infinite twinkling

Чонгук хмурится. — Вы не любите рассказывать о себе? — говорит он сухо, потирая подбородок как бы в глубокой задумчивости. — Вы тоже. — Вы уже брали у меня интервью и, помнится, задавали довольно интимные вопросы. — Он ухмыляется. Ну конечно. Я готов провалиться сквозь землю. В будущем, полагаю, мне придется пройти курс интенсивной психотерапии, чтобы не испытывать мучительного стыда при воспоминании об этом моменте. Я начинаю что-то бормотать про своего папу только для того, чтобы избавиться от неприятных мыслей. —Папа у меня чудесный. Он неизлечимый романтик. Чонгук удивленно поднимает брови. — Я по нему скучаю, — продолжаю я. — У него есть Отец. Надеюсь, он присмотрит за ним и загладит последствия его легкомысленных начинаний, когда они потерпят крах. — При мысли о папе я улыбаюсь. Мы с ним очень близки. — Расскажите мне о своих родителях, — прошу я. Он пожимает плечами. — Мой отец — адвокат, а папа — детский врач. Они живут в Сеули. А-а… у него богатые родители. Я представил себе успешную пару, которая усыновляет троих детей, и один из них вырастает красавцем, который запросто покоряет вершины мирового бизнеса. Как ему это удалось? Родители должны им гордиться. — А что делают ваши братья ? — Юнги занимается строительством, а Хан сейчас в Париже, изучает кулинарию под руководством какого-то знаменитого французского шефа. — Его глаза туманятся от раздражения. Он явно не хочет говорить о себе или своей семье. — Я слышала о компании в, что Париж чудесный город, — бормочу я. Интересно, почему он избегает разговоров о своей семье? Потому что его усыновили? — Да, очень красивый. Вы там были? — спрашивает он, сразу же успокаиваясь. — Я никогда не был за границей. — Вот мы и вернулись к банальностям. Что он скрывает? — А хотели бы поехать? — В Париж? — изумляюсь я. Еще бы! Кто бы отказался! — Конечно, хотел бы, — честно признаюсь я. — Но мне больше хочется в Англию. Чонгук склоняет голову набок и проводит указательным пальцем по верхней губе. О боже. — Почему? Я быстро моргаю. Соберись, Тэ. — Это родина многих писателей. Я бы хотел посмотреть на те места, где были написаны эти чудесные книги. Разговоры о литературе напоминают мне, что надо заниматься. Я смотрю на часы. — Мне пора. Я должен готовиться. — К экзаменам? — Да, уже скоро — во вторник. — А где машина Чимин'ши? — На парковке у отеля. — Я вас провожу. — Спасибо за чай, Чонгук'ши. Он улыбается своей странной, таинственной улыбкой. — Не за что, Тэхён'ши. Мне было очень приятно. Идемте, — командует он и протягивает мне руку. Я беру ее, сбитая с толку, и выхожу следом за ним на улицу. Мы бредем обратно к отелю и по взаимному согласию не произносим ни слова. Внешне Чон спокоен и собран. Я отчаянно пытаюсь оценить, как прошло наше утреннее свидание за чашкой кофе. У меня такое чувство, словно я побывал на собеседовании, только непонятно, на какую должность. — Вы всегда носите джинсы? — ни с того ни с сего спрашивает Чон. — Почти. Он кивает. Мы снова на перекрестке со светофором. Я лихорадочно прокручиваю в мозгу события сегодняшнего утра. Какой странный вопрос… Сейчас мы расстанемся. Вот и все. У меня был шанс, и я его упустил. Возможно, у него кто-то есть. — А у вас есть омега? — выпаливаю я. О господи, неужели я произнес это вслух? Его губы кривятся в полуулыбке. — Нет, Тэ омеги у меня нет и быть не может, — говорит он негромко. Ого… Что он хочет этим сказать? Может, он сказал неправду на интервью?.. В первый момент я жду продолжения, однако Чонгук молчит. Все, надо идти. Мне нужно все обдумать. Я должен от него уйти. Я делаю шаг вперед, спотыкаюсь и чуть не падаю головой вперед на дорогу. — Черт, Тэ! — Чонгук так сильно дергает меня за руку, что я падаю назад ровно за секунду до того, как мимо проносится велосипедист, движущийся против потока машин на улице с односторонним движением. Все происходит в одно мгновение — я падаю, и вот я уже в его объятиях, и он прижимает меня к груди. Я вдыхаю его чистый, живой аромат. От него пахнет мускатным орехом и дорогим гелем для душа. О боже… Голова идет кругом. Я глубоко вздыхаю. — Не ушибся? — шепчет Чонгук. Он прижимает меня к себе, обхватив одной рукой за плечи. Пальцы другой его руки скользят по моему лицу, мягко ощупывая. Он касается большим пальцем моей верхней губы, и я чувствую, что у него остановилось дыхание. Чонгук смотрит мне прямо в глаза, и я выдерживаю его тревожный, прожигающий насквозь взгляд. Это длится целую вечность, но в конце концов я перестаю замечать что-либо, кроме его прекрасных губ. Боже мой! В двадцать один год я в первый раз по-настоящему захотел, чтобы меня поцеловали. Я хочу чувствовать его губы на своих губах. «Поцелуй же меня!» — мысленно умоляю я, не в силах пошевелиться. Я парализован странным, незнакомым желанием. Завороженный, гляжу на красиво очерченный губами Чонгука,а он смотрит на меня сверху вниз. Его глаза прикрыты, взгляд потемнел. Он дышит с трудом, а я вообще почти не дышу. Я в твоих руках. Пожалуйста, поцелуй меня. Он закрывает глаза, глубоко вздыхает и слегка качает головой, как бы в ответ на мой немой вопрос. Когда он снова открывает глаза, в них читается стальная решимость. — Тэхён, держись от меня подальше. Я не тот, кто тебе нужен, — шепчет Чонгук. Что? С чего вдруг? Ведь это мне решать, а не ему. И хмурюсь, не в силах поверить. — Дыши, Тэхён, дыши. Я сейчас поставлю тебя на ноги и отпущу, — говорит он негромко и слегка отодвигает меня от себя. Всплеск адреналина, вызванный моим чудесным спасением или близостью Чонгука, проходит, я чувствую себя слабым . «Нет!» — кричит моя душа, он отстраняет меня, лишая опоры. Он держит меня на расстоянии вытянутой руки и внимательно следит за моей реакцией. В голове лишь одна мысль: я дал ему понять, что жду поцелуя, а он не стал меня целовать. Я ему не нужен. У меня был шанс, когда он позвал меня пить кофе, а я все испортил. — Ясно, — выдыхаю я, обретя голос, и, изнемогая от унижения, бормочу: — Спасибо. Как я мог так ошибиться в оценке ситуации? Мне надо как можно скорее с ним расстаться. — За что? — хмурится он, не убирая рук. — За то, что спасли меня, — шепчу я. — Этот идиот ехал против движения. Хорошо, что здесь был я. Страшно подумать, чем это могло кончиться. Может, тебе лучше пойти со мной в отель? Посидишь, придешь в себя. Он отпускает меня, и я стою перед ним, чувствуя себя последним идиотом. Встряхнувшись, выкидываю из головы пустые мысли. Надо ехать. Все мои смутные, невысказанные надежды разбиты. Я ему не нужен. «О чем ты только думал? Что Чон клюнет на такого, как ты?» — дразнит меня подсознание. На мое счастье, появляется зеленый человечек. Я быстро перехожу на другую сторону дороги, чувствуя, что Чонгук идет следом за мной. Перед отелем я поворачиваюсь к нему, не в силах поднять глаз. — Спасибо за чай и за то, что согласились на фотосессию, — бормочу я. — Тэхён, я… — Он замолкает, и боль в его голосе требует моего внимания, поэтому я против воли смотрю на него. Серые глаза грустны. Чонгук выглядит расстроенным, на лице застыло тоскливое выражение, от былого самоконтроля не осталось и следа. — Да, Чонгук? Я раздраженно щелкаю пальцами, когда он не произносит ни слова в ответ. Мне хочется поскорей уехать. Надо собрать по кусочкам израненную гордость и постараться вернуть утраченное душевное равновесие. — Удачи на экзаменах, — выдавливает он наконец. Что? И из-за этого у него такой несчастный вид? К чему такое прощание? Хотел пожелать мне удачи на экзаменах? — Спасибо. — Я не могу скрыть сарказма. — Всего доброго, Чонгук'ши. Я разворачиваюсь и как ни странно, не спотыкаюсь и, не оглядываясь, ухожу по переулку в сторону подземного гаража. В холодном полумраке бетонного гаража, освещенного тусклым светом люминесцентных ламп, я прислоняюсь к стене и обхватываю голову руками. О чем я думал? Глаза полны непрошеных слез. Почему я плачу? Я опускаюсь на землю, злясь на себя за такую абсурдную реакцию, обхватываю руками колени и стараюсь сжаться в крошечный комочек. Может, если я сам стану меньше, бессмысленная боль тоже пройдет.Уткнув голову в колени, я плачу, не сдерживая слез. Плачу от потери чего-то, чего у меня не было. Как глупо. Глупо горевать о том, чего не было, — о несбывшихся надеждах, разбитых мечтах, обманутых ожиданиях. Мне никогда не приходилось сталкиваться с отказом. Ну… если не считать того, что меня никогда не брали играть в баскетбол или в волейбол. Но это понятно. Бежать и одновременно ударять мячом о пол или передавать его кому-нибудь у меня плохо получается. На спортплощадке я обуза для любой команды. В романтическом плане я ничего не хотел. Я привык, что я слишком бледный, худой , неуклюжий — список моих недостатков можно продолжать бесконечно. Поэтому я всегда отшивал возможных поклонников. Вот хоть того парня в группе по химии. Они все были мне неинтересны, за исключением одного лишь Чонгука, черт бы его побрал. Наверное, мне следовало быть добрее к таким, как Феликс и Хосок хотя я уверен, никто из них не плакал втихомолку в подземном гараже. Может, мне просто нужно выплакаться. «Прекрати, немедленно прекрати! — словно кричит на меня мое подсознание, уперев руки в боки и топая от негодования ногой. — Садись в машину, езжай домой и садись заниматься. Забудь о нем… Немедленно! И хватит уже распускать нюни». Я делаю глубокий вдох и поднимаюсь на ноги. Соберись, Тэ. Я иду к машине, вытирая на ходу слезы. Хватит думать о нем. Надо извлечь уроки на будущее и сосредоточиться на подготовке к экзаменам. Чимин сидит с ноутбуком за обеденным столом. При виде меня радостная улыбка сходит с его лица. — Тэ,в чем дело? Ну вот… Только его расспросов мне сейчас и не хватает. Я трясу головой — совсем как он, когда хочет, чтобы от него отстали, — но Чимин остается слеп и глух. — Ты плакал — Как будто и так не видно. — Что этот подонок с тобой сделал? — рычит он, и лицо у него просто страшное. — Ничего, Чимин — В том-то все и дело. От этой мысли я криво улыбаюсь. — Тогда почему ты плакал? Ты никогда не плачешь. —Чимин встает, обнимает меня за плечи, его карии глаза полны тревоги. Надо что-то сказать, чтобы он оставил меня в покое. — Меня чуть не сбил велосипедист. — Это первое, что приходит мне в голову, но Чимин сразу же забывает про Чонгука. — О господи, Тэ! Ты ушибся? — Он отодвигает меня от себя и начинает осматривать. — Нет, Чонгук меня спас, — шепчу я. — Я испугался. — Еще бы! А как кофе? Ты же его не любишь? — Я пил чай. Мы мило поболтали, даже не о чем рассказывать. Не знаю, зачем он меня пригласил. — Ты ему нравишься, Тэ. — Чимин опускает руки. — Уже не нравлюсь. Мы больше не увидимся. — Я умудрился произнести это ровным тоном.Да? Черт! Он заинтригован. Я иду в кухню, чтобы Чимин не видел моего лица. — Такие, как я, ему не пара, — говорю я так сухо, как только могу. — В каком смысле? — Да ладно, как будто сам не знаешь. — Я поворачиваюсь и вижу, что Чимин стоит в дверях. — Нет, не знаю. — Чим,он… — Я пожимаю плечами. — Тэ, ну сколько можно тебе говорить? Ты совсем как ребенок! — перебивает он. Вот, опять за свое. — Чимин оставь, прошу. Мне надо заниматься, — обрываю я. Он хмурится. — Хочешь посмотреть статью? Я дописал. А Хосок сделал потрясающие снимки. Хочу ли я еще раз посмотреть на великолепного Чонгука? — Конечно, хочу. — Каким-то чудом я ухитряюсь изобразить на лице улыбку и иду к столу. Чонгук оценивающе смотрит на меня с черно-белой фотографии на экране ноутбука. Похоже, я его не устраиваю. Притворившись, будто читаю, я встречаю пристальный взгляд его серых глаз и пытаюсь догадаться, почему же он не тот, кто мне нужен — как он сам мне сказал. И тут вдруг объяснение становится совершенно очевидным. Он невероятно красив. Мы два разных полюса, существа из разных миров. В словах Чонгука есть смысл. Он мне не подходит. Именно это он и имел в виду, и теперь мне легче принять его отказ… почти. — Отлично, Чим— удается произнести мне. — Пойду заниматься. Пока не буду о нем думать, уговариваю я себя и, открыв тетрадь, принимаюсь за чтение. Только в постели, стараясь уснуть, я позволяю себе вернуться мыслями в мое странное утро. Вспоминаю его слова:« Омеги у меня нет и быть не может» — и злюсь на себя, что не воспринял это к сведению до того, как оказался в его объятиях. Он ведь предупредил, что омега ему не нужен. Переворачиваюсь на другой бок. В голову лезут разные мысли: может, он хранит невинность? Я закрываю глаза и начинаю погружаться в дрему. Может, он бережет себя. «Но не для тебя», — в последний раз насмехается надо мной мое сонное подсознание, перед тем как вырваться на волю в снах. Мне снятся серые глаза и я снова бегу по темным комнатам, озаряемым жуткими вспышками молний, и не знаю, от кого я бегу или к кому… Я кладу ручку. Все. Сдан последний экзамен. По лицу расплывается улыбка Чеширского кота. Наверное, я улыбаюсь в первый раз за всю неделю. Сегодня пятница, и на этот день у нас намечена грандиозная вечеринка. Возможно, я даже напьюсь. Впервые за всю свою жизнь. Я оглядываюсь через зал на Чимина; за пять минут до конца он еще что-то яростно пишет. Все, учеба закончена. Больше никогда мне не придется сидеть на экзамене. Мысленно я исполняю грациозные перевороты «колесом» через голову… Впрочем, это единственный способ, которым я умею ходить «колесом». Чимин заканчивает писать и откладывает ручку. Он встречается со мной взглядом, и на лице его я вижу все ту же улыбку Чеширского кота. Мы возвращаемся домой на его « Nisan », и у нас нет никакого желания обсуждать только что закончившийся экзамен. Чимина больше волнует, что он наденет сегодня вечером в бар, а я роюсь в сумочке в поисках ключей. — Тэ, тут тебе посылка. — Чимин стоит на ступеньках перед входной дверью, держа в руках коробку, завернутую в коричневую бумагу. Странно, я в последнее время ничего не заказывал. Чимин отдает мне посылку и берет ключи, чтобы открыть входную дверь. Посылка адресована Ким Тэхёну. На ней нет ни обратного адреса, ни имени отправителя. Наверное, от родителей. — От родителей… — Открывай скорей! — Чимин в приподнятом настроении направляется в кухню за бутылкой шампанского, припасенной для этого дня. Я открываю посылку и вижу обтянутую кожей коробку, в которой лежат три одинаковых, новых с виду книги в старом матерчатом переплете и кусочек плотного белого картона. Вот это да! Самое первое издание. Наверное, оно стоит безумных денег, и я сразу понимаю, кто его прислал. Чимин стоит у меня за спиной и смотрит на книги. Потом берет карточку. — Первое издание, — шепчу я. — Невероятно! — Чимин смотрит на меня широко раскрытыми от удивления глазами. — Чонгук? Я киваю. — Больше некому. — А что за карточка? — Понятия не имею. Думаю, это предупреждение — он намекает, чтобы я держался от него подальше. Даже не знаю, почему. Можно подумать, я ему проходу не даю. — Если хочешь, считай это предупреждением, Тэ дело твое, но он явно к тебе неравнодушен. Всю последнюю неделю я не позволял себе мыслей о Чонгуке. Ну, хорошо… по ночам мне по-прежнему снятся серые глаза, и понадобится целая вечность, чтобы стереть память об обнимающих меня руках, чтобы забыть его чудесный запах. Но зачем он мне это прислал? Ведь я ему не пара? — Что он хочет этим сказать? — Не знаю и знать не хочу. Я все равно не могу принять такой подарок. Придется отослать ему обратно . Складываю книги обратно в коробку и оставляю их на обеденном столе. Чимин протягивает мне бокал с шампанским. — За окончание экзаменов и нашу новую жизнь в Сеуле — улыбается он. — За окончание экзаменов, нашу новую жизнь в Сеуле и отличные отметки. Мы чокаемся бокалами и пьем. В баре шум и неразбериха, он под завязку набит будущими выпускниками. Сегодня они намерены напиться в хлам. К нам присоединяется Хосок. Ему осталось учиться еще год, но он тоже не прочь повеселиться и, чтобы вдохнуть в нас дух обретенной свободы, покупает на всю компанию дюжину соджу. Приканчивая четвертый бокал, я понимаю, что пить столько соджу, да еще после шампанского, — не самая лучшая идея. — Так что теперь, Тэ? — Хосок пытается перекричать шум. — Мы с Чимином переберемся в Сеул. Родители купили ему там квартиру.