infinite twinkling

Ухажера!.. Чонгук сердится, его серые глаза оскорбленно сверкают. — Да ты просто рыцарь из средневековой хроники, — ехидно замечаю я. Он немного оттаивает. Выражение лица смягчается, и на красиво очерченных губах мелькает тень улыбки. — Нет, Тэхён, совсем не похож. Разве что на темного рыцаря. — Чонгук насмешливо улыбается. — Ты вчера ел? — строго спрашивает он. Я мотаю головой. Какое еще преступление я совершил? Хотя его губы сжимаются, лицо остается бесстрастным. — Обязательно надо есть. А ты пил на голодный желудок, и потому тебе было так плохо. Если честно, Тэ, это самое первое правило, когда пьешь. Он ерошит волосы рукой, а значит, все еще сердится. — Ты и дальше будешь читать мне мораль? — А это так называется? — По-моему, да. — Ты еще легко отделался. — В каком смысле? — Если бы ты был моим, тебе бы еще неделю было больно сидеть, после того что ты вчера устроил. Пил на голодный желудок, напился пьяный, чуть не влип в историю… — Чон закрывает глаза, на его красивом лице ясно проявляется отвращение, и он слегка содрогается. Затем открывает глаза и строго смотрит на меня. — Страшно подумать, что могло с тобой случиться. Ему-то какое дело? Если бы я был его… но я не его. Хотя, возможно, в глубине души я не против. Эта мысль пробивается сквозь негодование, вызванное его высокомерием. Я краснею: мое своенравное подсознание танцует радостный танец хула-хула при одной мысли, что я мог бы быть его. — Ничего бы со мной не случилось. Я был с Чимином. — А как насчет фотографа? — фыркает он. Гм… Хосок-младший. Придется сказать ему пару ласковых. — Хосок просто занесло. — Я пожимаю плечами. — Думаю, кто-то должен научить этого фотографа хорошим манерам, чтобы его больше не заносило. — Какой ты строгий, — фыркаю я. — Ах, Тэ, ты даже не представляешь. — Глаза Чона сужаются, и на лицо ложится озорная ухмылка. Улыбка Чона действует на меня совершенно обезоруживающе. Только что я злился — и вот уже не могу отвести взгляда от его лица. Ох!.. За эту улыбку можно все простить. Наверное, потому, что он так редко улыбается. Я даже забыл, о чем мы говорили. — Я иду в душ. Или ты первый? — Он наклоняет голову набок, Чон по-прежнему улыбаясь. Мое сердце колотится, мозг перестал посылать импульсы нейронам, отвечающим за дыхание. Улыбка Чона становится шире, он проводит большим пальцем мне по щеке и нижней губе. — Дыши, Тэ — шепчети Чон. — Через пятнадцать минут подадут завтрак. Ты, наверное, голодный— Он идет в ванную и закрывает дверь. Я наконец-то могу выдохнуть. Почему он так дьявольски красив? Мне хочется встать и войти к нему в душ. Никогда раньше я не испытывал ничего подобного. Гормоны бушуют. Я все еще чувствую на щеке и верхней губе прикосновение его руки. По телу разливается ощущение тягостного, болезненного дискомфорта. Что со мной? Хмм… Вожделение. Вот как, оказывается, это бывает. Я снова ложусь на пуховые подушки. «Если бы ты был моим». О господи… Чего бы я только не отдал чтобы быть его! Чонгук— единственный мужчина, который заставляет мое сердце ускоренно биться, а кровь — бежать по жилам. Хоть мне и не все в нем нравится: он очень замкнутый и противоречивый. Он то отталкивает меня, то присылает книги,да еще потом преследует, как будто я какая-нибудь знаменитость, а он — настырный поклонник. И при всем при том я провел ночь в его номере и чувствую себя в полной безопасности. Под его защитой. Он примчался спасать меня от выдуманной им самим опасности. Нет, он не темный, а самый настоящий белый рыцарь в сверкающих доспехах, классический романтический герой — сэр Гавейн или Ланселот. Я вылезаю из постели и отчаянно пытаюсь отыскать свои джинсы Чон выходит из душа мокрый, блестящий от воды и по-прежнему небритый. На нем ничего нет, кроме обернутого вокруг талии полотенца. И конечно, я стою с голыми ногами и изнываю от смущения. Он удивлен, что я уже встал. — Твои джинсы я отдал в стирку. — В его взгляде серый обсидиан. — Ты их забрызгал, когда тебя тошнило. — Ох. — Я становлюсь красным как рак. Почему он каждый раз застает меня врасплох? — Я попросил Богома купить тебе пару джинсов и какие-нибудь кеды. Они в сумке на кресле. Чистая одежда. Какой неожиданный бонус. — Э… Пойду приму душ, — бормочу я. — Спасибо. Что еще тут можно сказать? Схватив сумку, я опрометью заскакиваю в душ, подальше от волнующей близости обнаженного альфы . В ванной жарко и влажно — еще не успело проветриться. Скорее сбросить одежду и встать под очищающие струи воды. Лицо омывает благодатный поток. Я хочу его. Очень, очень сильно. Это просто констатация факта. Впервые в жизни я хочу лечь в постель с альфой. Хочу чувствовать прикосновения его рук и губ. Он сказал, что предпочитает восприимчивых омег. Следовательно, он не хранит невинность. Но он даже не пробовал ко мне подкатить, как Феликс или Хосок. Не понимаю. На прошлой неделе он не стал меня целовать. Я его не привлекаю? Тогда зачем он привез меня сюда? «Ты всю ночь в его постели, Тэ и он к тебе пальцем не прикоснулся. Делай выводы», — мое подсознание снова поднимает свою уродливую, злобную голову. Я не обращаю на него внимания. Вода теплая и умиротворяющая. Бесконечно стояла бы под душем в этой ванной. Жидкое мыло пахнет Чонгуком. Обалденный запах! Я растираю его по телу, представляя, что это он — он своими длинными пальцами наносит чудесно пахнущее мыло мне на грудь, на живот и между ног. О господи. Сердце снова колотится, это так… так приятно. — Завтрак готов. — Чонгук стучит в дверь, и от этого звука я вздрагиваю. — Иду. — Реальность вырывает меня из мира эротических грез. Заглядываю в сумку с джинсами. Богом купил не только джинсы и новые конверсы, но еще и бледно-голубую блузку, носки и белье. О господи. Чистые трусики!.. Называть их простыми, скучными словами было бы несправедливо. Это изысканные вещицы каких-то модных европейских фирм. Бледно-голубые кружева и украшения. Ух ты! Белье меня восхищает и одновременно немного пугает. Более того, размер в точности мой. Хотя, конечно, Чонгук мог его узнать. Я краснею, представив, как мужчина с короткой стрижкой покупает мне трусики в дорогом магазине. Интересно, какие еще у него рабочие обязанности. Я быстренько одеваюсь. Все сидит превосходно. Осталось только привести голову в порядок, и я яростно тру мокрые волосы полотенцем. Как обычно, они не желают лежать ровно. Надо будет посмотреть, в сумочке была резинка. Делаю глубокий вдох: все, я готов встретиться с мистером Занудой. К моему облегчению, спальня пуста. Я оглядываюсь в поисках сумочки, но ее нигде нет. Глубоко вдохнув, выхожу в гостиную. Она просто огромная. В зоне для отдыха — роскошный плюшевый диван, заваленный подушками, мягкие кушетки и элегантный журнальный столик с кучей книг в глянцевых обложках; в рабочей зоне — «мак» последней модели; на стене — огромный плазменный экран.Чонгук сидит за обеденным столом на другом конце комнаты и читает газету. — Черт, Чимин! — вскрикиваю я. Чонгук внимательно смотрит на меня. — Я послал сообщение Юнги — говорит он немного насмешливо. — Он знает, что ты здесь и пока еще жив. Ох, только этого не хватало. Я помню его страстный танец вчера вечером и его фирменные движения, которыми он пыталась соблазнить брата Чонгука. Что он обо мне подумает? Я никогда еще не ночевал вне дома. Значит, он до сих пор с Юнги. С ним такое случалось только дважды, и оба раза я целую неделю вынужден был любоваться его ужасной розовой пижамкой. Чон решит, что я тоже нашел себе приключение на одну ночь. Чонгук окидывает меня повелительным взглядом. На нем белая льняная сорочка, воротник и манжеты расстегнуты. — Садись, — командует он, указывая на место за столом. Я иду через всю комнату и, как было приказано, сажусь напротив него. Стол уставлен едой. — Я не знал, что ты захочешь, поэтому взял на всякий случай несколько разных блюд из утреннего меню, — говорит он с кривой, чуть извиняющейся улыбкой. — Какое расточительство, — бормочу я, удивляясь его выбору, хоть мне ужасно хочется есть. — Да уж. — Тон у него немного виноватый. Я выбираю блинчики с кленовым сиропом и яичницу с беконом.Чонгук пытается скрыть улыбку и возвращается к своему омлету из яичных белков. Еда необычайно вкусная. — Чаю? — Да, пожалуйста. Он передает мне чашку чая. Обалдеть, он помнит, какой чай мне нравится. — У тебя мокрые волосы. — Я не нашел фен, — смущенно бормочу я. Честно говоря, я и не искал. Чонгук поджимает губы. — Спасибо за чистую одежду. — Не за что. Этот цвет тебе к лицу. Я краснею и утыкаюсь взглядом в свои руки. — Знаешь, тебе бы следовало научиться принимать комплименты, — произносит он осуждающе. — Я хочу отдать тебе деньги за одежду. Он смотрит на меня, как будто я его глубоко обидел. Я спешу добавить: — Ты уже подарил мне книги, которые я, между прочим, не могу от тебя принять. Хотя бы за одежду позволь мне заплатить самому. — Я неуверенно улыбаюсь. — Тэ поверь, я могу себе позволить… — Не в этом дело. С какой стати ты будешь дарить мне подарки? — Потому что мне это ничего не стоит. — Его глаза сверкают сердитым блеском. — Это еще не повод, — отвечаю я тихо. Он выгибает бровь, моргает, и я вдруг понимаю, что мы говорим о чем-то другом, но я не знаю, о чем именно. Я сразу вспоминаю… — Зачем ты прислал мне эти книги,Чонгук? — спрашиваю я тихо. Он откладывает нож и вилку и внимательно смотрит на меня. В его глазах светится какое-то непонятное чувство. — Когда тебя едва не сбил велосипедист, я держал тебя, и ты смотрел на меня, словно говоря: «Поцелуй же меня, Гуки». — Чон пожимает плечами. — Я почувствовал, что должен извиниться и как-то тебя подбодрить. — Он ерошит волосы рукой. — Тэхён, я не герой-любовник. Я не завожу романов. И вкусы у меня очень своеобразные. Лучше бы тебе держаться от меня подальше. — Он закрывает глаза, как бы признавая себя побежденным. — Но в тебе есть нечто такое, заставляет меня возвращаться снова и снова. Думаю, ты сам это понял. Есть уже совсем не хочется. — Зачем же бороться с собой? — шепчу я. Широко раскрыв глаза, он судорожно вздыхает. — Ты не знаешь, о чем говоришь. — Ну так просвети меня. Мы сидим, глядя друг другу в глаза, никто не прикасается к еде. — Ты дал обет безбрачия? — выпаливаю я. В его серых глазах загораются смешинки. — Нет Тэхён , такого обета я не давал. — Чонгук замолкает, чтобы я усвоил информацию, и я краснею до ушей. Неужели я только что произнес такое вслух! Нет, действительно лучше жевать, чем говорить. — Какие у тебя планы на ближайшие дни? — спрашивает он спокойно. — Сегодня после обеда я работаю. А сколько сейчас времени? — внезапно пугаюсь я. — Чуть больше десяти, ты еще сто раз успеешь. А как насчет завтра? Он сидит напротив меня, поставив локти на стол и опершись подбородком на сплетенные длинные пальцы. — Мы с Чимином хотели упаковать вещи. На следующие выходные у нас назначен переезд в Сеул. И всю эту неделю я работаю . — Ты уже знаешь, где вы будете жить в Сеуле? — Да. — Где? — Не помню адреса. Где-то в районе Кандонгу (강동구). — Недалеко от меня. — Его губы изгибаются в полуулыбке. — А где ты собираешься работать в Сеуле? Зачем он все это спрашивает? Чонгук умеет устраивать допрос с пристрастием еще почище, чем Чимин. — Я подал документы сразу в несколько мест. Сейчас жду ответов. — В мою компанию ты пойти не захотел? Я опускаю глаза. Конечно же, нет. — Вообще-то, нет. — А что тебя не устраивает в моей компании? — В твоей компании или в «Чон энтерпрайзес»? — хмыкаю я. — Вы надо мной смеетесь, мистер Ким? — Он наклоняет голову набок. Кажется, разговор его забавляет, однако трудно сказать наверняка. Я опускаю взгляд в тарелку с неоконченным завтраком. У меня нет сил смотреть ему в глаза, когда он говорит таким тоном. — Я бы хотел укусить эту губу, — мрачно произносит Чонгук. О господи. Сам не замечая, я машинально кусаю нижнюю губу. Челюсть у меня отваливается, я одновременно пытаюсь сглотнуть и втянуть воздух. Это самая сексуальная фраза, которую я когда-либо слышал. Сердце колотится в бешеном темпе, я задыхаюсь. Черт, я весь дрожу от возбуждения, хоть он ко мне даже не прикоснулся. Подняв глаза, я встречаю его насупленный взгляд. — Ну так что тебя удерживает? — с вызовом спрашиваю я. — Я даже близко не подойду к тебе, Тэхён пока не получу на это твоего письменного согласия. — На его губах блуждает тень улыбки. — В каком смысле? — В прямом. — Он вздыхает и кивает мне, довольный, но в то же время немного сердитый. — Я тебе все покажу, Тэхён . Во сколько ты сегодня заканчиваешь работу? — Около восьми. — Мы можем поехать в Сеул и поужинать у меня дома. Там я объясню тебе, как обстоят дела. Предпочитаешь сегодня или в следующую субботу? Выбирай. — Почему ты не можешь сказать мне прямо сейчас? — нетерпеливо спрашиваю я. — Потому что я наслаждаюсь завтраком в твоем обществе. Узнав всю правду, ты, вероятно, больше не захочешь меня видеть. Черт побери! Что он имеет в виду? Он продает детей в рабство в какие-нибудь забытые богом уголки? Он — часть подпольного преступного синдиката? Тогда понятно, откуда у него столько денег. Он глубоко религиозен? Он импотент? Конечно, нет, это он может доказать мне прямо сейчас. О господи, я краснею. Так можно гадать до бесконечности. Чем раньше я узнаю его тайну тем лучше. Если окажется, что, узнав его секрет, я больше не захочу с ним общаться, то, честно говоря, это только к лучшему. «Не надо себя обманывать, — ехидно замечает мое подсознание, — дело должно быть совсем уж плохо, чтобы ты все бросил и сбежал». — Сегодня. Он поднимает бровь. — Ты, как Ева, торопишься вкусить с древа познания. — Вы надо мной смеетесь, мистер Чон? — мило интересуюсь я. Надутый осел. Он прищуривается, берет свой «блэкбери» и нажимает кнопку. — Богом, мне понадобится вертолет. — Из Тэгу примерно в двадцать тридцать… Нет, пусть ждет… Всю ночь. «Всю ночь!» — Да. Завтра утром по звонку. Я полечу из Тэгу в Сеул. «Полечу?» — Запасной пилот с двадцати двух тридцати. Он кладет телефон. Ни «спасибо», ни «пожалуйста». — Люди всегда тебя слушаются? — Да, как правило, если не хотят потерять работу. — А если они у тебя не работают? — У меня есть способы убеждать, Тэхён. Доедай свой завтрак. Я отвезу тебя домой, а в восемь, когда ты закончишь работу, заеду за тобой в . Мы полетим в Сеул. Я быстро моргаю.Полетим? — Да, на моем вертолете. Потрясающе. Это мое второе свидание с таинственным Чон Чонгуком. Начиналось все с кофе, а теперь дело дошло до вертолетных прогулок. Ничего себе! — А на машине доехать нельзя? — Нет. — Почему? Он ухмыляется. — Потому что я так хочу. Доедай. Как теперь есть? Я лечу с ним в Сеул на вертолете. И он хочет укусить мою губу. — Ешь, — говорит он уже строже. — Тэ, я терпеть не могу выкидывать еду. Доедай. — Я не могу столько съесть, — оправдываюсь я.— Доедай то, что у тебя на тарелке. Если бы ты вчера нормально поел, тебя бы сейчас здесь не было, и мне бы не пришлось так быстро раскрывать свои карты. — Он плотно сжимает губы. Похоже, сердится. Я хмурюсь и возвращаюсь к остывшим блинчикам и яичнице. «Я слишком взволнован, чтобы есть, Чонгук! Как ты не понимаешь?» — я не решаюсь произнести это вслух, особенно когда он такой мрачный. Ну совсем как маленький. Даже забавно. — Что тут смешного? — спрашивает он. Я трясу головой, не решаясь ответить, и не поднимаю глаз от тарелки. Проглотив последний кусочек блинчика, бросаю взгляд на Чона. Он задумчиво меня рассматривает. — Умница. Теперь я отвезу тебя домой, только сначала высуши волосы. Не хочу, чтобы ты заболел. В его словах мне чудится какое-то смутное обещание. Что он хочет этим сказать? Я встаю из-за стола. Может, нужно было сначала спросить разрешения? Нет, лучше не создавать опасного прецедента. Я направляюсь обратно в спальню и замираю на полдороге от внезапно пришедшей мне в голову мысли. — А где ты спал? — Я поворачиваюсь к Чонгуку все еще сидящему за обеденным столом. В гостиной не видно никаких простыней и одеял. — В своей постели, — отвечает он с непроницаемым выражением. — Вот как. — Да, совершенно новые для меня ощущения. — Он улыбается. — Ты имеешь в виду не секс? Ну вот, я сказал это слово. И покраснел, разумеется. — Нет. — Чон качает головой и хмурится, словно вспоминая что-то неприятное. — Спать с кем-то в одной постели. Он берет газету и принимается за чтение. Ох, хотел бы я знать, что все это значит. Он никогда ни с кем не спал? Он девственник? Вряд ли. Я гляжу на него с недоверием. Он самый таинственный персонаж из всех, кого я знаю. И тут до меня доходит, что я спал с Чонгуком. Ах, я бы все на свете отдал, только бы быть в сознании и смотреть на него спящего. Видеть его беззащитным. Мне почему-то трудно это представить. Ладно,вроде бы сегодня вечером все должно проясниться. В спальне я заглядываю в комод и нахожу там фен. Используя пальцы вместо щетки, как могу, сушу волосы. Закончив, иду в ванную, чтобы почистить зубы и вижу там щетку Чона. Я буду воображать, что это он. Хм… Оглядываясь через плечо, как преступник, я ощупываю щетинки. Мокрые. Значит, он ею уже пользовался. Я хватаю щетку, выдавливаю пасту и быстро-быстро чищу зубы. Чувствую себя ужасно испорченным. Это так приятно. Я сгребаю в кучу вчерашнюю футболку и трусики и кидаю их в пакет из магазина, в котором Богом принес чистые вещи, а потом иду в гостиную на поиски сумки и жакета. Какая радость! В сумке нашлась резинка.Чонгук смотрит, как я собираю волосы в маленькой хвостик на затылке. По его лицу невозможно понять, о чем он думает. Он разговаривает с кем-то по телефону. — Им надо два?.. И во сколько это обойдется?.. Хорошо, а как насчет мер безопасности? Хорошо, так и сделаем. Держите меня в курсе. — Он дает отбой. — Готов? Я киваю. Интересно, о чем был разговор?