Стрелок

      Имени его он не знал.       Возможно, человек этот считался преданным Империи служащим, добропорядочным семьянином, люто ратовал за сохранение порядка…       М-м, стоп. Немного в другой очередности: семья, порядок, Империя. Такие, кажется, у них нынче объявленные ценности. Моральные ориентиры, чтобы не носило неприкаянных граждан Великой Винирской Империи от каждого сквозняка, как те платки, что он развесил в качестве флажков. Черт, боковой семь метров в секунду — может стать проблемой.       Или не стать.       Он прикинул в уме поправку и щелкнул маховичком оптического прицела.       В любом случае каким бы ни был этот человек, ключевое слово здесь «был».       Сейчас, в этот самый миг, он еще есть: сердечные мышцы сокращаются, перегоняя кровь, легкие наполняются кислородом. Правда, после инъекции и эти, и другие замечательные и не менее важные органы работают вовсе не на него. День и ночь переваривают, расщепляют, всасывают, толкают кровь лишь для того, чтобы жило это — полупрозрачная, цвета куриного желтка костлявая тень, висящая в полуметре над землей за спиной у этого человека — а́брис.       Палец на спусковом крючке, мягкий, расслабленный.       Миг — и все будет кончено.       Иллюзия избранности — инъекцию может получить любой, умеющий встроиться в систему. Иллюзия защиты — абрис бесполезен в схватке с обычным порохом.       Шикарный дворец, шикарный. Белые колонны, лепнина, балюстрады, мраморная лестница. Совсем не похоже на те трущобы, где живет большинство верноподданных Его Всемогущества. Даже немного обидно портить такую красоту.       Подушечкой, ближе к суставу. Плавным, давно заученным движением, преодолевая сопротивление — всего полтора килограмма — на себя.       Бах! — отдача.       Дзинь! — гильза.       Чтобы убедиться в попадании достаточно было увидеть, как шире и шире в беззвучном крике разевается желтая пасть, а костлявые пальцы ложатся на голову хозяина.       Вида крови он не переносил, да и смотреть дальше смысла не было. Он поднял предохранитель, встал и под скрип тормозов и женский истошный визг не спеша начал собираться.       Он не знал имени этого человека и не помнил в лицо. Ни его, ни тех, кто был до. Поэтому в аду, где ему уже заготовлен персональный котел, у него будет шанс не свидетельствовать против себя.