infinite twinkling

— Вас понял, диспетчерская. Взлетаю. Конец связи. Поехали, — добавляет Чонгук обращаясь ко мне, и вертолет плавно поднимается в небо. Тэгу исчезает под нами, и мы устремляемся в воздушное пространство Кореи, хотя мой желудок твердо намерен остаться . Вот это да! Яркие огни уменьшаются и уменьшаются, пока не превращаются в маленьких светлячков где-то далеко внизу. Будто смотришь на мир из аквариума. Мы поднимаемся все выше, и вот уже совсем ничего не видно. Вокруг темно, хоть глаз выколи, нет даже луны, чтобы осветить наш путь. Как он понимает, куда мы летим? — Что, страшно? — раздается у меня в ушах голос Чонгука — Откуда ты знаешь, что мы летим правильно? — Вот смотри. — Он тычет длинным указательным пальцем в один из приборов. Электронный компас. — Это «Еврокоптер» ЕС 135 — одна из самых безопасных машин в своем классе. Он оснащен специальным оборудованием для полетов в ночное время. Чонгук смотрит на меня и улыбается. — На крыше моего дома есть вертолетная площадка. Мы летим туда. Разумеется, он живет в доме с вертолетной площадкой. Мы с ним словно с разных планет. Свет от панели озаряет его лицо. Чонгук сосредоточен и внимательно следит за показаниями приборов. Глядя из-под опущенных ресниц, я упиваюсь его чертами. Красивый профиль. Прямой нос, массивная челюсть… Я бы хотел провести по ней языком. Он не побрился, и поэтому перспектива вдвойне соблазнительна. Чувствовать его щетину под моими пальцами, языком, на коже… — Когда летишь ночью, ничего не видно. Приходится ориентироваться по приборам, — вторгается в мои эротические фантазии его голос. — А как долго нам лететь? — произношу я на одном дыхании. Я вовсе не думал о сексе, нет, нет и еще раз нет. — Меньше часа, ветер попутный. Ого! Меньше чем за час до Сеула Неплохая скорость, понятно теперь, почему мы летим. Меньше чем через час все откроется. Бабочки так и летают у меня в животе. Интересно, что он мне готовит? — Как ты себя чувствуешь, Тэхён? — Нормально. — Я отвечаю коротко и отрывисто. По-моему, он улыбается, но в темноте не видно. Чонгук снова щелкает тумблером. —Сеул, это Чон Чонгук, иду на тысяче четыреста, прием. — Он обменивается информацией с диспетчерской. Прямо как настоящий пилот. Мне кажется, мы покидаем зону контроля Тэгу и входим в воздушное пространство Сеула. — Вас понял, конец связи. — Смотри. — Чонгук указывает на маленький огонек далеко впереди. — Это Сеул. — Ты всегда так производишь впечатление на омег? Берешь их полетать с собой на вертолете? — Мне действительно интересно. — Я никогда не брал с собой омег, Тэхён. Это тоже в первый раз. — Его голос тих и серьезен. Ох! Как неожиданно. Тоже в первый раз? А что еще? Спать вместе? — А я произвел на тебя впечатление? — Я просто трепещу. Он улыбается. — Трепещешь? Я киваю. — Ты такой… профессионал. — Спасибо — отвечает Чонгук вежливо. Мне кажется, он польщен, но я не уверен. Какое-то время мы летим молча. Яркая точка Сеула становится все больше. — Тебе это явно нравится— замечаю я. — Что именно? — В полусвете циферблатов я замечаю его вопросительный взгляд. — Летать. — Управление вертолетом требует самообладания и сосредоточенности. Конечно, мне это нравится. Хотя я больше люблю планеры. — Планеры? — Да. Планеры и вертолеты — я летаю на том и на другом. — Ого. Дорогие увлечения. Я помню, он говорил мне это на интервью. А я люблю читать и изредка хожу в кино. В авиации я не разбираюсь

Сеул приближается. Мы уже на окраине города. Зрелище совершенно потрясающе. Сеул ночью, с высоты… — Впечатляет, правда? — произносит Чонгук. Я одобрительно киваю. Город кажется нереальным… Я вижу его словно на большом экране, как в любимом фильме Хосока Я вспоминаю Хосока и его неудачную попытку поцеловать меня. Наверное, это чересчур жестоко, все же надо было ему позвонить. Ладно… Подождет до завтра. — Через пару минут мы будем на месте, — небрежно роняет Чонгук, и внезапно кровь начинает стучать у меня в висках, сердце ускоряется, и адреналин течет по жилам. Он разговаривает с диспетчером, но я уже не вслушиваюсь. О господи… Я вот-вот потеряю сознание. Моя судьба в его руках. Впереди показался небоскреб с вертолетной площадкой на крыше. На ней белыми буквами написано слово «Эскала». Она все ближе и ближе, больше и больше… как и мое волнение. Надеюсь, я не обману его ожидания. Он решит, что я его недостоин. Надо было слушаться Чимина и взять у него какое-нибудь из его рубашек, но мне нравятся мои черные джинсы. Сверху на мне мятного цвета блузка и черный пиджак из гардероба Чимина. Вид вполне приличный. «Я справлюсь. Я справлюсь», — повторяю я как мантру, вцепившись в край сиденья. Вертолет зависает, и Чонгук сажает его на площадку на крыше. Мое сердце выпрыгивает из груди. Я сам не понимаю, что со мной: нервное ожидание, облегчение от того, что мы добрались целыми и невредимыми, или боязнь неудачи. Он выключает мотор: лопасти постепенно замедляются, шум стихает, и вот уже не слышно ничего, кроме моего прерывистого дыхания. Чонгук снимает наушники с себя и с меня. — Все, приехали, — говорит он негромко. Половина его лица освещена ярким светом прожектора, другая половина — в глубокой тени. Темный рыцарь и белый рыцарь — подходящая метафора для Чонгука.Я чувствую, что он напряжен. Его челюсти сведены, глаза прикрыты. Он отстегивает сначала свои ремни, потом мои. Его лицо совсем рядом. — Ты не должен делать того, что тебе не хочется. Ты понимаешь? — Чонгук говорит серьезно, даже отчаянно, серые глаза не выдают никаких чувств. — Я никогда не стану делать что-то против своей воли. — Я не совсем уверен в правдивости своих слов, питому что ради мужчины, который сейчас сидит рядом со мной, я готов на все. Но это сработало. Он поверил. Окинув меня внимательным взглядом Чон грациозно, несмотря на свой высокий рост, подходит к двери, распахивает ее и, спрыгнув на землю, протягивает руку, чтобы я мог спуститься на площадку. Снаружи очень ветрено, и мне не по себе при мысли, что я стою на высоте тридцатого этажа и вокруг нет никакого барьера. Мой спутник обнимает меня за талию и крепко прижимает к себе. — Идем, — командует Чон перекрикивая шум ветра. Мы подходим к лифту, он набирает на панели код, и дверь открывается. Внутри тепло, стены сделаны из зеркального стекла. Всюду, куда ни посмотри, бесконечные отражения Чона, и самое приятное, что в зеркалах он бесконечно обнимает меня. Чонгук нажимает другую кнопку, двери закрываются, и лифт идет вниз. Через пару секунд мы попадаем в абсолютно белое фойе, посередине которого стоит большой круглый стол черного дерева, а на нем — ваза с огромными белыми цветами. Все стены увешаны картинами. Чонгук открывает двойные двери, и белая тема продолжается по всей длине коридора до великолепной двухсветной залы. Гостиная. Огромная — это еще мягко сказано. Дальняя стена стеклянная и выходит на балкон. Справа — диван в форме подковы, на котором легко разместятся десять человек. Перед ним современный камин из нержавеющей стали — а может, и платиновый, кто его знает. Огонь уже зажжен и ярко пылает. Справа, рядом с входом, — кухонная зона. Она вся белая, за исключением столешниц темного дерева и барной стойки человек на шесть. Рядом с кухней, перед стекляннойстеной, — обеденный стол, вокруг которого расставлено шестнадцать стульев. А в углу комнаты сияющий черный рояль. Понятно… он еще на фортепиано играет. По стенам развешены картины всевозможных форм и размеров. Вообще-то квартира больше похожа на галерею, чем на дом. — Снимешь пиджак? — спрашивает Чонгук. Я мотаю головой. Мне все еще холодно после ветра на крыше. — Пить будешь? Я бросаю на него взгляд из-под опущенных ресниц. После той ночи? Он шутит? Мне приходит в голову мысль попросить Маргариту — но не хватает наглости. — Я буду белое вино. Выпьешь со мной? — Да, пожалуйста. — Держи. — Он протягивает мне бокал с вином. Даже хрустальные бокалы говорят о богатстве — тяжелые, современного дизайна. Я делаю глоток: вино легкое, свежее и изысканное. — Ты молчишь и даже краснеть перестал. В самом деле, Тэхён, я никогда раньше не видел тебя таким бледным — тихо говорит Чонгук. — Есть хочешь? Я качаю головой. Хочу, но не есть. — У тебя очень большая квартира. — Большая? — Большая. — Да, большая, — соглашается он, и его глаза лучится. — Ты играешь? — Я указываю подбородком на рояль. — Да. — Хорошо? — Да. — Ну конечно. А есть на свете что-то такое, чего ты не умеешь? — Да… но немного. — Чонгук отпивает вино из бокала, не сводя с меня глаз. Я чувствую на себе его взгляд, когда осматриваю комнату. Впрочем, комнатой это не назовешь. Не комната, а жизненное кредо. — Присядешь? Я киваю Чонгук судорожно вздыхает. — Тэхён,прекрати кусать губу, пожалуйста. Это ужасно отвлекает. Ты не понимаешь, что говоришь. — Поэтому-то я здесь. — Согласен. Подожди минутку, хорошо? — Он скрывается в широком дверном проеме в дальнем конце комнаты и через пару минут возвращается, держа в руках какой-то документ. — Договор о неразглашении. Чонгук пожимает плечами и, протягивая мне бумаги, тактично притворяется слегка смущенным. — На этом настаивает мой адвокат. — Я совершенно сбит с толку. — Если ты выбираешь второй вариант — унижение, то должен поставить подпись. — А если я не захочу ничего подписывать? — И что означает этот договор? — Что ты обязуешься никому о нас не рассказывать. Ни о чем, никому. Я смотрю на него недоверчиво. Похоже, дело совсем плохо. Но меня уже разбирает любопытство. — Хорошо, я подпишу. Чонгук протягивает мне ручку. — Ты даже не хочешь прочесть? — Нет. Он хмурится. — Тэхён ничего нельзя подписывать, не читая! — Чонгук, пойми, я и так не собираюсь рассказывать о нас никому. Даже Чимину. Но если это так важно для тебя, для твоего адвоката… которому ты, по-видимому, все рассказываешь, то ладно, я подпишу. Он смотрит на меня сверху вниз и мрачно кивает. — Справедливо, Тэхён ничего не скажешь. Я размашисто подписываю обе копии и передаю одну ему. Сложив вторую, кладу ее в сумочку и делаю большой глоток вина. Я кажусь гораздо храбрее, чем есть на самом деле. — Значит, сегодня вечером ты займешься со мной любовью, Чонгук? Черт возьми! Неужели я это сказал? В первый момент у него от изумления открывается рот, но он быстро приходит в себя. — Нет, Тэхён, не значит. Во-первых, я не занимаюсь любовью. Я трахаюсь… жестко. Во-вторых, мы еще не покончили с бумагами, и, в-третьих, ты не знаешь, что тебя ждет. У тебя есть возможность передумать. Идем, я покажу тебе комнату для игр. Я потрясен! Черт возьми, это заводит. Но зачем нам смотреть комнату для игр? Загадка. — Ты хочешь показать мне свою игровую приставку? Чонгук громко смеется. — Нет, Тэхён, не угадал. Идем. — Он встает и протягивает мне руку. Я иду с ним обратно по коридору. Слева от двойных дверей, через которые мы вошли, — другая дверь, ведущая на лестницу. Мы поднимаемся на второй этаж и поворачиваем направо. Достав из кармана ключ, Чонгук отпирает еще одну дверь и делает глубокий вдох. — Ты можешь уйти в любой момент. Вертолет стоит наготове и отвезет тебя, куда ты пожелаешь. Можешь остаться на ночь и уйти утром. Решать тебе. — Открой же эту чертову дверь, Чон. Он распахивает дверь и отступает, чтобы пропустить меня внутрь. Я глубоко вздыхаю и делаю шаг вперед… — Я словно переместился во времени в шестнадцатый век, в эпоху испанской Инквизиции. Ни фига себе!