infinite twinkling

Первое, что я замечаю, — это запах. Пахнет кожей и полиролью со слабым цитрусовым ароматом. Свет мягкий, приглушенный. Источника не видно, рассеянное сияние исходит откуда-то из-под потолочного карниза. Выкрашенные в темно-бордовый цвет стены и потолок зрительно уменьшают достаточно просторную комнату, пол сделан из старого дерева, покрытого лаком. Прямо напротив двери к стене крест-накрест прибиты две широкие планки из полированного красного дерева с ремнями для фиксации. Под потолком подвешена большая железная решетка, площадью не меньше восьми квадратных футов, с нее свисают веревки, цепи и блестящие наручники. Рядом с дверью из стены торчат два длинных резных шеста, похожие на балясины лестницы, только длиннее. На них болтается удивительное множество всяких лопаток, кнутов, стеков и каких-то странных орудий из перьев. С другой стороны стоит огромный комод красного дерева: ящики узкие, как в старых музейных шкафах. Интересно, что в них может быть? Но действительно ли я хочу это знать? В дальнем углу — скамья, обтянутая темно-красной кожей, и рядом с ней прибитая к стене деревянная стойка, похожая на подставку для бильярдных киев; если присмотреться, на ней стоят трости различной длины и толщины. В противоположном углу — стол из полированного дерева с резными ножками и две такие же табуретки. Однако большую часть комнаты занимает кровать. Она крупнее обычной двуспальной, с четырьмя резными колоннами в стиле рококо по углам и плоской крышей балдахина. Похоже на девятнадцатый век. Под пологом видны еще какие-то блестящие цепи и наручники. На кровати нет постельных принадлежностей — только матрас, обтянутый красной кожей, и красные шелковые подушки, сваленные грудой на одном конце. У изножья кровати, на расстоянии нескольких футов, большой темно-бордовый диван, просто поставленный посередине комнаты, лицом к кровати. Как странно… Ставить диван лицом к кровати. И тут мне приходит в голову, что на самом деле диван — самая заурядная вещь из всей мебели в комнате, и я улыбаюсь этой мысли. Подняв голову, я вижу, что к потолку в случайном порядке прикреплены карабины. Остается только гадать, зачем они нужны. Как ни странно, все это резное дерево, темные стены, приглушенный свет и темно-бордовая кожа придают комнате спокойный и романтичный вид… Наверное, это и есть романтика по версии Чонгука Как я и ожидал, он внимательно следит за мной, но по его виду ничего нельзя понять. Я обхожу комнату, и он идет следом за мной. Меня заинтересовала эта штука с перьями, и я нерешительно прикасаюсь к ней рукой. Она сделана из мягкой кожи и похожа на плетку-девятихвостку, только толще. На конце каждого хвоста прикреплена маленькая пластмассовая бусинка. — Это называется флоггер, — тихо звучит голос Чонгука. Флоггер… гм-м. По-моему, я в шоке. Мое подсознание в ужасе сбежало, или валяется в нокауте, или перевернулось кверху килем и затонуло. Я оцепенел. Я могу видеть и воспринимать, но не в силах высказать, что чувствую. Да и что можно сказать в ситуации, когда обнаруживаешь, что потенциальный любовник — абсолютно чокнутый садист или мазохист? Страшно… да. Это самое сильное чувство. Однако, как ни странно, я боюсь не его, думаю, он меня и пальцем не тронет без моего согласия. В голове крутится множество вопросов. Почему? Как? Когда? Как часто? Проходя мимо кровати, я провожу пальцем по искусной деревянной резьбе одной из колонн. Это просто произведение искусства. — Скажи что-нибудь, — приказывает Чонгук обманчиво спокойно. — Ты делаешь это с людьми или они делают это с тобой? Его рот кривится, то ли от смеха, то ли от облегчения. — С людьми? — Он медлит пару секунд, обдумывая ответ. — Я делаю это с омегами которые сами того хотят. Как-то непонятно. — Если у тебя есть добровольцы, зачем ты привел сюда меня? — Я очень хочу делать это с тобой. — Ой. — Я ловлю ртом воздух. Почему? Я бреду в дальний конец комнаты и задумчиво провожу рукой по высокой, достающей мне до талии кожаной скамье. Ему нравится мучить омег. От этой мысли мне становится тошно. — Ты садист? — Я — Доминант. — Его взгляд прожигает меня насквозь. — Что это значит? — спрашиваю я тихо. — Это значит, что ты добровольно признаешь мою власть над собой. Во всем. Я стараюсь осмыслить услышанное. — Почему я должен это делать? — Чтобы доставить мне удовольствие, — шепчет он, наклоняя голову набок, и я вижу тень улыбки. Доставить ему удовольствие! Ишь чего захотел! У меня отваливается челюсть. Доставить удовольствие Чонгуку . И вдруг я понимаю, что именно этого и хочу. Я хочу, чтобы он, черт возьми, был от меня в восторге. Какое открытие! — Иными словами, я хочу, чтобы ты хотел доставить мне удовольствие, — говорит он мягко. Его голос действует на меня гипнотически. — Каким образом? — Во рту пересохло. Хорошо, про «удовольствие» я понимаю, но какое это имеет отношение к пыточной комнате времен королевы Елизаветы? И надо ли мне знать ответ? — У меня есть правила, и я хочу, чтобы ты их выполнял — для твоей пользы и для моего удовольствия. Если я буду тобой доволен, ты получишь награду. А если нет — накажу тебя, и ты запомнишь, — шепчет он.Я оглядываюсь на подставку для тростей. — А это что? — Я обвожу рукой вокруг себя. — Стимулирующие средства. Награда и наказание. — Значит, тебе приятно навязывать мне свою волю? — Ты должен доверять мне и подчиняться добровольно. Чем ты послушнее, тем больше удовольствия я получаю — все очень просто. — Хорошо, а что с этого буду иметь я? Он пожимает плечами с почти виноватым видом. — Меня. О господи. Чонгук проводит рукой по волосам. — По твоей реакции ничего не поймешь, Тэхён, — произносит он сердито. — Давай пойдем вниз, чтобы я собрался с мыслями. Здесь я не могу смотреть на тебя спокойно.Он протягивает мне руку, но теперь я не решаюсь ее взять. Чимин сказал, что он опасен, и был совершенно прав. Как он догадался? Он опасен для моей жизни, потому что я собираюсь сказать «да». Но часть меня этого не хочет. Часть меня хочет с криком бежать от этой комнаты и того, что она представляет. Я в полной растерянности. – Я не причиню тебе вреда, Тэхён. – Его серые глаза умоляют, и я понимаю, что Чонгук говорит правду. Я протягиваю руку, и он ведет меня из комнаты. – Давай я покажу тебе кое-что еще. – Вместо того чтобы вернуться вниз, Чонгук, выйдя из игровой комнаты, как он ее называет, поворачивает направо и идет по коридору. Мы проходим несколько дверей и наконец достигаем последней. За ней оказывается спальня с большой двуспальной кроватью посередине, где нет ни одного цветового пятна. Все: стены, мебель, постель – абсолютно белое. Обстановка холодная и стерильная, но за стеклянной стеной открывается потрясающая панорама Сеула. – Твоя комната. Ты можешь украсить ее по своему вкусу. – Моя комната? Ты хочешь, чтобы я сюда переселился? – Я не могу скрыть ужаса. – Не на все время. Скажем, с вечера пятницы до воскресенья. Мы можем это обсудить. Если ты захочешь, конечно, – добавляет он неуверенно. – Я буду спать здесь? – Да. – Один? – Да. Я же говорил тебе, что всегда сплю один. Ну, если не считать того случая, когда ты напился– Похоже, он мне выговаривает. Я поджимаю губы. Просто не укладывается в голове: добрый, заботливый Чонгук, который спас меня, совершенно беспомощного, и мягко поддерживал, когда меня рвало , оказался чудовищем, любителем цепей и хлыстов. – А ты где спишь? – Моя комната внизу. Пойдем, ты, наверное, проголодался. – Что-то у меня аппетит пропал, – отвечаю я раздраженно. – Ты должен поесть, Тэхён– втолковывает он мне и, взяв за руку, ведет прочь. Снова оказавшись в огромной зале, я изнываю от тревоги и тоски, словно стою на краю обрыва, и мне надо решить: прыгнуть вниз или нет. – Я понимаю, что подталкиваю тебя на темный путь, Тэхён. Хорошенько подумай. Может, ты хочешь что-то спросить? – говорит он и, отпустив мою руку, уходит на кухню. Хочу. Но с чего начать? – Ты подписал договор о неразглашении, поэтому спрашивай все что угодно, я отвечу. Я стою у бара и смотрю, как Чонгук достает из холодильника тарелки с разными сырами и две крупных грозди зеленого и красного винограда. Он ставит тарелки на стол и принимается резать французский багет. – Сядь. Он указывает на одну из барных табуреток, и я подчиняюсь его команде. Если я соглашусь, придется к этому привыкать. И вдруг я понимаю, что Чонгук вел себя так с первой минуты нашего знакомства. – Ты говорил о каких-то бумагах? – Да. – Что за бумаги? – Кроме договора о неразглашении, существует контракт, в котором говорится, что мы будем делать, а что нет. Я должен знать твои пределы допустимого, а ты – мои. Все будет по взаимному согласию. – А если я не соглашусь? – Ну, что поделать, – говорит он осторожно. – Но у нас не будет отношений? – спрашиваю я. – Нет. – Почему? – Потому что это единственные отношения, которые меня интересуют. – Почему? Он пожимает плечами. – Так я устроен.А почему ты стал таким? – Почему люди такие, а не иные? На это трудно ответить. Почему кто-то любит сыр, а кто-то нет? – И какие правила я должен выполнять? – Они у меня записаны. Обсудим, когда поедим. Еда. Я не смогу проглотить не кусочка. – Я в самом деле не голоден. – Все равно поешь, – говорит Чонгук. Теперь понятно, откуда у него эта диктаторская манера. – Налить тебе еще вина? – Да, пожалуйста. Он наполняет мой бокал и садится рядом со мной. Я торопливо отпиваю глоток. – А закуску? Я беру маленькую кисточку винограда. – И давно это у тебя? – Да. – А легко ли найти омег, которые согласны?.. Чонгук кривит бровь. – Ты не поверишь, – отвечает он сухо. – Тогда почему я? Я правда не понимаю. – Тэхён, повторяю, в тебе что-то есть. Я не могу просто оставить тебя в покое. – Он иронически улыбается. – Я лечу к тебе, как мотылек на пламя. – Его голос мрачнеет. – Я очень хочу тебя, особенно сейчас, когда ты снова кусаешь губу. –Чонгук глубоко вздыхает и сглатывает. У меня внутри что-то переворачивается – он хочет меня… несколько странно, правда, но все равно: этот красивый, необыкновенный, безнравственный мужчина хочет меня. – По-моему, все наоборот, – ворчу я. Это я мотылек, а он – пламя. И это я обожгусь. – Ешь! – Нет. Я еще пока ничего не подписывал и буду делать что хочу, если ты не возражаешь. Его глаза смягчаются, на губах появляется улыбка. – Как угодно, Тэхён. – И сколько было этих омег? – Я ляпнул, не подумав, но мне очень интересно. – Пятнадцать. О… не так много, как я ожидал. – И долго это тянулось? – С некоторыми – долго. – Кто-нибудь серьезно пострадал? – Да. Ох, ну ни фига себе! – Сильно? – Нет. – Ты будешь делать мне больно? – Что ты имеешь в виду? – Физически. Ты будешь меня бить? – Я буду наказывать тебя, когда потребуется, и это болезненно. Я чувствую, что вот-вот упаду в обморок. Делаю еще глоток вина в надежде, что алкоголь прибавит мне храбрости. – А тебя когда-нибудь били? – Да. Ого… Прежде чем я успеваю расспросить его поподробнее, он прерывает ход моих мыслей. – Пойдем в кабинет. Я тебе кое-что покажу. Я-то думал, что меня ждет ночь неземной страсти, а вместо этого мы обсуждаем какие-то соглашения. Я иду за ним в кабинет – просторную комнату с еще одним окном от пола до потолка. Чонгук садится за стол, указывает мне на кожаное кресло перед собой и протягивает листок бумаги. – Это правила. Их можно менять. Они входят в контракт, который мы заключим. Прочти их, и давай обсудим. ПРАВИЛА ПОВИНОВЕНИЕ: Омега незамедлительно и безоговорочно подчиняется всем приказам Альфе. Омега соглашается на любые действия сексуального характера, приемлемые Альфы и доставляющие ему удовольствие, кроме тех, что обозначены как недопустимые (Приложение 2), и с воодушевлением в них участвует. Сон: Омега должен спать минимум восемь часов в сутки, когда не проводит время с Альфой. Еда: В целях сохранения здоровья и хорошего самочувствия Омега должен питаться регулярно и согласно перечню рекомендованных продуктов (Приложение 4). Запрещается перекусывать между приемами пищи чем-либо, кроме фруктов. Одежда: Во время срока действия настоящего Контракта омега обязуется носить только ту одежду, что одобрена Альфа. Альфа предоставляет Омеге определенную сумму денег, которую он обязуется потратить на одежду.Альфа вправе присутствовать при покупке одежды. В период действия Контракта Омега соглашается носить украшения и аксессуары, выбранные Альфой, в любое указанное им время. Физические упражнения: Четыре раза в неделю Альфа предоставляет Омеге персонального тренера для часовых тренировок, время которых тренер и омега определяют по взаимному согласию. Тренер отчитывается перед альфой об успехах Омеги. Личная гигиена /Красота: Омега обязуется всегда содержать тело в чистоте и регулярно проводить эпиляцию бритвой и/или воском. Омега посещает салон красоты по выбору альфе в назначенное им время и проходит процедуры, которые он сочтет необходимыми. Все расходы несет Альфа. Личная безопасность: Омега обязуется не злоупотреблять спиртными напитками, не курить, не принимать наркотики и не подвергать себя неоправданному риску. Личные качества: Омега обязуется не вступать в сексуальные отношения ни с кем, кроме своего альфы. Омега ведет себя скромно и уважительно, сознавая, что ее поведение оказывает непосредственное влияние на альфы . Омега несет ответственность за свои проступки, злоупотребления и нарушения дисциплины, совершенные в отсутствие альфы. За нарушением любого из этих правил следует наказание, характер которого определяется альфа. Ну ни фига себе. – «Недопустимые действия»? – спрашиваю. – Да. Что ты не будешь делать, что я не буду делать, нам надо заранее договориться. – Брать деньги за одежду… как-то неправильно. – Я не могу избавиться от слова «проститутка», которое вертится у меня в голове. – Я хочу тратить на тебя деньги, давай я буду покупать тебе кое какие вещи. Мне может потребоваться, чтобы ты сопровождал меня на кое-какие мероприятия, и надо, чтобы ты был хорошо одет. Твоя зарплата, когда ты найдешь работу, не позволит тебе покупать ту одежду, в которой я хочу тебя видеть. – Но я должен буду носить ее, только когда я с тобой? – Да, только со мной. – Хорошо. Буду считать, что это форма. – Зачем заниматься спортом четыре раза в неделю? – Тэхён я хочу, чтобы ты был гибким, сильным и выносливым. Поверь, тебе надо тренироваться. – Но не четыре же раза в неделю? Может, хотя бы три? – Четыре. – Я думал, мы договариваемся. Он поджимает губы. – Ладно, Тэхён. Еще одно справедливое замечание. Три раза в неделю по часу и один раз – полчаса? – Три дня, три часа. Очевидно, когда я буду у тебя, физическая нагрузка мне обеспечена. Он злорадно улыбается, и, по моему, в его глазах я читаю облегчение. – Да, правда. Ладно, договорились. Ты точно не хочешь пойти на практику в мою компанию? Ты хороший переговорщик. – Нет. Мне кажется, это плохая мысль. – Я просматриваю правила. Эпиляция воском? Где? Всего тела? Брр! – Теперь – какие действия недопустимы. Это для меня. – Он протягивает мне еще один листок. Недопустимые действия: Действия, включающие игру с огнем. Действия с использованием иголок, ножей, включающие порезы, проколы, а также кровь. Действия с использованием гинекологических медицинских инструментов. Действия, которые могут оставить на коже неизгладимые следы. Игры с дыханием. Действия, подразумевающие контакт тела с электрическим током (как прямым, так и переменным) или огнем. Фу! Он не решился произнести такое вслух. Конечно, это разумно и, честно говоря, необходимо… Ведь в здравом уме никто на такое не пойдет. Но меня начинает подташнивать. – Ты хочешь что нибудь добавить? – спрашивает Чонгук мягко. Черт! Даже не знаю. Я совершенно растерян. – Есть что-то, чего бы ты делать не хотел? – Не знаю. – Что значит «не знаю»?Я ерзаю от смущения и кусаю губу. – Я никогда ничего такого не делал. – Ну, когда ты занимался сексом, было ли что-то такое, что тебе не нравилось? Впервые за долгое время я краснею. – Говори прямо, Тэхён. Мы должны быть честными друг с другом, иначе ничего не получится. Я молча смотрю на свои сплетенные пальцы. – Скажи мне! – командует он. – Ну… Я никогда не занимался сексом, поэтому я не знаю. – Мой голос звучит тихо-тихо. Чонгук в ужасе смотрит на меня, раскрыв рот. – Никогда? – шепчет он. Я качаю головой. – Ты… девственник? – с трудом произносит он. Я киваю и снова краснею. Чонгук закрывает глаза и, как мне кажется, считает до десяти. Когда он снова их открывает, его взгляд мечет громы и молнии. – Какого черта ты не сказал мне раньше?! Чонгук запускает в волосы обе руки и меряет шагами кабинет – он взбешен, а не просто рассержен. Его обычное стальное самообладание, похоже, дало трещину. – Я не понимаю, почему ты мне не сказал– выговаривает он мне. – Да как-то речи об этом не заходило. А у меня нет привычки рассказывать всем и каждому подробности своей личной жизни. Мы ведь почти незнакомы – Я разглядываю свои руки. Почему я чувствую себя виноватым? Почему он так взбесился? Я кидаю на него осторожный взгляд. – Ну, теперь тебе известно обо мне гораздо больше, – огрызается он, и его губы сжимаются в тонкую линию. – Я знал, что ты не опытен, но девственник.. – Он произносит это как ругательство. – Черт, Тэ, и я тебе все показывал… – Он испускает стон. – Господи, прости меня. А ты когда-нибудь целовался, если не считать того раза со мной? – Конечно, целовался– Я стараюсь казаться оскорбленным. Ну… пару раз. – И милый молодой человек не вскружил тебе голову? Не понимаю! Тебе двадцать один год. Почти двадцать два. Ты такой красивый – Он опять ерошит волосы.Красивый. Я вспыхиваю от удовольствия. Чон Чонгук считает меня красивым. Снова утыкаюсь взглядом в сплетенные пальцы рук, чтобы скрыть глупую ухмылку. Наверное, у него близорукость, – поднимает сомнамбулическую голову мое подсознание. Где оно было, когда я так в нем нуждался? – И ты на полном серьезе обсуждаешь, что я собираюсь делать, когда у тебя совершенно нет опыта? – Он хмурится. – Ты не хотел секса? Объясни мне, пожалуйста. Я пожимаю плечами. – Ну, не знаю, как-то ни с кем до этого не доходило. – Только с тобой. А ты оказался чудовищем. – Почему ты сердишься на меня? – почти шепотом спрашиваю я. – Я сержусь не на тебя, я сержусь на себя. Я-то думал… – Чонгук вздыхает. Он проницательно смотрит на меня, затем качает головой. – Ты хочешь уйти? – Нет, если ты не хочешь, чтобы я ушел – отвечаю я. О нет… Я не хочу уходить… – Конечно, нет. Мне приятно, что ты со мной. – Он хмурится и смотрит на часы. – Уже поздно… Ты снова кусаешь губу, – говорит Чонгук хрипло и смотрит на меня оценивающе. – Прости. – Не извиняйся. Просто я тоже хочу укусить ее. Сильно. Я ловлю ртом воздух… Зачем он говорит такое, если не хочет, чтобы я заводился? – Иди ко мне, – произносит он. – Что? – Мы исправим ситуацию, прямо сейчас. – В каком смысле? Какую ситуацию? – Твою. Тэ, я хочу заняться с тобой любовью. – О! Пол уходит у меня из-под ног. Я замираю. – Если ты не против, конечно. Не хочу искушать судьбу. – Ты же не занимаешься любовью? Ты ведь только трахаешься. Жестко. Во рту вдруг пересохло. Я судорожно пытаюсь сглотнуть. Он хитро ухмыляется, и у меня внутри все сладко замирает. – Я могу сделать исключение – или сочетать то и другое, посмотрим. Я действительно хочу заняться с тобой любовью. Здесь, в моей постели. Пожалуйста. Надеюсь, потом мы заключим договор, но сейчас тебе надо хотя бы понимать, на что ты соглашаешься. Мы начнем твое обучение сегодня – с основ. Это не значит, что у нас сразу начнутся сюси-пуси, секс – лишь средство достижения цели, однако я этого хочу, и ты, надеюсь, тоже. – Его серые глаза смотрят на меня в упор. Я краснею… о боже… мечты сбываются. – Но я не делал ничего, из того, что там требуешь в своих правилах. – Мой голос звучит тихо, неуверенно. – Забудь о правилах. Забудь обо всех этих деталях. Я хочу тебя. Я хочу тебя с того самого момента, как ты свалился ко мне в офис, и я чувствую, что ты хочешь меня. В противном случае ты бы не сидел здесь и не обсуждала наказания и недопустимые действия. Пожалуйста, Тэ будь со мной этой ночью. Чонгук протягивает мне руки, серые глаза пылают, и я вкладываю свои ладони в его. Он привлекает меня к себе, и я всем телом чувствую его прикосновение: все происходит слишком быстро. Проведя пальцами по моему затылку и мягко тянет к себе,я поднимаю лицо ему навстречу, и он смотрит на меня сверху вниз. – Ты смелый омега – шепчет он. – Я тобою восхищаюсь. Его слова, как зажигательный снаряд: я весь пылаю. Он наклоняется и нежно целует меня в губы, а потом принимается осторожно посасывать мою нижнюю губу. – Я хочу укусить эту губу, – бормочет он и осторожно сжимает ее зубами. Я издаю протяжный стон и вижу улыбку Чона. – Займемся любовью? – спрашивает он. – Да, – шепчу я, потому что для этого я и пришел. Его лицо озаряется улыбкой, он отпускает меня и, взяв за руку, ведет через всю квартиру. Спальня огромна. Из доходящих до самого потолка окон открывается вид на ночные огни Сеула. Стены выкрашены белой краской, а мебель – светло-голубая. Огромная, ультрасовременная кровать из серого, как топляк, дерева, с четырьмя столбиками, но без балдахина. На стене потрясающей красоты морской пейзаж. Я дрожу как лист. Наступил решающий момент. Сейчас это будет у меня в первый раз, и не с кем-нибудь, а с Чонгуком. Я часто дышу и не могу отвести от него глаз. Он снимает часы и кладет их на комод. Потом пиджак. Теперь на нем льняная белая рубашка и джинсы. Он красив так, что сердце останавливается. Темно-медные волосы спутаны, рубашка свободно свисает, серые глаза смотрят смело и пылко. Он скидывает «конверсы», потом по одному стягивает носки. Чонгук босиком… ох… в этом есть что-то такое… Обернувшись, он вопросительно смотрит на меня. – Ты ведь не пьешь противозачаточные? «Что? Черт». – Так я и думал. Чонгук открывает верхний ящик комода и достает упаковку презервативов. – Ты готов? Хочешь, опустим жалюзи? – Мне все равно, – шепчу я. – Ты же ни с кем не спишь в одной постели? – А кто сказал, что мы собираемся спать? – шепчет он. – Аа. «Ах, вот как». Он медленно идет ко мне. Уверенный, сексуальный, глаза сверкают, и мое сердце начинает колотиться. Кровь стучит в висках. Желание, густое и горячее, разливается по животу. Чонгук стоит передо мной, глядя мне прямо в глаза. Невероятно красивый. – Давай снимем твой пиджачок, ладно? – говорит он и, взявшись за отвороты, мягко стаскивает с меня жакет и кладет его на стул. – Знаешь ли ты, как сильно я тебя хочу, Тэ? У меня перехватывает дыхание. Я не в силах отвести от него глаз. Он нежно проводит пальцами по моей щеке, вниз к подбородку. – А знаешь ли ты, что я сейчас с тобой буду делать? – добавляет он, гладя меня по подбородку. Где-то внутри, в темной глубине, мои мышцы сжимаются от сладостного томления. Чувство такое приятное, что хочется закрыть глаза, но я словно загипнотизирован пылающим взглядом. Чонгук наклоняется ко мне, и его губы, уверенные и неторопливые, сливаются с моими. Он медленно расстегивает пуговицы у меня на блузке, покрывая легкими поцелуями мои щеки, подбородок и уголки рта. Блузка падает на пол. Он отступает и внимательно смотрит на меня. – Тэ, какая у тебя кожа! Белая и без единого изъяна. Я хочу покрыть поцелуями каждый дюйм. Я краснею. О боже… Почему он говорит, что не может заниматься любовью? Я сделаю все, что он захочет. – Люблю брюнетов– шепчет Чонгук и запускает обе руки мне в волосы, обхватывая мою голову с двух сторон. Он жадно целует меня, его язык и губы сплетаются с моими. Я не могу сдержать стона, мой язык неуверенно тянется ему навстречу. Он обхватывает меня руками и привлекает к себе. Одна рука остается у меня в волосах, а другая опускается у меня по спине до талии, а потом ниже – на попу и мягко ее сжимает. Чонгук удерживает меня на уровне своих бедер, и я чувствую его эрекцию, которую он мягко толкает в меня. У меня снова вырывается стон. Я с трудом сдерживаю чувства, в крови бушуют гормоны. Я просто изнемогаю от желания. Сжав его руку, я чувствую бицепс, удивительно сильный… мускулистый. Неуверенно я провожу рукой по его лицу, касаюсь волос. Боже. Они такие мягкие, непокорные. Я нежно тяну за них, и он стонет. Чонгук отпускает меня и мягко подталкивает к кровати, пока я не чувствую ее у себя под коленями. Я жду, что он опрокинет меня но нет – он опускается передо мной на колени, сжимает руками мои бедра и проводит языком вокруг моего пупка, а затем, нежно покусывая, продвигается к выступу тазовой кости, а потом, через весь живот, – к другой стороне. Я уже не сдерживаю стонов.Тэхен стонет в поцелуй, уже не способный отвечать альфе на столь бурные действия языком. Он лишь двигает бедрами, имитируя толчки. Чонгук сильнее прижимает парня к себе, одной рукой держа за спину, а другой сжимая ягодицу. Некоторое время он полизывал в области ключицы, слегка покусывал, а после впился в шею, прокусывая . Тэхен громко застонал, руками впиваясь в черные волосы. Ким чувствовал, как тепло проходится по всему телу, шею жутко жжет, а запахи сливаются воедино. Как неожиданно видеть его перед собой на коленях, чувствовать на себе прикосновения его губ. Я по-прежнему держусь руками за его волосы, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. Чонгук смотрит на меня снизу вверх из-под невероятно длинных ресниц: взгляд темно-серых глаз прожигает меня насквозь. Я не могу отвести от него взгляда – Как ты хорошо пахнешь, – шепчет он и опускает ресницы. На лице его выражение чистого блаженства, и я практически бьюсь в конвульсиях от наслаждения. Чонгук сдергивает с постели покрывало, а затем легонько подталкивает меня, и я падаю на матрас. По-прежнему стоя на коленях, он берет мою ногу, расшнуровывает «конверс» и скидывает его вместе с носком. Тяжело дыша, я приподнимаюсь на локте, чтобы видеть, что он делает. – Ах, Тэ, что я сейчас с тобой сделаю, – – Ты очень красив, Тэ. И сейчас я в тебя войду. Боже мой. Эти его слова. Как они заводят. Сил нет терпеть. – Покажи мне, как ты кончаешь. Что? Я не понимаю. – Не стесняйся,Тэ покажи мне, – шепчет он. Я отрицательно качаю головой. – Ты о чем? – Мне трудно узнать свой хриплый, исполненный желания голос. – Как ты доводишь себя до оргазма? Я хочу это увидеть. – Я сам… никогда… – бормочу я. Чонгук изумленно поднимает брови, серые глаза темнеют, он недоверчиво качает головой. – Ладно, посмотрим, что с этим можно сделать. – В его голосе слышна мягкая, волнующая и невероятно чувственная угроза. Он расстегивает джинсы и медленно стаскивает их, не сводя глаз с моего лица. Наклонившись, берет меня за лодыжки и, быстро разведя их в стороны, ложится между моих ног. Он нависает надо мной. Я извиваюсь от нетерпения. – Лежи смирно, – приказывает Чонгук, а затем наклоняется и целует внутреннюю сторону моего бедра и выше, а потом еще выше, целует меня через кружево трусиков. Оо… я не могу не ерзать. У меня не получается. Я весь извиваюсь под ним. – Придется нам что-нибудь придумать, чтобы ты лежал смирно, детка – Он целует меня в живот, щекочет языком пупок. Потом поднимается выше, покрывая меня поцелуями. Моя кожа горит. Я краснею, меня бросает то в жар, то в холод, я отчаянно хватаюсь руками за простыню. Чонгук ложится рядом, и его рука движется от моих бедер к талии и потом к груди. – Очень красиво, – довольно произносит он, и мои соски твердеют еще больше. Он дует очень нежно на один из них и одновременно берется рукой за другой и вытягивает его. Я чувствую сладкий спазм внизу живота. У меня там все мокро. – Ну пожалуйста, – умоляю я, еще крепче вцепляясь руками в простыню. Его губы смыкаются вокруг другого соска и тянут его. Я уже не в силах терпеть. – Посмотрим, сможешь ли ты так кончить, – шепчет Чонгук, продолжая эту медленную, чувственную пытку. Соски сладостно горят под его искусными пальцами и губами, каждый нерв моего тела поет и трепещет в агонии упоения. – О… пожалуйста, – умоляю я. Голова у меня закинута назад, рот открыт в стоне, ноги цепенеют. Что со мною происходит? – Пора, детка, – шепчет он. Его зубы сжимаются на одном моем соске, а большой и указательный палец сильно тянут за другой. Я рассыпаюсь в его руках на тысячи кусков, мое тело пронзает судорога восторга. Он зажимает мне рот поцелуем, его язык вбирает мои крики. О боже. Это было чудесно. Теперь я знаю, из-за чего весь сыр-бор. Чонгук с довольной улыбкой смотрит на меня, и в моем ответном взгляде лишь благодарность и восхищение. – Ты очень чутко реагируешь. Тебе надо научиться сдерживаться, и я уже предвкушаю, как мы будем тебя тренировать. – Он снова целует меня. Мое дыхание все еще неровно, я только прихожу в себя после оргазма. Рука Чонгука спускается мне на талию, на бедра, а затем скользит между ног… Господи. Его палец отодвигает тонкое кружево и медленно, кругами проникает… туда. Он на мгновение закрывает глаза, его дыхание учащается. – Ты весь мокрый. Боже, как я тебя хочу. – Чонгук заталкивает в меня палец, и я вскрикиваю, потому что это повторяется снова и снова. Его ладонь касается меня и я снова не могу сдержать восклицания. Его палец движется во мне все сильнее и сильнее. Я стону. Внезапно Чонгук садится, стаскивает с меня трусики и бросает их на пол. Он спускает боксерские трусы, высвобождая внушительных размеров член. Ого… Взяв со столика серебряную обертку он раздвигает мне ноги, а затем становится между ними на колени и надевает презерватив. Ох… Неужели?.. Как?.. – Не бойся, – говорит Чонгук, глядя мне прямо в глаза. Он наклоняется ко мне и двумя руками поднимает мою голову так, чтобы я смотрел ему прямо в глаза. Его челюсти сведены, глаза горят. Только сейчас я замечаю, что он все еще в рубашке. – Ты правда этого хочешь? – Да, умоляю. – Согни ноги в коленях, – велит он, и я торопливо повинуюсь. – Сейчас я вас трахну, Тэхен'ши– При этих словах головка его члена почти утыкается мне в промежность. – Трахну жестко, – шепчет он и входит в меня. – Аа! – кричу я от щемящей боли где-то внутри – Чонгук лишил меня девственности. Он замирает, его глаза сияют торжеством, рот слегка приоткрыт. – У тебя там так тесно… Не больно? Я отрицательно мотаю головой, мои глаза широко раскрыты, руки сжимают его предплечья. Я чувствую его в себе. Он неподвижен и ждет, чтобы я привык к новым ощущениям. – Сейчас я буду двигаться, детка, – предупреждает Чонгук. Ох. С утонченной медлительностью он отодвигается назад, а потом снова входит в меня – со всей силы. Я опять вскрикиваю, и он замирает. – Еще? – Да, – выдыхаю я. Я не сдерживаю стоны. Мое тело принимает его в себя… Оо, как приятно. – Хочешь еще? – Да! – умоляю я. На этот раз Чонгук не останавливается. Он опирается на локти, и теперь я чувствую на себе вес его тела. Сначала он движется медленно, свободно выходя и входя в меня. По мере того, как я привыкаю чувствовать его внутри себя, мои бедра начинают неуверенно двигаться ему навстречу. Он движется все быстрее и быстрее в беспощадном, неослабевающем ритме, и я подхватываю это движение. Чонгук сжимает мою голову руками и жадно целует, прикусывая нижнюю губу. Он чуть смещается, и теперь я чувствую, как где-то глубоко во мне нарастает уже знакомое чувство. Я весь деревенею, трепещу, обливаюсь потом… О господи… Я и не знал что так бывает… Даже не представлял что может быть так хорошо. Мысли разбегаются… остаются лишь ощущения… только он… только я… о, пожалуйста… – Кончай, Тэ, – шепчет он почти беззвучно. От его слов я обмякаю, достигнув высшей точки блаженства, и распадаюсь на тысячу частей. Сразу вслед за этим он проникает еще глубже и, со стоном выдохнув мое имя, замирает, кончая в меня. Я все еще не могу отдышаться, сердце колотится от счастья, в мыслях полный разброд. Здорово… Это было потрясающе. Я открываю глаза: Чонгук по-прежнему упирается лбом в мой лоб, его глаза закрыты, дыхание неровное. Он открывает глаза и встречается со мной взглядом. И только потом медленно выходит из меня. – Ох. – Я вздрагиваю от незнакомых ощущений. – Я сделал тебе больно? – Протянув руку, Чонгук заправляет мне за ухо выбившуюся прядь волос. Я не могу сдержаться и широко улыбаюсь. – И ты спрашиваешь, не сделал ли мне больно? – А, ирония… – Он саркастически улыбается. – Серьезно, как ты себя чувствуешь? Чонгук смотрит на меня испытующе, даже жадно. Я вытягиваюсь рядом с ним, чувствуя, что мои кости превратились в желе. Я полностью расслаблен и не могу стереть с лица улыбки. Теперь понятно, вокруг чего столько шума. Два оргазма… распадаешься на куски, как будто в барабане стиральной машины прокрутили, обалдеть. Я даже не знал, что мое тело способно высвобождаться, как тугая пружина, с таким восторгом, с таким неописуемым блаженством. – Ты мне не ответил и снова кусаешь губу. – Чонгук хмурится. Я хулигански ухмыляюсь. Он восхитителен – волосы спутаны, серые глаза сужены и серьезны, а на лице мрачно?сосредоточенное выражение. – Хочу еще раз, – шепчу я. На его лице мелькает выражение облегчения, а потом створки снова закрываются, и он смотрит на меня, полузакрыв глаза. – Да что вы говорите, Тэхён? – шепчет Чонгук насмешливо, нежно целуя меня в уголок рта. – А ты, оказывается, требовательная штучка. Переворачивайся на животик. Я бросаю на него быстрый взгляд и поворачиваюсь. – Какая у тебя красивая кожа… Одна нога у него закинута между моими, он лежит на боку, чуть опираясь мне на спину. Я чувствую, как вдавливаются в меня пуговицы его рубашки, когда он наклоняется, чтобы отвести волосы у меня с лица и поцеловать мое голое плечо. – Почему ты в рубашке? – спрашиваю я. Чонгук замирает. Немного помедлив, он сбрасывает рубашку и снова ложится на меня. Я чувствую тепло его кожи. Оох… Райское наслаждение. – Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя еще раз? – шепчет он мне в ухо и начинает покрывать легкими поцелуями мою шею и щеку. Его рука опускается мне на талию, скользит по бедру и вниз по ноге к колену. Чонгук подталкивает мое колено повыше, и дыхание мое ускоряется… о господи, что он собирается делать? Он лежит у меня между ног, прижимаясь к спине, и теперь его рука поднимается вверх. Он медленно и нежно трепет меня по попе, а затем его пальцы проскальзывают мне между ног. – Я возьму тебя сзади, Тэ. – Чонгук собирает в кулак мои волосы и мягко тянет удерживая меня на месте. Я не могу пошевелить головой – связанный и беспомощный. – Ты мой – шепчет он. – Только мой. Не забывай. – Его голос дурманит, слова кружат голову. Я чувствую на бедре его нарастающую эрекцию. Длинные пальцы Чонгука медленными вращательными движениями мягко ласкают мою промежность Я чувствую на щеке его дыхание и мягкое прикосновение губ. – Ты пахнешь божественно. – Чонгук утыкается носом мне за ухо. Его рука по-прежнему движется по кругу, и рефлекторно я начинаю двигать в такт бедрами. Томительное блаженство течет по жилам, как адреналин. – Не дергайся, – произносит он мягко, но строго, и медленно вводит в меня большой палец, ритмично нажимая на переднюю стенку . Эффект совершенно сногсшибательный – вся внутренняя энергия собирается в этой маленькой точке моего тела. Я стону. – Нравится? – спрашивает он, чуть прикусывая зубами мочку моего уха. Его палец не останавливается. Закрываю глаза и стараюсь дышать ровно, вбирая беспорядочные ощущения, которые высвобождают во мне эти пальцы, огонь, пожирающий мое тело. Я слышу свой стон.