infinite twinkling

Я облегченно вздыхаю. – Он остался в моей новой машине, – сонно отвечаю я и зеваю. Чонгук смотрит на меня с самодовольной усмешкой. – Устал, Тэхён? – Конечно, мистер Чон. – Смущаюсь под его испытующим взглядом, но не упускаю возможности съязвить: – Сегодня меня подавляли самыми немыслимыми способами. – Хм, если тебе не повезет, я, может, подавлю тебя еще разок, – обещает он, берет меня за руку и ведет в здание. Ох, ничего себе… Еще?! В лифте я не свожу глаз с Чонгука. Сначала я думаю, что он хочет, чтобы я спал с ним, но затем вспоминаю, что он всегда спит один, хотя несколько раз спал со мной. Я хмурюсь, и взгляд Чонгука сразу темнеет. Он берет меня за подбородок и высвобождает мою губу из зубов. – Когда-нибудь, Тэхён, я трахну тебя в лифте, но сегодня ты устал, так что ограничимся кроватью. Чонгук наклоняется ко мне, смыкает зубы вокруг моей нижней губы и осторожно тянет. У меня перехватывает дыхание, ноги подкашиваются, я чувствую, как глубоко внутри стремительно нарастает желание. Я отвечаю Чонгуку – смыкаю зубы на его верхней губе, дразню его, он стонет. Лифт открывается, и Чонгук за руку тащит меня через фойе, к двустворчатым дверям и в холл. – Хочешь выпить или еще чего-нибудь? – Нет. – Хорошо. Тогда пойдем в кровать. Я удивленно поднимаю бровь. – Ты согласишься на непритязательную старомодную ваниль? Он склоняет голову набок. – Не говори так. У ванили очень интригующий вкус, – выдыхает он. – С каких это пор? – С прошлой субботы. В чем дело? Ты рассчитывал на нечто более экзотическое? – О нет. На сегодня с меня хватит экзотики. – Уверен? У нас богатый выбор – по крайней мере, тридцать один вкус. – Чонгук похотливо улыбается. – Оно и видно, – сухо говорю я. Чонгук качает головой. – Да ладно тебе Тэхён, завтра у тебя серьезный день. Чем быстрее ты окажешься в постели, тем быстрее я тебя трахну, и можешь спать. – Мистер Чон, вы прирожденный романтик. – Дерзите, мистер Ким . Видимо, придется принять меры. Идем. Он ведет меня по коридору в свою спальню, пинком закрывает дверь и командует: – Руки вверх! Я послушно поднимаю руки, Чонгук снимает с меня одежду почти незаметным движением, словно волшебник. – Та дам! – весело восклицает он. Я смеюсь и вежливо хлопаю. Он улыбается с грациозным поклоном. Как можно перед ним устоять, когда он в таком настроении? Чонгук вешает моюодежду на одинокий стул у комода. – А какие еще фокусы ты знаешь? – дразню я его. – О мой дорогой , – рычит он, – залезай в мою постель, и я покажу. – Может, мне стоит хоть раз побыть недотрогой? – кокетничаю я. Его глаза удивленно округляются и блестят от радостного возбуждения. – Ну… дверь закрыта. Не думаю, что тебе удастся от меня сбежать, – ехидно замечает он. – Считайте, что дело сделано. – Но я умею торговаться. – Я тоже. Он пристально смотрит на меня, и выражение его лица меняется, становится растерянным, и я чувствую, как между нами пробегает холодок. – Ты не хочешь трахаться? – спрашивает Чонгук. – Нет, – выдыхаю я. Он хмурит брови. Эх, была не была… Я делаю глубокий вдох и выпаливаю: – Я хочу, чтобы мы занялись любовью. Чонгук замирает и беспомощно глядит на меня. Его лицо темнеет. Вот черт, похоже, все плохо. «Не торопи его!» – сердито рявкает мое подсознание. – Тэ, я… Он ерошит волосы обеими руками. Ого, да он на самом деле растерялся! – По-моему, мы уже занимались, – немного помолчав, говорит он. – Я хочу тебя потрогать. Чонгук невольно отступает, на его лице мелькает испуг, но сразу же исчезает. – Пожалуйста, – прошу я. Он приходит в себя. – О нет, Тэхён. На сегодня достаточно признаний. И я говорю «нет». – Нет? – Нет. Хм… с этим не поспоришь… или поспоришь? – Послушай, ты устал, я устал, давай просто ляжем спать, – говорит Чонгук и внимательно смотрит на меня. – Значит, прикосновения относятся к недопустимым действиям? – Да. Тоже мне новость. – Пожалуйста, расскажи, почему. – Тэхён, хватит! – сердито бормочет он. – Это важно для меня. Чонгук снова ерошит волосы обеими руками и приглушенно ругается. Резко повернувшись, он подходит к комоду, вытаскивает оттуда футболку и швыряет мне. Я ошеломленно ловлю ее на лету. – Надевай и ложись спать, – сердито бросает Чонгук. Я хмурюсь, но решаю его развеселить. Поворачиваюсь к нему спиной и торопливо натягиваю футболку, чтобы скрыть наготу. Трусы не снимаю, я и так провел без них большую часть вечера. – Мне нужно в ванную, – еле слышно шепчу я. Чонгук удивленно сдвигает брови. – Ты спрашиваешь разрешения? – Эээээ… нет. – Тэхён, ты знаешь, где ванная. Сегодня, на этом этапе наших странных отношений, тебе не нужно разрешение, чтобы ею воспользоваться. Чонгук не скрывает раздражения. Он сбрасывает рубашку, а я сбегаю в ванную. Пялюсь на себя в огромное зеркало и удивляюсь, что выгляжу как прежде. После всех сегодняшних потрясений из зеркала на меня глядит все та же обычный омега «А чего ты ожидал? Что у тебя вырастут рожки и хвостик? – язвит мое подсознание. – И что ты творишь? Знаешь же, как он ненавидит прикосновения! Не спеши, идиот, пусть сперва научится ходить, а потом уже бегать!» Мое подсознание в ярости и напоминает Медузу. Хмуро смотрю на свое отражение. Нужно показать Чонгуку, что он мне дорог. Может, тогда он ответит взаимностью. Трясу головой и беру зубную щетку Чонгука. Конечно, мое подсознание право. Я слишком тороплю события. Чонгук еще не готов, и я тоже. Мы словно балансируем на качелях наших странных отношений – неуверенно стоим на разных концах, и нас бросает то вверх, то вниз. Нам обоим нужно приблизиться к середине. Надеюсь, никто не свалится в процессе. Все происходит слишком быстро. Похоже, мне действительно нужно на время уехать. Париж манит еще сильнее, чем раньше. Я начинаю чистить зубы, когда в дверь стучит Чонгук. – Заходи, – шепелявлю я с полным ртом зубной пасты. Чонгук останавливается в дверях, пижамные штаны свисают с его бедер, и я привычно чувствую, как оживает каждая клеточка моего тела. Он обнажен по пояс, и я упиваюсь этим зрелищем, словно умираю от жажды, а он – прохладный горный родник. Чонгук невозмутимо смотрит на меня, затем ухмыляется и шагает ко мне. Наши взгляды встречаются в зеркале. Я заканчиваю чистить зубы, споласкиваю щетку и протягиваю Чонгуку, ни на миг не отводя глаз. Он молча берет ее и засовывает в рот. Я довольно улыбаюсь, и его глаза смеются мне в ответ. – Не стесняйтесь, пользуйтесь моей зубной щеткой, – слегка насмешливо говорит Чонгук. – Спасибо, господин. Я сладко улыбаюсь, выхожу из ванной и направляюсь в спальню. Спустя несколько минут ко мне присоединяется Чонгук. – Знаешь, не так я представлял сегодняшний вечер, – недовольно ворчит он. – А если бы я запретил себя трогать? Он садится на кровать, скрестив ноги. – Тэхён, я же тебе говорил. У меня было тяжелое детство. Зачем тебе забивать голову этим дерьмом? – Хочу тебя лучше узнать. – Ты уже хорошо меня знаешь. – Как ты можешь так говорить? Сажусь на колени лицом к нему. Он недовольно закатывает глаза. – Ты опять закатываешь глаза. В последний раз, когда я так сделал, ты меня отшлепал. – Я бы и сейчас не отказался. На меня находит вдохновение. – Расскажи и отшлепаешь. – Что? – Что слышал. – Ты торгуешься со мной? В его голосе звучит удивленное недоверие. Я киваю. Да… а что еще делать? – Веду переговоры. – Тэхён, это совсем не то. – Хорошо. Расскажи, и я закачу глаза. Он хохочет, и я получаю редкую возможность полюбоваться беззаботным Чонгуком. Давненько я его таким не видел. Он замолкает. – Как всегда, поразительный в сборе информации, – говорит он. Его серые глаза заинтересованно блестят. Мгновенье спустя Чонгук грациозно спрыгивает с кровати. – Никуда не уходи! – приказывает он и выходит из комнаты. Меня охватывает тревога, и я обхватываю себя за плечи. Что он делает? Вдруг у него какой-то коварный план? Вот дерьмо. А если он вернется с розгами или какой-нибудь мерзкой секс-игрушки? Черт, что тогда делать? Когда Чонгук возвращается, он держит в руке что-то маленькое. Не могу понять, что именно, и сгораю от любопытства. – Когда у тебя первое собеседование? – тихо спрашивает он. – В два. Его лицо медленно расплывается в порочной ухмылке. – Отлично. Чонгук меняется у меня на глазах – теперь он жестче, упрямее… И это очень сексуально. Доминант Чонгук. – Слезь с кровати и встань вот сюда. Я торопливо встаю рядом с кроватью. Чонгук пристально смотрит на меня, в его глазах светится обещание. – Доверяешь мне? – негромко говорит он. Я киваю. Чонгук протягивает руку, на его ладони лежат два круглых блестящих шарика, соединенные толстой черной нитью. – Они новые, – многозначительно замечает он. Бросаю на него вопросительный взгляд. – Я засуну их в тебя, а потом тебя отшлепаю, но не в наказание, а ради нашего с тобой удовольствия. – Он замолкает, следя за моей реакцией. В меня! Я удивленно открываю рот, чувствую, как глубоко внутри сжимаются мышцы. – Потом мы трахнемся, и, если ты к тому времени не заснешь, я расскажу о ранних годах своей жизни. Согласен? Он спрашивает моего разрешения! Я киваю, задыхаясь. У меня пропал дар речи. – Молодец детка. Открой рот. Рот? – Шире. Чонгук осторожно кладет шарики мне в рот. – Их нужно увлажнить. Соси, – приказывает он тихим голосом. Шарики холодные, гладкие, на удивление тяжелые и с отчетливым металлическим вкусом. Исследую их языком, и мой пересохший рот наполняется слюной. Чонгук не отводит взгляда от моих глаз. Вот черт, это так заводит. Я слегка дергаюсь. – Стой смирно, детка! – предупреждает Чонгук. – Хватит. Он вытаскивает шарики из моего рта, поворачивается к кровати, откидывает одеяло и садится. – Иди сюда. Я встаю перед ним. – Повернись, наклонись вперед и обхвати руками лодыжки. Растерянно моргаю, и его лицо суровеет. – Не медли, – тихо предостерегает Чонгук с угрозой в голосе и засовывает шарики себе в рот. Ох, черт, это еще сексуальнее, чем зубная щетка! Выполняю приказ. Неужели я могу дотянуться до лодыжек? Могу, и легко. Футболка задирается мне на спину, открывая зад. Слава богу, я в трусах, хотя, подозреваю, ненадолго. Чонгук бережно кладет ладонь на мою задницу и ласково гладит. У меня открыты глаза, но я вижу только его ноги. Я зажмуриваюсь, когда он осторожно сдвигает мои трусики в сторону и медленно водит пальцем вверх-вниз. Мое тело напрягается от исступленного ожидания и возбуждения. Пьянящая смесь. Чонгук вводит в меня палец и восхитительно медленно вращает им внутри. До чего же приятно! Я не могу сдержать стон. Чонгук прерывисто дышит, еще раз шевелит пальцем и сдавленно стонет. Он убирает руку и восхитительно медленно вводит в меня шарики, сначала один, потом другой оооо… Они теплые на ощупь, согретые нашими ртами. Странное ощущение. Когда шарики проникают внутрь, я их не чувствую, но знаю – они там. Чонгук поправляет мои трусики, наклоняется и нежно целует мои ягодицы. – Вставай, – приказывает он. Я с трудом выпрямляюсь. Ох! Вот теперь я их чувствую… кажется. Чонгук подхватывает меня за бедра и держит, пока я не восстанавливаю равновесие. – Все в порядке? – спрашивает он строгим голосом. – Да, – еле слышно шепчу я. – Повернись. Я поворачиваюсь лицом к нему. Шарики тянут вниз, и я непроизвольно сжимаю мышцы. Неожиданное ощущение, но приятное. – Как тебе? – спрашивает Чонгук . – Странно. – Странно в смысле хорошо или в смысле плохо? – Хорошо, – признаюсь я, покраснев. – Отлично, – говорит Чонгук. В его глазах прыгают смешинки. – Я хочу воды. Принеси мне стакан воды, детка. Ох.

– А потом я уложу тебя поперек своих коленей. Думай об этом, Тэхён.

Вода? Зачем ему вода?

Не успеваю выйти из спальни, как более чем отчетливо понимаю, зачем Чонгук заставил меня ходить – от каждого движения шарики перекатываются, массируя меня изнутри. Очень странное ощущение, и нельзя сказать, что неприятное. Мое дыхание учащается, когда я тянусь, чтобы взять стакан из кухонного шкафа, и я непроизвольно ахаю. Вот это да… пожалуй, оставлю их себе. От них мне хочется секса.

Чонгук внимательно следит, как я возвращаюсь в спальню.

– Спасибо, – говорит он и берет у меня стакан.

Чонгук медленно отпивает воду и ставит стакан на тумбочку со своей стороны. Там уже лежит пакетик из фольги, ждет, совсем как я. Знаю, что Чонгук делает это специально, нагнетает напряжение. У меня учащается пульс. Чонгук перехватывает мой взгляд.

– Иди сюда. Встань рядом со мной, как в тот раз.

Подхожу к нему, чувствуя, как кровь быстрее бежит по телу, и в этот раз… Я возбужден и жду.

– Попроси, – тихо говорит Чонгук.

Я хмурюсь. О чем попросить?

– Попроси, – повторяет он, уже жестче.

Что? Воды? Чего он от меня хочет?

– Проси, Тэхён, в последний раз говорю.

В его голосе звучит неприкрытая угроза, и вдруг меня осеняет. Чонгук хочет, чтобы я попросил отшлепать меня.

Вот черт. Он выжидающе смотрит на меня холодным взглядом. Вот дерьмо.

– Пожалуйста, отшлепайте меня… господин, – шепчу я.

Чонгук на миг закрывает глаза, смакует мои слова. Потом хватает меня за левую руку и рывком тянет к себе. Я падаю, он подхватывает меня, и укладывает на свои колени. Чувствую, как сердце подскакивает к горлу. Он ласково гладит мой зад. Я снова перекинут через его колени так, что верхняя часть моего тела лежит на кровати.

– Хочу видеть твое лицо, детка, когда буду тебя шлепать, – бормочет он, не переставая гладить мой зад.

Его рука раздвигает ягодицы, спускается ниже, толкает, и ощущение наполненности такое… Я издаю громкий стон. Необыкновенное ощущение.

– Это ради удовольствия, Тэхён, твоего и моего, – шепчет Чонгук.

Он поднимает руку и с громким шлепком опускает на мои ягодицы, туда, где они переходят в бедра, задев чувствительное местечко между ног. Шарики внутри меня резко перекатываются вперед, и я тону в пучине ощущений. Жжение в ягодицах, тяжелая наполненность от шаров внутри и крепкая хватка Чонгука. Я морщу лицо, пытаясь освоиться с непривычным чувственным опытом. Мысленно отмечаю, что Чонгук ударил меня не так сильно, как в тот раз. Он снова гладит мой зад, водит ладонью по коже через белье.

Почему он не снял с меня трусики? Чонгук поднимает ладонь и снова шлепает меня по ягодицам. Я издаю стон от переизбытка ощущений. Ладонь движется по определенной схеме – слева направо и вниз. Шлепки снизу самые приятные – все внутри меня толчком движется вперед… Между шлепками он ласково гладит и разминает мой зад. Потрясающее эротичное ощущение – меня массируют изнутри и снаружи. Почему-то сейчас я не возражаю против боли, возможно, потому, что все происходит на моих условиях. Мне почти совсем не больно – хотя нет, больно, но терпимо. Я могу перенести эту боль, и она даже приятна. Я снова издаю стон. Да, это я вытерплю.

Чонгук перестает меня шлепать и медленно стягивает с меня трусы. Я извиваюсь у него на коленях, но не потому, что хочу вырваться. Я хочу… чего-тогото большего, разрядки. От прикосновений к ставшей сверхчувствительной коже по всему телу пробегает сладкая дрожь. Это потрясающе. Чонгук продолжает меня шлепать. Несколько легких шлепков, потом ладонь ударяет сильнее, слева направо и вниз. Ооо, эти шлепки снизу… Я снова издаю стон.

– Умница, детка– стонет Чонгук, тяжело дыша.

Он шлепает меня еще два раза, потом тянет за нить, соединяющую шары, и выдергивает их из меня. Я едва не кончаю – неземное ощущение. Чонгук осторожно переворачивает меня. Слышу треск разрываемой фольги, и Чонгук ложится рядом со мной. Он берет мои руки, закидывает мне за голову, медленно опускается на меня, и входит внутрь, заполняя то место, где были серебряные шарики. Я отвечаю громким стоном.

– О, детка, – шепчет Чонгук и движется впередназад в медленном, чувственном темпе, чувствуя меня, наслаждаясь мной.

Он еще никогда не был таким нежным, и я почти сразу достигаю пика, взрываюсь восхитительным, яростным, всепоглощающим оргазмом. Я сжимаю Чонгука, и он кончает, выкрикнув мое имя:

– Тэ!

Какое-то время он лежит на мне, тяжело дышит, по-прежнему удерживая мои руки своими. Наконец он отстраняется и смотрит мне в глаза.

– Мне очень понравилось, – шепчет он и ласково меня целует.

На этом нежности заканчиваются – Чонгук встает, укрывает меня одеялом и уходит в ванную. Он возвращается с бутылочкой белого лосьона и садится на кровать рядом со мной.

– Повернись, – командует он, и я послушно перекатываюсь на живот.

К чему вся эта суета? Безумно хочется спать.

– Твоя задница восхитительного цвета, – одобрительно говорит Чонгук и осторожно втирает охлаждающий лосьон в мои порозовевшие ягодицы.

– Давай, Чон, колись, – зеваю я.

– Тэхён, ты умеешь испортить момент.

– Мы договорились.

– Как ты себя чувствуешь?

– Как будто меня обсчитали.

Чонгук вздыхает, ложится рядом и притягивает меня к себе, стараясь не задевать мой саднящий зад. Мы лежим, тесно прижавшись друг к другу, и он нежно целует меня возле уха.

– Омега, который произвел меня на свет, был шлюхой и был наркоманов. А теперь спи.

Твою ж мать… что это значит?

– Был?

– Он умерл.

– Давно?

Чонгук снова вздыхает.

– Он умерл, когда мне было четыре года. Я его толком не помню. Помню только определенные вещи. Кое-какие подробности мне сообщили. Пожалуйста, засыпай.

– Спокойной ночи, Чонгук.

– Спокойной ночи, Тэ.

Я проваливаюсь в тяжелый сон, и мне снится четырехлетний сероглазый мальчик, которого бросили к отвратительном, темном, страшном месте.

Свет повсюду, яркий, теплый. Я хочу укрыться, поспать еще чуть-чуть! Но свет слепит глаза, и я нехотя воскресаю ото сна. Меня встречает восхитительное утро – солнечные лучи бьют в окна до пола. Почему вчера мы их не зашторили? Я лежу в огромной постели Чонгука . Не хватает только самого Чона .

Я снова падаю на подушки, любуясь величественной панорамой Сеула. Жизнь в облаках – иллюзия. Замок, висящий в воздухе, подальше от суровой прозы жизни: ненужности, голода, папа-шлюха, сидящей на игле. Я вздрагиваю, понимая, через что Чонгук пришлось пройти в детстве и почему теперь он живет здесь один, в окружении произведений искусства, как можно дальше от мест, откуда он родом… что ж, он не скрывает своих мотивов. Я хмурюсь – все это не объясняет, почему мне нельзя к нему прикасаться.

Ирония в том, что в его роскошной башне я сам ощущаю подъем. Словно парю над землей. Лежу в фантастически-прекрасных покоях, занимаюсь фантастическим сексом с фантастическим бойфрендом. Тогда как суровая проза жизни такова: Чонгук хочет заключить контракт, хоть и обещал, что постарается дать мне больше. Насколько больше? Мне важно знать, по-прежнему ли мы далеки друг от друга, словно на разных концах качелей, или стали чуть ближе?

Я выбираюсь из постели, мышцы не слушаются. . Вот что бывает с теми, кто не знает меры в сексе. Подсознание недовольно поджимает губы. Мысленно я закатываю глаза – благо этот психованный деспот сейчас не со мной – и решаю расспросить о персональном инструкторе. Я отправляюсь на поиски Чонгука.

В галерее его нет, изящный омега средних лет хлопочет на кухне. Его внешность заставляет меня затормозить на полпути.

– Доброе утро, мистер Ким. Будете завтракать?

Тон дружелюбный и деловой.

– Боюсь, вы застали меня врасплох, – говорю я тихо, не в силах скрыть смущения.

– Простите, пожалуйста. Я Сэм, домработник.

Ах, вот оно что.

– Доброе утро, Сэм*щи.

– Будете завтракать?

– Пожалуй, выпью чаю, благодарю вас. Вы не знаете, где мистер Чон?

– В кабинете.

– Спасибо.

Нахмурившись, я быстро шагаю к его кабинет.

Я осторожно заглядываю в кабинет. Чон разговаривает по телефону, любуясь видом из окна. На нем черные брюки и белая рубашка. Волосы еще не просохли после душа – от его вида все сомнения и страхи разом вылетают у меня из головы.

– Рэй, если компания не увеличит прибыль, я выхожу из игры. Нам ни к чему мертвый груз, и потом, мне надоели отговорки… Пусть Мор позвонит, хватит топтаться на месте… Кстати, передай , что опытный образец выглядит отлично, хотя насчет интерфейса я не уверен… Нет, чего-то не хватает… Я хочу встретиться с ним и его командой сегодня, пора устроить мозговой штурм. Ладно, переключи меня на Авани…

Он ждет, господин своей вселенной, разглядывая крошечные фигурки людей у подножия башни.

– Авани……

Чонгук поднимает глаза и видит меня. Губы растягивает сладкая улыбка, и я таю под его взглядом, не могу вымолвить ни слова. Он самый красивый мужчина на свете, слишком хорош для людей у подножия башни, слишком хорош для меня. Нет. Разве он в некотором роде не принадлежит тебе? От этой мысли дрожь пронзает тело, прогоняя сомнения.

Чонгук говорит по телефону, но не сводит с меня глаз.

– Сегодня утром я занят для всех, кроме Луи, пусть позвонит мне. Я буду в два. Встречаюсь с Мором, это займет около получаса… Запиши Субина с командой после Мора или на завтра и выбери время на неделе для встречи с Югемом … Пусть подождет… Вот как… Нет, публичность нам не нужна. Пусть Рэй этим займется. Нет… Какое событие? В следующую субботу? Подожди.

– Когда ты возвращаешься из Парижа?

– В пятницу.

Снова в трубку:

– Нужен еще один билет, со мной будет омега. Да, Авани…, ты не ослышался. омега. Ким Тэхён… Это все.

Он заканчивает разговор.

– Доброе утро, Тэхён.

– Мистер Чон – смущенно улыбаюсь я.

Грациозным движением он огибает стол и останавливается напротив меня. Он пахнет восхитительно: чистотой, свежестью, Чонгук. Нежно проводит по моей щеке тыльной стороной ладони.

– Не хотел тебя будить, ты так крепко спал. Выспался?

– Я прекрасно отдохнул, спасибо. Зашел поздороваться, прежде чем принять душ.

Я не свожу с него глаз, упиваюсь им. Чонгук наклоняется, нежно целует меня – и я не выдерживаю, обнимаю его за шею и запускаю пальцы во влажные волосы. Прильнув к нему, я возвращаю поцелуй. Я хочу его. Мой натиск застает Чонгука врасплох, мгновенное замешательство – и он откликается стоном. Его ладони соскальзывают с моих волос на обнаженные ягодицы, язык проникает мне в рот. Затем Чонгук отпускает меня, щурит глаза.

– Сон пошел тебе на пользу, – выдыхает он. – Иди в душ, если не хочешь, чтобы я поимел тебя прямо на столе.

– Я выбираю стол, – шепчу я бесстрашно. Страсть, словно адреналин, затопляет меня, сметая все на своем пути.

Миллисекунду он изумленно разглядывает меня.

– Кажется, вы распробовали блюдо. Вошли во вкус, Тэхёнщи, не так ли? И откуда только в вас столько ненасытности… – шепчет он.

– Я распробовал только тебя, – откликаюсь я.

Его глаза расширяются и темнеют, а руки скользят по моим ягодицам.

– Да, черт возьми! – рычит Чонгук и неуловимым движением сбрасывает бумаги на пол, резко поднимает меня и укладывает вдоль стола – так, что голова почти свисает с противоположного края.

– Ты этого хотел, детка, теперь пеняй на себя, – шепчет он, извлекая из кармана пакетик из фольги и дергая молнию на брюках. О мой бойскаут! Надев презерватив на эрегированный член, он опускает глаза.

– Надеюсь, ты готов меня принять?

На лице Чонгука играет похотливая улыбка.

Мгновение – и он во мне, мои запястья прижаты к бокам, а Чонгук толчком проникает глубоко внутрь.

Я издаю стон… о да.

– Господи, детка, я мог бы не спрашивать, – восхищенно шепчет он.

Обхватив его бедра ногами, я удерживаю его, а он не сводит с меня серых глаз, сияющих и властных. Чонгук начинает двигаться. Это не похоже на занятия любовью, Чонгук трахает меня – и мне это нравится. Нравится необузданность, чувственность, распутство. Я отдаюсь его страсти, его похоть утоляет мою.

Он двигается легко, блаженствуя и наслаждаясь мною, губы разжимаются, дыхание учащается. Чонгук качает бедрами из стороны в сторону, даря мне неземное удовольствие.

Боже правый. Я закрываю глаза, чувствуя, как медленно и постепенно нарастает блаженство, как я поднимаюсь выше и выше, к башне в небе. О да… толчки все мощнее, я издаю громкий стон, отдаюсь ощущениям без остатка, растворяюсь в Чонгуке. Я парю в вышине, наслаждаясь каждым движением. Он все быстрее – и мое тело движется в его ритме, мышцы ног затвердевают, тело пронзает сладкая судорога.

– Давай, детка, сделай это для меня, – выдыхает Чонгук сквозь зубы – и страстная мольба в его голосе переполняет чашу.

Я кричу – бессловесный, неистовый вопль – когда касаюсь Солнца и жара, делаю оборот и, бездыханная, падаю вниз. Чонгук дергается и резко останавливается, достигнув оргазма. Затем сжимает мои запястья и безмолвно опускается на меня сверху.

О… такого я не ожидал. Я медленно материализуюсь на Земле.

– Что, черт подери, ты со мной делаешь? – шепчет Чонгук, тычась носом мне в шею. – Ты околдовал меня, Тэ.

Он освобождает мои запястья, и я запускаю пальцы в его волосы, потихоньку теряя высоту, но все еще удерживаю его ногами.

– Нет, это ты меня околдовал, – шепчу я.

Чонгук поднимает глаза, он смущен, почти испуган. Ладонями обхватывает мою голову.

– Ты… мой, только… мой, – восклицает он отрывисто. – Понимаешь?

Он так ревностен, так взволнован – настоящий фанатик. Его порыв внезапен и сокрушителен. Да что с ним?

– Твой, я твой, – шепчу я, захваченн его пылом.

– Тебе обязательно лететь в Париж?

Я лениво киваю. И внезапно выражение его лица меняется, словно захлопнули ставни. Чонгук резко встает, заставляя меня поморщиться.

– Больно? – Он склоняется надо мною.

– Чуть-чуть, – признаюсь я.

– Это хорошо, что тебе больно. – Его глаза вспыхивают. – Не дает забывать о том, где был я, я один.

Чонгук поднимает мой подбородок и жадно целует в губы, затем встает и потягивает мне руку. Я замечаю на полу пакетик из фольги.

Он озадаченно смотрит на меня. Я поднимаю пакетик с пола.

–Альфа должен надеяться, Тэхён, мечтать, и когда-нибудь мечта станет явью.

Его глаза пылают. Я его не понимаю. Моя эйфория потихоньку сходит на нет. Что его гложет?

– Значит, это то, о чем ты мечтал? – сухо спрашиваю я, пытаясь разрядить атмосферу.

Чонгук загадочно улыбается – а глаза печальны, – и я понимаю, что ему это не впервой. Не слишком приятное открытие. Эйфории и след простыл.

– Пойду приму душ. – Я встаю и иду к двери.

Чонгук хмурит брови и проводит рукой по волосам.

– Пара звонков – и я присоединюсь к тебе за завтраком. Мистер Сэм выстирал твою одежду и повесил в шкафу.

Что? Когда он успел? Вот дьявол! Неужели он нас слышал?

– Спасибо, – бормочу я, краснея.

– На здоровье, – отвечает он машинально, но голос резок.

Я не сказал спасибо за то, что он меня трахнул. Хотя это было…

– Что не так? – спрашивает он.

Видимо, я снова хмурюсь.

– То есть?

– Что с тобой?

– Сегодня ты вел себя еще страннее, чем обычно.

– Ты находишь меня странным? – Чонгук пытается подавить улыбку.

Я заливаюсь краской.

– Иногда.

Мгновение он с любопытством разглядывает меня.

– Скажем так, наслаждение застало меня врасплох.

– Наша цель – угодить клиенту, мистер Чон. – Повторяя его слова, я склоняю голову набок, как делает он.

– И вам удалось, – кивает Чонгук, но видно, что он смущен. – Кажется, кто-то собирался в душ?

Понятно, в моих услугах больше не нуждаются.

– Да-да… увидимся. – Я выбегаю из кабинета в растрепанных чувствах.

Чонгук кажется сбитым с толку. Почему? Физически – полное удовлетворение, а вот эмоционально… тут хвастать нечем, питательно, как сахарная вата.

Мистер Сэм попрежнему на кухне.

– Чай, мистер Ким ?

– Сначала приму душ, – бормочу я, пряча пылающее лицо.

В ванной я пытаюсь понять, что происходит с Чонгуком . Он – самый непредсказуемый из всех, кого я знаю, и я никак не привыкну к изменчивости его настроений. Когда я зашел в кабинет, он казался вполне довольным жизнью. Затем мы занимались любовью… а потом его словно подменили. Подсознание знай себе посвистывает да прячет глаза. Что ж, похоже, нам эта задачка не по зубам.