплым и жарким. В колледже наступила спортивная неделя и Эмма стала пропадать на всяческих соревнованиях, куда Санрайзу вход закрыт, ведь он не был активным в этом направлении. В прочем, его это огорчало лишь от части, ведь подруга пропадала в середине дня, оставляя его одного бродить по колледжу. И как мы помним, Сани любил держать отличную посещаемость.       — Санрайз, будь добр, принеси мне немного водички, — обращалась к нему миссис Юниана. В новом учебном году она стала преподавать им музыкальное воспитание у детей, и её занятия приводили что Сани, что Эмму в восторг от того, как она преподавала. Другим, без сомнений, нравилось не меньше, только лишь за исключением особ, кому не повезло попасть на нежеланное учебное направление.       — Конечно, — Санрайз согласился и принял из рук дамы в возрасте гранёный стакан и выбежал из кабинета. Миссис Юниана была не старой, но и не молодой, потому гулять по бесконечным лестницам колледжа для неё было тяжеловато. Санрайз понимал это и беспрекословно оказывал свою крохотную помощь.       Позже Сани увидит изнутри сад, в котором она проводит свои занятия, и убедится, что у той и там не было столько поводов ходить по лестницам, ведь всё необходимое находилось на первом этаже.       Санрайз прошёл главную лестницу и спустился к умывальникам перед столовой, где и набрал воды в стакан. Он невольно содрогался, когда проходил дверь, выходившую на задний двор, потому как в другом здании колледжа находились мастерские, откуда приносило грубиянов, что так любили приставать к нему. Сани опустил глаза, когда в дверях появилось трое парней: знакомый нам мускулинный и один тощий с толстым. Он заторопился скорее пройти лестницу. От волнения Санрайз пролил немного воды на лестницу, что, к несчастью, не осталось без внимания.       — Э-эй, водолей, — протянул кто-то.       Санрайз бросил неуверенный взгляд, на который получил отклик:       — Слижи, что разлил, — высказал тот, что был особенно знаком Сани.       — Вам надо, вы и слизывайте… — еле слышно проговорил он, и насупившись, развернулся и заторопился исчезнуть.       — Чего?       Видимо, его тихая речь всё же дошла до острого слуха этих парней, но Санрайз уже покинул и вестибюль, и главную лестницу, пробегая коридор к спуску в ДО.       — Спасибо большое, — благодарила миссис Юниана, когда он вернулся с водой.       Дальше проходило занятие. Сегодня они не пробовали рассматривать упражнения и детские занятия по практической части, уподобившись в теорию. Теорию Санрайз тоже любил, как любил и отвечать, и вести диалоги по теме. Эммы с ним не было — уехала с остальными участниками спортивной недели на тематическое мероприятие. Это уже было третьим за неделю, но Санрайз обещал себе, что не сдастся перед одиночеством. Зато после, когда подруга возвращалась, он слушал увлекательные истории и даже узнавал что-то новое. Любая деятельность или занятия, организованные или предлагаемые колледжем, всегда приносили свою пользу, если ты в них участвовал — как минимум оценка по какому-нибудь предмету будет выставлена в журнал.       Пара прошла почти незаметно. От того, что она была четвёртой даже больше нужного хотелось, чтобы время скорее прошло, потому как от постоянного сидения разминки переставали спасать.       Санрайз последним вышел из кабинета и попрощался с миссис Юнианой. Спустился в раздевалку, почти молясь не встретить тех парней снова. Тут ему повезло, потому он наскоро надел пальтишко и выпорхнул из нулевого этажа в вестибюль. Распрощался с охранником и вышел из колледжа. Повернул в нужную сторону и оказался за углом, где встретил тех, кого не желал видеть вовсе.       — О-па! Какая встреча, — проговорил тот мускулинный парень, что особенно любил цепляться к Сани, пыхнув зловредной сигаретой.       — Да, не то слово… — снова негромко проговорил он, отмахнувшись от дыма и поторопившись обойти их, но ему преградил дорогу толстяк.       — Что, твоя подружка не с тобой?       — М-мы под окнами библиотеки… — проронил Санрайз, игнорируя заданный ему вопрос, невольно подымая взгляд на вставшего перед ним придурка, озираясь взглядом на окна.       — Ну, и? Мы чего-то плохое делаем? Мы с тобой просто беседуем, — нагло отвечали ему, насмехаясь.       — Мне нужно пройти, отойдите, пожалуйста. — Санрайз пробовал вежливо протестовать, но над ним только посмеялись.       — Ахах, правда? А ты чего такой дерзкий вообще? За свои слова отвечать нужно, знаешь?       -… вам показалось, я не имел ввиду ничего плохого…       — Ну давай, расскажи нам сказку, как вас там учат. Мы такие тупые, по-твоему?       «По-моему, ещё тупее, чем можно подумать…» — зло подумал про себя Санрайз, а сам попытался протиснуться и уйти, но его пихнули. — Пустите меня! — Он тряхнул руками, на что парни протянули «Воу-у-у!»       — Полегче, золотце!       Тощий грубо смахнул волосы с его лица, и лишь затем Санрайз заметил тень в окне. Он тут же отпрыгнул в сторону и завопил: — Осторожно!       Окно щёлкнуло и резко раскрылось, и тощий получил хорошенький хлопок по затылку, сгорбившись и повалившись вперёд — на мускулинного — и они оба завалились на тротуар, а толстый остался стоять огорошенный и растерянный. Из библиотеки высунулся мистер Мун, спокойный, как удав, — Ой, — и глянув вниз на парней, заметил, как те потирают ушибленные головы, а после нетронуто добавил: — прошу прощения. — Только лишь после этого он обратился взглядом к перепуганному Сани. — Здравствуй, Санрайз. У вас здесь всё хорошо? — На последнем слове мистер Мун посуровел и осмотрел парней, что поднялись с земли и уже стряхивали с себя пыль.       — Конечно, мистер Мун! А что, что-то не так? — на опережение проговорил тощий, занервничавший при виде преподавателя.       — Я интересовался не у тебя, — прервал его мистер Мун, отпустив ручку окна и сложив руки на подоконнике, вперившись взглядом в Сани.       Он вздрогнул, но затем робко вымолвил: — Д-да, всё в порядке…       — Отлично, — кивнул мистер Мун.       — Зачем вы это сделали? — Мускулинный парень нахмурился и неодобрительно посмотрел на преподавателя, на что тот хмыкнул.       — Ах, извините, мне показалось, вы стоите достаточно далеко от окна. Не хотите перебазироваться за другой угол и курить там? Вам не хватило прошлого раза? — декларировал мистер Мун, перебиваясь между спокойствием и толикой осуждения, которую он держал в узде.       — Вам можно, значит, с англичанином и охранником курить у колледжа, а нам нет? Мы не на территории! — вдруг обиженно проронил толстяк, наконец вышедший из омута.       — Мне можно. Вы — другой вопрос, — в удовольствии вымолвил мистер Мун. — Всё, не задерживайтесь, идите. — Он махнул рукой на тротуар и остался наблюдать, как троица схаркивает себе под ноги и убирается прочь, оставаясь в безответности.       Санрайз, слившийся с самой тишиной в эти несколько минут, только осознал, кто перед ним и что только что произошло.       — Ку-ку, — мистер Мун вернул его в чувства. — Что здесь произошло?       — Ничего, мы просто разговаривали, — неумело выкручивался Санрайз, имея мало желания рассказывать о своей постыдной слабости.       — Я слышал. — Мистер Мун глубоко вздохнул, почти неприкрыто не поверив. — Обратись к куратору. Эти парни… — Он призадумался. — не лучшая компания. Но если их примять, они отвяжутся от тебя. Поторопись домой.       — Спасибо вам… — негромко поблагодарил Санрайз.       Мистер Мун по-доброму хмыкнул, но не ответил, и сунулся в помещение назад. И прежде чем закрыть окно, добавил: — Ещё обязательно увидимся. До свидания, — и запер, внутри развернувшись и скрывшись.       Санрайз проглотил язык, но слишком поздно ответил: — До свидания!..       По улице он плёлся потерянным и задумчивым. Само собой осадок от притеснений грубиянов остался, но большую часть мыслей занимал мистер Мун, неожиданно явившийся на подмогу. Санрайз думал себе, что оно неудивительно, ведь библиотека была колледжной, и что оно хорошо, что там кто-то оказался, но его начало мутить от того, что там очутился никто иной, как преподаватель истории. Какая удивительная случайность… Санрайз не давал себе отчёта в этом, но почувствовал, что ему понравилось, как тот справился с негодяями. Но также его заинтересовала одна нить диалога: мистеру Муну можно было курить у колледжа с преподавателем английского и охранником. «Он курит…» — понял для себя Санрайз и не смог разобрать, насколько хорошо на нём сказывается это знание.       Домой он вернулся позднее обычного — не поторопился домой, как его наставил мистер Мун. Санрайз забрёл в парк неподалёку, где занял крохотную и одинокую скамью, предавшись прослушиванию музыки, что могло заглушить шум, поднявшийся у него в голове. Он любил слушать Джека Стабера и вдумываться в волшебные сюжеты его песен. Любимой была «баллада о Хаманте», такая же осенняя и серая по атмосфере, как день, который он проживал. Но дабы не казаться странным угрюмым мальчишкой, он рисовал, пока ему не надоедало или не затекала шея.       Санрайз приехал домой. Его ждала мама, чуткая на настроения сына.       — Сегодня ты совсем не весел. Что-то случилось? — интересовалась Шарлотта. И нерешительный Сани решал, что желает придержать случившееся в себе, потому соврал.       — Ух, сейчас заданий так много дают, — он попытался улыбнуться. — Притомился немного… вот и всё.       — Я всё понимаю. — Мама со всей нежностью обняла его, и Санрайз ответил. Мамины объятия он любил — они притупляли любое волнение.       Вечер закончился тем, что Санрайз как следует отужинал, потратил некоторое время на чтение и преспокойно уснул с Фуфой под рукой.