Сухоцветы

      Когда Санрайз вновь увиделся с подругой, та очень строго потребовала с него подробностей последних пару часов его жизни. И он не смог отвертеться и рассказал как всё было: как мистер Мун спрашивал про печенье, как потрепал его за волосы и как улыбался… Тогда Эмма и сама заулыбалась, но хитро и очень довольно, а затем затискала его так, словно он маленький пушистый котик. Как Фуфа, только Санрайз. Таким она его и видела, если мы об этом. Он говорил ей, что это ничего не значит, от части убеждая в этом и самого себя, пусть и удавалось с трудом. Наивная мысль, что в этом есть что-то большее, мучала Сани.       — Ну знаешь, он такой миленький с тобой. Может, ты обманываешь где-то, а?       — Ты знаешь, что нет, — Санрайз кривлялся ей в ответ, смущённый, но недовольный таким подозрением, несмотря на его шуточность.       — Знаю. Потому ещё интересней.       Санрайзу было ужасно неловко. Но только лишь с Эммой удавалось обсудить всё в полной мере, пусть и так спонтанно и горячо.       Мистер Мун не лукавил — вернулся за временным помощником на следующий день с утреца пораньше. Некоторые одногруппницы явно удивлялись этому и любопытствовали, что же там за такие учебники. Но их любопытство быстро угасало, когда они узнавали, что это, как ни странно, учебные книги и ничего более. Правда, для Сани это оставалось чем-то очень сокровенным. Уже дома, когда их группу отпустили, он понял для себя, что был недостаточно решительным. Только вот… в чём ему следовало проявить решительность — он не понимал.       Санрайз вернулся в тот же кабинет, в котором произошли некоторые изменения: книги, проверенные им прошедшим днём, были упрятаны где-то в подсобке; некоторые другие коробы с новыми учебниками задвинули туда же, и даже с некоторой частью, которую мистер Мун проставил в таблице после него сам; и недалеко от учительского места на соседних партах располагалось то, что Сани было отведено проработать. Только теперь ноутбук с таблицей был переставлен на парту спереди, потому как учительский стол был занят парой-тройкой журналов. В момент, как Санрайз оглядел кабинет, он не догадывался почему так, даже не размышлял об этом, но когда без промедлений принялся за новое задание, мистер Мун оказался напротив него, заполнять эти самые журналы. А он было уже подумал, что тот вновь большую часть времени будет где-то пропадать…       В прочем, ещё более неловким это ситуацию не делало — мистер Мун неотрывно был занят своей работой. Шла предпоследняя неделя перед концов полугодия и даже ещё одного года на целой Земле, потому, — предполагал Санрайз, — тот занимался оценками и подготовкой к экзаменам, как и другие преподаватели (только самую малость недоумевал, почему у того не проходили пары). Бумаги на его столе стало больше, и это не какие-то учебники, которые и впрямь можно было доверить другому — ни у кого нет права выставлять оценки за другого преподавателя. Аттестовывать тем более, без соответствующей бумажки, подписанной директором, если вдруг какой-нибудь преподаватель уволился, не аттестовав какую-нибудь группу… бывало и такое.       Санрайз пересматривал учебники и вписывал их бесконечные номера в нужные ячейки, которые уже оказались подготовленными — то самое, о чём мистер Мун говорил, но успешно начал ещё вчера, не забыв предупредить. Он активно печатал, нередко отвлекаясь на то, чтобы мельком поднять глаза на застывшего мистера Муна за передним столом, у которого подрагивала разве что рука при письме.       — Мистер Мун, — Санрайз вдруг нарушил тишину. — А у вас уже закончились пары?       — Часы, — бесстрастно поправил мистер Мун. — Эту неделю пары были только в понедельник и вторник, — отвечал он.       — Ого… прям у всех групп? — удивлялся Санрайз.       — Да, прям у всех, — мистер Мун усмехнулся, ненадолго оторвав глаза от журнала. Часы кончились и у группы Сани в том числе, уже даже как месяц, что в действительности и было проблемой для него — так бы он видел преподавателя на парах, но, увы-увы. — Но рабочие часы остаются рабочими, к тому же на следующей неделе назначены экзамены у некоторых групп.       — Тогда ясно, — задумчиво проговорил Санрайз. Про себя он подумал, у каких групп могут быть обязательными экзамены по истории, и догадался, что у первокурсников и профессий, связанных с этим предметом очень тесно, особенно у историков. Ему даже стало жаль, что и у их группы не было экзамена в конце этого полугодия, из спонтанного желания показать мистеру Муну свои знания и подготовку — Санрайз ведь очень щепетильный до учёбы парень. Но потом он вспомнил, что зачёт будет в конце учебного года, и подумал, что стоит не перетруждаться, дабы вдруг не заработать автомат, как в прошлом году. Хотя… мало ли, мистер Мун мог быть и не настроен на подобную политику.       Так время неспешно шло. Санрайз не отвлекался и старался не отвлекать преподавателя ни лишним движением, ни лишним звуком. Только много думал. Думал о всяком, но в основном о мистере Муне. А тот только писал и писал… Так бы, должно быть, не пожелал бы являться в колледж, раз пар у него нет — так Санрайз размышлял.       Но в одну минуту к ним с явным напорством и без стеснения ворвалась знакомая Сани преподавательница — мисс Лия, ведущая биологию и химию, как он недавно узнал. Брюнетка с косым каре и весьма пронзительным взглядом, какая ранее была признана подругой мистера Муна. В прочем, в этом Санрайз не ошибался, ведь тех в самом деле нередко можно было застать вместе, в частности в кабинете мистера Муна, как в самый первый день на его парах. Будто Сани с Эммой.       — Мун, — мисс Лия громко окликнула его, как какая-нибудь старшая сестра. Пусть о возрасте той Сани судить и не мог, но предполагал, что та не могла быть сильно старше мистера Муна. Мистер Мун показался ничуть не удивлённым, но вытянул губы полоской и взглянул на девушку так, словно сейчас прыснет ядовитым сарказмом.       — Туки-туки, — проговорил он, будто возмущаясь о появлении без стука, и в конце концов не сильно улыбнулся.       Санрайз испугался и сконфузился, когда девушка так беспардонно ворвалась в помещение, потому сидел молча ещё некоторое время, пока не выдавил из себя: — Здравствуйте…       — Здравствуй, — бодро ответила мисс Лия и улыбнулась, но потом вновь обратилась к мистеру Муну. — Пойдём?       Мистер Мун сделал глубокий вдох и неторопливо поднялся из-за стола.       — Лучше поторопись, а-то без тебя уйду, — подгоняла его мисс Лия, падая плечом на дверной проём.       — Никуда ты не денешься, — с насмешкой проговорил мистер Мун, покачав головой, и расправил пиджак, после поправив воротник водолазки.       — Вы куда-то уходите? — скромно полюбопытствовал Санрайз, отвлекаясь от таблицы и учебников, в последнюю секунду не распознав, кому же всё-таки задаёт вопрос.       — В магазин, — спокойно ответил мистер Мун. — Хочешь с нами?       Санрайз оторопел. Он бестолково раскрыл рот, а потом с заиканием выговорил: — О-ой, спасибо, но я лучше тут посижу, — неловко отмахиваясь отвечал он. «Ну ты и дурак» — послышался где-то в закромах его сознания досадливый голос Эммы. Ему было бы ужасно неловко идти с преподавателями в магазин, особенно с мисс Лией, которую совсем не знал. Но Сани хотелось… искренне хотелось выйти с мистером Муном из колледжа. Только с мистером Муном. С мистером Муном куда-нибудь прогуляться, и даже неважно куда… совсем как в его мечтах.       — Уверен?       Санрайз закивал, и мистер Мун не стал настаивать. Тот ушёл с мисс Лией, и лишь тогда он смог выдохнуть и сдуть своё волнение. Сани всё равно нашёл предложение преподавателя очень милым.       Он поднялся и размял спину, которая уже начала понемногу зудеть. В двенадцать и тринадцать лет Санрайз носил ортопедический корсет, который исправлял его непостоянную осанку. Он страдал от боли в спине и иногда, когда забывал про корсет, очень сильной. Потому его ношение продолжалось до тех пор, пока проблемы окончательно не исчезли. Только теперь сгорбленная и неподвижная поза приносила дискомфорт. Санрайз прошёлся по кабинету: портреты великих людей оставались прежними; политическая карта VIII века в самом его конце гордо висела на своём месте, глядя на чёрную доску на противоположной стене. Просторное древесное помещение, не давящее лишний раз на извилины, теперь занятое учебниками и папками, которые уберутся отсюда только к концу следующей недели.       Санрайз, бесцельно обходя кабинет по кругу, как время от времени делал, когда не находил себе места или болтал по телефону, кидал взгляд в разные его углы, желая подметить что-нибудь новенькое. Но всё самое новое уже давно было увидено им. Кроме стола мистера Муна, который обходился десятой дорогой до первого дня работы здесь, когда его усадили за него. Подходить к нему было страшно только потому, что его занимал мистер Мун — такой, от какого Сани бросало в жар и дрожь — внимательный и обворожительный.       Тут его глаза стали невольно падать на одинокое место, на котором вновь царил учительский порядок — ещё вчера всё было сметено на подоконник, на который некогда были убраны цветы, подаренные неловким студентом. Санрайз на пару мгновений ощутил мурашки от этого напоминая, когда глаза нашли стакан в столе. И, пожалуй, слово «порядок» подходило как нельзя лучше, ведь климат стола заявлял об аккуратности мистера Муна: в подставке для бумаг было прибрано и не набросано всякими документами; в органайзере не читалось захламлённости ненужной канцелярией. Санрайз мог подобному только позавидовать, ведь сам он, пусть и любил порядок, мог оставить крохотный хаос в пенале, или в той же подставке для бумаг, в которую прямо сейчас дома небрежно были помещены студенческие портфолио. Такой же хаос, что происходил у него в мыслях порой.       Никто не стал бы уделять аккуратности преподавателя такое внимание. Более того, счёл бы положенным и подобающим, что Санрайз счёл чем-то ещё более трепетным и интересным для себя, пусть это и был самый простой порядок.       Мистер Мун вернулся так же неожиданно, как и мисс Лия ранее заявилась в кабинет. Только не громко и без криков — дверь раскрылась неожиданно, и Сани не успел уловить слухом звуки шагов из коридора, погрузившись в себя вновь. Тот был без подруги.       — Не сидится? — несильно улыбнулся мистер Мун, приметив стоящего студента. — Ты ещё не устал?       — А, эм… вроде нет, — с некоторой неловкостью в голосе ответил Санрайз, когда его застали не за «рабочим местом». Он недоумевал, когда воспринимал эти задания за настоящую работу, но потом объяснялся перед собой, что, в определённой степени, это работа преподавателя другими руками. Думать о своих руках, как о «чужих» ему становилось в мерзость — будто его в самом деле эксплуатировали.       Мистер Мун не спеша приблизился, держа в одной руке небольшой бумажный пакет.       — Ты уже достаточно сделал за сегодня, Санрайз. Я тебе очень благодарен, это сильно выручает, — преподаватель говорил с расположенной спокойной улыбкой, производя жест рукой, очерчивающий грудь, будто слова исходили искренне.       — Мне не сложно, мистер Мун, — Санрайз немного помялся и смущённо понурился, когда встретил взгляд карих глаз мистера Муна.       Тот добро и будто умиленно улыбнулся и непритязательно сунул руку в пакет.       — Это тебе, — с плавным кивком выговорил мистер Мун и вытянул хрустящую с чем-то упаковку.       — Ой… — Санрайз в одно мгновение замер, когда догадка прояснилась в его голове — мистер Мун протягивал ему пакетик с овсяным печеньем. — Это вы зачем? Мне же совсем неловко, я не могу взять… — У Сани расплёлся язык и честные мысли вытекли наружу. Такого конфуза он не ощущал давно. Ему стало даже совестно от того, что преподаватель в самом деле потратился на него.       Мистер Мун фыркнул и вновь улыбнулся. — Ты чересчур правильный, Санрайз. Угощение положено принимать. Особенно заслуженное, — Тот с намёком кивнул на печенье, но не двинул рукой дальше, словно проверяя мальчишку на прочность.       Но прочность у Сани не высока, потому его трясущиеся руки приняли этакую «оплату» его труда. — Спасибо…       — Мх, и тебе спасибо, Санрайз. На сегодня всё, можешь возвращаться к своей группе, — мистер Мун дружелюбно взмахнул рукой, кажущийся таким лёгким и свободным, что всё ещё приводило Сани в недоумение.       — Но я могу ещё поработать! — тут вырвалось у него.       — Нет-нет, не стоит, я надеюсь забрать тебя ещё завтра. Тогда мы точно закончим. Только если ты не возражаешь, разумеется, — мистер Мун пожал плечами, ожидая ответа, который был получен очень быстро.       — Не возражаю! — охотно ответил Санрайз и самую малость постеснялся такой своей открытости, но будто ощутил некоторое удовлетворение от того, что ему предстоит провести ещё пару часов с мистером Муном на следующий день.       — Отлично, — вторил его настрою мистер Мун и поморщил свой длинный нос. — Тогда до завтра.       — До завтра, — наконец смог улыбнуться Санрайз.       

***

      Дома Санрайз безудержно таял. Таял и пищал про себя. Пожалуй, таким он мог напомнить какую-нибудь девчонку. К печенью он не притрагивался и уже думал, что скажет маме: скорее всего что-то о том, что просто принёс домой угощение, как делал это периодически. Но тут же осекал себя, ведь не хотел, чтобы такой жест мистера Муна потерялся в таком обмане… даже если Сани не скажет, что это был именно он.       Эмма вновь хитро улыбалась и загадочно поглядывала на друга, будто во всём этом было что-то чертовски захватывающее и романтическое. На деле для Санрайза это было переполохом всех органов чувств. Его разум не считал обычное печенье угощением за помощь — он воспринимал его с особенным трепетом, и вдыхал воздух, словно самый сладкий аромат. И когда волнение сходило, он начинал неистово радоваться. Фуфа с любопытством наблюдала за хозяином, виляя своим пышным хвостом, глядя на него с компьютерного кресла. Санрайз, как ему начинало казаться, переполнялся уверенностью, которое сводило его к серьёзному решению.       Мама долго не задерживалась в школе. Когда сын поприветствовал её, она вошла на кухню и удивилась печенью.       — Что это у нас за печенье такое? — интересовалась Шарлотта.       — Меня угостили, — отвечал Санрайз с некоторым намёком, и тогда мама заинтересованно повела бровью.       — И кто же? — она заговорщицки улыбнулась, потихоньку разбирая продукты.       Санрайз помогал ей, неуверенно поджал губы, но потом всё-таки ответил: — Помнишь, я рассказывал тебе про одного парня?..       — Само собой помню. Честно скажу, нередко вспоминаю об этом, — говорила мама. И Санрайз в этом не сомневался. Они были очень схожи в том, что, если вдруг происходило что-то живое и важное для кого-то, держали это в голове с некоторой периодичностью, чтобы обязательно позже поинтересоваться об этом и поддержать диалог.       — Ну и вот…       — Хочешь сказать, он угостил тебя? — не без любопытства догадалась Шарлотта и Санрайз согласно закивал, смущённо заулыбавшись, перебирая принесённые ею продукты. — В самом деле? Ох, Санрайз, это замечательно. Похоже, ты ему тоже нравишься, — без толики сомнения предполагала мама.       — Ну… не знаю. Это скорее был дружеский жест, — не согласился Санрайз, несмотря на то, что мысли эти занимали и его голову тоже. — Я помог ему немного, и он вот так ответил.       — Всё равно это очень здорово. Мне уже интересно, что там за мальчик такой, что так сбивает с толку моего Сани, — Шарлотта с задором хихикнула и легонько подтолкнула сына локтём.       — Ну мам, — вредничал Санрайз, улыбаясь, но с сомнением и некоторой тревогой, ведь мама не могла подозревать, что этим «мальчиком» являлся мистер Мун — преподаватель, которого он облил, о чём в прошлом диалоге не упоминалось. Тогда бы пазл в голове Шарлотты сошёлся и секрет Сани вскрылся, а этого он ещё очень боялся.       Мама никак не отреагировала, но осталась в приподнятом настроении, как продукты уже кончились и оказались расставленными по своим местам.