infinite twinkling

Бог мой, живут же люди. Но ты ведь приедешь на мою выставку? — Конечно, Хосок, как я могу пропустить такое! — Я улыбаюсь, он обнимает меня за талию и подтягивает поближе к себе. — Мне очень важно, чтобы ты был там, Тэ — шепчет он мне на ухо. — Еще Соджу? — Чон Хосок, ты пытаешься меня напоить? Похоже, у тебя получается, — хихикаю я. — Лучше выпью пива. Пойду схожу за кувшином. — Еще выпивки, Тэ! — кричит Чимин. Чимин может пить как лошадь, и ничего ему не делается. Одной рукой он обнимает — студента с нашего курса и по совместительству фотографа студенческой газеты. Он уже бросил фотографировать повальное пьянство, которое его окружает, и теперь не сводит глаз с Чимина. На нем крохотный топ на бретельках, обтягивающие джинсы и кеды . Волосы убраны — Чимин, как всегда, выглядит потрясающе. А я… Вообще-то я предпочитаю кеды и футболки, но сегодня на мне мои самые лучшие джинсы. Высвобождаюсь из объятий Хосока и встаю из-за стола. Ого! Голова идет кругом. Приходится схватиться за спинку стула. Нельзя пить столько коктейлей с текилой. Подойдя к бару, я решаю, что надо зайти в туалет, пока еще ноги держат. Очень разумно, Тэ. Я проталкиваюсь сквозь толпу. Конечно же, там очередь, зато в коридоре тихо и прохладно. Чтобы было не так скучно стоять, достаю из кармана мобильник. Так… Кому я звонил в последний раз. Хосок? А это что за номер? Я такого не знаю. Ах, да! Чонгук. Я хихикаю. Наверное, уже поздно, и мой звонок его разбудит. Но надо же узнать, зачем он послал мне эти книги, да еще с такой загадочной припиской. Если он хочет, чтобы я держался подальше, пусть сам оставит меня в покое. С трудом сдерживая пьяную ухмылку, нажимаю на клавишу «вызов». Чон отвечает почти сразу — на втором гудке. — Тэхён? — Не ожидал, что я ему позвоню. Ну, если честно, я сам не ожидал. Потом до моего затуманенного мозга наконец доходит… Откуда он знает, что это я? — Зачем вы прислали мне книги? — запинающимся языком произношу я. — Тэхён, что с тобой? Ты какой-то странный. — Он явно обеспокоен. — Это не я странный, а вы! Вот какой я смелый, особенно после четырех бутылок Соджу! — Тэхён ты пил? — А вам-то что? — Просто интересно. Где ты? — В баре. — В каком? — Похоже, он сердится. — В баре в Тэгу. — Как ты доберешься до дома? — Как-нибудь. — Разговор получился не таким, как я рассчитывал. — В каком ты баре? — Зачем ты прислал мне книги, Чонгук? — Тэ, где ты? Скажи сейчас же. — И тон такой безапелляционный, самый настоящий тиран. Я представил себе Чонгука в костюме кинорежиссера эпохи немого кино: одетого в узкие бриджи для верховой езды, с рупором в одной руке и со стеком — в другой. От выразительной картины я фыркаю от смеха. — Вы обо мне беспокоитесь? — хихикаю я. — Так помоги мне, твою мать! Где ты сейчас? Чон Чонгук ругается! Я снова хихикаю. — Спокойной ночи, Чонгук . — Тэ! Я отсоединяюсь. Ха! Но он все равно не сказал мне про книги. Обидно. Миссия не выполнена. Я совсем пьян — пока стою в очереди, голова все время кружится. Но я ведь хотел напиться. Мне это удалось. Хотя, наверное, повторять не стоит. Все, подходит моя очередь. Плакат на двери кабинки восхваляет преимущества безопасного секса. Неужели я только что позвонил Чону? Ну ничего себе!.. Мой телефон звонит, и я чуть не подпрыгиваю от неожиданности. — Алло, — робко мычу я в телефон. Я не ждал звонка. — Я сейчас за тобой приеду, — заявляет он и вешает трубку. Только Чонгук умеет говорить так спокойно и так пугающе одновременно. Черт! Я натягиваю джинсы. Сердце колотится. Приедет за мной? Вот еще! Меня сейчас стошнит… нет… Все хорошо. Постой. Он просто морочит мне голову. Я же не сказал ему, где я. А сам он меня не найдет. Да и к тому времени, когда он доберется сюда из Сеула, вечеринка закончится и мы разойдемся. Я мою руки и смотрю на свое отражение в зеркале. Щеки горят, взгляд немного расфокусированный. Хм… Я целую вечность жду у стойки, пока принесут кувшин с пивом, и возвращаюсь к нашему столу. — Где ты пропадал? — отчитывает меня Чимин. — Стоял в очереди в туалет. — Чимин я хочу выйти, подышать свежим воздухом. — Быстро тебя развезло! — Я на пять минут, не больше. Снова проталкиваюсь сквозь толпу. Меня начинает подташнивать, голова предательски кружится, и я нетвердо стою на ногах. Даже хуже, чем обычно. От глотка прохладного вечернего воздуха ко мне приходит понимание того, как же сильно я напился. Все вокруг двоится, как в старых диснеевских мультиках про Тома и Джерри. Боюсь, меня сейчас стошнит. Зачем же я так напился? — Тж. — Хосок вышел следом за мной. — Тебе плохо? — По-моему, я слишком много выпил. — Я слабо улыбаюсь. — Я тоже, — шепчет он, не сводяс меня пристального взгляда темных глаз. — Хочешь, обопрись на меня. — Он подходит поближе и обнимает меня за плечи. — Спасибо, Хося, не надо. Я справлюсь. Я пытаюсь оттолкнуть его, но у меня не осталось сил. — Тэ, прошу тебя, — шепчет он и прижимает меня к себе. — Хосок, что ты делаешь? — Тэ, ты давно мне нравишься. — Одной рукой он обхватывает меня за талию, а второй держит за подбородок, откидывая мою голову назад. О господи… он собирается меня поцеловать. — Нет, Хосок, перестань! Нет! — Я отталкиваю его, но он как стена из железных мускулов, я не могу его сдвинуть. Его рука в моих волосах, он не дает мне отвернуться. — Тэ, пожалуйста, — шепчет Хосок, почти касаясь моих губ. Его дыхание влажно и пахнет слишком сладко — Соджу и пивом. Он нежно целует меня в щеку чуть выше уголка рта. Я испуган, пьян и беспомощен мне трудно дышать. — Хосок, не надо, — умоляю я. «Я не хочу. Я отношусь к тебе как к другу, и меня сейчас вырвет», — кричит мое подсознание. — Мне кажется, омега сказал «нет», — доносится из темноты спокойный голос. О господи! Чонгук. Как он здесь оказался? Хосок отпускает меня. — Чонгук, — коротко произносит он. Я тревожно оглядываюсь на Чонгука. Он сердито смотрит на Хосока, глаза его мечут молнии. Черт! Я больше не в силах удерживать в себе алкоголь. Желудок подкатывает к горлу, я сгибаюсь пополам, и меня картинно тошнит прямо на землю. — Бог мой, Тэ! — Хосок в отвращении отпрыгивает назад. Чонгук убирает мои волосы и взяв под руку, мягко ведет к невысокой кирпичной цветочнице на краю парковки. С глубокой благодарностью я замечаю, что там относительно темно. — Если захочешь еще раз вырвать, то лучше здесь. Я тебя подержу. Одной рукой он придерживает меня за плечи, а второй собирает мои волосы чтобы они не падали на лицо. Я неловко пытаюсь его оттолкнуть, но меня снова тошнит… а потом еще раз. О господи… Сколько это будет продолжаться? Даже теперь, когда мой желудок полностью опустел и наружу больше ничего не выходит, тело сотрясают ужасные спазмы. Я молча даю себе клятву никогда больше не брать в рот спиртного. Словами этих мучений не передать. Наконец все заканчивается. Совершенно измученный, я с трудом держусь ослабевшими руками за кирпичную стену цветочницы. Чонгук отпускает меня и дает носовой платок. Ну в чьем еще кармане может быть чистый льняной платок с монограммой? JK . Интересно, где такие покупают? Вытирая рот, вяло размышляю о том, что означает буквы. Невозможно поднять глаза и посмотреть на Чонгука. Как стыдно. Лучше бы меня проглотили азалии, которые растут в контейнере, или я провалился сквозь землю. Хосок по-прежнему стоит у входа в бар и следит за нами. Простонав, я закрываю лицо руками. Это один из худших моментов моей жизни. Я пытаюсь вспомнить самый худший, и мне в голову приходит только отказ Чонгука. Наконец я набираюсь храбрости и украдкой бросаю на него быстрый взгляд. Чон смотрит на меня сверху вниз, и по его лицу ничего нельзя понять. Обернувшись, я вижу смущенного Хосока. Похоже, в присутствии Чонгука ему явно не по себе. Как я на него сердит! У меня для моего так называемого друга есть пара отборных слов, которые я никогда не решусь произнести в присутствии видного предпринимателя Чон Чонгука. Ну неужели я могу теперь сойти за настоящего омегу, когда он только что видел, как меня выворачивало прямо на землю?! — Я… э-э… буду ждать вас в баре, — бормочет Хосок. Мы оба не обращаем на него внимания, и он исчезает за дверью. Я остаюсь один на один с Гуком. Только этого не хватало. Что я ему скажу? Надо попросить прощения за телефонный звонок. — Извините, — лепечу я, уставившись в платок, который отчаянно тереблю руками. «Какой мягкий». — За что ты просишь прощения, Тэ? — В основном за то, что позвонил пьяный. Ну и много еще за что, — почти шепчу я, чувствуя, что краснею. «Можно я сейчас умру, ну пожалуйста!» — молю я неизвестно кого. — Со всеми бывает, — говорит он сухо. — Надо знать свои возможности. Нет, я всей душой за то, чтобы раздвигать границы, но это уже чересчур. И часто с тобой такое случается? Голова кружится от избытка алкоголя и раздражения. Ему-то какое дело? Я его сюда не звал. Он ведет себя со мной, как взрослый с провинившимся ребенком. Мне хочется сказать, что если захочу, то буду теперь напиваться каждый вечер, и его это не касается, однако сейчас, после того как меня тошнило прямо у него на глазах, лучше промолчать. Почему он не уходит? — Нет, — отвечаю я покаянно. — Такое со мной в первый раз, и сейчас у меня нет желания повторять эксперимент. Никак не пойму, зачем он здесь… В ушах рождается шум. Чон замечает, что я вот-вот упаду, поднимает меня на руки, прижимая к груди, как ребенка. — Успокойся, я отвезу тебя домой, — тихо говорит он. — Надо предупредить Чимина — «Господи спаси, я снова в его объятиях». — Мой брат ему скажет. — Кто? — Мой брат , Юнги разговаривает с Чимином — Э?.. — Ничего не понимаю. — Он был вместе со мной, когда ты позвонил. — В Сеуле? — Я совершенно сбит с толку. — Нет, я живу в Инчхоне. «До сих пор? Почему?» — недоумеваю я. — Как вы меня нашли? — По твоему мобильному. Я отследил его, Тэхён. Такое возможно? Это легально? «Он тебя преследует», — шепчет мне подсознание сквозь облако текилы, по-прежнему затуманивающее разум, но, поскольку это Чонгук, я не против. — У тебя была с собой сумка или куртка? — Э-э… вообще-то да. И то, и другое. Чонгук пожалуйста, мне нужно предупредить Чимина. Он будет волноваться. Его губы сжимаются в тонкую линию. — Ну, если нужно… Он ставит меня на землю и, взяв за руку, ведет обратно в бар. Я обессилен, запуган, по-прежнему пьян и как-то невероятно взволнован. Он сжимает мою руку — какое странное переплетение чувств! Внутри шумно и многолюдно. Играет музыка, и на танцполе собралась большая толпа. За нашим столом Чимина не видать, да и Хосок куда-то делся. — А где Чимин? — Я стараюсь перекричать шум. Голова у меня начинает пульсировать в такт тяжелым басам. — Танцует, — кричит в ответ наш общий друг; он страшно зол и подозрительно оглядывает Чонгука. Я с трудом натягиваю свою черную куртку и надеваю через голову длинный ремень от сумочки. Я готов идти сразу же, как только найду Чимина. — Он на танцполе. — Я чуть трогаю его рукой и наклоняюсь к уху; кончик моего носа касается его волос, я вдыхаю их чистый, свежий запах. О боже! Запретные, незнакомые чувства, которые я пытался отрицать, поднимаются из глубин и доводят до исступления мое измученное тело. Я краснею, и где-то глубоко, глубоко внутри мои мышцы сладостно сжимаются. Чонгук косится на меня, снова берет за руку и ведет к барной стойке. Его обслуживают немедленно: мистер Чон не привык ждать. Неужели ему все достается так легко? — Выпей, — командует он, протягивая мне очень большой стакан воды со льдом. Цветные огни, вспыхивающие в такт музыке, отбрасывают странные блики и тени по всему бару. Мой спутник попеременно становится зеленым, голубым, белым и демонически красным. Он внимательно смотрит на меня. Я делаю робкий глоток. — Допивай! Все-таки он самый настоящий деспот. Чон, явно расстроенный, ерошит рукой непослушные волосы. У него-то какие проблемы? Ну, если не считать глупого пьяного омегу, который звонит ему среди ночи. Он тут же решает, что его надо спасать и, между прочим, оказывается прав. А потом ему приходится смотреть, как его выворачивает наизнанку… «Ох, Тэ, сколько можно мусолить одно и же?» — сердито одергивает мое подсознание. Мне представляется, что оно строго смотрит на меня поверх очков. Мир под ногами чуть покачивается, и Чонгук кладет руку мне на плечо, чтобы поддержать. Я послушно допиваю воду; от выпитого меня снова начинает подташнивать. Чон забирает стакан и ставит его на стойку бара. Сквозь пелену я замечаю, что он одет в просторную белую льняную рубашку, облегающие джинсы, черные кеды-конверсы и темный пиджак в полоску. Ворот рубашки расстегнут. Моему помутненному сознанию он кажется очень привлекательным. Чон снова берет меня за руку. Ой,.. Он тащит меня на танцпол. Черт! Я не танцую. Он чувствует, что я упираюсь, и под цветными лучами я вижу его довольную, немного злорадную улыбку. Чонгук протягивает мне руку и резко дергает: я оказываюсь в его руках, и он снова начинает двигаться, увлекая меня за собой. Ого! Он здорово танцует, и, к своему удивлению, я следую за ним шаг в шаг. Наверное, потому, что я пьян. Чонгук крепко прижимает меня к себе. Иначе я упал бы в обморок у его ног. В каком-то уголке мозга вдруг всплывает любимое предупреждение папы: «Никогда не доверяй мужчинам, которые хорошо танцуют». Мы движемся через толпу к другому концу площадки и вот уже оказываемся рядом с Чимином и Юнги— братом Чонгука. Музыка, громкая и разнузданная, грохочет у меня в голове. Я задыхаюсь. Чимин явно в ударе, танцует как сумасшедший. С ним такое редко бывает: лишь тогда, когда ему кто-то очень нравится. Действительно нравится. И значит, завтра за завтраком нас будет трое. Чимин! Чонгук наклоняется и что-то шепчет на ухо Юнги. Юнги — высокий, широкоплечий, с волнистыми светлыми волосами и коварным блеском в глазах. В пульсирующем свете прожекторов я не могу разобрать их цвета. Юнги усмехается и обнимает Чимина. Он, похоже, счастлив… Чимин. Даже в моем состоянии я просто в шоке. Он ведь только что с ним познакомился!.. Чимин кивает каким-то его словам, улыбается и машет мне рукой. Чонгук в мгновение ока уводит нас с танцпола. Но мы с ним и словом не перемолвились. Ясно, к чему все идет. Им срочно нужна лекция о безопасном сексе. Надеюсь, он видел плакат на двери туалета. Мысли бурлят в голове, пытаясь прорваться сквозь пьяный туман. Здесь слишком жарко, слишком громко и слишком много огней. Голова идет кругом… кажется, пол сейчас поднимется прямо к лицу. Последнее, что я слышу перед тем, как упасть без сознания на руки Чонгука, это его ругательство: — Черт! Тихо. Шторы задернуты. В кровати тепло и удобно. М-да… я открываю глаза и в первый момент безмятежно наслаждаюсь обстановкой. Интересно, где я? Позади меня изголовье кровати в форме восходящего солнца. Что-то смутно знакомое. Большая просторная комната роскошно обставлена в коричневых, бежевых и золотых тонах. Я вроде уже видел нечто подобное. Вот только где? Мой сонный ум пытается разобраться в зрительных образах недавнего прошлого. И вдруг до меня доходит: я в отеле «singularity»… в люксе. Мы с Чимином были в похожем. Только этот больше. Черт! Я в номере у Чонгука. Как я сюда попал? Постепенно возвращаются обрывочные воспоминания о предыдущем вечере. Я напился, позвонил Чону, меня тошнило. Потом Хосок, а потом опять Чонгук. Какой ужас! Я внутренне сжимаюсь. Я не помню, как сюда попал. На мне футболка и трусики. Носков нет. Джинсов тоже. Черт! На столике рядом с кроватью — стакан апельсинового сока и две таблетки. Чонгук и об этом позаботился! Я сажусь на кровати и глотаю таблетки. Вообще-то я чувствую себя совсем неплохо, прямо скажем, гораздо лучше, чем заслуживаю. Апельсиновый сок просто божественный! Утоляет жажду и освежает. Ничто так не помогает от сухости во рту, как свежевыжатый апельсиновый сок. Раздается стук в дверь. Сердце подскакивает к горлу, и я не могу произнести ни слова. Чонгук все равно открывает дверь и заходит в комнату. Ничего себе! Он только что с тренировки. На нем свободные серые трикотажные штаны и потемневшая от пота футболка. Мысль о потном Чонгуке меня странно волнует. Я глубоко вздыхаю и смеживаю веки, словно мне два годика и, если я закрою глаза, меня никто не найдет. — Доброе утро, Тэ. Как ты себя чувствуешь? Ну, все. — Лучше, чем заслуживаю, — бормочу я. Чонгук ставит большую спортивную сумку на кресло и берется руками за концы полотенца, которое висит у него на шее. Он смотрит на меня, серые глаза непроницаемы, и, как обычно, я совершенно не представляю, о чем он думает. Он очень хорошо умеет прятать свои мысли и чувства. — Как я сюда попал? — Мой голос тих и смиренен. Чонгук подходит и садится на край кровати. Он так близко, что я могу к нему прикоснуться, чувствую его запах. О господи… запах тела,мускатного ореха и геля для душа — пьянящий коктейль, гораздо сильней, чем текила теперь я это знаю на собственном опыте. — Когда ты потерял сознание, я не стал рисковать кожаной обивкой салона и отвозить тебя домой. Пришлось оставить тебя здесь, — отвечает он равнодушно. — Кто укладывал меня в постель? — Я. — Его лицо непроницаемо. — Меня снова тошнило? — Нет. — Раздевал меня тоже ты? — Я почти шепчу. — Тоже я. — Он выгибает бровь, а я отчаянно краснею. — Мы не… — еле-еле выговариваю я, помертвел от ужаса. Закончить фразу у меня не получается, и я замолкаю, уставившись на свои руки. — Тэхён, ты был в коматозном состоянии. Некрофилия — это не мое. Я предпочитаю, чтобы омега был жив и реагировал, — поясняет он сухо. — Мне очень стыдно. Его губы немного приподнимаются в кривой усмешке. — Да, весело провели время. Вечер надолго запомнится. Мне тоже… Но он смеется надо мной, негодяй! Он сам приехал, его никто не просил, а в результате меня назначили главным злодеем. — Нечестно использовать всякие шпионские технологии, которые вы там у себя разрабатываете, чтобы следить за омегами — огрызаюсь я. Чонгук смотрит на меня удивленно и, кажется, обиженно. — Во-первых, отследить мобильный телефон можно по Интернету. Во-вторых, моя компания не занимается производством аппаратуры для слежки и скрытого наблюдения, и в-третьих, если бы я за тобой не приехал, ты бы проснулся в постели фотографа, а насколько я помню, ты был не в восторге от такого ухажера, — произносит он язвительно.