Книга 2: Хроники Города Снов

- Эй, Че-е-ен… «Ты идешь с нами?» —спросила Сурика, подтягиваясь и разминая затекшие мышцы. Когда процесс выгрузки барка закончился. Колокольчик, привязанный к ее левому рогу, выходившему из виска параллельно полу, разлился серебряным звоном. – А ты, жрица, не желаешь отметить прибытие в порт? Ты же здесь сходишь на землю? Пошли, отметим твое прибытие. И промотаем жалование! - Да. Если там будет выпивка, – ответила кошко-девка Чен. – Да-а-а, я бы тоже не отказалась от хорошей выпивки, – произнесла Жрица рая Снов, соглашаясь на предложение. Сурика и компания, состоящая практически из всего экипажа, поплелась в ближайший кабак. Пить до утра, заливая хмелем усталость и тоску по своим родним местам, проматывать свои кровно заработанные. Да и жрица, переодевшись в свои одеяния, к которым привыкла, нежели к форме юнги, и повязав на голову пышный черный бант, пошла со всеми. Время, проведенное на барке, показалось ей безмятежно веселым. Несмотря на небольшие приключения в пути, она с тоской вспоминала его, понимая, что её дороги с экипажем Хорай расходятся, и она может уже не встретить этот отвязанный экипаж под командованием отважной Хорай. Она стала носить форму юнги еще потому, что старалась сберечь свою одежду жрицы, особенно после случая, произошедшего, когда «Светлячок» пересекал экватор. И ее, как впервые в жизни пересекающую эту линию, по морской традиции, не предупредив… выбросили за борт, где она, фыркая и проклиная экипаж, барахталась где-то минут пять, пока её не подобрали обратно. Она ещё долго дулась на всех. Другой причиной присоединиться к шумной компании экипажа служило желание развеяться и размяться после пребывания на борту. Портовый квартал, освещенный тусклыми уличными фонарями, представлял собой довольно грязное и жалкое место. Вывески на зданиях были однотипные. Бордели, трактиры, или и то, и другое одновременно. Обилие проституток всех мастей и прочего нетрезвого народа дополняли картину. Докеры, моряки из разных стран - обычных жителей среди этих болтающихся личностей не было. Да и кто бы захотел болтаться по этому кварталу в такое время? Кого-то выворачивало здесь же, на мощеную булыжником дорогу, едва он вышел из заведения. Кого-то толи грабили, то ли насиловали в темной подворотне. В особо темных переулках и закутках между строениями жрица могла видеть работу портовых куртизанок и их клиентов тут же, на месте. Вот прошла группа людей в плащах гвардейцев с перекрестными ремнями и в беретах серого цвета - городская стража, наверное, - не обращая никакого внимания на происходящее вокруг. Когда из города ушли боги, в него пришли трактирщики. "Человек не может без религии, пусть же её заменит крепкая выпивка и критика власть имущих!" - можно сказать, это стало их неофициальным девизом и смыслом жизни. Они всячески поощряли такие разговоры, за которые могли поплатиться языками и ушами не только их авторы. Это тоже было предпринимательством – самые свежие слухи, которые всегда были готовы для любого, кто заплатит хоть монету сверху. Продавалась все и все же покупалась; для особо щедрых готовы были продать и государственные секреты. Как в военном, так и в гражданском министерстве тащили все от старых женских панталонов до государственных секретов. Так что трактирщикам было о чем поведать слухачам, шпионам всех мастей, да и просто любопытному. Какой-то кабак с неброским, не запоминающимся названием, половина рун из названия которого отвалились, а оставшиеся образовывали весьма неприличное слово… на их радость, малонаселенный. Над входом были прикреплены керамические колокольчики, с красными ленточками, звеневшие от легкого дуновения ветерка. В углу примостился довольно увесистый якорь, толстые якорные цепи опутывали большую часть помещения. Барменша в штопаном фартуке и выставленной на показ обнаженной грудью, стояла за стойкой, за которой размешался стеллаж с бутылками с мутной выпивкой, и деловито вытирала кружки. И о чем-то неспешно беседовала с одним из немногочисленных посетителей. Бармены всегда вытирают кружки, - подметила жрица, - как не зайдешь, они вытирают их, будто все мироздание их заключается в этом неброском деле. Помещение, освещенное магическими лампами, практически такими же которые весели на реях «Светлячка» казалась призрачно-нереальным пустым местом. Увидев вошедшую команду, она отвлеклась от разговора: - Чего изволите? – добродушно улыбнулась женщина за стойкой. - Выпить и закусить, – однозначно ответила Сурика. – Для всех. - Ром или что-нибудь покрепче? - Рома, – не оставляя ни какой другой трактовки, ответила Сурика. Пока барменша возилась с кружками, жрица устроилась в некоторой сторонке от остальных на свободном месте. И пока ждала свой заказ, не без доли любопытства окидывала взглядом помещения. Трактир явно знавал лучшее времена, о чем свидетельствовали панели из ценных пород дерева, коими были обшиты стены и колонны, а ныне носили следы многочисленных драк и пьяных потасовок. Но вот дородная женщина в простеньком коричневом платье – официантка с обнаженной весьма недурственной грудью с подведенными красным сосками, согласно кабачно-таверному-трактирному этикету, к тому же, еще и альбиноска - в засаленном и заштопанном в нескольких местах сером фартуке, шлепнула перед ней кружку с пряным ромом и жаркое с мясом и пряными специями. Время неспешно шло, все постепенно напивались. Хмель тек рекой и кружил голову, и все веселились в пылу пьяного угара. Новых посетителей не прибавлялось, а тем, что были, хмель вскружил головы настолько, что уже, казалась, и море было по колено. И жаркие споры, и те разговоры, которые были боязливым полушепотом вначале, уже обсуждались бурно и пылко, напрочь заглушив страх. В кабаке отважно поносилась власть не только Содружества и Его Лорда но и самого Императора. - Одни говорят, что Император наш - злодей, другие - что он господин, ниспосланный богами и сошедший с небес из великого звездного града, а третьи - герой! Четвертые что он подлец. Кому верить? - весело и открыто говаривал один, нисколечко не боясь за свои слова, впиваясь зубами в мясо и запивая его ромом. - Он проливает кровь, - возразил ему тихо, не отрывая пальцев от сочного куска мяса, его оппонент. - Все правители лили кровь, - ответили ему. - И сколько еще прольется: кровопускания не всегда во вред, временами и пользу приносят. К тому же, мы стали все равны. - Стран много в мире, что носит название Брамфатум, что правят им двенадцать Лордов, но Император один, верхом на черном единороге ступает он по Брамфатуму, что правят всеми нами. И правит Император уже бесчисленные тысячи лет, говорят, что он Бессмертен даже, и нет у него имени, как сотни лет назад не стало и у Империи его. – Руки Сурики обхватили шею Лиры-Жрицы. Она приблизила свое лицо, дыша таким пряным Ромом.- Хочешь? Я сохранила немного рому во рту, только в моем оно побывало. Хочешь? Ты спеши – я вся горю, не утерплю! Их губы соприкоснулись, и Лира почувствовала, как разливается во рту огненный напиток моряков и корсаров. В это время разговор все продолжался: - Побойтесь тайную стражу, что следит за всеми! О каком ты равенстве говоришь, если Лорд Айон возрождает утерянные технологии и одновременно запрещает все культы? Это неслыханно! И кощунственно! Вед все это уже есть в магии. - А какой прок от магии и от всех прихлебателей, ее исповедующих? От жриц? И культов!? – донеслось из глубины зала. – Ведь он предлагает альтернативу магии. А значить альтернативу культу! - Что грустишь, Лира, когда веселье вокруг и ром льется рекой? – Продолжила Сурика. - Я знаю, что все веселятся, – ответила жрица. - Но на душе моей неспокойно и дела не в разгоряченных спорах, полных лицемерия и гнилой лжи, и не в таких, же прогнивших жителях Содружества, которыми правит Лорд. Но в том, что моя дорога уже подходит к концу, и моя цель уже достаточно близка. И от этого становится немножечко грустно. - Интересно, но я ничего не поняла в твоем изречении. Но ведь жизнь на этом не кончается? Так что веселись, пока есть возможность. Пока есть, что есть и ром течет в рот. -А если серьезно, ты веришь в судьбу? – спросила Лира. - Я просто придерживаюсь девиза «Если есть выпивка, то день удался и все хорошо», – ответила Сурика, расплывшись в улыбке. – Мы же моряки: сегодня ты на коне, а завтра можешь погибнуть, застигнутый штормам или корсарами, и неизвестно, что лучше - встреча с разбойниками или со стихией повелительницы океанов. Так что выше нос. – Понятно, – произнесла жрица, делая глоток рома. В разговор вмещалась незнакомка в белой блузе с короткими рукавами и вырезом на спине, открывавшем вид на ее лопатки, на блузе набиты шелкографией клиновые листья, скорей всего она из местных. Лира сглотнула. Её лицо слегка посерело. Голову незнакомки украшал красный токин, затерянный в черных волосах, ниспадающих до ее плеч, из которых проглядывались заостренные ушки, со сверкающими золотыми серьгами. От токина расходились две верёвочки по обе стороны ее любопытного личика с белымитройными помпонами. Незнакомка статная высокая с полными бедрами, обернутые в короткую складчатую черную юбочку, и упругой грудью. И еще будь Лира чуточку повнимательней сумела бы подметит, что незнакомка пила весь вечерь с ровен с Лирой только хмель ее был иным. У Лиры буря-хмель, пурга-хмель, пьяная завируха хот стой хот падай. А у нее гора-хмель, утес-хмель, поросшая мхом громада, толкни плечом со всей своей трезвости, пупок развяжется. - А-я-я-я-я-я, жрица. И если серьезно, ты веришь в бессмертного Императора тысячелетней империи, что будет править миром до конца веков? С помощью запретной магии и технологий Древних… - Смертный иль бессмертный – какая мне разница, когда я умру, он по-прежнему будет жить. К тому же, я не хочу слушать все эти бредни. -Ты же жрица, а раз так - не кажется ли тебе это кощунственным? Все в этом мире смертно, варьируются лишь сроки. Лишь отмеренная нить судьбы в ткани мироздания. - Зачем ты тогда разговорилась о нем? - спросила Лира. – И вообще, с чего все взяли такую несуразицу? - Ну, это моя профессия такая. С чего все взяли, спрашиваешь? – произнесла незнакомка. – Он объявил об этом, взойдя на престол десять тысяч лет назад; что в этом и есть блага для Империи - в бессмертии правителя и вечном правлении Его. - Пудрить людям мозги? Только и могут все, – буркнула Лира. - И это тоже. Я еще лечу им души, даже если, в конечном счете, пудрятся мозги. Чем-то нужно в жизни жертвовать. И лорд Айон, для которого государство лишь забавная игрушка, порождающая причины для бесконечных войн и изгоняющая скуку подходит, как инструмент для меня - временами Лорды и Император изгоняют скуку не только себе, – ответила незнакомка. - А что думаешь ты? – обратилась она уже к Сурики. - Тебе так важно? - спросила почти со злобой Сурика. - На тебя это не похоже, - пробормотала Лира Сурике, разглядывая куски жареного мяса, усеянного душистыми, острыми и такими дешевыми на этом острове специями. Возможно, даже слишком острыми. – Что «не похоже»? Злиться? Мы всего-то ничего знакомы, и… если я тебя учила ссать как морячка, а ты лизала мне пизду... И уже считаешь, что знаешь вдоль и поперек всю меня?! - вспылила Сурика. - Сядь рядом, не стой, - сделала замечание незнакомке Лира, не отрываясь от созерцания исподлобья всего съестного тут. Жрица продолжала разглядывать вкусно пахнущее мясо не на своих, а на чужих тарелках. Сурика свистнула себе под нос, дернула головой по привычке, отчего привязанный колокольчик на ее левом роге пронзительно звякнул, и в мгновение ока оказалась под носом у трактирщицы, вовсю заказывая у неё перекусить и выпить. -Бамц! - плюхнулась тарелка перед оголодавшей девушкой. - Бамц-бамц, - застучали кружки с ромом и ножи с вилками. — Это… все мне? - спросила Жрица. - Мясо в рот, ром туда же, поцелуи мне. Да и взгляд на меня, на мою грудь, а не в стол, если не затруднит! – ответила Сурика. - Подгорелое, - сказала Лира, втыкая вилку в говядину. - А у тебя слюна по подбородку течет! - быстро-быстро, пока не отобрали те, кто справа и слева сидят вдоль столов! - Не надо при мне выкамаривать для вида, - запнулась и поднесла свои быстрые глаза к самому лицу нахмурившейся Лиры. - Лир, ты не любишь когда много народа? Только не говори мне, что тебе не по себе, тогда нам и впрямь не по пути - при мне всегда так много народа! И тут Айя и Сурика замечают друг друга. Что Они, что Тенгу, алкоголички еще те, по этому перепит Они или Тенгу другим… было не возможно. А вот между собой они всегда устраивали грандиозные попойки-соревнования. Так как это было закреплено в их религиозных догмах. Это встреча не была исключением. Сурика и Айя сошлись в этот вечерь в вечном поединке-споре, не на трезвость, а на запой. Народа и вправду было уже много: потянулись невесть откуда взявшиеся моряки и докеры. И в кабаке было уже не протолкнуться. Висевший в воздухе хмельной угар и перегар с клубами сизой дымки гашиша от кальянов окутывал туманом всех сидящих за столами, и свет магических ламп померк, и не разглядеть уже детали. Померк и разум, и запрет. - Что ты сказала, что вся эта шмара - экипаж, к тому же судна? Девочка, по-моему, ты с дуба рухнула вниз головой, – раздался мужской голос упрека со стороны вновь прибывших. Спорили с кем-то из экипажа «Светлячка», как показалась Лире, спорили - с Чен. - Эй, девочки! – донеслись еще голоса из их компании. – И что тут делает сборище неудачниц? Вам всем по бережку ходить, а не на судне по морям. Море для мужиков, а не для всяких приблудь… и блядь… - Я думал, это приличный бар для моряков, - продолжил третий. - А не для всяких, кто называется моряками для понтов. - Что ты произнес? – вскипела Сурика, сжимая кулаки. – А ну повтори!.. Кто тут кто? Кулаки у нее были большими, просто здоровыми. Впрочем, как и мышцы с надутыми венами, она была опытной рулевой, к тому же Они и сил у нее было не занимать. - Ой, как страшно, я весь дрожу! - Ты сейчас будешь не только дрожать… но и срат… Напряжение достигло максимума в последующей словесной перепалке, и, достигнув точки кипения, превратилась в мордобой. И если вначале драка была цивилизованной, стенка на стенку, но, немного времени спустя, превратилась в общий шухер, где били стульями, столами, лавками и всем, что под руку попадется, не разбирая, кто свой, а кто чужой. Сурика с легкостью подхватила якорь, словно тот был не легче перышка, и перешла в контратаку, несносно запевая какую-то песню и молотя им кого-то. После чего с ухмылкой спрашивала: - Ну и как собирать выбитые зубы поломанными руками? Итоги потасовки: те, кто поумней, сразу покинули место драки, оставшиеся, в лучшем случае не досчитались комплекта своих зубов. Другим повезло меньше - переломы и другие увечья. Потасовщиков растаскивал подоспевший отряд городской стражи, попутно раздавая и добавляя своих тумаков дерущимся. А сильно буйных и недовольных тащили сразу в казематы при гарнизоне. - Из-за острова на встречу… - затянула Сурика, когда ее вытаскивали из питейного заведения. – По среди… безбрежных, - Пела Сурика в двух тональностях одновременно и жутко фальшиво. - …В набегавшую волну… - Куда ее? – спросила Чен в потрепанном виде, ей досталась больше всех, так как в драке была самой активной участницей, при попытке в драке использовать свою шпагу, была безжалостным образом ей же изнасилована, придерживая попеременно свою зеленную панамку и разодранные панталоны свободной рукой. Из разорванного кошачьего уха виднелась струйка красной крови. Кто-то пытался, схватившись за ее золотое кольцо, выдрать его из уха. Ухо устояло, но было сильно разодрано. - На «Светлячок», хоть и далеко ее тащить - тяжелая, гадина. *** Судовой врач Ригель Якури и ее ученица Ирей осматривали прибивших «героев», оказывая первую медицинскую помощь, в основном связанную с похмельем и ушибами. Качая головой и думая, какой разнос устроит им Хорай, когда вернется и узнает обо всем этом, ибо Хорай не любила две вещи: нарушения дисциплины на судне в открытом море, и устраиваемые экипажем драки в портах. Лира, сдав на попечение Ригеля какую-то жутко пьяную фею то ли из этого экипажа толи случайную собутыльницу, покинула помещение лазарета, поднялась по сходням и вышла на палубу «Светлячка». Через какое-то время на палубе показалась и сама Ригель: на ее фиолетовых одеждах едва блистали вышитые серебряной нитью звезды, составляющие созвездия. Через левое плечо была перекинута длинная белая коса. - О чем думаешь? – спросила Ригель у Лиры. - Да так, ни о чем особом. Вы – врач, и должны помогать пострадавшим, но, если эти самые пострадавшие сами напросились или спровоцировали? - Эх, – вздохнула судовой врач, смотря на Лиру со взглядом при исполненного сочувствия. – Знаешь, я давала клятву исполнять свой долг как врач. Ты же тоже должна была давать клятвы как жрица? - Да, я приносила присягу Храму снов и Уицраоро. Клятву того, что я должна спасать души, и помогать любому обратившихся в храм за помощью. Но я не приемлю насилие как такового, к тому же осознанного. - А если эти, которые обратились за помощью, также были виноваты? Если они убили кого-нибудь, оставили или не помогли в беде? Ты им откажешь? Только потому, что они сами нарвались на неприятности? Оступились на своем пути. Возможно даже не по своей воле. — Все это изначально определено: кому вершить добро, а кому - зло. И это ни от кого не зависит, по клятвам я должна помочь, указать по их снам путь судьбы, успокоит их трепещущий разум, и найти их гармонию с собой. - А ты фаталистка. Сама мысль, что все определено заранее до нас, претит; я придерживаюсь мысли, что каждый выбирает свой путь согласно своим желаниям и становятся тем, кем он хочет, и не становится кем-то другим. - Это отговорки старших рас. - Может быть, но это не отменяет того факта, что я сама по зову сердца выбрала этот путь и иду по нему, как бы тяжко это ни было. Я несу свет своего сердца нуждающимся в моей помощи существам, каким бы они ни были. - И вправду, наши занятия похожи: врачи лечат тела, а мы лечим души, – произнесла Лира, облокотившись о фальшборт, прислушиваясь к плеску волн за бортом. И глядя на хрустальную луну, повисшую немым глазом в небесах и освещая мир свои мертвенным светом. - Ты сейчас сходишь? – спросила Ригель. Лира кивнула, добавив: - Только вещи соберу. - Может, утра дождешься? Лира отрицательно покачала головой. - Не хочу больше обременять Хорай. - Драгоценности нужны для того, чтобы лечить. Золото – отличное средство при незапущенных формах рака. Жемчуг спасает, когда воспален мозг, и нервная система слишком отзывчива на малейшие раздражители. Минералы, металлы, сухие травы, окаменелости смол входят в исцеляющие пилюли. В каждой может содержаться до 200 составляющих, в том числе – алмазы, бирюза, кораллы, ртуть, малахит… - произнесла Ригель, подойдя к жрице и облокотившись рядом с ней, глядя на ночные огни портового Девятого Иерархического города Хара-Хото. - И сколько же медицина применяет таких лекарств? - Их счет может идти на тысячи, - ответила судовой врач и добавила: - Но самые эффективные, называемые осиянными, набирают силу только после того, как верховный учитель лично сотворит духовное приношение Высшему и получит «Нгогуцотхель» - эликсир неживого и живого. Но творить великие исцеление эликсир сможет, если учитель соблаговолит лично передать его из рук в руки врачу. - Вы его получили? - Мой учитель:Эйрин Кагуя… Она сотворила его в своем теле и передала его мне. - И как долго вы обучались? - По нашим традициям наставник, обучавший меня врачебному искусству 100 лет, передал мне эти ценности, как посох, на который я опираюсь. Вот смотри, я могу определить, нуждаешься ли ты в моей помощи или нет. – Ригель мягко улыбнулась, совсем нежно, будто улыбка матери. – Покажи мне свой язык. Лира пожала плечами и высунула свой язык, открыв рот. Ригель внимательно его осмотрела затем, она извлекла из кармана ломтик черного хлеба и подняла его над головой жрицы, и тот неведомым образом выскользнул из ее рук и, описав дугу, прилип к ее правому боку. - Вот видишь, у тебя возможен аппендицит. Если своевременно не удалить его, может печально закончиться. - Как это? – растерянно только это смогла произнести жрица. - Все потому, что пшеница была занесена на хвосте древных драконов и засеяна из космоса, черный хлеб - он живой… Живое тянется к живому, мертвое к мертвому. Учитель говорил о трех началах в организме – «рмунги», «мхрис», «бадкан». Это – «ветер», «желчь» и «слизь». Но они не отражают этих понятий. Ветер по-нашему – жизненная сила организма. Боль уходит, когда лекарь, разгоняя ветер, делает особый массаж. Когда желчи избыток, повышается температура тела, и желчь надобно изгнать. Если плохая слизь, значит, плохая кровь и моча. Человек здоров, если эти три начала завязаны в узел. - Я боюсь операций, – молвила жрица. - Я могу не прибегать к скальпелю, я умею делать это потаенным взором глаз и пальцами. Пальцами я умею продавливать огромное количество вибрирующих точек… Нужно ещё уметь правильно собирать травы, коренья, смолы, находить каменья, жилы благородных металлов. Все это - основа для пилюль, и может быть с благодарностью взято у природы только на убывающую Хрустальную луну пятого месяца Бадхада, уже совсем скоро. Помочись в этот сосуд. – Продолжила Ригель, протягивая жрице белую фарфоровую чашу. - Зачем? – Недовольно-обескураживающее ответила она. - У тебя нарушена связь трех начал, это я уже тебе говорила. Мне нужно знать, как завязать все три начала в единый узел, для этого и необходима мне твоя моча. - И чем это поможет вам моя моча? – Недоверчиво произнесла Лира, но все, же взяла чашу в свои руки, повертела ей, разглядывая её. - Существует даже целый трактат в медицине посвященный моче. Ты знаешь, что в ней может появляться осадок, указывающий на заболевание, а изменившейся вкус указывать на причину болезни. - Время решит все, – многозначительно произнесла Жрица Снов, но взяв в руки фарфоровую чашу, чуть спустила панталетты и подставляя чашу под свой лобок, туда, где складкой больших губок образуется девчачья щелочка. Лира не то, чтобы поверила Ригель, нет… просто она, сильно хотела и уже лопалась изнутри, и это надо сказать не скромное предложение пришлось для неё как нельзя кстати. Лира излила из себя накопленную в себе жидкость, часть из которой пролилось, мимо попав ей на руки, она фыркнула, но движимая только ей видимыми мотивами вытирать их не стала. Лира умела писить в урильник, и эта чаща не сильно отличалась от продолговатого сосуда для справления в него маленьких нужд, но она сейчас была еще и пьяна, и для нее все было нипочем, она даже могла сейчас и вовсе вульгарно раздвинут свои ножки и как учила вульгарная же Они помочиться так прямиком на палубу. Набравшуюся чашу Лира передала обратно Ригель, та с величайшей осторожностью приняла её. Судовой врач поднесла к себе поближе ёмкость, рассматривая содержимое, немного взболтнув мочу, принюхалась, и слегка отпила содержимое, немного поморшевшись, видно вкус оказался совсем не приятный для Ригель. Но она постаралась, не подавая виду пригубила еще раз. И вдруг внезапно правый бок у Лиры резанула, такая острая боль, что Жрица, согнувшись пополам едва удержавшись на ногах. *** Медицинский Трактат Целителей нагорья Ки-Чу о моче Осмотр мочи. В самом начале по осмотру и пробы мочи на вкус выявляют виновника заболевания. При болезнях ветра моча зеленоватая и жидкая, напоминающая родниковую воду, при помешивании сильно пенящаяся. При болезнях желчи моча желтовато-красного цвета, сильно парит, при испарении очень сильно пахнет. При болезнях слизи моча белого цвета, с запахом и испарениями незначительными. Сосуд для мочи. Сосуд для мочи - это чаще всего белая фарфоровая чаша, так как такой сосуд не искажает цвета мочи. Для исследования мочи не годятся сосуды глиняные, медные, латунные - из-за цвета самого сосуда моча будет казаться иной, чем она есть на самом деле. В крайнем случае можно применить любой сосуд, поместив внутрь лист белого чистого пергамента. Изменение цвета мочи. Осадок в моче появляется в основном из-за расстройств крови и желчи, и поэтому по осадку мочи легко определяются основные параметры болезней - это болезнь жара или болезнь холода. Если после прекращения испарения моча остается более или менее яркого желтого цвета, напоминающего цвет хорошего масла, она прозрачна, если запах мочи несколько напоминает запах сливок, если испарение не слишком сильное и не слишком слабое, просто ровное, продолжительность испарения не велика и не мала, пенистость и пузырение средние, в основном на поверхности мочи, и пар начинает исчезать по краям сосуда, если пленка на поверхности мочи незначительна (у здорового существа осадок равномерно растворен в моче), если в центре сосуда цвет у мочи после прекращения испарения будет несколько более темным, чем в других местах, - это моча здорового существа. Моча с иными характеристиками указывает на наличие различных заболеваний. Моча больных Мочу исследуют в три периода: когда она горячая, когда она теплая после прекращения испарения, когда она остывает и становится холодной. Существуют разные методы исследования мочи, разделенных по периодам. Горячая моча: исследуют цвет, испарение, запах, тип пузырьков и пены. Теплая моча: исследуют осадок и пленку. Холодная моча: учитывают время, за которое изменяется цвет мочи, исследуют характер изменения. Анализ свежей мочи по цвету Моча существа с расстройством ветра похожа на воду, взятую в горном источнике, она светло-голубого цвета и прозрачная; с расстройством желчи желтого цвета, иногда с оранжевым оттенком; с расстройством слизи бледная или с беловатым оттенком цвета молока. На заболевание крови указывает красная моча. На болезни лимфы указывает моча цвета ржавчины. Для болезни темно-красной слизи характерна моча коричневого цвета, с сильным запахом. Моча смешанного расстройства крови и желчи смешанного красного и желтого цветов. Смесь белого и желтого цветов указывает на расстройство слизи и желчи. Моча желтого цвета (цвета горчичного масла) и маслянистая характерна для разлития желчи и заразных заболеваний. Оранжевая с неприятным запахом моча указывает на общее поражение организма, такое как распространенный и путаный жар. Если цвет мочи в общем темный, но содержит гамму цветов, напоминающую радугу, это отравление любого типа: минеральными, мясными ядами. Анализ свежей мочи по испарению Моча с сильным испарением указывает на обширный жар. Слабое испарение в течение длительного времени указывает на скрытый или застарелый жар. Небольшое испарение, длящееся краткое время, указывает на болезнь холода вследствие расстройств слизи и ветра. Если испарение то интенсивное, то слабое - это наличие в теле болезней и жара, и холода. Анализ свежей мочи по запаху Если моча с осадком и обладает неприятным запахом - это указывает на сильную болезнь жара. Отсутствие запаха или слабый запах говорят о болезни холода. Если от мочи исходит запах какой-либо пищи - капустный, мясной - о плохом пищеварении, понижении огненной теплоты желудка. Анализ свежей мочи по пене. Если пена или пузырьки на поверхности мочи имеют голубоватый оттенок и крупны по размеру, это указывает на болезнь ветра. Множество мелких пузырьков, быстро лопающихся при помешивании, указывают на болезнь желчи; пузырьки, неподвижные на поверхности мочи, делающие ее похожей на слюну, - на болезнь слизи; красноватый оттенок у пузырьков мочи - на болезнь крови. Многоцветные, подобные радуге, пузырьки - на отравление. Если образовавшиеся в сосуде пузырьки очень быстро рассеиваются, подобно стае голубей, атакованной коршуном, это свидетельствует о застарелой болезни, которая охватила все тело и стала серьезной. Анализ теплой мочи по осадку Осадок появляется в моче в основном только в случаях болезней жара: расстройств крови и желчи. Тонкий осадок, по форме напоминающий волоски на руке, указывает на расстройство ветра; осадок в виде пленки на поверхности мочи, напоминающей шерстяные волокна, похожие на те, что образуются в ручьях у берега, указывает на расстройства крови и желчи. Тонкие образования осадка на поверхности мочи, напоминающие кончики волосков белого кролика, для различения которых нужно чуть ли не прищуриваться, являются признаком болезней слизи и холода. Осадок, напоминающий облако и пронизывающий всю мочу, говорит о болезни легких, такой как туберкулез. Если осадок похож на гной, это значит, что в организм попала инфекция или где-то есть гной, возможно, в желудке или в почках. На болезни почек указывает осадок, напоминающий песок. Появление осадка на поверхности мочи, как правило, указывает на болезнь жара где-либо в верхней части тела, например сердца или легких. Оседание или образование осадка на дне сосуда указывает на заболевание почек. Образование осадка в средней части сосуда указывает на заболевания селезенки или печени. Если осадок пронизывает всю мочу, значит под действием ветра расстроились равновесие составляющих тела и соотношение факторов жар-холод. Толстый слой осадка говорит о болезни жара; тонкий - о болезни холода, хотя, как выше указывалось, сам факт появления осадка свидетельствует в основном о наличии болезни жара. Цвет осадка всегда соответствует цвету мочи. Например, при болезнях желчи цвет осадка будет оранжевым. Анализ теплой мочи по пленке Пленка всегда маслянистая и потому всегда образуется на поверхности мочи из поднимающихся на поверхность маслянистых веществ мочи. Тонкая пленка указывает на болезнь холода; достаточно толстая пленка - на болезнь жара. "Иногда маслянистый хилус достаточно толстый и становится заметным после того, как моча постоит около суток. Он постепенно застывает на поверхности, как масло на чае высокогорных жителей. Если его достаточно много, врач может осторожно снять его с поверхности мочи тонким инструментом. Затем он помещает несколько капель его на раскаленный докрасна уголь, и, если при нагревании будет пахнуть ячменем или другими злаками, это говорит о том, что у пациента болезнь, которая пройдет сама по себе, не требуя никакого лечения". Если на поверхности пленки образуются перекрещивающиеся полосы, это говорит о наличии опухоли любого типа, тип опухоли уточняется последующим анализом. По определенным узорам на пленке можно узнать о наличии того или иного вида напастей. Анализ холодной мочи по изменению цвета Время изменения цвета: если цвет мочи изменяется еще до того, как она остыла, до прекращения испарения, это говорит о наличии сильной болезни жара; если после - о болезни холода; если изменение цвета происходит сразу после прекращения испарения, это значит, что жар и холод в теле находятся в равновесии. Расстройство может быть, но его нельзя отнести ни к жару, ни к холоду. Характер изменения цвета. Если моча темнеет, начиная от центра сосуда, это указывает на болезнь холода. Если изменение цвета идет из глубины мочи, поднимаясь вместе с осадком, это указывает на свежий жар. Если темный цвет собирается к центру не однообразно, а в виде ободков, кругами - это застарелый жар. Если цвет осадка изменяется прежде, чем изменится цвет мочи, это говорит о борьбе жара и холода или о болезни жара, распространившейся по всему телу, или о развитии болезни холода, которая начинается с почек и переходит на другие органы и ткани, пока не охватит их все. При болезнях с летальным исходом или от напастей цвет мочи не изменяется. Отсроченный анализ. Этот анализ проводится после вышеописанных исследований. Отсроченный анализ можно проводить даже в том случае, когда моча привезена издалека и ей могут быть не одни сутки. В этом случае цвет мочи будет соответствовать основе болезни - ветру, желчи либо слизи. Например, при болезни желчи моча будет иметь оранжевый оттенок. Достаточно густая моча - это моча болезней жара, водянистая и очень жидкая - холода. Специальное исследование мочи. Оно состоит из двух частей: определение признаков болезней жара и определение признаков болезней холода. При болезнях жара моча красная либо желтая, довольно густая и с неприятным запахом, испарение обильное и долго длящееся. К поверхности поднимаются мелкие пузырьки в большом количестве, которые быстро исчезают. Маслянистая пленка на поверхности образует толстый слой. Осадок пронизывает всю мочу, собираясь к центру сосуда. Цвет мочи начинает меняться еще до того, как моча остынет и исчезнет испарение. После полного остывания цвет мочи становится темным или коричневым, а сама моча становится густой. При болезнях холода моча бледная, голубоватая, жидкая, испарение и запах легкие, не обильные. Пузырьки крупных размеров, а маслянистая пленка и осадок образуют лишь тонкий слой. Цвет мочи изменяется только после ее остывания и прекращения испарения. После остывания моча жидкая, с голубоватым оттенком. Если моча бледная и с голубоватым оттенком, но в ней образуется густой осадок, - это указывает на легкое заболевание холода внешних тканей тела и серьезную болезнь жара в глубине, что и является основным заболеванием; если моча оранжевого цвета, но осадка в ней очень мало, пленка тонкая - на поверхностный жар и серьезную болезнь холода, являющуюся основным заболеванием; если цвет мочи изменяется не сразу, медленно, а при остывании изменяется быстро - на болезнь скрытого жара. В последних трех случаях врачу нужно быть очень внимательным, чтобы не ошибиться в диагнозе. Если в моче, обладающей признаками болезней жара, нет пузырьков - болезнь жара опустилась в брюшную полость и ушла вглубь. Если пузырьки отсутствуют у мочи с признаками холода, это означает, что болезнь холода приняла хронический характер. Если у мочи жара толстая маслянистая пленка, это означает истощение составляющих тела. Человек становится анемичным, чувствует себя очень больным и слабым. Если у мочи холода толстая маслянистая пленка, это означает нарушение пищеварения - не перевариваются, например, сливочное, растительное масло, жиры. Неопытный врач может спутать пустой жар с жаром крови из-за красного цвета мочи в обоих случаях; болезнь темно-красной слизи - с болезнью лимфы из-за коричневого цвета мочи; перепутать болезни почек, печени и селезенки, которые придают моче красный цвет; скрытый жар и болезнь холода слизи и ветра из-за голубоватого цвета мочи. Все это суть предупреждения общего характера, для четкого определения характеристик мочи при каждом конкретном заболевании нужны более подробные разъяснения. Моча смертельно больных. Красная, как кровь, моча с запахом гнили, если от приема назначенных лекарств больной не поправляется, а запах мочи все усиливается, указывает на смерть от болезни жара. Указанием на смерть от болезни жара является также присутствие в моче стабильного, не изменяющегося осадка. Моча с голубоватым оттенком, без запаха, без испарения, без вкуса, при отсутствии улучшения от приема лекарств указывает на смерть от болезни холода. Если в моче видно множество линий, образующих небольшие фигуры, ожидается смерть от болезни ветра - если у нее голубоватый оттенок; смерть от болезни желчи - если желтый или оранжевый оттенок; смерть от болезни крови - если у нее красноватый оттенок; и смерть от болезни слизи - если она похожа на старое свернувшееся молоко. Если цвет линий в моче черный, как будто в нее налили чернил, которые с мочой не смешиваются, ожидается смерть от отравления. Если в брюшной полости скапливается жидкость, а почки при этом здоровы, ожидается смерть от общего расстройства трех виновников. Моча напастей. Для определения мочи напастей берется большой сосуд, ставится на низенький столик. Пациент мочится в него, не поднимая сосуда. Направление струи пациента, когда он мочится, должно быть на восток. Сосуд с мочой оставляют на ночь, не прикасаясь к нему. Врач, глядя сверху вниз, мысленно накладывает на поверхность мочи решетку, состоящую из девяти отделений. Врач наблюдает, какие фигуры в каком из отделений появляются, насколько быстро изменяется цвет мочи, изменяется ли он вообще. В решетке врач ищет рисунки, напоминающие рыбьи глаза, похожие на щели линии, наблюдает за образованием пузырьков. При этом очень важно не качнуть, не ударить сосуд, иначе весь диагноз потеряет смысл. Если врач обнаружит, что в каком-то отделении образование пузырьков происходит не так, как в других отделениях, что в одном из отделений на поверхности мочи появляются определенные рисунки, он делает заключение о характере напастей. Направлениям отделений решетки для мужчины придается следующее значение: юго-восток - боги, восток - существа, северо-восток - духи, юго-запад - кладбище, запад - дом, северо-запад - поля, юг - предки по отцовской линии, центр - сам больной, север - дети и внуки. Для женщины: юго-запад - боги, запад - существа, северо-запад - духи, юго-восток - кладбище, восток - дом, северо-восток - поля, юг - предки по материнской линии, центр - сама больная, север - дети и внуки. Вкус мочи Выделим несколько патологических вкусовых типов мочи: Кислая моча. Если при дегустации обнаружилось, что моча имеет кислый вкус, то это говорит о нарушенном кислотном балансе. Причин может быть масса, начиная с голодания или поноса, заканчивая инфекционными заболеваниями почек и пищеварительной системы. Горькая моча. Если во вкусовом букете мочи преобладает горечь, то это свидетельствует о повышенной концентрации белка. Вполне возможно, что причина кроется в наличии воспалительного процесса. Солёная моча. Соленый вкус моча приобретает, как вы уже догадались при повышенном содержании солей. Если урина имеет ярко выраженный солёный вкус, то это может быть неправильное питание, обезвоживание, а также и наличие патологии, например, инфекции. Сладкая моча. Это один из ярко выраженных признаков сахарного диабета. Если в придачу к этому наблюдается: сухость во рту с постоянной жаждой, тошнота, сонливость, раздражительность, повышенная утомляемость и ряд других признаков сахарного диабета. *** Ригель и подоспевшая Ирей отнесли жрицу в ют к себе, в небольшую каморку светил фонарик, и густые тени ложились на предметы, делая их контрастными, будто нарисованными грубым углём. Дальнейшие, происходящее напоминала сказку о мертвой и живой воде. Ригель уложила жрицу на койку и на её свет снизошел. Ригель подержав ладони над её освобожденным от одеяний животом. На лбу врача выступили капельки пота а напряженные мышцы лица свидетельствовали о невероятном напряжении в ее теле и концентрации сознания, затем судовой врач совершила резкий бросок ладони вглубь тела жрицы с вхождением в кожу. Лира от неожиданности старается согнуться, но настойчивое движение Ригеля заставляет жрицу принят исходное положение. Пальцами руки раздвигая края раны, у жрицы появляется первая кровь. Убрав ее ватным тампоном, взору Ригель открывается образовавшееся конусообразная рана. Ригель снова наложила поверх живота свои ладони и начала их вверх поднимать, да так тяжело, будто на каждой пудовая гиря висит. А снизу, за ладонями, сосульки, прозрачные, как леденцы, потянулись из раны. На лице жрицы в эти самые мгновения можно было прочитать невероятный экстаз и умиления, будто на нее снизошла божественная благодать. Мгновение и тела жрицы сотряслись в конвульсиях, будто девочка только что испытала самый настоящий женский оргазм. - Всё, нет аппендикса, - говорит Ригель и окровавленный ошметок в тазик бросает, проведя ладонью по животу по самой ране. А живот-то уже целый, и на коже – ни царапины!.. И только дурацкая улыбка жрицы, ощущающая теплоту и мокроту внезапно возникшую между ее ножек, и отсутствия резкой боли пронзившей несколько минут назад ее живот, и ухмыления самой Ригель свидетельствовали о произощедщем. Жрица тяжело вдыхала воздух коморки Ригель пропахший лекарством и химикалиями. *** Жрица шла по улице с вещмешком в руках, в котором были все ее пожитки; прохладный морской ветер нежно трепал ее волосы. Как ни странно но после такой вот квазиоперации судового врача, она не испытывала дискомфорта, даже напротив ее настроение улучшилось и она даже прибывала в легкой эйфории. Была глубокая ночь, она покинула судно спустя, где-то часов пять после этого, по-тихому не ставя в известность спящую Ригель. Луна уже висела высоко, источая красный хрустальный свет, на горизонте темнея словно бездна, окруженная слегка видимым фиолетовым свечением по контуру, виднелась Воху-Манью. В драке она практически не участвовала, но ее одеяния пропитались жутким запахом перегара и пролитой мимо фарфоровой чаши урины. На этот раз в поисках гостиницы или чего-нибудь подобного она старалась держаться от кабаков и сильно злачных улиц подальше. На одной из не сильно широкой улиц, примыкающих к набережной, по которой обычно прогуливались парочки, любуясь открывавшемся отсюда видами, но в это время на ней не было никого, кроме четырех темных фигур скользивших в тени вдоль фасадов зданий. Еще немного и к ней подошли четверо, двое мужчин одна девушка и еще неопределенного пола возможно футонари, от них несло дешевой выпивкой, душистым гашишем и смертью, раздражая её чувствительное обоняние. – Эй, не опасно гулять так поздно одной, девочка? – обратилась к ней девушка. Пара её товарищей встала по бокам, коренастый небритый тип, ухмыляясь и оглядывая ее с ног до головы. Жрица попятилась назад, незнакомая девушка зашла к ней в спину, полностью окружив ее. Из-под их плащей виднелись клинки. - Вам чего-то от меня надо? – довольно растерянно произнесла жрица. - Может да, а может и нет, – Не бритый, стоявший с лева обнажил желтые зубы в улыбке. Улыбка отдавала каким-то хищным оскалом. - И чего же? – неуверенно и робко произнесла она. - Ну, явно не отпущения наших грехов, - сказало стоявший впереди без определенного пола, чуть ниже остальных, темноволосая, коротко стриженная. Оно выглядела как девушка немного резковатые черты лица, груд, но женская интуиция жрицы говорила о том что она не та чем кажется. Они все довольно мерзко захихикали. – Ты пойдешь с нами, – поддержал его третий из их дружной компании, толстый и лысый, стоявший справа. - Не имею понятия, – возможно, поспешно ответила она. - Так что будь хорошей девочкой пойдем с нами, – раздался голос, девушки за спиной Лиры. - У меня ничего нет? - Кому пизду в лапти обуваешь? Ты, давай, карманчики выворачивай, иначе я твои кишки наружу выверну. Она чувствовала их силу, они были гораздо сильнее неё, и она это понимала. Она при всем желании не сможет противостоять им, даже если бы у нее были печати. Она про них забыла, у нее их отобрали на границе, помянув того таможенника не добрым словом. Ее настроение основательно упало, когда поняла, что попала она по-полной. Она попыталась дернуться и убежать, но очутилась в железных тисках стоявшего сзади нее. – А, может, ее просто прикончим? – предложил лысый. - Нам не ставили условия, что она не должна быть дохлой, – после чего злачно рассмеялся. – Я слышал, что он может и мертвых поднимать без проблем. - Так что не упрямься, идем по-хорошему, – произнес тот, что стоял напротив нее. Жрица отчаянно пыталась придумать план отступления. Она поняла, что это были довольно матерые головорезы, они получат, так или иначе, то, зачем пришли, и просто так они ее не отпустят. - Ну, если сама не хочешь, мы не гордые отведем тебя сами, но после чего не обижайся на нас, если чего не так, – после некоторой паузы произнесла девушка за спиной Лиры. Руки темноволосой не то девушки, не то парня прошлись по формам жрицы, остановившись на уровне ее бедер, рука нащупала ее округлости. Футонари улыбнулась, после чего рука дернулась в другую сторону, остановившись на ее промежности. Взгляд жрицы был пламенным, и она сжигала её в этом огне. Рука углубилась между ее ног. Даже через одежду ей было противно от прикосновений к себе. Она инстинктивно сжала ноги. - Какая недотрога. - Собираешься ее… - сказал один из них. - Было бы неплохо, – отозвался стоявшая перед ней футо. Жрица прекрасно видела, что между её ног начел вздыматься холмик. - Нам тоже оставь… Но ответить она не успела - нога жрицы со всей силой на которую была способна девушка достигла его хозяйства. Она взвыла, зажимая ударенный орган, секундное замешательство остальных позволило ей вывернуться из объятий, державшей ее девушки. Наградив её несильным ударом ноги в голень, она кинулась со всех ног, на ходу активировав свою внутреннюю печать, но что она могла сделать без боевых печатей - только убегать. Они кинулись за ней, на ходу вытаскивая клинки, и быстро догоняли ее. Первая попавшаяся пальма – жрица не помнила, как ей удалось забраться на неё, и только сидя наверху, среди листьев, тяжело дыша ей удалось перевести дух. Попытки нападавших повторить ее достижение не увенчались успехом: она пресекала их сначала своим вещевым мешком, а затем висевшими кокосами, со всей силой сбрасывая их вниз на головы головорезов. Большая часть из кокосов промазали, а один все же ударил лезущего на пальму по его лысой макушке. Он поспешно сполз по стволу обратно, и, отпрыгнув в сторону на пару шагов, не отрываясь смотрел на неё. - Спускайся по-хорошему, – обратилась девушка к ней. Жрица только отрицательно покачала головой и громко стала звать на помощь. – Эй, а что вы тут делаете? – раздался голос со стороны переулка. Жрице ничего не было видно из-за листьев, которые ее скрывали. Нападавшие явно переключились на него, так как попытки штурма её убежища временно прекратились. – Слышишь!.. Ты!.. иди куда шел. Нечего тебе здесь смотреть, – ответил ему кто-то из нападавших. Стоявший снизу и отошедший после меткого попадания кокосом, снова предпринял попытку забраться на пальму. Но очередное меткое попадание кокосом со всей силы по его лысой голове вырубила его, теперь уже надолго. Он сорвался вниз и распластался на земле. Для верности жрица сбросила ещё пару кокосов. Жрица с удивление обнаружила что боеприпасы у нее закончились. Напряжение между новым подошедшим и остальными явно нарастало, в ее адрес донеслось несколько проклятий, и сброшенные ею кокосы полетели обратно в нее. Но скрывавшие ее листья не давали точно прицелиться, и кокосы пролетали мимо, цепляясь и шурша об листья падали обратно, либо, ударяясь об ствол, раскалывались. Напряженность достигла своего предела. - У меня по графику… – дальше она не расслышала из-за грохнувшего выстрела магострела. Она отодвинула пару листьев пальмы в сторону с той стороны, где, как она предполагала, находились собеседники. Она увидела потасовку между двумя нападавшими, третий лежал ничком на земле в луже крови. Когда она присмотрелась, то ее чуть не вывернуло; она сглотнула подступивший к горлу ком - у него отсутствовала голова, да и верхняя часть тела была разворочена. Парень в потрепанной куртке с нашивкой крылатой лошади и с оружием в руке кинулся в драку с оставшимися. До ушей жрицы доносятся обрывки фраз, мат, ругань. Он, удачно уворачиваясь от летящего на него кулака, блокирует его выпад. Взмах клинка коротко стриженной попал прямо в парня. Клинок каким-то невероятным образом отскакивает от него, будто парень был окружен невидимой стеной. Оружие отлетает прямо в голову нападавшей, и та оседая на землю с головой, рассеченной металлом; из раны вырывается кровь, заливая всё вокруг. - Понятно. Стена света, значит, – произнесла незнакомая девушка, проводя в воздухе клинком. – И магические разрывные пули. - И что из этого? – отвечает он. - Если позвать стражу, у тебя как минимум на виселицу уже хватит предметов, – говорила она. – И то, и то запрещено. - Не дождешься, – отвечает он. Парень перекатом подхватывает клинок у одного из убитых. Приняв боевую стойку, он видел, как у его оппонентки разворачивается магическая пентаграмма метра полтора под ней, а клинок начал светиться, испуская белый фосфоресцирующий свет. Зачарованный клинок или амулет, усиливающий оружие. Металл об металл, лязг и выбитые снопы искр. Сверкающие расплывчатые линии взмахов стали. Обманный маневр, и вспышка того же оружия. И вместо головы девушки расцветает красный цветок из крови и плоти. -Завали свой хлебальник!!! – раздался вопль другого. *** Когда драка утихла, на место уже бежала городская стража. Стража не сильно отличалась от валявшихся головорезов, их было трое. Двое мужчин и женщина с алебардой, перекинутой через плечо. - Стоять на месте! – произносит один из стражников. – Кто тут? - Кто тут старший? – просил он. - А кто тут такой борзый? – ответил вопросом на вопрос старший. - А это один из летунов особой курьерской службы, – протянул один из стражников, на голову ниже первого заговорившего. - Ты его знаешь? – недоверчиво спросил старший. - Я же говорю, летун, – ответил он. – На особой курьерской службе. Я его видал пару раз в казармах стражи, доставлял особые грузы командованию. Вон и нашивки соответствующие. – Ребята, они первые начали я не при делах, – оправдывался парень, держа руки в воздухе так, чтобы их можно было видеть. – Летун, значит, – весьма недоверчиво произнес старший. – Какого Ваала тут произошло? - Да, - ответил он, демонстрируя нашивку на куртке и татуировку на руке. - Что произошло, летун, за что ты их так? – вторил ему другой. - Иду я, значит, некого не трогаю и вижу, точнее, сначала слышу… как кто-то завет на помощь. А потом вижу их, как они кого-то с той пальмы пытались снять. Я спрашиваю у них, что тут происходит, а они на меня с клинками набросились… сразу. Эта самооборона была. - Ты сам веришь в эту хуйню? – сказал старший. – Какого хрена ты поперся в разборку? - Я же сказал, на пальме звали на помощь, не верите - проверьте. - Проверим-проверим, ты не волнуйся. Ты их разрывными, что ли? - Курьерам разрешается применять спец патроны, – ответил парень. - Я сам знаю. А его кто так? – указывает на валявшейся труп с рассеченным клинком головой. - А они между собой что-то не поделили, – ответил он. - Ты гляди, у этих гавриков артефактов и амулетов аж целая коллекция, обвешаны ими, как ритуальные деревца во время праздников. - Или девицы на тех же праздниках, – добавил старший. Женщина, опершись на древко алебарды, безучастно окидывала взглядом окрестности. На указательном пальце левой руки главаря было надето кольцо, вырезанное из агата с выгравированной рунической надписью «Eruriufdoluriuritholwlestepotenol». Довольно сильная штука, способная в умелых руках из любого оружия сделать магический артефакт, не прилагая к нему никаких лишних усилий. При остальных тоже были весьма любопытные вещички, с виду казавшимися безделушками, но на самом деле являвшимися мощными артефактами. Пока старший разговаривал с летуном, второй тщательно обыскивал трупы. - И что им надо было? – Если вам интересно - сами можете допросить, вон там под пальмой вроде живой, – он указал на четвертого. - Забери его и проверь, что за дятел на пальме сидит, – мотнул в сторону женщины старший. Она, перекинув алебарду обратно через плечо, подошла к лежавшему, быстро прошманав карманы и наложив на него сдерживающую печать - местный аналог наручников, подошла в плотную к пальме и, задрав голову, посмотрела наверх. – Кажись, там девка, – произнесла она. – А ну немедленно спускайся. Ответа не последовало. Тогда она пнула с разворота ногой несчастную пальму, да так, что она вся затряслась от основания до макушки. Жрица не выдержала и кубарем полетела вниз на стражника. - Кто тут у нас? – протянул старший, рассматривая упавшую с пальмы. Жрица, потупив взгляд, молчала. – Это с каких пор при храмовые девы по деревьям лазают? Или свысока ближе до неба? - Они пристали, я убежала, – пролепетала она. - Ты мне тут под дурочку не коси, что они от тебя хотели? - Это неприлично: ни спрашивать, ни рассказывать, что они от меня хотели, – все тем же голосом продолжала Лира. - Ты ж не местная? Что-то я не припомню похожих на твое одеяний у местных служителей культа. Откуда ты? - Ну… - робко начала она, не зная с чего начать. Повисла неудобная липкая тишина. - Она со мной. «Недавно приехала», —сказал парень, понимая, что незадачливая девица в затруднительном положении. И дабы разрядить обстановку и вытащить ее из-под удара, решил приврать, ибо такими темпами она может очутиться в кутузке на пару с напавшем головорезом. - Ну-ка, где твоя наколка персонального номера? – спросил старший. Тут жрица с ужасом вспомнила, что наколку с номером, которую дала Чен, она не перевела на руку, и более того - оставила на судне, когда переодевалась. - Не могу, я ее забыла, – стала оправдываться жрица. Старший стражник расплылся в широкой улыбке, предвкушая как начальство, выдаст премию кокаином или эфедриномза поимку нелегала, да и еще разоблачения банды с магическими побрякушками - явно контрабандисты; так вообще все здорово выходит. Часть побрякушек можно толкнуть на черном рынке, все равно у них много было, достаточно для вынесения приговора, а точного количества никто не знает, да и не узнают никогда. Последнего беднягу - его можно и вздернуть по-быстрому, пока не очухался и не взболтнул чего лишнего. Да и эту тоже. - У нее нет наколки. Ты же знаешь, что это значить и что последует позже, – произнес он официальным сдержанным тоном. По его лицу было трудно определить, то ли он безмерно грустен по этому поводу, то ли тихо злорадствует. - Но позвольте? – снова вмещался парень. - Ты нас не видел, мы тебя тоже, и так поверим в твою версию событий, – твердо отрезал старший. – Намек понятен? Парень утвердительно мотнул головой. Они ушли, ведя с собой пришедшего в себя лысого и жрицу Храма Снов, оставив летуна одного.