infinite twinkling

Это завтра. — Как-нибудь в другой раз, Феликс. У меня на следующей неделе выпускные экзамены, мне надо заниматься. — Тэ, когда-нибудь ты ответишь мне «да»! — Он улыбается, и я спасаюсь бегством в торговый зал. — Тэ, я снимаю интерьеры, а не портреты, — стонет Хосок. — Хосок, ну пожалуйста. — Сжимая телефон, я меряю шагами гостиную нашей квартиры и смотрю в окно на меркнущий вечерний свет. — Дай мне телефон. Чимин выхватывает у меня мобильный, убегает за ухо шелковистые золотые волосы. — Послушай, Хосок, если ты хочешь, чтобы наша газета сделала репортаж с открытия твоей выставки, ты должен быть завтра на съемках, усек? — Чимин умеет добиваться своего. — Хорошо. Тэ тебе еще позвонит и скажет, когда и где. До завтра. — Он захлопывает телефон. — С этим улажено. Осталось только договориться о времени и месте. Звони ему. — Он протягивает мне мобильный. У меня скручивает живот. — Звони прямо сейчас. Я бросаю на него сердитый взгляд и лезу в задний карман за визиткой. Глубоко вздохнув, трясущимися пальцами набираю номер. Он отвечает на второй звонок. Его голос сдержан, спокоен и холоден. — Чон. — Э… мистер Чон? Это Ким Тэхен. — Я не узнаю собственного голоса. Следует короткая пауза. Это просто невыносимо. В душе я весь трепещу. — Ким Тэхён. Рад вас слышать. — Тон изменился. Похоже, он удивлен; в голосе слышно тепло… и даже ласка. Дыхание прерывается, я краснею. Внезапно я осознаю, что Чимин смотрит на меня, открыв рот, и убегаю на кухню, чтобы скрыться от него проницательных глаз. — Я звоню по поводу фотосессии для статьи. — «Дыши, Тэ, дыши». Мои легкие судорожно втягивают воздух. — Завтра, если вас устроит. Когда вам удобно, сэр? — Я остановился в отеле «Singularity», в Тэгу. Ну, скажем, завтра утром в восемь вас устроит? — Хорошо, мы приедем. — Я вне себя от восторга — как маленький ребенок которому дали любимую конфету , а не взрослый омега . — Жду с нетерпением Ким Тэхён — Я представляю опасный блеск в его серых глазах. Как ему удается вложить в пять коротких слов столько мучительного соблазна? Я отключаюсь. Чимин уже на кухне и смотрит на меня с сосредоточенным выражением на лице. — Тэхён. Он тебе нравится! Никогда раньше не видел, чтобы ты так на кого-то реагировал. Ты весь красный. — Да ладно, Чим, я постоянно краснею. У меня такая привычка. Не делай далеко идущих выводов, — огрызаюсь я. — Просто в его присутствии я чувствую себя ужасно неловко, вот и все. — Singularity, это меня успокаивает, — бормочет Чимин. — Надо будет позвонить менеджеру и договориться о месте для съемки. — Я приготовлю ужин, а потом мне надо заниматься. — Не в силах бормочу я, сделав жест рукой в сторону Чимина, который выходит вперед, глядя ему прямо в глаза. — Настойчивый мистер Пак. Как вы себя чувствуете? — Он приветливо улыбается. — Надеюсь, вам уже лучше? Тэхён сказал, что на прошлой неделе вы болели? — Все в порядке, спасибо, мистер Чон. — Он, не моргнув глазом, пожимает его руку. Чимин учился в лучшей частной школе . У него богатые родители, и он вырос уверенным в себе и своем месте в мире. Я им восхищаюсь. — Спасибо, что нашли для нас время. — Он вежливо улыбается. — Не стоит благодарности, — отвечает он и вновь одаривает меня взглядом серых глаз. Я опять заливаюсь краской. Черт! — Чон Хосок, наш фотограф, — говорю я, улыбаясь. Хосок нежно улыбается мне в ответ. Когда он переводит взгляд на Чонгука, его глаза становятся холодными. — Мистер Чон, — кивает он. — Чон Хосок. — Выражение лица Чонгука тоже меняется, когда он оценивает Хосока. — Где вы хотите меня сфотографировать? — Голос звучит немного угрожающе. Но Чимин не может уступить Хосоку главную роль. — Мистер Чон, вы не могли бы сесть вот здесь? Осторожнее, не споткнитесь о провод. А потом мы сделаем несколько снимков стоя. — Он указывает ему на кресло у стены. Богом включает свет, на мгновение ослепляя Чонгука, и бормочет извинения. Затем мы с Богомом стоим и смотрим, как Хосок щелкает камерой. Он делает несколько снимков с рук, прося Чонгука повернуться туда, потом сюда, поднять ладонь, а потом снова опустить. Потом Хосок ставит камеру на штатив и делает еще несколько фотографий, а Чонгук все это время, примерно двадцать минут, сидит и терпеливо позирует. Моя мечта сбылась — я могу любоваться им с близкого расстояния. Дважды наши глаза встречаются, и я с трудом отрываюсь от его туманного взгляда. — Сидя достаточно, — снова вмешивается Чим — Теперь стоя, если вы не против, мистер Чон. Он встает, и Богом бросается убирать стул. — Думаю, достаточно, — провозглашает он через пять минут. — Замечательно, — говорит Чим — Еще раз спасибо, Чонгук'ши. Он жмет его руку, а за ней Хосок. — Буду ждать вашей статьи,Чимин'ши — бормочет Чонгук и уже в дверях, повернувшись ко мне, произносит: — Вы меня не проводите, Тэхён? — Конечно, — отвечаю я, совершенно обескураженный. Бросаю тревожный взгляд на Чимина, тот пожимает плечами. Хосок у него за спиной мрачно хмурится. — Всего вам доброго, — произносит Чонгук, открывая дверь и пропуская меня вперед. Вот те раз!.. В чем дело? Что ему от меня нужно? Я замираю в коридоре, переминаясь с ноги на ногу, и жду Чонгука, который выходит из комнаты в сопровождении охранника.Короткая Стрижка в строгом костюме. Я позвоню тебе, Богом — бросает охраннику Богом уходит по коридору, и Чонгук обращает свой прожигающий взгляд на меня. О господи! Я что-нибудь сделал не так? — Не хотите выпить со мной кофе? Сердце стучит у меня в горле. Свидание? Чон Чонгук пригласил меня на свидание? Он спросил, не хочешь ли ты кофе. «Наверное, ему кажется, что ты еще не проснулся», — посмеивается надо мной мое подсознание. — Мне надо развезти всех по домам, — бормочу я извиняющимся тоном, скручивая руки. — Богом — кричит он, и я подпрыгиваю от неожиданности. Богом, который уже успел отойти, снова идет к нам. — Они живут в университетском городке? — спрашивает Чон негромко. Я киваю, не в силах открыть рот. — Их отвезет Богом, мой шофер. У нас тут большой внедорожник, туда влезет и снаряжение. — Да, мистер Чон? — спрашивает Богом как ни в чем не бывало. — Не могли бы вы отвезти фотографа, его ассистента и Чимин'ши? — Конечно, сэр. — Ну вот. А теперь вы выпьете со мной кофе? — Чонгук улыбается, как будто заключил сделку. Я хмурюсь. — Э-э… Чонгук'ши, вообще-то… Послушайте, Богому не обязательно их отвозить. — Я бросаю быстрый взгляд на Чонгука, который стоически сохраняет невозмутимое выражение лица. — Если вы подождете, мы с Чимином поменяемся машинами. Чонгук расплывается в сияющей, беспечной улыбке во весь рот. О, боже… и открывает передо мной дверь номера. Я обхожу его, чтобы войти, и застаю Чимина оживленно обсуждающей что-то с Хосоком. — Тэ, ты ему определенно нравишься, — говорит он без всякого вступления. Хосок неодобрительно смотрит на меня. — Но я ему не доверяю, — добавляет он. Я поднимаю руку в надежде, что он меня выслушает. — Чимин ты не мог бы поменяться со мной машинами и взять «Солярис»? — Зачем? — Чонгук пригласил меня выпить кофе. У него открывается рот. Какой чудесный момент: Чимин лишился дара речи!.. Он хватает меня за локоть и тащит из гостиной в спальню. — Тэ, с ним явно что-то не так. Чонгук выглядит потрясающе, я согласен , но он опасный тип. Особенно для таких, как ты. — Что значит таких, как я? — Ты понимаешь, не прикидывайся. Для невинных мальчиков вроде тебя, — говорит он немного раздраженно. Я краснею. — Чимин, мы просто выпьем кофе. На следующей неделе у меня экзамены, надо заниматься, поэтому я не буду сидеть с ним долго. Чимин поджимает губы, словно обдумывая мое предложение. Наконец он достает из кармана ключи и отдает мне. Я взамен отдаю ему свои. — Я буду ждать. Не задерживайся, а то мне придется выслать спасательную команду. — Спасибо. — Я обнимаю его. Чонгук ждет, прислонившись к стене, похожий на манекенщика из глянцевого журнала. — Все, я готов пить кофе, — бормочу я, краснея,как свекла. Чонгук ухмыляется. — Только после вас, прекрасный Тэхён. Он жестом показывает, чтобы я проходил вперед. Я иду по коридору на трясущихся ногах; голова кружится, сердце выбивает тревожный неровный ритм. Я иду пить кофе с самим Чон Чонгуком … и я ненавижу кофе. По широкому коридору мы вместе идем к лифтам. Что я ему скажу? Мой мозг сковывает ужасное предчувствие. О чем мы будем говорить? Какие у нас могут быть общие темы для разговора? Мягкий теплый голос отрывает меня от размышлений: — А вы давно знаете Чимина? О, легкий вопрос для начала. — С первого курса. Он мой близкий друг. — Хм, — произносит Чонгук неопределенно. Что у него на уме? Он нажимает кнопку вызова лифта, и почти сразу же раздается звонок. Двери открываются, и мы видим парочку, застывшую в страстном объятии. От неожиданности они отскакивают друг от друга и виновато отводят глаза. Мы с Чонгуком заходим в лифт. Я стараюсь сохранить невозмутимое выражение лица, поэтому смотрю в пол и чувствую, как щеки наливаются румянцем. Поглядывая на Чонгука из-под ресниц: вроде бы он улыбается самыми уголками губ, но трудно сказать наверняка. Пара тоже не говорят ни слова, и в неловком молчании мы доезжаем до первого этажа. В лифте нет даже музыки, чтобы разрядить обстановку. Двери открываются, и, к моему удивлению, Чонгук берет меня за руку, сжав ее своими длинными прохладными пальцами. Я чувствую, как по телу пробегает разряд тока, и без того быстрое биение сердца еще сильнее ускоряется. Он выводит меня из лифта, и мы слышим сдавленные смешки парочки, вышедшей вслед за нами. Чонгук ухмыляется. — Что это такое с лифтами? — бормочет он. Мы проходим через просторный, оживленный холл к выходу, но Чонгук не идет через вращающуюся дверь. Интересно, это потому, что он не хочет выпускать мою руку? На улице теплый воскресный майский день. Светит солнце, и почти нет машин. Чонгук поворачивает направо и шагает по направлению к перекрестку, где мы останавливаемся и ждем, когда загорится зеленый. Он так и не отпустил мою руку. Я иду по улице, и Чонгук держит меня за руку. Никто еще не держал меня за руку. По всему моему телу бегут мурашки, голова кружится. Я стараюсь стереть с лица дурацкую ухмылку от уха до уха. Появляется зеленый человечек, и мы переходим на другую сторону. Так мы идем четыре квартала и наконец достигаем нужного места, где Чонгук отпускает мою руку, чтобы распахнуть дверь. Я захожу внутрь. — Выбирайте пока столик, я схожу за кофе. Вам что принести? — спрашивает он как всегда вежливо. — Я буду чай. Чонгук поднимает брови.А кофе? — Я его не люблю. Он улыбается. — Хорошо, чай. Сладкий? На мгновение ошарашенно замолкаю, сочтя это ласковым обращением. Но подсознание, поджав губы, возвращает меня к реальности. Идиот, он спрашивает, сахар класть или нет? — Нет, без сахара. — Я смотрю вниз на свои сведенные пальцы. — А есть что-нибудь будете? — Нет, спасибо, ничего. — Я качаю головой, и он идет к прилавку. Пока Чонгук стоит в очереди, я исподтишка наблюдаю за ним сквозь опущенные ресницы. Я могу смотреть на него целыми днями. Он высок, широк в плечах и строен, а как эти брюки обхватывают бедра… О, господи! Несколько раз он проводит длинными, изящными пальцами по уже высохшим, но по-прежнему непослушным волосам. Хм… Я бы сам с удовольствием провел по ним рукой. Эта мысль застает меня врасплох, и щеки вновь наливаются румянцем. Я кусаю губу и смотрю вниз, на руки. — Хотите, я угадаю, о чем вы думаете? — Чонгук стоит рядом со столиком и смотрит прямо на меня. Я заливаюсь краской. О том, что будет, если провести рукой по вашим волосам. Мне интересно, мягкие ли они на ощупь… Я отрицательно качаю головой. Чонгук ставит поднос на небольшой, круглый столик, фанерованный березой. Он протягивает мне чашку с блюдцем, маленький чайник — Сам он пьет кофе с чудесным изображением различных узоров на молочной пенке. Интересно, как это делается? — раздумываю я от нечего делать. Он взял себе чизкейк с вишней. Отставив поднос в сторону, Чонгук садится напротив меня и скрещивает длинные ноги. Движения его легки и свободны, он полностью владеет своим телом. Я ему завидую. Особенно если учесть, что я — неуклюжий с плохой координацией движений. Мне трудно добраться из пункта А в пункт Б и не упасть по дороге. — Так о чем же вы думаете? — настаивает он. — Это мой любимый чай. — Голос звучит тихо и глухо. Я не могу поверить, что сижу напротив Чон Чонгука в кофейне в Тэгу. Он хмурится — чувствует, что я что-то недоговариваю. — Я люблю слабый чай — бормочу я, как бы оправдываясь. — Понимаю. Он ваш парень? Ну и ну… С чего бы это? — Кто? — Фотограф. Хосок , если не ошибаюсь. От удивления я нервно смеюсь. — Нет, Хосок мой старый друг и больше ничего. Почему вы решили, что он мой парень? — По тому, как он улыбался вам, а вы — ему. — И он действительно диктатор, этим все объясняется. В глубине души я начинаю думать, что лучше бы Чимин сам взял у него интервью. Сошлись бы два диктатора. К тому же он почти блондин— ну, золотисто-рыжий — как омеги в его офисе. Мне не нравится мысль о Чонгука и Чимина . Я отпиваю глоток чая, и Чонгук кладет в рот еще кусочек Чизкейка. — Вы единственный ребенок? Ну вот, опять меняет тему. — Да. — Расскажите мне о своих родителях. Нашел о чем спрашивать. Это ужасно скучно. — Мои папа и отец живет на окраине Тэгу -Вы должно быть часто их навещаете - Не чаще чем хотелось бы. Сказал я размешивая остатки чая.