infinite twinkling

Я вижу как Чонгук закатывает глаза, и вопросительно поднимаю бровь. Он недовольно прищуривается. – Шик , успокойся, – мягко увещевает Тэмин – Здравствуй, милый. Он целует Чонгука в обе щеки. Он смотрит на него с теплой улыбкой, затем обменивается рукопожатием с отцом. Мы все идем в гостиную. Хеншик по-прежнему держит меня за руку. Комната просторная, со вкусом обставлена мебелью в кремовых, коричневых и светло-голубых тонах, очень уютная и стильная. Чимин и Юнги устроились на диване, держат бокалы с шампанским. Чимин соскакивает, чтобы меня обнять, и Хеншик наконец отпускает мою ладонь. – Привет, Тэ! – расцветает Чимин радостной улыбкой, потом церемонно кивает Чонгуку–. – Чимин – Он держится с ним так же официально. Я хмурюсь, глядя на них. Юнги хватает меня в охапку? Я не привык к столь бурным проявлениям симпатии. Чонгук встает рядом и обнимает меня – кладет ладонь мне на бедро и притягивает к себе. Остальные не сводят с нас глаз. Честно говоря, это меня нервирует. – Выпьете что-нибудь? – Похоже, мистер Чон пришел в себя. – Виски? – Да, пожалуйста, – в один голос отвечаем мы с Чонгуком. Ох… до чего же странно получилось. Хеншик хлопает и ладоши. – Они даже говорят одно и то же! Я принесу. Он выбегает из комнаты. Я густо краснею, потом смотрю на Чимина с Юнги , и до меня вдруг доходит, что Чонгук пригласил меня только из-за Чимина. Наверняка Юнги пригласил его домой легко и охотно, а Чонгук оказался в ловушке – я бы все узнал от Чимина . Я хмурюсь. Чонгук вынудили позвать меня. Неприятное и угнетающее открытие. Мое подсознание глубокомысленно кивает, на его лице написано: «Наконец-то ты догадался!» – Ужин почти готов, – сообщает Тэмин и выходит вслед за Хеншиком . Чонгук смотрит на меня и хмурится. – Садись, – приказывает он, показывая на плюшевый диван. Я послушно выполняю приказ, аккуратно скрестив ноги. Чонгук садится рядом, не касаясь меня. – Мы разговаривали о нашем отпуске, Тэ – дружелюбно произносит мистер Чон. – Юнги решил на недельку слетать с Чимином и его семьей в Барселону. Смотрю на Чимина, и он улыбается мне, широко распахнув глаза. Он просто светится от восторга. – А вы собираетесь отдохнуть после университета? – спрашивает мистер Чон. – Я подумываю о том, чтобы съездить в Париж – отвечаю я. Чонгук бросает на меня изумленный взгляд, пару раз мигает, затем его лицо вновь приобретает бесстрастное выражение. Вот дерьмо! Я же ничего ему не сказал. – В Париж? – переспрашивает он. – Там сейчас живет мои родители,они недавно переехали и мы давно не виделись. – И когда ты туда собираешься? – негромко осведомляется он. – Завтра поздно вечером. Миа неторопливо входит в гостиную и вручает нам бокалы с виски . – За ваше здоровье! – мистер Чон поднимает бокал. Весьма уместный тост для человека, муж которого работает врачом. Я улыбаюсь. – Надолго? – не отстает Чонгук, его голос обманчиво мягок. Вот черт… похоже, он в ярости. – Еще не знаю. Зависит от того, как пройдут завтрашние собеседования. Он стискивает челюсти, и на лице Чимина появляется выражение, свидетельствующее о том, что он вот-вот вмешается в разговор. Он сладко улыбается. – Тэхён заслужил отдых, – многозначительно говорит он Чонгуку. Почему Чимин так враждебно к нему настроен? В чем дело? – У вас завтра собеседования? – спрашивает мистер Чон. – Да, в двух издательствах, по поводу стажировки. – Желаю удачи. – Ужин на столе, – объявляет Тэмин. Мы встаем. Чимин и Юнги выходят за мистером Чоном и Хеншиком. Я хочу последовать за ними, но Чонгук останавливает меня, резко схватив за локоть. – И когда ты собирался мне сказать, что уезжаешь? – спрашивает он. Чонгук говорит спокойно, хотя явно сдерживает гнев. – Я не уезжаю, а собираюсь повидаться с родителями , и я только подумываю об этом. – А как насчет нашего соглашения? – Между нами еще нет никакого соглашения. Чонгук сердито прищуривает глаза, потом, похоже, приходит в себя. Он отпускает мой локоть, берет меня под руку и выводит из комнаты. – Этот разговор еще не закончен, – шипит он с угрозой, когда мы входим в столовую. Бред собачий. Было бы из-за чего из трусов выпрыгивать… лучше бы мои вернул. Я смотрю на него свирепым взглядом. Столовая напоминает мне об обеде с Чонгуком в отеле. Над столом из темного дерева висит хрустальная люстра, на стене – зеркало в тяжелой резной раме. Стол накрыт белоснежной льняной скатертью и полностью сервирован, посредине стоит ваза с бледно-розовыми пионами. Потрясающее зрелище. Мы занимаем свои места. Мистер Чон сидит во главе стола, я – справа от него, а Чонгук усаживается рядом со мной. Мистер Чон берет открытую бутылку красного вина и предлагает Чимину. Хеншик садится рядом с Чонгуком и крепко стискивает его ладонь. Он ласково улыбается. – Где ты познакомился с Тэхёном? – спрашивает Хеншик. – Он брал у меня интервью для студенческого журнала. – Который редактирует Чимин, – вставляю я в надежде увести разговор от себя. Хеншик улыбается Чимину, который сидит напротив, рядом с Юнги, и они начинают болтать о студенческом журнале. – Вина? – предлагает мне мистер Чон. – Да, пожалуйста, – улыбаюсь я. Мистер Чон встает, чтобы наполнить остальные бокалы. Украдкой гляжу на Чонгука, он поворачивается и смотрит на меня, склонив голову набок. – Что? – спрашивает он. – Пожалуйста, не злись на меня, – шепчу я. – Я не злюсь. Я не отвожу взгляд. Чонгук вздыхает. – Ну хорошо, злюсь. Он на миг закрывает глаза. – Так, что руки чешутся? – встревоженно спрашиваю я. – О чем это вы шепчетесь? – интересуется Чимин. Я краснею, а Чонгук бросает на него взгляд из серии «Не суйся не в свое дело, Пак!». Чимин неловко ежится. – О моей поездке в Париж – спокойно отвечаю я, надеясь сгладить их взаимную враждебность. – Как вел себя Хосок, когда вы были с ним в баре в пятницу? Твою ж мать, Чимин! Я округляю глаза. Что он творит? Чимин тоже округляет глаза, и я вдруг понимаю, что он хочет, чтобы Чонгук меня ревновал. Как мало он знает! А я-то думал, что все обойдется. – Прекрасно, – бормочу я. Чонгук наклоняется ко мне. – Злюсь так, что руки чешутся, – шепчет он. – Особенно сейчас. Его голос убийственно холоден. О нет! Я неловко ерзаю. Тэмин вносит два блюда, за ней входит хорошенький омега со светлыми волосам . Он несет стопку тарелок. Найдя взглядом Чонгука, он вспыхивает и смотрит на него из-под густо накрашенных ресниц. Это еще что такое? Где-то в недрах дома звонит телефон. Мистер Чон извиняется и выходит из столовой. Тэмин хмурится. – Спасибо, Сэми, – вежливо благодарит он. – Поставьте поднос на столик. Сэми кивает и уходит, бросив исподтишка взгляд на Чонгука. Значит, у Чонов есть прислуга, и эта самая прислуга беззастенчиво пялится на моего потенциального альфа . Замечательный вечер, лучше не бывает. Хмуро смотрю на свои руки, сложенные на коленях. Возвращается мистер Чон. – Милый, это тебя. Из больницы, – говорит он Тэмину. – Начинайте без меня, – улыбается Тэмин, передает мне тарелку и выходит. Еда изумительно пахнет – Через несколько минут возвращается Тэмин, он хмурит брови. Мистер Чон наклоняет голову набок… совсем как Чонгук. – Что-то случилось? – Еще один случай инфекции, – вздыхает Тэмин. – Неужели? – Да, и опять ребенок. Четвертый случай за месяц. Если бы только родители делали детям прививки! – Он печально качает головой, затем улыбается. – Я так рад, что наши дети почти не болели. Слава богу, у них не было ничего тяжелее ветрянки. Бедняга Юнги. Он садится на свое место и ласково смотрит на Юнги. Тот увлеченно жует, но морщится под его взглядом и неловко ерзает. – Чонгуку и Хеншику повезло. У них ветрянка была в легкой форме, обошлись парой пузырьков. Шик хихикает, а Чонгук закатывает глаза. – Пап, так ты видел игру наших футболистов? Похоже, Юнги жаждет перевести разговор на другую тему. Закуски восхитительны, и я сосредотачиваюсь на еде, пока Юнги, мистер Чон и Чонгук обсуждают футбол. В кругу семьи Чонгук кажется таким спокойным и уравновешенным. Мой мозг лихорадочно работает, какую игру он затеял? Неужели он меня накажет? Я мысленно содрогаюсь. Я еще не подписал этот контракт. А, может, и не подпишу. Останусь в Париже, там Чонгук меня не достанет. – Как вы устроились в новой квартире? – спрашивает Тэмин. Его вопрос отвлекает меня от противоречивых мыслей, чему я страшно рад. Рассказываю о нашем переезде. Когда с закусками покончено, появляется Сэми, и я вновь жалею, что не могу прикоснуться к Чонгуку, пусть бы увидел он мой и только мой. Он убирает со стола и все время трется около Чонгука, что мне весьма не нравится. К счастью, он не обращает на него внимания. –Тэ , ты уже был в Париже? Или это будет в первый раз?– спрашивает Хеншик невинным голосом, вырывая меня из ревнивых фантазий. – Нет, не был . Я побываю там в первые Ну да, из всех людей за этим столом только я не выезжал за пределы Кореи. – Мы провели медовый месяц в Париже. Тэмин улыбается мистеру Чону , который отвечает ему улыбкой. Я почти смущен. Они явно без ума друг от друга. – Прекрасный город, – соглашается Хеншик-не считая парижан. – Что там с парижанами? – спрашивает сестру Юнги – Неужели они не поддались твоим чарам? – Нет. А уж мисье Дюбуа, чудовище, на которое я работал! Настоящий тиран, обожает доминировать. Я давлюсь вином. – Тэхён, все в порядке? – вежливо спрашивает Чонгук и убирает руку с моей ноги. Он снова говорит с юмором. Слава богу. Я киваю, он осторожно стучит меня по спине и не убирает руку, пока я не прихожу в себя. Мясо восхитительно. К нему подали сладкий картофель, морковь, пастернак и зеленую фасоль. Еда еще вкуснее от того, что Чонгук сохраняет хорошее настроение до конца ужина. Подозреваю, что его радует мой аппетит. Чоны обмениваются дружелюбными репликами, тепло и беззлобно поддразнивают друг друга. За десертом – сливочным Синабоном. Хеншик забавляет нас рассказами о своих приключениях в Париже и в какой-то момент переходит на французский язык. Мы озадаченно пялимся на него, а он на нас, пока Чонгук на таком же беглом французском не объясняет ему, что случилось. Хеншик весело смеется. У него заразительный смех, и вскоре мы все весело хохочем. Юнги разглагольствует о своем последнем строительном проекте – новом экологичном жилом комплексе к северу от Сеула. Бросаю взгляд на Чимина. Он внимает каждому слову Юнги, его глаза светятся любовью или вожделением. Я еще не разобрал, чем именно. Он улыбается ему, между ними проносится молчаливое обещание. Юнги словно говорит: «Позже, детка», и это очень сексуально. Я бы сказал, чертовски сексуально, один взгляд на эту парочку вгоняет меня в краску. Вздыхаю и украдкой смотрю на Чонгука. Он такой красивый, я бы мог любоваться на него часами. Я смущенно вспыхиваю. Чонгук смотрит на меня и берет за подбородок. – Не кусай губу, – хрипло говорит он. – Я сам хочу ее укусить – Давай я покажу тебе окрестности, – предлагает он в открытую. Знаю, что должен согласиться, но я ему не доверяю. Прежде чем я успеваю ответить, он встает и протягивает мне руку. Беру ее и чувствую, как глубоко внутри сжимаются мышцы в ответ на жадный взгляд потемневших серых глаз. – Извините, – говорю я мистеру Чону и вслед за Чонгуком выхожу из гостиной. Чонгук ведет меня по коридору в кухню, где Хеншик и Тэмин складывают тарелки в посудомоечную машину. – Я хочу показать Тэхёну задний двор, – невинным голосом сообщает Чонгук папе . Тот с улыбкой машет нам рукой, в то время как Хеншик возвращается в столовую. Мы выходим во внутренний двор, вымощенный серыми каменными плитами, которые подсвечиваются вмонтированными в них светильниками. Там стоят серые каменные кадки с растениями, в углу – шикарный металлический стол и несколько стульев. Чонгук ведет меня через двор и вверх по ступеням на лужайку, которая спускается к реке. О боже… до чего красиво! На горизонте сияет огнями Сеул.. Необыкновенно живописный и умиротворяющий вид. Я любуюсь им, открыв рот. Чонгук тянет меня за руку. – Постой, пожалуйста, – прошу я, с трудом ковыляя за ним. Он останавливается и с непроницаемым выражением лица смотрит на меня. – Мне нужно снять туфли. – Обойдешься, – говорит он, подхватывает меня и взваливает на плечи. Я громко верещу от неожиданности и получаю увесистый шлепок по заду. – Не ори! – рычит Чонгук. О нет… похоже, все плохо. Мое подсознание упало на колени и дрожит. Чонгук в ярости – возможно, Из-за Хосока, Парижа, моей голой задницы или из-за того, что я кусал губу. Господи, его так легко разозлить! – Куда мы идем? – выдыхаю я. – Увидешь– резко отвечает он. Я повис вниз головой, почти касаясь его бедер, а он целеустремленно шагает через лужайку, залитую лунным светом. – Зачем? – Я едва дышу, подпрыгивая на его плече. – Мне нужно побыть с тобой наедине. – Для чего? – Хочу отшлепать тебя, а потом оттрахать. – Почему? – хнычу я. – Знаешь, почему, – шипит он. – Я думал, ты человек настроения, – умоляюще выдыхаю я. – Тэхён, ты даже не представляешь, какое у меня сейчас настроение! Твою ж мать! Чонгук врывается в деревянную дверь летнего домика и останавливается, чтобы включить свет. Одна за другой щелкают флуоресцентные лампы, негромко гудят, и яркий, резкий свет заливает большое деревянное строение. Чонгук уносит меня по деревянной лестнице на верх. Он останавливается в дверях, щелкает выключателем – на этот раз загораются галогенные лампы с регулятором яркости, свет не такой резкий, – и я вижу, что мы в мансарде со скошенным потолком. Она отделана в новоанглийском морском стиле: темно-синий и кремовый цвет с капелькой красного. Мебели почти нет, только пара диванов. Чонгук ставит меня на деревянный пол. У меня нет времени осматриваться – не могу отвести взгляд от Чонгука. Я словно заворожен… слежу за ним, как за редким и хищным зверем, жду, когда он нападет. Чонгук хрипло дышит, что не удивительно: он только что перенес меня через лужайку и затащил на второй этаж. Серые глаза пылают от ярости, вожделения и неприкрытой похоти. Вот черт. Я мог бы сгореть от одного его взгляда. – Пожалуйста, не бей меня, – умоляюще шепчу я. – Я не хочу, чтобы ты меня шлепал, только не здесь и не сейчас. Пожалуйста, не надо. Чонгук удивленно приоткрывает рот, и я с отчаянной храбростью осторожно веду пальцами по его щеке к колючему подбородку. Чонгук медленно закрывает глаза, подставляет лицо под мои прикосновения, и его дыхание учащается. Другой рукой я ерошу его волосы. Я люблю его волосы. Чонгук еле слышно стонет, открывает глаза, смотрит настороженно – он словно не понимает, что я делаю. Встав почти вплотную к Чонгуку, я осторожно тяну его за волосы, чтобы он наклонил голову, а потом впиваюсь в его губы поцелуем, просовываю ему в рот свой язык. Чонгук стонет, обнимает меня и прижимает к себе. Его руки вцепляются в мои волосы, и он грубо и властно отвечает на поцелуй. Наши языки соприкасаются, пробуют друг друга. У Чонгука божественный вкус. Неожиданно он отступает назад, наше дыхание смешалось, мы оба задыхаемся. Я опускаю руки ему на плечи, а он гневно смотрит на меня. – Что ты со мной делаешь? – шепчет он почти растерянно. – Целую. – Ты мне отказал. – Что? О чем это он? – За столом, своими ногами. А… вот оно что. – Мы же сидели за столом с твоими родителями! Я ошеломленно смотрю на него. – Мне никто никогда не отказывал. И это так… заводит. Его зрачки слегка расширяются, в глазах плещутся удивление и похоть. Пьянящая смесь. Я непроизвольно сглатываю. Руки Чонгука опускаются к моей заднице, он грубо притягивает меня к себе, и я чувствую его эрекцию. Вот это да… – Значит, ты злишься и возбужден потому, что я тебе отказал? – изумленно выдыхаю я. – Я злюсь потому, что ты ничего не сказал мне про Париж. И еще потому, что ты пошел в бар с парнем, который пытался тебя соблазнить, когда ты был пьян, и бросил в беспомощном состоянии с совершенно посторонним человеком. Разве друзья так поступают? Да, я злюсь и возбужден потому, что ты сдвинул ноги. Его глаза опасно блестят, он медленно задирает мою рубашку. – Я хочу тебя, прямо сейчас. Если не разрешишь себя отшлепать – а ты заслужил хорошую взбучку! – я трахну тебя на диване, быстро и только для своего удовольствия, не для твоего. Стремительным движением Чонгук просовывает руку между моих ног, его палец медленно входит в меня. Другой рукой он крепко удерживает меня за талию. Я едва сдерживаю стон. – Это мое! – агрессивно шепчет он. – Только мое! Понял? Он вытаскивает палец и вновь засовывает его в мою дырочку, пристально смотрит на меня, следит за моей реакцией горящими глазами. – Да, твое, – выдыхаю я, чувствуя, как нарастает желание, горячее и тяжелое, несется по венам… и все во мне отзывается. Нервы звенят, дыхание учащается, сердце бешено колотится, пытаясь вырваться из груди, кровь грохочет в ушах. Чонгук снимает с меня остаток одежды резко отстраняется и делает несколько вещей одновременно: убирает руку, оставляя меня с моим желанием, расстегивает ширинку, толкает меня на диван и наваливается сверху. – Руки за голову! – приказывает он сквозь стиснутые зубы. Он встает на колени, с силой раздвигает мои ноги и лезет во внутренний карман пиджака за презервативом, буравя меня мрачным взглядом. Дернув плечами, стряхивает пиджак на пол и раскатывает презерватив по своему внушительному члену. Послушно поднимаю руки, понимая, что Чонгук не хочет, чтобы я его трогал. Я возбужден. Мои бедра непроизвольно дергаются вверх, навстречу ему. Хочу, чтобы он вошел в меня вот так, грубо и жестко. О… сладкое предвкушение. – У нас мало времени. Это будет быстро и только для моего удовольствия, не для твоего. Понял? Не смей кончить, иначе я тебя накажу, – говорит Чонгук сквозь стиснутые зубы. Ох, ни фига себе… как же я остановлюсь? Он входит в меня одним быстрым толчком. У меня вырывается громкий гортанный стон, я наслаждаюсь тем, что полностью принадлежу ему. Чонгук кладет свои ладони на мои, локтями прижимает мои руки, его ноги крепко удерживают мои, не давая пошевелиться. Я словно в западне. Он везде, подавляет меня, почти душит, но мне хорошо. Чувствую свою силу – ведь это я так на него влияю! – и меня переполняет гедонистическое ощущение триумфа. Чонгук движется быстро и яростно, хрипло дышит мне в ухо, мое тело отвечает и словно тает под ним. Мне нельзя кончить. Нет. Но я двигаюсь с ним в одном ритме, толчок за толчком. Внезапно – слишком рано! – он вбивается в меня мощным ударом и с хриплым выдохом замирает, достигнув разрядки. Он сразу расслабляется, и я чувствую восхитительную тяжесть его тела. Я не готов его выпустить, мое тело жаждет оргазма, но Чонгук такой тяжелый, что я не могу пошевелиться. Внезапно он вытаскивает член, и я, неудовлетворенный, остаюсь ни с чем. Чонгук свирепо смотрит на меня. – Не смей себя трогать. Хочу, чтобы ты помучился . Из-за того, что не рассказал и отказал в том, что принадлежит мне. Его глаза пылают, он снова злится. Я киваю, тяжело дыша. Чонгук встает, снимает презерватив, завязывает узлом и кладет в карман брюк. Я пялюсь на него, пытаясь восстановить дыхание, и непроизвольно стискиваю бедра, чтобы получить хоть какое-то удовлетворение. Чонгук застегивает ширинку, рукой приглаживает волосы и наклоняется за пиджаком. Когда он вновь смотрит на меня, его взгляд теплеет. – Нам нужно вернуться в дом. Неуверенно сажусь, меня слегка потряхивает. – Вот, можешь надеть. Из внутреннего кармана пиджака он достает мои трусики. Беру их с серьезным лицом, но в глубине души знаю – хотя меня и трахнули в наказание, я одержал маленькую победу. – Чонгук! – зовет с первого этажа Хеншик. Он поворачивается и поднимает брови. – Как раз вовремя. Господи, порой он такой назойливый! Бросаю на него угрюмый взгляд, торопливо возвращаю трусы на их законное место и встаю со всем достоинством, которое только возможно после того, как тебя только что оттрахали. Быстро привожу в порядок волосы – насколько это возможно после того, как тебя только что оттрахали. – Хеншик, мы наверху! – кричит Чонгук, поворачивается ко мне и тихо произносит: – Ну что же, Тэхён, я чувствую себя гораздо лучше, но все равно хочу вас отшлепать. – Думаю, я этого не заслужил, мистер Чон. Чонгук изо всех сил старается принять оскорбленный вид. Я поджимаю губы. – Исключительно с целью защитить себя. – От кого? – От тебя и твоей ладони. Он склоняет голову набок и улыбается. Слышно, как Хеншик, поднимается по лестнице. – Но ты же вытерпел? – тихо спрашивает Чонгук. Я краснею. – С трудом, – шепчу я, но не могу скрыть самодовольной усмешки. – А, вот вы где! – Хеншик широко улыбается. – Я показывал Тэхёну окрестности. Чонгук подает мне руку, серые глаза смотрят серьезно. Я беру его руку, и он слегка сжимает мою ладонь. – Чимин и Юнги уже уходят. Как вам эти двое? Оторваться друг от друга не могут. –Хеншик вздыхает с притворным осуждением и смотрит на нас с Чонгуком. – А вы тут чем занимались? Вот нахал! Я заливаюсь густой краской. – Я показывал Тэ свои награды в гребле, – не моргнув глазом, отвечает Чонгук. Его лицо непроницаемо. – Пойдем, попрощаемся с Чимином и Юнги. Какие еще награды в гребле? Чонгук осторожно притягивает меня к себе и, когда Хеншик поворачивается к лестнице, шлепает по заду. Я ахаю от неожиданности. – Я повторю это, Тэхён, и очень скоро, – тихо угрожает он в мое ухо, потом обнимает меня сзади и целует мои волосы. Мы возвращаемся в дом, когда Чимин и Юнги прощаются с мистером Чоном. Чимин крепко меня обнимает. – Нам нужно поговорить о Чонгуке. Зачем ты его подначиваешь? – шиплю я в его ухо. – Чтобы ты увидел, что он собой представляет. Осторожнее, Тэ, он так любит командовать! – шепчет он. – Увидимся позже. «Я ЗНАЮ, ЧТО ОН СОБОЙ ПРЕДСТАВЛЯЕТ, А ТЫ – НЕТ!» – мысленно кричу я. Понимаю, что поступки Чимина продиктованы добрыми побуждениями, но порой он переходит всякие границы, вот как сегодня . Хмуро смотрю на него, он показывает мне язык, и я невольно улыбаюсь. Игривый Чимин– это что-то новенькое, должно быть, влияние Юнги. Мы машем им на прощание, и Чонгук поворачивается ко мне. – Нам тоже пора, у тебя завтра собеседования. Прощаемся, и Хеншик дружески меня обнимает. – Мы думали, он никогда никого не найдет! – вырывается у него. Я краснею, а Чонгук вновь закатывает глаза. Поджимаю губы. Почему это ему можно, а мне нет? Хочу тоже округлить глаза, но не осмеливаюсь, вспомнив его угрозу . – Тэ, милый, береги себя, – ласково говорит Тэмин. Чонгук, смущенный или раздосадованный заботливым вниманием, которое оказывают мне оставшиеся члены его семейства, хватает меня за руку и притягивает к себе. – Вы его напугаете или избалуете своими нежностями, – ворчит он. –Чонгук, перестань дурачиться, – снисходительно выговаривает ему Тэмин, его глаза светятся любовью к сыну. Почему-то уверен, что он не дурачится. Исподтишка наблюдаю за ними. Очевидно, что Тэмин его обожает, любит безусловной любовью родителя. Чонгук наклоняется и сдержанно его целует. – Папа – говорит он, его голос скрывает какое-то чувство, может, благоговение? Когда прощание закончено, Чонгук ведет меня к машине, где ждет Богом. Неужели он прождал все это время? Богом открывает мне дверь, и я проскальзываю на заднее сиденье «Ауди». Чувствую, как напряжение понемногу отступает. Ох, ну и денек! Я вымотан физически и морально. После короткого разговора с Богомом , Чонгук садится рядом со мной и поворачивается ко мне. – Похоже, моей семье ты тоже понравился – бормочет он. «Тоже?» В моем мозгу вновь возникает удручающая мысль о том, как меня пригласили. Богом заводит мотор и выезжает из круга света на подъездной дорожке в темноту шоссе. Пристально смотрю на Чонгука, он глядит на меня. – В чем дело? – тихо спрашивает он. Я сразу теряюсь. Нет, нужно ему сказать. Он вечно жалуется, что я с ним не разговариваю. – Думаю, тебе ничего не оставалось, как пригласить меня к твоим родителям, – тихо и нерешительно говорю я. – Если бы Юнги не позвал Чимина, ты бы не позвал меня. В темноте не видно его лица, но он изумленно наклоняет голову. – Тэхен , я рад, что ты познакомился с моими родителями! Откуда в тебе столько неуверенности? Меня это поражает. Ты – сильный , самодостаточный молодой омега , но, похоже, не в ладу с собой. Если бы я не захотел, чтобы ты с ними встретился, тебя бы здесь не было. Так, значит, все это время ты сомневался? Вот это да! Чонгук хотел, чтобы я поехал с ним! Судя по всему, он говорит искренне и ничего не скрывает. Кажется, он действительно рад, что я здесь… Я чувствую, как по венам разливается приятное тепло. Чонгук качает головой и берет мою руку. Я нервно смотрю на Богома. – Забудь про него. Поговори со мной. Я пожимаю плечами. – Да, сомневался. И еще – я сказал про Париж потому, что Чимин говорил о Барселоне. На самом деле я еще не решил. – Так ты хочешь повидаться с родителями? – Да. Чонгук странно смотрит на меня и молчит, как будто борется с самим собой. – Можно мне поехать с тобой? – спрашивает он наконец. Что?! – Эээээ… Не думаю, что это хорошая идея. – Почему? – Я надеялся, что отдохну от… этой настойчивости, и спокойно обо всем подумаю. Он ошеломленно смотрит на меня. – По-твоему, я слишком настойчив? Я не могу удержаться от смеха. – Это еще мягко сказано! В свете проносящихся мимо фонарей вижу, что у Чонгука кривятся губы. – Вы смеетесь надо мной, мистер Ким? – Я бы не посмел, мистер Чон, – отвечаю я с притворной серьезностью. – А мне кажется, что посмели. Вы смеетесь надо мной, причем часто. – Вы довольно забавный. – Забавный? – О да. – Забавный в смысле смешной или в смысле с приветом? – О… и то и другое, причем чего-то намного больше. – Чего именно? – Догадайся сам. – Боюсь, в отношении тебя ни одна догадка не будет верной, – язвительно замечает Чонгук, а потом тихо добавляет: – О чем ты хочешь подумать в Париже? – О нас, – шепчу я. Он бесстрастно смотрит на меня, потом говорит: – Ты сказал, что попробуешь. – Я знаю. – Ты передумал? – Возможно. Чонгук ерзает, словно ему неудобно сидеть. – Почему? Вот дерьмо. Как случилось, что этот разговор вдруг стал таким серьезным и важным? Совершенно неожиданно, как экзамен, к которому я не готов. Что ему сказать? Кажется, я тебя люблю, а ты видишь во мне только игрушку? Потому, что не могу к тебе прикасаться и боюсь проявлять чувства – ты или закроешься, или отругаешь меня, или еще хуже – ударишь? Что сказать? Отворачиваюсь к окну. Машина переезжает через мост. Мы с Чонгуком погружены во тьму, которая скрывает наши мысли и чувства, хотя для этого нам не нужна ночь. – Почему, Тэхён? – настаивает Чонгук. Я пожимаю плечами. Своим вопросом он загнал меня в угол. Не хочу его терять, несмотря на все его требования, потребность все контролировать, пугающие наклонности. Я никогда не чувствовал себя таким живым, как сейчас. Мне нравится сидеть рядом с ним. Он такой непредсказуемый, сексуальный, умный и забавный. Вот только его причуды… да, и он хочет причинять мне боль. Он говорит, что учтет мои возражения, но я все равно боюсь. Что сказать? В глубине души я просто хочу большего, больше привязанности, больше веселого и игривого Чонгука… больше любви. Он сжимает мою ладонь. – Говори со мной, Тэхён. Я не хочу тебя потерять. Эта неделя… – Он замолкает. Мы подъезжаем к концу моста, дорогу вновь заливает неоновый свет уличных фонарей, и лицо Чонгука то освещается, то исчезает во тьме. Подходящая к случаю метафора. Этот человек, которого я когда-то считал романтическим героем, одновременно и храбрый белый рыцарь в сияющих доспехах, и, по его собственным словам, темный рыцарь. Чон– не герой, а человек с серьезными эмоциональными расстройствами, который тащит меня во тьму. Смогу ли я вывести его к свету? – Я по-прежнему хочу большего, – шепчу я. – Знаю. Я попытаюсь. Моргая, смотрю на него, он отпускает мою ладонь и осторожно тянет меня за подбородок, освобождая закушенную губу. – Я попытаюсь, Тэхён, для тебя. Он говорит так искренне, что я не выдерживаю. Расстегиваю ремень безопасности и забираюсь на колени к Чонгука, застав его врасплох. Обнимаю его за голову, крепко целую, и через какую-то долю секунды он отвечает на мой поцелуй. – Останься со мной сегодня, – выдыхает он. – Если ты уедешь, мы целую неделю не увидимся. Пожалуйста. – Хорошо, – уступаю я. – И я тоже попытаюсь. Я подпишу твой контракт. Это спонтанное решение. Чонгук смотрит на меня. – Подпишешь после Парижа. Хорошенько все обдумай, детка. – Обязательно. Милю или две мы сидим молча. – Тебе надо бы пристегнуться, – неодобрительно шепчет Чонгук в мои волосы, но не пытается снять меня со своих колен. Я с закрытыми глазами прижимаюсь к нему, кладу голову ему на плечо и утыкаюсь носом в шею. Вдыхаю сексуальный аромат его тела, смешанный с пряным мускусным запахом геля для душа, и даю волю фантазии, представив, что Чонгук меня любит. Почти осязаемое ощущение и настолько реальное, что какая-то часть моего злобного подсознания ведет себя в несвойственной ему манере и робко надеется. Даже не пытаюсь прикоснуться к груди Чонгука, зато уютно сворачиваюсь в его объятиях. Вскоре меня вырывают из моих грез. – Мы дома, – шепчет Чонгук. Какая волнующая фраза, в ней таится столько возможностей! Дома, с Чонгуком. Правда, у него не дом, а картинная галерея. Богом открывает дверь машины, и я застенчиво благодарю, понимая, что он слышал весь наш разговор, но он лишь невозмутимо улыбается. Выйдя из машины, Чонгук окидывает меня недовольным взглядом. О нет… а сейчас-то я что сделал? – Почему ты без жакета? – сердито спрашивает он, снимает пиджак и накидывает мне на плечи.