Давняя обида

Нико с необыкновенной осторожностью раскрыл старый свиток, но тот, не смотря на все старания, заскрипел на весь архив, и шум запрыгал от одной стене к другой, эхом тревожа древние своды Дворца. Мальчик вжал голову в плечи, крепко зажмурившись и выронив свиток. Бумага, уже отслужившая свое, не выдержала такого обращения с собственной персоной и раскрошилась на кусочки. Нико неторопливо приоткрыл один глаз и стал разглядывать то, что могло нести в себе хоть какую-нибудь надежду. - Впрочем, как и все предыдущие, - слегка разочарованно протянул Ди Анджело и, шмыгнув носом, поплелся в сторону потрепанных временем стеллажей. Казалось, уже целая вечность прошла с тех пор, как он очнулся в одной из комнат Дворца Царства Мертвых с высокими потолками и, сменяя одну сводчатую арку за другой, набрел на интересное помещение, где раньше точно никогда не бывал. Он чуть не пропустил вход, укрытый тяжелой узорчатой дверью, лениво размышляя, почему обстановка в покоях, где он проснулся, мерещилась ему необычной. И только когда тучный взгляд наткнулся на высеченные на каменной двери души мертвых, его осенило. - Забыл свой плащ, - одними сухими губами, посвистывая, проговорил Нико, резко остановившись и не сводя глаз с двери. В памяти стояла и упрямо не хотела исчезать безумно яркая картинка: изящный стул, обитый черной кожей, а рядом резной комод, позолоченные ручки которого скрывал темный плащ, небрежно спускаясь с одного края и покрывая сделанные из черного мрамора плиты. В отблесках выбивающегося из общего интерьера ночника можно было увидеть удивительно счастливые лики душ грешников. Видимо, им было весьма отрадно, что бог мертвых забыл о них. - Отец никогда не бывает рассеян, - рассерженно, но тихо прошептал Нико, чтобы не обнаружить свое местонахождение. И в завершение немного расстроенно подумал, что если когда-нибудь и будет, то точно не из-за него. Сколько раз полукровка неожиданно пропадал, а потом также неожиданно появлялся спустя несколько дней, исхудавший и побледневший (если, разумеется, он не гостил у Перси, где Салли заставляла питаться три раза в день). И если в первом случае Аид раздраженно поджимал губы и прикрывал глаза, успокаиваясь, то во втором Нико чаще всего встречал заинтригованный взгляд и нервную дробь пальцев по подлокотнику трона. В этом почти не осознаваемом самим богом марше Ди Анджело улавливал отзвуки прекрасной мелодии, которую иногда напевала Персефона для мужа, а тот погружался в раздумья, словно вспоминая далекое-далекое прошлое, и имя Деметры вызывало у Аида в такие минуты лишь ностальгическую улыбку. И чувство вины, преследующее Нико в гостях у Перси незаметно исчезало, заменяясь сладостным предвкушением. Хотя взбучка наступала в любом случае. Нико мотнул головой, освобождаясь от неприятных мыслей. Сейчас он должен найти хоть что-нибудь, что могло бы помочь выбраться отсюда. Попытки сосредоточиться кидались с мечом на перевес на воспоминания об отце и мачехе, неизменно проигрывая в неравном бою. Мысли Ди Анджело уходили все дальше от старых свитков и писем, а губы все больше растягивались в невеселой улыбке. Ревность. Вот чему начинали подчиняться все чувства Аида, стоило какой-нибудь привязанности уйти из-под зоркого ока Повелителя мертвых. Запертый в своей мрачной стране, он, вопреки состоявшемуся людскому мнению, мог любить также страстно и отчаянно, как другие боги, но более скрытно, находя свою порцию счастья в наблюдении за редкими проблесками радости, исходящими либо от красавицы жены, либо от хоть и ищущих на свою задницу опасностей, но все равно любимых детей-полукровок. От солнечной Хейзел, с которой он не вправе свидиться. И от холодного, как лунный камень Нико, с которым он видится все реже и реже. Для особо проницательных людей вся игра в стального Владыку теряет свою монументальность, и они только отворачиваются, пряча выглянувшую так не вовремя улыбку. Наверное, сын бога Мертвых мог бы это заметить, ведь, как ни странно, половина полукровок наслышана о его остром внимании и умении подмечать детали в психологии существ. Но ему также как отцу известно ослепляющее чувство ревности, которое мешает взглянуть на ситуацию объективно. Здесь можно провести интересную параллель, сравнивая род Зевса и Аида. Эгоизм и ревность. Пылкая любовь к себе и такая же страсть к окружающим. Один недодал сыну внимания, а другой уделил своему слишком много. И оба сейчас находятся в тисках своих эмоций, сталкиваясь со своими началами в отпрысках, поражаясь и похожести, и одновременно разительному различию между ними. Зевс смотрит на Харриет и не может понять, как может Джейсон быть заинтересован в чьей-то судьбе, когда его собственная стоит на кону. Аид вспоминает последнюю встречу с сыном и не осознает, что у Нико именно тот возраст, когда больше думаешь о себе и своем будущем, чем волнуешься о других. Их сыновья такие разные. Но проблема недопонимания родителей одна, и она притягивает их друг к другу лучше любого магнита. И оба они неизменно тянулись к Перси, видя его как идеал, пример для подражания. Подросток, который всегда имел поддержку со стороны отца и живой матери. Обладатель самой умной блондинки на свете. Полубог, которому достаточно лишь одного взгляда на проблему, чтобы решить ее. Но постепенно, от разговора к разговору, первое впечатление начало слетать, подобно шелухе, открывая истинную сущность. Возможно, не такую блестящую, но без сомнений яркую и достойную. И Нико с Джейсоном продолжили тянуться к Джексону, но уже не по пути подражания, но по пути избежания всех ошибок, совершенными Перси. Так, взаимодействуя и помогая друг другу, темный мрак, начавший покрывать жизненный путь трех одних из самых знаменитых полукровок столетия, размылся до темно-серой массы от труда и желания избавить себя и своих близких от несчастья. И, может быть, случится невероятное, и хотя бы у кого-то из полубогов век их жизни не будет коротким, а умрут они не на поле брани, но в постели, окруженные искренне скорбящими сердцами. Может быть. Если их отцы наконец-то поймут, что не только их дети могут работать сообща. Если они вспомнят данные тысячи лет назад обеты. Если их пороки не станут настолько сильными, чтобы закрыть всевидящее око богов. В последнее верится с трудом. Также, как верится с трудом одиноко сидящему за длинным столом Нико, что Джейсон и Перси, о которых он ненароком подумал, плавая в собственном море размышлений, закончили борьбу и позволили себе попасться в плен. Он не хуже. Пусть он заперт здесь, в темных коридорах Дворца, он может принести хоть какую-нибудь пользу. Он должен. И, мотивируя себя этим, он через силу поднимается и идет к стеллажам, пытаясь не думать о странном поведении Аида. На полках много пыли. В голове возникает мысль, что, возможно, ее здесь даже больше, чем глиняных табличек. Задумка с пергаментами провалилась, и поэтому Нико надеется, что таблички не будут крошиться в руках, подобно своим предшественникам. Это было бы слишком жестоко по отношению к нему. Ди Анджело с превеликой осторожностью взял верхнюю табличку из стопки и тихонько подул на нее. Основной слой пыли слетел, но буквы все равно не поддавались расшифровке. Нико с толикой раздраженности стряхнул рукой оставшуюся пыль и нагнулся над столом, вглядываясь в высеченные черточки древнегреческих букв. Спустя несколько минут своды тревожит разочарованный стон. - Опять перепись умерших, - мальчик откинулся на спинку деревянного кресла и взглядом оценил всю высоту стеллажа. Проверить все это займет много, очень много времени. «Парочка вечностей, как сказал бы Перси», - с грустью подумал Ди Анджело, вспоминая неунывающего сына Посейдона и ощущая острую нужду в какой-нибудь сумасшедшей идеи. - Аннабет бы предложила поразмышлять, - пробормотал Нико, рассеянно водя взглядом от одной полки к другой, на автомате подмечая, что сверху лежат современные офисные папки, а снизу — древние камушки, когда-то бывшие табличками, регистрировавшими первые поступления в молодое, только начавшее расти Подземное Царство. Мальчик медленно выпрямился, до конца еще не осознавая, как его открытие может помочь. Он быстро провел языком по сухим губам и вгляделся в нижние ярусы стеллажей, поспешно соображая. «Зевс полетел в Грецию, чтобы повидать что-то. После этого Посейдон был осужден, а Аид заперся в своем Дворце. Что, если Зевс летел не за чем-то материальным, а скорее... ментальным? Мысли? Ассоциации? Воспоминания?» - темная радужка глаз заблестела. - «Которые наверняка могут быть отражены в хрониках Подземного Царства!» В последующие несколько часов над Архивом раздавались только приглушенные чихи, шуршание, да негромкие ругательства. Ди Анджело честно читал все, что вообще можно было разглядеть и осмыслить, перекопал несколько десятков полок и буквально в рекордные сроки потревожил пыль на значительной части отнюдь не маленького помещения. - Оно должно быть где-то здесь, - сосредоточенно бубнил Нико, шаря рукой между обломками наиболее древних табличек. - Я же так и за жизнь не управлюсь, - в отчаянии прошипел полукровка. Мальчик бросил гиблую затею и уселся прямо на холодный пол, проведя пальцем по незатейливому узору на плитах. Прежний энтузиазм, вспыхнувший после неожиданной догадки, малость поутих, и теперь Нико прикинул истинные размеры Архива и тот объем информации, который он вмещал. Мало того, что здесь хранится все о когда-либо умерших существах, так еще и история Верхнего Мира, учрежденная Аидом в те незапамятные времена, когда работенка Повелителя Мертвых не казалась такой уж пыльной, а сердце молодого бога еще испытывало тоску по теплому свечению солнца. Правда, немного позже, когда Аид впервые столкнулся с проблемой открытия новых отделов для все поступающих душ и документацией вместе с ними, он решил урезать бюджет летописцев и приказал заносить в летопись только самое важное. Сердце Владыки остыло и больше не скучало по бескрайнему Верхнему Миру. Размышления Нико прервало настойчивое щекотание в носу и полубог, не успев зажать нос рукой, оглушительно чихнул. Старые шкафы качнулись, и по эху можно было бы подумать, что в Архиве находится не один, а минимум десять маленьких сыновей Аида и развлекают себя одновременным чиханием. Ди Анджело обернулся и, затаив дыхание, глядел широко раскрытыми глазами, как крупные комья пыли падают с верхних полок, подобно снегу. Желтоватому, грязному и противному, какой бывает при частых оттепелях. Мальчик неуклюже поднялся, не смея оторвать глаз от зрелища, и автоматически, совсем не отдавая себе отчета в собственных действиях, протянул худую ладонь. - Совсем как снег, - он прищурил глаза и осторожно дотронулся подушечками пальцев до верхушки комка. - И также состоит из огромного множества маленьких частиц, - голос охрип, выдавая непонятное волнение, и Нико, испугавшись своего состояния, выронил комок. Тот не торопясь осел на пол и в мгновение ока был прикрыт новоприбывшим сородичем, сорвавшимся вслед за ним с полки. И снег, и комок пыли можно легко сравнить с окружающим миром. Пыль состоит из микроскопических пылинок, и они могут быть родом из разных частей света, с шерсти разных животных, с самых отдаленных уголков космического пространства. Пыль может быть интересна при ближайшем рассмотрении, как и мир. Однако, подобно ему же, содержит много различного шлака. Со снегом немного сложнее. Вот шарик снега, и он состоит из крохотных ажурных снежинок, а те в свою очередь собраны из прозрачных кристалликов замерзшей воды. Ледяные узоры прекрасны на стенах, но опасны под ногами на неустойчивом снежном пласте. Они и красивы, и опасны. Опять же, как и мир. Нико не мог понять, кто он — пылинка или кристаллик, а может, и вся снежинка, но в этот момент его с головой захлестнуло чувство принадлежности чего-то более внушительного, чем оба Лагеря Полукровок или же общества таких же подростков, как и он сам. Он не мог видеть все те миллиарды людей, ходящих по магазинам, резвящихся на улице и утопающих в объятьях друг друга, но вдруг осознал, что все они связаны твердыми, нерушимыми узами. Не важно — родственными, дружескими, али деловыми, - сейчас он просто утопал в ощущении толпы, что окружала его. И пусть он не знает их, а они не знают его — этого мгновения было вполне достаточно, чтобы осознать: даже когда он думает, что остался одинок, вокруг есть еще бьющиеся сердца, теплые руки и живые глаза, готовые помочь случайной улыбкой, хоть и не подозревая об этом. И однажды поняв это, он не сможет забыть когда-либо. - Да и навряд ли захочу, - благоговейно прошептал Ди Анджело, выныривая из омута несвойственных обычному подростку мыслей и протяжно вздыхая. Мальчик провел рукой по волосам, стряхивая забившуюся в шевелюре пыль, и, сдвинув темные брови, многозначительно проворчал. - Это место на меня плохо влияет. Нико пошел вдоль шкафов, рассматривая полки и тонны различных хранителей информации, не переставая думать о том, что здесь, под его неторопливым взором проходит вся жизнь Земли, начиная с воцарения Аида на престоле Владыки Подземного Царства. «Интересно, - подумал Ди Анджело. - кто-нибудь интересовался, что происходило до учреждения летописи?» Полубог не знал, сколько он бродил по Архиву, уходя все дальше и дальше от входа. К тому времени, как он подошел к противоположной стене помещения, где стеллажи чередовались с просто выдолбленными отверстиями в камне. Некоторые ниши были забиты до отказа и, видимо, не тревожились уже несколько сотен лет, а другие - к которым подошел Нико, - оставались почти пустыми на протяжении многого времени. Выбрав одну, странно пустующую, полукровка присел на край и обнаружил, что высота ниши как раз составляла половину его роста. Он уселся поудобнее и притянул к себе более-менее сохранившуюся табличку. Вопреки ожиданиям сына Аида, думавшего увидеть либо очередную перепись умерших, либо какой-нибудь отчет о жизни в Верхнем Мире, в табличке были расписаны правила поведения и хранения информации в Архиве. Какой материал лучше использовать, расписание смен работы, закрытые отделы, в которые больше нельзя поставлять данные. В тексте также упоминали перечень лиц, кому разрешалось посещать некий «ОХИВЗВ» и советовали не совать свой нос туда, если «Ваше имя не указано в списке». Ниже же помечалось, к слову, уже другим почерком, что если очень хочется, что ключ должен лежать рядом с табличкой. Еще ниже приписали, что теперь ключ висит, а на обратной стороне к табличке был приклеен обычный лист офисной бумаги, в которой первоначальным почерком указывалось, что теперь ключ не лежит и не висит, как писали несколько веков назад «весьма несостоятельные сотрудники Архива», а будет находится рядом с табличкой, в кармане. Следуя за каждым исправлением, Нико не заметил, как его брови с каждым новым предложением ползли все выше, пока не спотыкнулись о заключительную точку и решили, что на лбу им вполне неплохо живется. На обратной стороне таблички, там же, где и листок, действительно находился самодельный кармашек. Нико просунул туда руку и нащупал край прямоугольной пластины, по мнению Ди Анджело очень отдаленно напоминающей ключ. Мальчик ухватился за пластину двумя пальцами и с трудом вытащил ее. Полубог поместил ее на ладонь, с интересом рассматривая черную гладкую поверхность и жирную красную стрелку, протянувшуюся через весь прямоугольник. По бокам была выгравирована золотая надпись: «Служебный электронный ключ доступа в ОХИВЗВ. Создан Гефестом. Мои железки прослужат вам долгие-долгие годы!» Дальше шел номер и адрес одной из кузней Гефеста в вулкане. Название показалось Нико знакомым и он припомнил, что несколько лет назад ее разрушил Перси во время своего поиска в Лабиринте. На все расспросы, как же это ему, черт побери, удалось, он разводил руками и отвечал до того заезженной фразой, что Ди Анджело всякий раз еле сдерживался от закатывания глаз. Сейчас же отговорка показалась ему до нельзя подходящей: и к ситуации, и к месту. - Так исторически сложилось, - твердо сказал полукровка, соскакивая на пол и озираясь вокруг в поисках какой-либо двери. Интуиция потянула Нико в конец ряда и он с легкой неуверенностью последовал ее совету и заглянул за стеллаж. Перед его взором предстала окованная небесной бронзой дверь с медной табличкой на одной из створок: «Отдел хранения информации времен Золотого Века». Мальчик остановился, со скрытым волнением дочитывая до конца. Он сглотнул и, еще раз перечитав табличку, пробормотал: - ОХИВЗВ, - ошарашено прошептал Нико. - Это аббревиатура! Сын Аида подошел поближе и обнаружил, что вся дверь испещрена разными видами замков, от самых древних затворов и до богато украшенных замочных скважин. Ди Анджело непонимающе уставился на карточку у себя в руках и перевел взгляд обратно на множество отверстий. Он понятия не имел, что делать с пластиной, впервые в своей долгой жизни столкнувшись с электронными ключами. «Это не может быть ключом», - раздраженно подумал Нико. - «Его даже в замочной скважине не повернешь — сломается!» Ди Анджело был слишком мал, чтобы запомнить детали своей жизни до отеля «Лотос», но по обрывочным воспоминаниям и неярким образам он мог упрямо сказать, что такого в «его время» не было. Сына Аида ничуть не смущало то громадное облако контраргументов, приходившееся на одно его наглое «не верю!». Всякий раз, когда он сталкивался с чем-то новым для себя, но очевидным для других, он начинал потихоньку выходить из себя и принимался отстаивать свою точку зрения с небывалой страстью, иногда граничащей с безумством. Его очень задевало, что детей Аида мало где жалуют, и всяческими способами пытался доказать их неправоту. Нико все чаще начинали посещать страхи, что с таким трудом заработанное доверие может аннулироваться из-за одного просчета. Мальчик бессильно сжал прямоугольник в руке, с нарастающим гневом на самого себя наблюдая, как его пальцы становятся еще бледнее. Возможно, именно за этой дверью хранится нужная ему информация. Те знания, с помощью которых он сможет образумить Большую Тройку, которые помогут вытащить Джейсона с изолированного в очередной раз Олимпа и... Перси. Подождите, а что же с Перси? Нико со смущением и оставшимся где-то глубоко ужасом понял, что ни разу за все время своего невольного заключения в Подземном Царстве не подумал о том, добрался ли Джексон до Греции или гарпии схватили и его тоже? Или он затерялся в Тенях? Нет-нет, с ним была Миссис О'Лири, она провела сына Посейдона, иначе и быть не может. Ну а вдруг?.. «О Аид, это же Перси, как у него может что-то не получиться?» - безуспешно попытался успокоить себя Ди Анджело, с небольшим удивлением замечая, что пальцы, сжимающие ключ, начали мелко дрожать. Он волнуется. Боги, если бы полукровки увидели бы его в данный момент, они бы только иронично хмыкнули. Подумать только, сын бесчувственного Подземного Владыки может испытывать к кому-то столь тесную привязанность!.. Они не знают. Ни его чувств, ни его снов, ни его переживаний. Для них он навсегда останется бледным щуплым мальчишкой, неразговорчивым и местами грубым, приходящим в минуты опасности для всего мира и исчезающим, как только потребность в нем исчезает. Они видят лишь отталкивающую внешность Аида и не замечают яркого самоцвета жизни навсегда потерянной Марии Ди Анджело. Зато другие видят. И тем всё никак невдомек, что в Лагерь он приходит исключительно ради других. Чтобы предупредить их о надвигающемся ужасе, помочь в поиске и, когда это нужно, спасти. Он всегда так поступает. А сейчас не может. В горле застрял ком. Джейсон погребен в подвалах Олимпа. Перси утерян. Посейдон в Тартаре. Зевс устанавливает свои порядки. Аид замкнулся в себе. Нико же сидит взаперти во владениях отца с бесполезной, на его взгляд, карточкой в руках и бегает по забытому богами Архиву за призрачной надеждой, основанную на его хлипких домыслах. - Чудесно, - процедил Ди Анджело, прожигая взглядом прямоугольник. - Да просто замечательно, - радостно согласился голос сверху. Волосы у Нико встали дыбом, и мальчик в мгновение ока отскочил от ближайшей ниши и уставился на прозрачного обладателя потустороннего голоса. Полукровка облегченно выдохнул, осознав, что перед ним всего лишь призрак мужчины с размытыми контурами. - Ты кто? - властно спросил Нико, стараясь не показать собственное смятение. - Здравствуй, - отозвался призрак и подмигнул полубогу. - Что-что? - растерялся Ди Анджело, не ожидая подобного ответа. Мужчина закатил глаза. - Боги, это элементарная вежливость. К твоему сведению, очень полезная и занимательная штука. Дети намного младше тебя уже давно усвоили это! Вот, взять к примеру ту девчушку, случайно заглянувшую в подвальную библиотеку на Олимпе. Признать, я уже сам давно отринул правила этикета, но она была так мила... - призрак мечтательно улыбнулся. - Да, Харриет — удивительная девочка. - Постой-ка, - прервал размышления собеседника Нико. - Ты сказал «на Олимпе»? Но... ты же... - полукровка помотал головой. - И что ты вообще здесь делаешь? Как тебе удалось попасть во Дворец? Душам сюда вход закрыт. - Мальчик мой, - мужчина лукаво улыбнулся. - я отнюдь не заурядная душа. Ди Анджело изогнул бровь и засунул все еще дрожащие руки в карманы куртки. Этому погибшему сметному незачем видеть его слабость. - Навряд ли это что-то меняет. Я поставил конкретный вопрос и жду на него ответ. - Ты очень груб в обращении, - собеседник покачал головой. - Но я все-таки не такой простофиля, каким кажусь на первый взгляд. Разумеется, я могу узнать сына достопочтенного Аида, по совместительству Короля Призраков. Думаю, я даже отвечу на твой вопрос. Полукровка поджал губы и с прищуром вгляделся в призрака. Обычно все, кто хоть как-то хорошо отзывался об Аиде, вкладывали в свои слова столько лести, что становилось дурно. Сейчас Нико не услышал даже намека на порядком приевшуюся сласть в голосе. Только искреннее уважение и восхищение. Надо же. «Интересный фрукт», - вскользь подумал Ди Анджело, готовясь выкинуть свой козырь и сыграть на страхе смертного. - Я передам твои слова об отце, когда пойду докладывать ему о том, что по миру разгуливает сбежавшая душа, - в голосе все-таки прозвучали самодовольные нотки. - О, - легкомысленно отозвался мужчина. - Уверяю, в этом нет нужды. Я совсем недавно был на приеме у Аида и не думаю, что он уже успел по мне соскучиться. Еще при моей жизни, он ходил в наше поселение только за компанию, хотя и любил помогать нам. Я же, как один из мудрейших в племени, - он гордо приосанился. - давал им иногда советы. Не спорю, в большинстве случаев они были бесполезны для богов, но в знаниях магии, коим меня научила одна неосторожная особа, я преуспел. Они заходили где-то раз месяц, и весь Забытый Год почти никогда не нарушали привычки, - тут его лицо омрачилось. - Бывало, однако, они приходили за помощью. Желание Кроноса найти беглецов было слишком велико. От поступающей информации у Нико закружилась голова. Он опустил ее, прервав зрительный контакт с призраком. Мужчина наверняка плёл какую-то чушь, но шестое чувство подсказывало, что доля правды есть и здесь. Хотя, нет, не доля. Явно больше. Мужчина болтал без умолку, предаваясь воспоминаниям о прежних днях, не знавших острого пера истории. Гордый, немного высокомерный, но бесспорно обладающий некой харизмой. Вслушиваясь в болтовню, полукровка вдруг вспомнил, как отец рассказывал ему о мудром старшем друге с длинным, подобно расстоянию Геи до Урана, языком. «Неужели?..» - Извините, - осторожно перебил Ди Анджело, вспоминая правила приличия и невольно переходя на «вы». - А ваше имя случайно не Вивли? От негодования призрак чуть не задохнулся и скрестил руки на груди. - Так называли меня эти нахальные юноши, не в силах выговорить полное имя! Почему-то придуманная Аидом кличка им очень понравилась. - Отец не занимается изобретением прозвищ, - отрицательно покачал головой Нико. - Да? Позволь старине Вивлиотекариосу с тобой не согласиться. Сколько ты его знаешь? Век? Тысячелетие? Или без году неделя? - А вы, можно подумать, знали его другим, - огрызнулся полубог. Вивли спустился с полки, на которой сидел все это время и мягко опустился рядом с мальчиком. Хоть он и находился теперь рядом с Ди Анджело, тому все равно приходилось задирать голову, чтобы смотреть оппоненту в лицо. Но что действительно удивило сына Аида, так этой то, что фигура все равно оставалась размытой, и единственной отличительной чертой являлся нос, имевший поразительное сходство с клювом хищной птицы. «Наверное, он очень древний», - подумал Нико. - Знал, - ответил на его выпад призрак. - И поверь мне на слово, я знаю любой твой аргумент на каждое мое высказывание просто потому, что уже слышал это три тысячи лет назад. От паренька, очень похожего на тебя. Больше никаких примет или вопросов не потребовалось. Оба прекрасно понимали, о ком идет речь. - Он выпустил вас, - почему-то шепотом отозвался полубог. - Он не запирал меня, - аккуратно исправил его Вивли. - Аид сказал мне, что я слишком рано ухожу со сцены. Главные герои еще даже не появились, а моя роль уже отыграна. Поэтому он любезно приписал мне парочку реплик в середине сценария. - Очень мило с его стороны, - во рту пересохло. - Но, боюсь, не отец решает, кому жить. - А здесь с тобой не соглашусь не только я, но и мисс Левеск. Нико показалось, что кто-то из ребят Аполлона со всей силы ударил его баскетбольным мячом в грудную клетку. Воздух из легких выбило, стоило ему вспомнить, сколько хлопот он доставил отцу, вытащив сестру с Полей Асфоделей. - Хейзел нужна была миру. - А я был нужен человечеству, - с легкостью противопоставил ему Вивлиотекариос. Призрак улыбнулся, заметив скептический взгляд полукровки. - Я брожу по библиотекам мира и помогаю людям принимать решения, даже без их ведома. Та атмосфера, которая влечет смертных в библиотеки, моих рук дело. Иногда случайно упавшая в руки книга способна сделать из ничем непримечательного человека титана своего времени. Поменять пару томов местами — и вот уже будущий химик всерьез изучает инженерную науку. Получается не всегда, - мужчина ласково улыбнулся мальчику. - но тогда это превращается в испытание, которое смертный должен либо пройти и угодить в горячие объятия мечты, либо отдаться во власть чего-то другого. - И вы так просто, так бескорыстно помогаете людям? Не прося ничего взамен? - О, я не настолько альтруистичный, - ухмыльнулся Вивли. - Признаюсь, большую часть своего времени я предаюсь чтению. Бывает, я настолько погружаюсь в книжный туман, что не замечаю подкравшегося человека. Увидев меня, они почему-то сразу убегают. Наверное, это из-за тишины. Нет, она, конечно, помогает сосредоточиться, но у этих бедняг, видимо, из-за нее нервы на пределе. Нико позволил себе робкую полуулыбку. Странно, но волнение, предшествующее его встрече с призраком, постепенно исчезало. Словно бы мудрость и спокойствие, исходящее от Вивлиотекариоса, передавалось и ему. Слушая рассказ мужчины, Ди Анджело вспомнил, как однажды он посетил библиотеку в Уэстовере и, листая какой-то скучный справочник по дисциплине, услышал тихий шелест страниц за поворотом. Затем за стеллажом включился торшер и кто-то едва слышно заворчал. От Нико странное существо отделяла всего лишь толщина шкафа. Он стоял, застывший от страха, и пялился в небольшую щелку между двумя книгами, рассматривая прыгающие по стене тени. Он никогда не забудет то таинственное чувство, которое нельзя было назвать ни злым, ни добрым, ни опасным, ни надежным. Просто чувство. Просто голоса, которые, вещая из книг, делились с ним своим грузом знания. Навряд ли Вивли помнит тот вечер в Уэстовере. Навряд ли он вообще заметил полукровку. И Нико, все еще не совсем доверяя мужчине, не собирался рассказывать об этой встрече. - ...Я побывал во всех библиотеках мира, - продолжал призрак. - И, не сочти за наглость, поделюсь с тобой радостной новостью: человечество все больше заботиться о сохранении своих книг. Многие замки модифицировались, я видел даже парочку электронных. Знаю, звучит как что-то за гранью фантастики, но это факт. Причем, очень и очень приятный! Вивлиотекариос тихонько засмеялся. Так же шелестят страницы ночью, когда стрелки часов перевалили за полночь, а солнце еще не готово выглянуть из-за горизонта. Нико нахмурился, услышав о замках. Можно ли этому смертному довериться? Или он сразу же поспешит доложить обо всем Аиду? А ведь так хочется хотя бы на миг отбросить всю осторожность и просто довериться. Он переживал слишком много. Он очень устал. Он просто упадет, обессиленный, если так будет продолжаться. «Это просто глупо — отказываться от помощи, когда она сама идет к тебе в руки», - вспомнил Ди Анджело чьи-то слова. Он не мог откопать в памяти, кто же сказал ему это, но помнил свою отрицательную реакцию. Сейчас она казалась ему смешной. Мальчик собрался с духом. - А... вы случайно не видели замков, к которым бы мог подойти такой ключ? - Нико вынул из кармана пластину. Вивли скользнул взглядом по пластмассовому прямоугольнику и заглянул в глаза полубогу. - Ключ от отдела по Золотому Веку, если я не ошибаюсь, верно? Не всем там рады. Ди Анджело почувствовал, как щеки наливаются румянцем, но промолчал. К удивлению полукровки, призрак не изменился, не стал суровым и не отчитал его. Он лишь прищурился и сказал: - Я знаю тебя всего несколько минут. За такое короткое время очень сложно научиться доверять. По всем правилам, я должен отвести тебя к Аиду, - тут мужчина наклонился ближе к лицу мальчика. - Но ведь он сам не раз нарушал правила. Тем более, я вполне осведомлен о ситуации наверху. Не думаю, что ты бы стал соваться туда без веской причины, - Нико, чуть помедлив, покачал головой. Вивлиотекариос ободряюще улыбнулся. - Его просто надо вставить нужной стороной в то отверстие, - он указал на один из замков. Призрак помолчал, а затем, но уже без улыбки, закончил. - Запомнил, сын Аида: каждому нужен хоть кто-то, кому он может довериться в минуту, когда силы покидают его, а мир разрывает на сотни мелких кусочков. Но если его в это мгновение нет рядом, судьба никогда не обделит тебя. Она сама возьмет и понесет тебя на руках, пройдет по острым осколкам, по обжигающим углям и кислоте. Но такую помощь она предлагает не каждому. Вопрос не в том, насколько ты желаешь жить, а сколько ты можешь дать взамен. Вивлиотекариос становился все более прозрачным, пока с тихим шипением не исчез вовсе. Наверное, отправился в какую-нибудь из библиотек, почитать или смешать карты очередному смертному. Нико почувствовал себя уставшим и разбитым. Но вместе с этим где-то внутри поселился островок спокойствия. Он знал, что даже если все пропадет, он в лепешку расшибется, чтобы этого не произошло. Он попытается. Он будет цепляться за свою хрупкую надежду кончиками пальцев, но не отпустит. Просто потому что в мире еще остался кто-то, кто в нем нуждается. Он продолжит сражаться если не ради себя, то ради других. И, кто знает, может в будущем и будет секунда, когда рядом с его стигийским лезвием вспыхнут два из небесной бронзы и имперского золота. В наступившей тишине был отчетливо слышен тонкий писк, когда электронный ключ наполовину вошел в отверстие. Рядом с зеленой лампочкой тут же замигала красная, в виде миниатюрного изображения Олимпа, но Нико, плохо разбирающийся в технологии, не обратил на это внимания. Что-то внутри механизма щелкнуло, и одна из створок, вздрогнув, отворилась.