Стрелок

      Данные об авариях без жертв, взятые из отчета Дорожного департамента, почему-то попали в графу «собрано показаний», относящуюся к оперативникам, а сам отчет утонул в тонне покрывавших стол бумаг. Садах зарычал и начал долбить по клавиатуре, стирая только что напечатанное и проклиная свалившуюся на него тупую работу. Обещание, данное полковнику Фолке, нужно было выполнять — отчет, как известно, сам себя не напишет. Но ощущение, что справиться с ним возможно только с помощью чуда или вмешательства высших сил, быстро перерастало в стойкую убежденность. В чудеса Садах не верил, а кому из святых молиться о ниспослании помощи не знал. Обратиться к слепому двухголовому Хилю, покровителю греха и распада? Уже само по себе грех — навлечешь таких бед, что потом до конца жизни будешь расхлебывать. А привычно воззвать к главному покровителю винирян Всевидящему Святому Роду, защитнику семьи и домашнего очага, в данном конкретном случае майору Расмусу не позволяла совесть.       Ни Хиль, ни Святой Род не знали, зачем Садах согласился помочь. Более того, этого не понимал и он сам. Уже второй раз, возникая в жизни майора, курьер рушил привычные шаблоны, а Садах, не успевая принять рациональное решение, поступал интуитивно, делая очередной, приближающий его к бездне, шаг. В том, что все это кончится плохо, Садах уже не сомневался.       Тем не менее он не раздумывал ни секунды. Сбросив с запястья чужую руку и отобрав тотфель, шепотом назвал первый пришедший на ум перекресток — пересечение улицы Доноров и Пятого галактического проезда — и время, молясь, чтобы у парня хватило мозгов не светиться рядом с ним на рынке. Курьер не подвел. Кивнув, он вынырнул из-под прилавка, знакомым движением накинул капюшон и моментально отшвартовался. Когда Садах вылез следом, уткнувшись прямо в кроваво-красные полоски Мириного платья, курьер уже затерялся в толпе покупателей. Кожу на запястье жгло до сих пор, а время встречи неумолимо приближалось.       Садах приподнял рукав форменной рубашки, посмотрел на часы, вздохнул поглубже и, сохранив файл, одним движением руки скомкал экран. Рабочий день подходил к концу, а отчет для Департамента требовал сосредоточенности, поэтому решено было отложить его на вторник, когда ситуация разрешится. А сейчас нужно было время на подготовку — заскочить домой, переодеться в «гражданку», а потом сразу ехать на другой конец города, чтобы успеть к назначенному им самим часу.       Вопрос, кто такой этот курьер, занимал Садаха настолько, что в воскресенье вечером во избежание соития с Мирой он лег пораньше и притворился спящим, использовав наступившую тишину для мозгового штурма. Его мучало ощущение, что он что-то упускает, какую-то закономерность, нечто важное, ключ к разгадке происходящего. Курьер, паб, календарь и что-то еще, четвертое. Все это нужно было выстроить в логическую цепь, но ускользало одно звено, и Садах не мог уловить, какое. Итогом размышлений стало огромное количество вариантов и утренняя головная боль. После таблетки обезболивающего голове полегчало, но вопросы остались и продолжили мучить. Пришедший в середине дня с докладом о проведенной на вокзале работе Азар набрался смелости и поинтересовался, уловил ли господин майор суть. Пришлось включаться, вникать и давать дальнейшие указания оперативной группе.       Садах самому себе не врал. Исход встречи рисовался ему настолько однозначным, что он забрал из сейфа ключи от конспиративной служебной квартиры, а дома, перед тем как переодеться, долго стоял под душем, смывая с себя густую душистую пену. Вызвав удивление жены чересчур гладко выбритой физиономией, он с чистой совестью сообщил о задании «в полях». В качестве измены эту ситуацию рассматривать не имело смысла. Да, какой-то сбой в голове. Да, возможно, на нервной почве.       Не вдавался он в раздумья и о том, что его ждет. Просто дал себе слово не расслабляться и не поддаваться эмоциям. Свидание представлялось ему хорошим шансом избавиться от тягостного наваждения, которое не отпускало со времени происшествия на задворках паба. Не можешь изменить прошлое — действуй в настоящем. Дойди до конца, вскрой гнойник и успокойся.       К согласованной точке он прибыл чуть загодя. Только что прошел сильный ливень, и вокруг чугунных решеток городских водостоков все еще бурлили мутные потоки вперемешку с мусором, которым посетители располагавшегося рядом торгового центра щедро удобряли небольшой скверик. Несмотря на то, что зимой темнело рано, остаться на записях камер наружного наблюдения в планы Садаха не входило, поэтому пришлось прикрыть голову капюшоном. Место было достаточно многолюдным, тут и там на лавочках сидели отдыхающие горожане. Садах выбрал крайнюю, находящуюся в отдалении от других, но решил не присаживаться, а прислонился к спинке и стал ждать, пытаясь выровнять дыхание.       Он возник ниоткуда, и профессиональная привычка начальника Особого отдела майора Расмуса подсказала, что так ведут себя люди, привыкшие прятаться.       — Зажигалка? — спросил курьер, притулившись рядом и сунув в рот сигарету. — Только давай без этих ваших родомитовых фокусов.       — Я не при исполнении, — ответил Садах. — И я не курю.       — Жаль, — курьер озабоченно похлопал по карманам. — А, вот же она… Курение сближает. Ладно, будем знакомиться «на сухую». Майор?..       — Садах Расмус, — подсказал Садах.       — Мне нужно представляться, или ты сам уже догадался?       — Догадался о чем? Что ты никакой не курьер? Это и так было понятно. Я думаю, ты наемник. Во всяком случае все выглядит именно так, — высказал Садах казавшийся единственно правдоподобным итог своих недельных размышлений. — Мне следовало догадаться о чем-то еще?       — Н-нет… Пожалуй, достаточно.       — И? Как мне к тебе обращаться?       — Энтони Старлинг, — он выдохнул это вместе с дымом. — Можешь звать Тони или как тебе удобней. Я думал, ты по базе пробьешь.       Что имя, что фамилия были какие-то дурацкие и более всего походили на собачью кличку, но у Садаха по затылку забегали мурашки.       «Тони».       — Операция «Стрелок» под грифом нулевой секретности, — ответил он как можно более ровным голосом. — У меня нет доступа.       — Как это? Ты же мне пакет передавал, — встрепенулся Тони, уставившись на Садаха черным провалом капюшона. — Точно? Ты проверял?       — Нечего проверять, — нахмурился Садах. Русло, в которое поворачивал разговор, ему не нравилось. — Нет у меня доступа. В рамках этой операции у меня приказ напрямую из Управления: получить от них пакет и передать курьеру. По паролю и в условленном месте. Считай, что я буфер между заказчиком и исполнителем. Стороны не должны встречаться, а ты нарушил условия…       Щелчком отправив недокуренную на треть сигарету на черный газон, Тони забормотал что-то невнятное. Стащил с головы капюшон, нервно взлохматил руками спутанные волосы.       — Но… ты же понимаешь суть?       — Я еще раз повторяю, — терпеливо пояснил Садах, — я ничего не знаю, могу лишь догадываться. И я никогда не лезу, куда мне не положено. Я давал присягу.       — Послушай, я просто не знаю… Мне действительно не к кому больше обратиться, — быстро заговорил Энтони Старлинг, и Садах вновь отметил его странный акцент. — Я понимаю, ты не можешь нарушать присягу и все такое, но ты ведь согласился прийти, когда я попросил. Давай сделаем так. Я постараюсь изложить суть таким образом, чтобы не толкать тебя… м-м, за черту. А ты просто скажи, сможешь ли ты чем-то помочь.       Садах кивнул, поражаясь его наивности. Неужели непонятно, что за черту он шагнул еще там, за мусорными баками?       — Я исхожу из допущения, что ты правильно представляешь суть операции, — начал Тони. — Так вот, в силу определенных обстоятельств положительный результат в этот раз не может быть достигнут.       Садах напрягся. Закралось подозрение, что эта встреча не только ничего не прояснит, но и подкинет дровишек в костер, над которым бурлил чан с его вопросами.       — Я предполагаю, — сказал Садах, стараясь балансировать на тонкой грани закона, — что в таком случае одну из сторон сделки ждет весьма печальный конец.       — Верно, и эта сторона совершенно справедливо хотела бы такого конца избежать, — Тони вытащил еще одну сигарету и покрутил ее в пальцах, попеременно то пихая в рот, то опять вынимая. Потом произнес не слишком уверенно: — Мне нужны персональные данные объекта. Имя, адрес.       Так вот в чем дело.       Это обескуражило и разочаровало одновременно. Садах шел на эту встречу с совсем другими мыслями и — чего уж кривить душой — определенными желаниями. Да, он был в курсе, что курьер нуждался в помощи, он же прямо озвучил свою просьбу. Но Садах предполагал, что речь пойдет об избиении Бьёрга. Он готовился выслушать стенания, а потом выступить в роли спасителя, снисходительно пообещав замять по сути уже разваленное дело. Еще были подозрения на сложности, связанные с покупкой жилья — мужчины, не имеющие брачного сертификата, часто сталкивались с такого рода проблемой. Хотя закон прямо не запрещал неженатым совершать сделки с недвижимостью, бюрократические препоны обычно преодолеть не получалось — контракты тормозились уже на уровне нотариата, а соискатели так и оставались в общежитиях до конца жизни. Тут Садах готовился держать оборону — с этим он не смог бы помочь при всем желании. Но Энтони Старлинг оказался то ли просто тупым, то ли очень наглым. Настолько, что практически прямо предлагал майору Расмусу выяснить подробности абсолютно секретной операции, тем самым нарушив присягу, что в случае раскрытия грозило приговором военного суда. Садах уже собрался дать ему от ворот поворот, но Тони, выкинув очередную недокуренную сигарету, вдруг сам сделал шаг в сторону:       — Извини. Глупая была идея пытаться через тебя что-то узнать. Забудь.       Он развернулся, собираясь уходить, и Садах понял, что разговор окончен.       — Ладно, — вырвалось само собой. — Ладно. Я попробую.       Тони остановился. Стоял и некоторое время молча смотрел, словно давая шанс передумать. Садах безмолвствовал, не в состоянии осознать до конца, что он снова натворил и, главное, зачем.       Зачем?!       Тони воспринял его молчание по-своему.       — Спасибо, — выдохнул он с видимым облегчением. — Как мне тебя найти?       Садаху пришлось сделать над собой усилие, чтобы ответить, пусть вопросом на вопрос, но зато внятно:       — А как ты меня нашел?       — Это не сложно. Я в курсе под кем работаю. Достаточно было проследить твой маршрут от отделения.       — Где ты живешь?       — Бульвар Правопорядка, 35, квартира 14, — отрапортовал Тони и добавил совсем лишнее: — Четвертый этаж.       Садах призадумался. Дерьмовый район, напичканный камерами и патрульными. С другой стороны, какой район сейчас ими не напичкан? Хотя, есть же там одно место…       — Я смогу только после работы. Среда, девять вечера, на пересечении набережной и бульвара. Сумеешь обойти патрули?       — Да, — с готовностью ответил Тони. — Да, конечно.       — Тогда… до встречи, — попрощался Садах, чувствуя неприятный осадок от этого «до встречи». Не так он себе это представлял. Не так.       Тони неуверенно переминался на месте.       — Садах, да… И еще. Насчет того случая.       — Нападение на полицейского? — фыркнул Садах, выбрасывая ненужный уже козырь. — Я замял дело.       — Не, — Тони совсем смешался. — Я не про лейтенанта этого. Я… про нас. Про…       — Да понял я, — процедил Садах, четко осознавая, что сейчас будет подведена жирная черта под его метаниями. — Не нужно подробностей.       — Ты извини. Я не хотел, — произнес наемный убийца Энтони Старлинг и добавил абсолютно детское: — Оно как-то само получилось.       

***

      Казалось, кто-то всесильный назло ускорил время. Взял самый главный циферблат и начал бешено вращать стрелки, заставляя остальные часы не идти обычным ходом, а бежать, неумолимо приближая вечер.       Азар и Эдвар угрюмо молчали, разглядывая темноту за окнами кабинета начальника Особого отдела. Садах насиловал кнопку шариковой ручки о стол и пока еще сидел в кресле, но чувствовал: от того, чтобы быть посланным в далекое романтическое путешествие в этот конкретный момент его спасают лишь звание и должность. Мало ему проблем со Стрелком, так еще какой-то умник из Министерства спустил в Управление вооруженными силами план по поимке шпионов. А Управлению что? Они спустили дальше по цепочке, в Департамент. И все это, как птичье дерьмо на голову, в итоге свалилось на Особый отдел. Садаху пришлось подписать разнарядку на внеочередные выходы «в поля», хотя было очевидно, что план закрыть не получится в любом случае, даже если все четыре опергруппы «кротов» разом выйдут на вокзалы, в супермаркеты, на концерты и прочие места массовых скоплений. Похоже, что чиновники из Министерства не понимали самой сути оперативно-розыскных мероприятий: работа с населением — процесс, во многом не зависящий от полиции. С таким же успехом можно спускать сверху план по сбору грибов после дождя. Они могут быть, а могут не быть, и плевать им на все планы и разнарядки.       — А у меня приказ из Департамента, — отчеканил Садах, желая поскорее поставить точку в тяжелой беседе. — И меня не интересует, как вы будете его исполнять. Вопросы есть?       — Никак нет, — ответил Азар, и от сарказма в его голосе у Садаха свело челюсть. — Разрешите идти, господин майор?       — Разрешаю.       Эдвар развернулся и, как показалось издевательски, козырнул:       — Во славу Императора.       — Во славу, — отозвался Садах.       Эдвар вышел, а все же Азар замешкался в дверях.       — Приказ не пришел?       Садах назначил Азара Рияза старшим опергруппы вместо Ури и подписал представление о присвоении звания старшего лейтенанта. Но приказ из Управления кадрами почему-то неприлично долго задерживался. Садах покачал головой:       — Нет.       — У тебя все в порядке? — спросил Азар тихо. — Дома проблемы или на работе?       — Все нормально, — ответил Садах, мечтая только об одном — чтобы лейтенант поскорее закрыл за собой дверь и свалил. — Курсанты в колледже замотали.       Азар замялся.       — Можно личную просьбу?       — Давай, — сказал Садах, а про себя усмехнулся: откуда Азару знать, что его просьбу, возможно, уже завтра некому будет выполнять.       — У меня отец болеет. Можешь в «Изобилии» лекарство одно глянуть? Я вот… — он вытащил из кармана бумажку, — написал тут.       — Ты сам, что ли, не можешь?       Азар посмотрел стеклянными глазами куда-то мимо:       — У меня нет чеков.       — Ты все потратил? — удивился Садах.       — Да и не было.       — В смысле? — снова не понял Садах.       Чеки в «Изобилие» выдавали всем полицейским, и нужно было очень сильно постараться, чтобы истратить весь месячный запас. Во всяком случае, у Садаха всегда оставались непогашенные.       Лейтенант нетерпеливо переступил с ноги на ногу.       — В смысле спроси в снабжении. Я не знаю. Посмотришь?       — Да-а, не вопрос, — пожал плечами Садах.       — Спасибо, — Азар подошел к столу и подсунул бумажку под статуэтку Всевидящего.       Когда дверь за ним закрылась, Садах откинулся в кресле и устало потер лицо ладонями. Еще не поздно было передумать. Можно просто отказаться. Соврать в конце концов. Сказать, что попробовал, но ничего не вышло. Извини, мол, но узнать ничего не удалось. Он ему ничего не должен. Он всего лишь обещал попытаться. Скорее всего его план, если это вообще можно назвать планом, провалится. Так зачем рисковать? Ради чего?       «Я не хотел. Оно само».       Садах нажал на телефоне вызов секретаря:       — Слушаю, господин майор.       — Распорядитесь, чтобы подали машину. Мне нужно в Департамент.       — Так точно, господин майор.       Не было смысла скрываться, все равно Департамент полиции Ямма напичкан камерами от подвала до чердака. Садах встал, снял со спинки кресла китель, сунул руки в рукава. Он обещал, и он сдержит свое обещание. Сделает, что сможет. А потом пошлет его в Хилев нужник.       Стараясь не думать, чем может закончиться его вылазка в случае провала, он взял папку и решительно вышел из кабинета, устремляясь навстречу своему кошмару. Тому, что ныне обрел вполне человеческий облик — Энтони. Энтони Старлинг. Тони.       Сидя на заднем сидении и глядя в окно, Садах слепо провожал взглядом темные фигурки людей, машины и дрожащие в зыбком вечернем свете витрины. Чем ближе автомобиль подъезжал к Департаменту, тем более провальным выглядел изначально казавшийся сносным план. И тем явственней проступала для майора перспектива обвинения по статье семнадцать «Измена Империи» с отягощением в виде пусть и ограниченного, но все же допуска к государственной тайне.       Казнят ведь. Как пить дать казнят. Ради чего?       «Я не хотел».        — Разрешите войти, господин полковник?       Лысина Фолке блеснула в свете люстры.       — Майор Расмус? Я вас вызывал?       — Никак нет, господин полковник, — Садах прикрыл за собой дверь и повторил, вытягиваясь по стойке «смирно»: — Разрешите войти?       — Разрешаю. Тем более вы уже вошли. Вольно, Расмус, что вы в самом деле…       Полковник отложил бумаги и вышел из-за стола навстречу — хороший знак. На деревянных ногах Садах сделал несколько шагов по красной ковровой дорожке, протянул папку и отчеканил:       — Отчет, господин полковник!       Фолке нахмурился, соображая:       — Отчет? Какой отчет?       Садах растерялся. А вот сейчас все начинало разваливаться, не успев начаться.       — Сводный, месячный…       — А! — вспомнил полковник. — Так вы его еще не сдали? А что же вы сами привезли? Могли бы кого-то из секретариата прислать… Давайте, — Фолке взял папку и заглянул в нее, будто бы не вполне доверяя Садаху. — Расмус, вы… Послушайте, у меня он уйму времени отнимал, а вы за пару дней все собрали? Да вы просто герой! — ошарашенно провозгласил Фолке, просматривая таблицы.       У Садаха спазмом свело кишки.       — Во славу Императора, господин полковник!       — Да полно вам, майор, — оборвал его Фолке. Он бросил папку на стол, направился к двери и повернул ключ в замке. — По такому случаю, Расмус, предлагаю слегка расслабиться.       — Да я на службе… — неуверенно начал Садах, возликовав в душе.       — Уже нет, — отмахнулся полковник.       Он промаршировал через весь кабинет к сейфу, покрутил на нем диск цифрового замка и извлек на свет боекомплект — бутылку вэйла и два пузатых, как он сам, стакана.       — Но отчет…       Фолке весело разливал спиртное прямо на рабочем столе, подложив под стаканы карту центрального округа:       — Успеется.       По кабинету поплыл алкогольный дух, и Садаха сразу замутило. Затея опять начинала выглядеть безнадежной.       — Ну, майор! Я очень рад, что маленький инцидент с вашим этим… как его…       — Старший лейтенант Бьёрг, господин полковник.       — Да, точно, с Бьёргом. Так вот, я очень рад, что этот инцидент позволил выявить некоторые ваши полезные качества. Я, знаете ли, Расмус, уже прилично годков отдал службе. Пора и на пенсию. А уходить всегда спокойней, будучи уверенным, что передаешь бразды в сильные руки.       — Господин полковник, я не…       — У вас большое будущее, майор.       Большое будущее?! Проклятье! Садах искренне пожелал Стрелку провалиться к Хилю в нужник вместе со своими проблемами.       — Ну, за вас!       Через час красный пористый нос полковника нежно тыкался в плечо майора:       — Бабы, они ведь что? Они ведь нас испо-о-ользуют! Но это ж и хорошо, а, Расмус?       — Так точно, — бормотал Садах, незаметно нащупывая за спиной кадку с фикусом и опрокидывая туда очередную порцию.       — А если бабе дать работу, она что? Она ведь рабо-о-отать будет, — резонно предположил изрядно окосевший полковник. — И тогда зачем ей мужик? Не нужен ей тогда мужик! А, Расмус?       — Так точно, господин полковник, — кивнул Садах. — Тогда не нужен.       — А если мужик не нужен, то и рожать не от кого! Прально, Расмус?       — Так точно.       — А если рожать не от кого, тогда что? А? Расмус? — и, не дожидаясь ответа, Фолке зловеще прошептал: — Вымрем, вот что! Ты вот не видел сасись… Стасись… Статистику, во. А я видел. Это они пусть в новостях своих болтают, что рожда-аемость повышается и девочек теперь одна на пять, а не на восемь… С другой стороны, — мутные глаза зашарили по лицу Садаха, — Ханна весь день дома одна, а я-то на службе. Как подумаю, Расмус, что пока я тут штаны просиживаю, к ней какой-нибудь хлыщ типа тебя завалится…       — Так точно…       — Что так точно? — дыхнул спиртом полковник, пытаясь сфокусировать взгляд.       — Я говорю, господин полковник, что отчет точно нужно сегодня отправить! — бухнул Садах, теряя терпение. — Прямо сейчас!       — Хор-р-роший ты мужик, Расмус, — Фолке начал заваливаться, и Садах поддержал его за плечи. — Пра-а-авильный. Даже слиш… Ик. Ком. Все мысли о службе. Карьери-и-ист…       — Господин полковник…       — О-олаф, — протянул заговорщицки Фолке. — Пр-р-росто Олаф…       — Хорошо, Олаф. Давайте я отправлю отчет? — вкрадчиво предложил Садах. — А вы отдохните пока. Вы же устали, верно?       Ошалевший от спиртного — ему все же пришлось вначале немного выпить — и от бесконечных историй о Ханне, жалоб на Ханну и восхищений в адрес Ханны, майор Расмус подхватил под руки своего непосредственного начальника и передислоцировал его на диван. Там полковник подозрительно привычно устроился, свернувшись клубочком и уютно поджав ноги.       — Вот так, прилягте, — Садах, морщась, стянул с него обувь. — Как вы отчеты передаете в канцелярию? — с невинным видом поинтересовался он, хотя ответ знал.       — Да там, в картотеке… — сонно пробормотал полковник. — Скан.       — А пропуск где? — с замиранием сердца спросил Садах. — Я схожу, сам отправлю.       Полковник почмокал губами:       — Там… В верхнем… ящике…       Равномерное глубокое сопение быстро перетекло в звучный храп. Садах сидел рядом, глядя в пустоту — все получалось даже проще, чем он рассчитывал. Оставалось только взломать картотеку Департамента. Всего-то ничего…       Ему бы сейчас положить папку с отчетом и уйти. Взять и уйти. Не быть дураком. Пока еще не все потеряно.       Он поднялся с дивана, подошел к столу и открыл нижний ящик. Логичнее было бы открыть верхний, но Садах тянул время, давая себе шанс к отступлению. Застоявшийся запах пыли, пустые пакеты, губка для обуви, грязная тряпка. В среднем ящике, как в индивидуальном гробу, одиноко покоилась пустая бутылка из-под вэйла, объясняющая привычность полковника к позе диванного эмбриона. Садах выдвинул верхний ящик: старые квитанции, чеки, два темных пузырька с какими-то каплями, грубо вырезанная ножницами фотография незнакомой майору женщины и перетянутая резинкой пачка блистеров с таблетками для поддержания потенции. Садах фыркнул — похоже, опасения полковника насчет хлыщей небезосновательны.       Пропуска в картотеку не было.       «Теперь точно можно уйти. Я сделал все, что мог».       Садах с силой рванул ящик, выдернув его из направляющих. Внутри глухо перестукнулись и покатились пузырьки с каплями.       Проклятье! Да проклятье же!       Он поставил ящик на пол, присел на корточки и присмотрелся к женщине на фото. Ханна? Нет, жену полковника, дородную пятидесятилетнюю даму с тонкими, но все равно заметными усиками над верхней губой, Садах помнил. Они встречались на одном из приемов, организованных Министерством ко Дню капитуляции Кьяры. Женщина на фото была гораздо моложе. И красивее. Может, дочь? Садах взял в руки фотографию и перевернул — на оборотной стороне оказался кармашек, из которого торчал белый уголок пропуска. Рядом карандашом была нацарапана дата. Садах запомнил — сейчас пригодиться может любая мелочь.       Он быстро вставил ящик на место, схватил со стола папку с отчетом и метнулся к входной двери. Замер, прислушиваясь. Рабочий день еще не подошел к концу, и Департамент кишел народом. Снаружи то и дело доносились шаги, чьи-то голоса, хлопали двери. Садах ждал. Нужно было выбрать момент, когда снаружи никого не будет. Пусть он останется на записях видеокамер, но хотя бы не будет свидетелей. Кто-то произнес совсем рядом: «Слушаюсь!», и Садах вздрогнул от неожиданности. Послышались торопливые удаляющиеся шаги, скрипнула ведущая на лестницу дверь. В какой-то момент все стихло, он быстро шмыгнул в коридор и закрыл кабинет, негнущимися пальцами вставив ключ и два раза прокрутив его в замке. Едва ключ был убран в карман, как из-за угла вырулили двое: какой-то майор и семенящий за ним старлей. Садах заспешил на выход и разминулся с парочкой в коридоре. Уже у выхода на лестницу он услышал дробный стук в дверь, за которым последовал окрик:       — Простите, господин майор, вы не от полковника Фолке вышли? Он у себя?       Садах невразумительно пожал плечами, дернул головой и, вывалившись на лестницу, на ватных ногах скатился на этаж ниже. Сейчас направо, да. Сюда. Он остановился перед дверью с серебристой табличкой, на которой крупными буквами было написано «Картотека» и ниже помельче «зона особого допуска», воровато оглянулся и приложил карточку к считывателю. Замок ободряюще пиликнул и подмигнул зеленым. Садах дернул на себя ручку, нырнул в картотечные сумерки и, захлопнув, прислонился спиной к двери, тяжело дыша.       Помещение картотеки давило отсутствием окон. Он расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке, вытер пот со лба и подошел к панели управления компьютером.       Так, сначала работа.       Садах пихнул отчет в считывающее устройство. Компьютер ожил, развернув перед носом у майора приличных размеров экран. Комната осветилась бледно-розовым, зашумело сканирующее устройство, поочередно выплевывая считанные данные и одновременно отображая на экране процесс — летящие и собирающиеся стопкой листочки.       Вдоль позвоночника защекотала холодная капля пота. Садах повел плечами и воровато оглянулся на дверь. На втором этаже было тихо, если кто-то пойдет, он обязательно услышит. Громко пиликнул сканер, оповещая о завершении процесса. Садах шикнул на него, снова вытер лоб и торопливо выбрал на экране почтового агента, а следом адресата — канцелярию Управления вооруженными силами Империи. Он никогда не писал туда напрямую — субординация, — но на приказах, спускаемых вниз, в частности и в его отдел, адрес фигурировал постоянно. Немного порывшись в старых письмах и найдя среди них такой же отчет за прошлый месяц, он скопировал письмо, поменял даты и выбрал в меню «Отправить». Письмо улетело, визуализировав процесс в виде исчезающей галочки. Садах закрыл почту, вынул бумаги из считывающего устройства и выбрал иконку базы Управления вооруженными силами Империи с пиктограммой в виде гербового врана.       — Ограниченный доступ! — вдруг во все горло возвестил металлический голос. — Введите пароль!       — Заткнись… — Садах схватился за голову, — заткнись, заткнись! Будет тебе пароль… — и он ввел в окошке первую свою версию — дату рождения усатой Ханны.       — Ошибка! Пароль не принят! Повторите ввод! — экран заморгал родомитовым лиловым, сообщая, что осталось две попытки.       — Да не ори ты!       Осознание, какой же он дурак, вдруг выкристаллизовалось с какой-то особой, беспощадной четкостью. Выпивать с полковником, пробираться под камерами в картотеку, чтобы ввести наугад пароль и наткнуться на три попытки… Конченый, конченый дурак. Он вспомнил о дате, которая была на фотографии рядом с пропуском. Набрал ее, нажал стрелочку.       — Ошибка! Пароль не принят! Повторите ввод!       «Всевидящий, помоги мне. Я больше никогда не буду нарушать закон, клянусь. Просто помоги мне, хотя бы разок и не спрашивай, зачем мне это нужно, я сам не знаю…»       Садах подумал, добавил к цифрам «Бланш» и, внутренне съежившись, жмакнул стрелку. Экран мигнул зеленым:       — Доступ разрешен!       Толком не осознав, что произошло, Садах трясущимися пальцами ткнул в список личного состава Управления. Память на лица у него была профессиональная, и Садах наивно полагал, что не составит большого труда разыскать лейтенанта, передавшего ему пакет, но увидев список, он обомлел. Ему вывалились десятки тысяч анкет военнослужащих, прошерстить все не хватило бы и полжизни.       — Да ослепи вас всех Хиль…       Садах начал наугад тыкаться в фильтры. Сделал отбор сначала по званию, потом по месту приписки. Дальше были только конкретные должности и места службы, а это было как раз то, что Садах пытался выяснить. Он беспомощно посмотрел на список: тот хоть и сократился до нескольких сотен, все еще оставался внушительным. Но делать было нечего, и Садах принялся открывать анкеты одна за одной.       Через полчаса он уже не мог с уверенностью сказать, что помнит лицо. Анкеты следовали одна за другой, лица сменяли друг друга: в основном юные, светлокожие парни, с типичными для винирян прозрачными глазами и типичными для военных одинаковыми короткими стрижками. Садах открывал анкету, смотрел и закрывал. Открывал и закрывал. В конце концов, когда ему уже стало казаться, что он пошел по второму кругу, а лица начали потихоньку сливаться в одно усредненное лицо типичного лейтенанта, взгляд выхватил знакомые черты. Садах по инерции закрыл окно, но тут же открыл снова и присмотрелся внимательнее. Это точно был он. Тот парень, что передал пакет.       «Йон Кеннет, — казенные строчки запрыгали перед глазами. — Звание… Адрес проживания… Брачный сертификат… Номер чипа…»       В коридоре послышались шаги, и Садах судорожно ткнул пальцем на закладку «Места прохождения службы». Шаги приближались. Открылось окно, Садах успел только пробежать глазами и закрыть карточку. Кто-то остановился перед дверью, пиликнул замок. Садах в ужасе дернул рукой, сворачивая экран. Комната, лишенная единственного источника света, сразу погрузилась в мертвый полумрак. Майор рухнул под стол и замер, стараясь не дышать.        Чирикнул, закрываясь, замок, и к столу шагнули ноги в полицейских форменных брюках с лампасами — подполковник, не ниже, — и начищенных до блеска ботинках. Комната вновь осветилась нежно-розовым.       — Ограниченный доступ! Введите пароль!       Мужчина почесал одну ногу о другую. Садах мокрый, как будто только что попал под ливень, до крови прокусил губу. По шее стекали ручьи, сырая рубашка прилипла к спине, в висках стучало. Хотелось вздохнуть полной грудью, расправить затекшие ноги, но нужно было наоборот — не двигаться и не дышать.       «Я убью его. Клянусь, если я выйду отсюда, собственноручно сожгу гада за то, что он втравил меня в эту дичь».       — Доступ разрешен!       Перед глазами замельтешили красные точки, начала сказываться нехватка кислорода. Садах понимал, что еще немного, и он потеряет сознание. Если он выдаст себя, то без всякого сомнения отправится из этой самой комнаты без окон в другую. Там-то окна будут, правда, зарешеченные. А оттуда прямиком на рудники. Или на виселицу?       «Святой Род, услышь меня. Умоляю, последний раз. Если он не уйдет в ближайшую минуту, я сдохну».       И в тот момент, когда Садах уже готов был завыть от отчаяния, комната снова погрузилась в полумрак, а брюки с лампасами исчезли. Пиликнул замок, хлопнула, закрываясь, дверь. Садах захрипел и вывалился из-под стола. Он лежал на полу и выброшенной на берег рыбешкой хватал ртом спертый воздух картотеки. Только что он совершил должностное преступление. Сделал то, что запросто могло не только испортить карьеру, но и стоить ему жизни.       Но не это пугало майора Расмуса. Было ли всему виной кислородное голодание или задействованные на фоне стресса скрытые резервы мозга, а может, сам Всевидящий услышал наконец его отчаянные молитвы, но так или иначе майор Расмус неожиданно нашел то, что искал. Не только нужную анкету, но и то самое ускользавшее звено в логической цепочке. Лейтенант Йон Кеннет нес службу даже не в Управлении вооруженными силами. Все оказалось гораздо хуже. Лейтенант был приписан к канцелярии первого советника Императора Эйнара Гунне. А несколько последних пакетов, предназначавшихся Стрелку, с точностью до недели совпадали с датами уничтожения врагов Империи карающей дланью.       Сердце то замирало от ужаса, то пускалось галопом: Садах стоял вплотную к разгадке самой таинственной и мощной силы в мире. Потому что тот, кому подвластен святой огонь, может управлять своей судьбой. Обладающий магией карающей длани способен вершить судьбы мира.