infinite twinkling

Так не пойдет. Кажется, я перегнул палку. Я отворачиваюсь к окну и вижу, как в небе ширится розово-аквамариновая полоса. Рассвет гонится за нами. – Куда мы едем? – спрашиваю я, с тревогой всматриваясь в шоссе . Пока ясно одно – мы движемся на юг. – На аэродром. – Мы возвращаемся в Сеул? – восклицаю я. А ведь я не попрощался с папой! Боже, он ждет нас на ужин! Чонгук смеется. – Нет, Тэхён, мы собираемся уделить время моей второй страсти. – Второй? Я хмурюсь. – Именно. О первой я упоминал утром. Разглядывая его точеный профиль, я пытаюсь сообразить. – Ты, Тэхён, ты моя главная одержимость. И я намерен предаваться ей всегда и везде. Ах, вот как… – Должен признаться, в списке моих пороков и странностей и вы тоже котируетесь весьма высоко, – бормочу я, вспыхнув. – Рад слышать, – сухо замечает он. – А что мы будем делать на аэродроме? Чонгук усмехается. – Займемся планеризмом. Планеризмом? Я не впервые слышу от него это слово. – Мы догоним рассвет, Тэхён. – Чонгук с улыбкой оборачивается ко мне, а навигатор велит ему свернуть направо к промышленного вида ангару. Чонгук останавливается у большого белого здания с вывеской: « Общество планеристов». Парить! Мы будем парить в небе! Чонгук выключает мотор. – Согласен? – А ты полетишь? – Да. – Тогда я с тобой! – выпаливаю я. Чонгук наклоняется и целует меня. – И снова впервые, малыш, – замечает он, вылезая из машины. Впервые? О чем он? Первый раз в небе? Вот черт! Нет, он же не новичок в планеризме! Я с облегчением вздыхаю. Чонгук обходит машину и открывает мне дверь. Редкие облачка висят на разгорающемся бледно-опаловом небе. Рассвет ждет нас. Он берет меня за руку, и мы идем к огромной бетонной площадке, где стоят самолеты. У кромки поля нас ждет незнакомец с бритой головой и безумным взглядом. Рядом с ним стоит Богом. Богом! Чонгук без него как без рук. Я широко улыбаюсь Богому, он сияет в ответ. – Мистер Чон, пилот буксировщика мистер Антуан – говорит Богом. Чонгук и Антуан жмут друг другу руки и углубляются в разговор о скорости ветра, направлении и прочих тонкостях. – Привет, Богом, – тихо говорю я. – Мистер Ким – кивает он. Я хмурюсь. – Тэхён, – поправляется Богом и заговорщически подмигивает. – В последнее время с ним никакого сладу. Хорошо, что мы здесь. Никакого сладу? Вот это да! Я тут точно ни при чем! Просто какой-то день откровений! Что-то не так с местной водой? С какой стати сегодня всех тянет излить душу? – Тэхён – подает мне руку Чонгук– пошли. – До скорого! – улыбаюсь я Богому, и он, коротко отсалютовав мне, удаляется к стоянке. – Антуан, это мой омега Ким Тэхён. Мы обмениваемся рукопожатиями. – Приятно познакомиться, – бормочу я. Антуан ослепительно улыбается. – Взаимно, – отвечает он. Акцент выдает француза. Я беру Чонгука за руку, и внутри все переворачивается. Парить в небе! Невероятно! Вслед за Антуаном мы по бетонной площадке направляемся к взлетно-посадочной полосе. Они с Чонгуком обсуждают предстоящий полет. Я успеваю схватить суть. Мы полетим на «L23», эта модель не идет ни в какое сравнение с L13, хотя тут можно спорить. Антуан будет на «Moon», который уже пять лет буксирует планеры. Все эти подробности ничего не значат для меня, но Чонгук в своей стихии, и наблюдать за ним – истинное удовольствие. На вытянутом белом боку планера нарисованы оранжевые полосы. В крошечной кабине два сиденья, одно позади другого. Белый трос соединяет планер с обычным одномоторным самолетом. Антуан откидывает плексигласовый купол кабины, приглашая нас внутрь. – Сначала нужно пристегнуть парашют. – Я сам. – Чонгук забирает ремни у Антуана. – А я пока схожу за балластом, – говорит он, широко улыбаясь, и уходит к самолету. – Вижу, тебе нравится стягивать меня ремнями, – замечаю я сухо. – Тэхён, не болтай глупостей. Шагните сюда. Подчиняясь приказу, я кладу руки на плечи Чонгука и чувствую, как его мышцы напрягаются, но он не двигается с места. Я ставлю ноги в петли, Чонгук подтягивает парашют, а я продеваю руки в стропы. Ловко защелкнув крепления, он проверяет ремни. – Ну вот, готово, – говорит Чонгук спокойно, но в серых глазах горит опасный огонек. – Есть резинка для волос? Я киваю. – Поднять вверх? – Да. Я делаю, как велено. – Залезай внутрь, – приказывает Чонгук. В его тоне столько спокойной властности! Я хочу сесть назад, но Чонгук останавливает меня. – Нет, спереди. Сзади сидит пилот. – Но ты ничего не увидишь! – Мне хватит, – усмехается он. Я никогда еще не видел Чонгука таким счастливым. Властным, но все равно счастливым. Я забираюсь внутрь кабины, кожаное сиденье на удивление мягкое. Чонгук склоняется надо мною, фиксирует плечи, затем, вытащив между ног ремень, защелкивает карабин на животе и проверяет стропы. – Хм, дважды за утро, везунчик, – бормочет он и чмокает меня в щеку. – Мы будем в воздухе минут двадцать-тридцать. Утром не так жарко, а по ощущениям полет на рассвете ни с чем не сравнится. Волнуешься? – Предвкушаю! – широко улыбаюсь я. Чему я радуюсь? На самом деле какая-то часть меня трепещет от страха . Хорошо. – Чонгук с улыбкой скрывается из виду. Я слышу, как он забирается в кабину. Чонгук так сильно затянул ремни, что обернуться я не могу. Я не удивлен. Передо мной циферблат, рычаги и какая-то торчащая штуковина. Что ж, могло быть и хуже. С улыбкой на губах возникает Антуан, подтягивает мои стропы, затем просовывается в кабину и проверяет пол. Наверное, что-то делает с балластом. – Все нормально. Первый раз? – Да. – Вам понравится. – Спасибо, Антуан. – Порядок? – Да. Хорошо, что я не позавтракал. Меня переполняют эмоции. Вряд ли мой желудок справился бы с отрывом от земли. Я снова отдаюсь в умелые руки этого невероятного мужчины. Антуан закрывает крышу кабины, идет к своему самолету и скрывается в кабине. Мотор самолета начинает тарахтеть, мой чувствительный желудок подкатывает к горлу. Боже… неужели это происходит со мной? Антуан медленно едет вдоль полосы, трос натягивается, толчок – и планер срывается с места. Бормочет радио. Вероятно, Антуан говорит с диспетчером, но слов не разобрать. Планер набирает скорость, нас ощутимо потряхивает. Господи, когда же мы взлетим? Желудок ухает вниз – и мы отрываемся от земли. – Летим, детка! – кричит Чонгук. Мы парим в нашем собственном пузыре, одном на двоих. Слышен только свист ветра и далекий шум мотора буксировщика. Я так крепко цепляюсь за край сиденья, что костяшки пальцев побелели. Мы забираем к западу, поднимаясь все выше, скользим над полями, лесами, домами, пересекаем шоссе. Боже милосердный. Над нами лишь небо, лишь рассеянный и мягкий солнечный свет. Я вспоминаю слова Хосока о предрассветном часе фотографов… и парю в этом волшебном свете вместе с Чонгуком. Кстати, я совсем забыл о выставке Хосока. Нужно будет сказать Чонгуку. Интересно, что он ответит? Впрочем, сейчас я могу думать только о полете. Уши закладывает, мы набираем высоту, все выше поднимаясь над землей. Наверху стоит тишина. Кажется, я начинаю понимать Чонгука. Парить в высоте, подальше от неумолкающего телефона и повседневных забот. Радио просыпается к жизни, Антуан сообщает, что мы достигли высоты в три тысячи футов. Ничего себе! Я опускаю глаза – под нами пустота. – Отпускай, – говорит Чонгук по радио, и внезапно самолет пропадает из виду, а ощущение, что нас тянут вперед, исчезает. Мы парим над Парижем в свободном полете. О черт – это восхитительно! Повинуясь порывам ветра, планер медленно теряет высоту, тихо скользя по воздуху. Икар, теперь я понял! Я лечу прямо к солнцу, но со мной Чонгук, он ведет и направляет меня, и мы кружим и кружим в утреннем свете. – Держись крепче! – кричит Чонгук, и мы снова ныряем. Неожиданно я оказываюсь вниз головой, глядя на землю сквозь прозрачную крышу кабины. С громким визгом я упираюсь руками в плексиглас и слышу смех Чонгука. Вот негодяй! Но его веселье так заразительно, что, когда он выравнивает планер, я смеюсь вместе с ним. – Хорошо, что я не позавтракал! – кричу я. – Возможно. Потому что я собираюсь повторить. Он снова переворачивает планер, но теперь я начеку. Я вишу на ремнях вниз головой, глупо хихикая. Чонгук возвращает планер в исходное положение. – Ну как? – кричит он. – С ума сойти! Мы падаем вниз в лучах утреннего солнца, слушая ветер и молчание. Можно ли желать большего? – Видишь перед собой рычаг? – кричит Чонгук. Я смотрю на штуковину, которая слегка покачивается у меня между ног. О нет, что он задумал? – Возьмись за него. Вот дьявол! Он хочет, чтобы я управлял планером? Ни за что! – Давай же, Тэхён! – в сердцах восклицает Чонгук. Я с опаской берусь за рычаг и чувствую качание лопастей, или что там держит эту штуковину в воздухе. – Крепче держи… ровнее. Видишь циферблат? Следи, чтобы стрелка стояла ровно посередине. Сердце выпрыгивает у меня из груди. Вот черт! Я управляю планером… я лечу! – Умница! – одобряет мой маневр Чонгук. – Неужели ты позволил управлять? – Вы еще удивитесь, мистер Ким , что я намерен вам позволить. Теперь я. Рычаг дергается, я отпускаю его, планер падает еще на несколько футов, уши снова закладывает. Земля все ближе. Мне кажется, мы вот-вот в нее врежемся. О нет! – Бран, этоЭн ПиЗЭй, захожу слева по ветру на седьмую полосу, Бран, прием. Чонгук снова становится собой: властным деспотом. Башня отвечает, но из-за треска я не могу разобрать слов. Закладывая широкие круги, мы медленно опускаемся. Я вижу аэродром, взлетно-посадочные полосы, мы снова перелетаем шоссе. – Держись, детка, сейчас будет трясти. Последний круг, сильный короткий толчок, и мы стремительно несемся по траве, клацая зубами от тряски. Наконец планер останавливается и, качнувшись, заваливается на правый бок. Я облегченно вдыхаю полной грудью. Чонгук поднимает крышу, вылезает из кабины и потягивается. – Понравилось? – спрашивает он, а в серых глазах мелькают серебристые искорки. Чонгук наклоняется, отстегивает мои стропы. – Еще бы, спасибо, – выдыхаю я. – Сегодня я дал тебе больше? – с надеждой спрашивает он. – Даже хватил через край, – шепчу я, и он улыбается. – Иди сюда. Чонгук подает мне руку, и я вылезаю из кабины. Не успеваю я спрыгнуть на землю, как он заключает меня в объятия. Одна рука тянет мои волосы назад, запрокидывая голову, другая опускается по спине. Чонгук целует меня, долго и страстно, его язык проникает в мой рот, дыхание становится хриплым… Боже правый, у него эрекция… мы же стоим посреди поля! Впрочем, мне все равно. Мои руки зарываются в его волосы, притягивая Чонгука ближе. Я хочу его, здесь, сейчас, на земле. Он отрывается от меня, в потемневших от страсти глазах – упрямое желание. У меня перехватывает дух. – Завтрак, – шепчет он страстно. В его устах яичница с беконом покажутся запретным плодом. Как ему это удается? Чонгук поворачивается, хватает меня за руку и быстро шагает к машине. – А планер? – О нем позаботятся, – коротко бросает он. – Нам нужно поесть. Еда! О какой еде он говорит, когда я умираю от желания? – Пошли же, – улыбается Чонгук. Я никогда еще не видел его таким, на это стоит посмотреть. Мы шагаем рядом, рука в руке, на моем лице застыла глупая улыбка. Я вспоминаю день, проведенный в Диснейленде вместе с отцом. Тогда мне было десять. Кажется, сегодняшний не хуже. Мы возвращаемся . Мой телефон издает сигнал. Ах да, таблетка. – Что это? – Чонгук с любопытством косится на меня. Я роюсь в косметичке. – Сигнал принять таблетку, – бормочу я с красными щеками. – Умница. Ненавижу презервативы. Я краснею еще больше. Какая заботливость! – Мне понравилось, что ты представил меня Антуану как своего омегу – тихо говорю я. – А разве ты не мой омега? Чонгук поднимает бровь. – Твой? Мне казалось, ты хотел временную омегу. – Хотел, Тэхён, и хочу. Но я уже говорил, с тобой мне нужно больше. О боже. Неужели он меняется? Меня переполняет надежда, и я задыхаюсь от радости. – Если это правда, я счастлив, – шепчу я. – Наша цель – угодить клиенту, мистер Ким . Чонгук с хитрой гримасой останавливает машину . – Круассаны– ухмыляюсь я. Вот так дела! Никогда бы не подумал! Чон Чонгук в закусочной! На часах 8.30 утра, но в зале малолюдно. Пахнет тестом, жареным маслом и дезинфицирующим средством. Хм… аромат не слишком заманчивый. Чонгук ведет меня в кабинку. – Не знал, что ты тут бываешь– замечаю я. – Отец втайне водил меня сюда, когда папа уезжал на медицинские конференции. Чонгук улыбается, искорки пляшут в серых глазах. Изучая меню, он проводит рукой по непослушным волосам. О, как бы мне хотелось взлохматить его шевелюру! Взяв меню, я понимаю, как сильно проголодался – Я знаю, чего хочу, – хрипло произносит Чонгук. Я поднимаю глаза, и от его взгляда мышцы внизу живота сводит, а дыхание перехватывает. Вот черт! Кровь грохочет по жилам, отвечая на его призыв. – Я хочу того, чего хочешь ты, – шепотом отвечаю я. Он сглатывает. – Здесь? – С двусмысленной улыбкой Чонгук поднимает бровь и проводит кончиком языка по зубам. О боже… секс в закусочной. ****** Неожиданно Чонгук хмурится. – Перестань кусать губу, – бросает он. – Сейчас не время. Его взгляд твердеет, и на миг Чонгук кажется таким восхитительно опасным! – Раз я не могу трахнуть тебя прямо здесь, лучше не искушай меня. – Привет, меня зовут Лео. Что я… э… могу вам… э… предложить… ребята? Лео поднимает глаза от записной книжки на мистера Совершенство и вспыхивает. Хорошо хоть, его вмешательство дает мне возможность укрыться от его похотливого взгляда. – Тэхён? – спрашивает он, не глядя на официанта. Как ему удается втиснуть столько чувственности в мое имя? Я нервно сглатываю, надеясь, что щеки у меня не такие же пунцовые, как у бедняжки Лео– Я сказал, что хочу того, чего хочешь ты, – бормочу я хрипло. Чонгук пожирает меня голодным взглядом. Лео переводит взгляд с меня на Чонгука и обратно. Щеки приобретают оттенок его рыжих волос. – Еще не решили? – Нет, мы знаем, чего хотим. – Губы Чонгука складываются в чувственную улыбку. – Две порции круасанов с шоколадом, два апельсиновых сока, черный кофе с молоком и английский чай, если есть, – говорит он, не спуская с меня глаз. – Спасибо за заказ, сэр. Это все? – Лео старательно смотрит в сторону. Мы одновременно поднимаем глаза, официант багровеет и поспешно удаляется. – Знаешь, это нечестно. – Я пальцем обвожу узоры на пластике столешницы, стараясь держаться невозмутимо. – Нечестно? – Нечестно так очаровывать людей. Омег. Меня. – Я тебя очаровываю? Я хмыкаю. – Постоянно. – Это только видимость, Тэхён, – говорит он мягко. – Нет, Чонгук, не только видимость. Он хмурит бровь. – Это вы очаровали меня, Тэхён. Окончательно и бесповоротно. Очаровали вашей неискушенностью. Остальное не важно. – Поэтому ты передумал? – Передумал? – Ну, насчет нас… Чонгук задумчиво гладит подбородок длинными ловкими пальцами. – Нет, не передумал. Мы просто должны расставить акценты, если ты хочешь. У нас получится, я уверен. Ты будешь моим сексуальным портнером в игровой комнате. Я буду наказывать тебя, если ты нарушишь правила. Что же до остального… я готов прислушаться к твоим доводам. Таковы мои условия, Тэхён. Согласен? – Значит, я могу спать с тобой? В твоей кровати? – Ты этого хочешь? – Да. – Ладно. Рядом с тобой я отлично высыпаюсь, сам не знаю почему. – Чонгук хмурит бровь и замолкает. – Я боюсь, что ты бросишь меня, если я не приму твоих условий, – говорю я тихо. – Никуда я от тебя не денусь, Тэхён. К тому же… – Чонгук запинается и после недолгого раздумья добавляет: – …это твое определение: компромисс. Ты написал так в письме. Мне оно подходит. – Я счастлив, что ты готов дать мне больше, – застенчиво бормочу я. – Знаю. – Знаешь? Откуда? – Просто знаю, – усмехается Чонгук. Он что-то скрывает. Но что? Появляется Лео с заказом, и на время мы умолкаем. Желудок урчит от голода. Чонгук с одобрением смотрит, как я с жадностью опустошаю тарелку. – Могу я угостить тебя? – спрашиваю я. – Угостить? – Заплатить за еду. – Еще чего, – усмехается он. – Пожалуйста! Чонгук хмурится. – Хочешь окончательно сделать из меня подкаблучника? – Просто это единственное место, где я могу позволить себе заплатить за двоих. – Тэхён, я ценю твой порыв, но вынужден отказать. Я поджимаю губы. – А ну-ка перестань хмуриться, – одергивает он меня. Чонгук не спрашивает, куда ехать. Его одержимость слежкой не знает границ. Когда он останавливает машину у дома моих родителей , я оставляю этот факт без комментариев. Все и так понятно. – Зайдешь? – несмело спрашиваю я. – У меня дела, но вечером я загляну. Когда? Я пытаюсь совладать с разочарованием. Ну почему я ни минуты не могу прожить без этого сексуального тирана? Ах да, я влюбился в него по уши. А еще он умеет летать. – Спасибо… что даешь мне больше. – Не стоит благодарности, Тэхён. Он целует меня, и я снова вдыхаю его сногсшибательный запах. – Возвращайся поскорее. – Только попробуй меня остановить, – шепчет он. На прощание я машу ему рукой, и Чонгук скрывается в сиянии дня. На мне его толстовка и шорты, и я изнемогаю от жары. На кухне царит паника. Не каждый день папа ждет к ужину мультимиллионера. Он совершенно выбит из колеи. – Как дела, дорогой? – спрашивает папа, и я вспыхиваю, ведь ему прекрасно известно, чем я занимался этой ночью. – Хорошо. Мы с Чонгуком летали на планере. – На планере? Это такой самолетик без мотора? Я киваю. – Ничего себе! Папа теряет дар речи – вообще-то ему это несвойственно. Придя в себя, он продолжает допрос: – А ночью? Вы поговорили? Вот черт! Я пунцовею. – Поговорили, ночью и днем. Кажется, кое в чем разобрались. – Вот и славно. Папа возвращается к четырем поваренным книгам, разложенным на кухонном столе. – Пап, если хочешь, я сам приготовлю ужин. – Нет, детка, ты очень добр, но я хочу сам. – Хорошо, – вздыхаю я. Мне слишком хорошо известно папино обыкновение чередовать кулинарные шедевры с полным фиаско. Хотя кто знает? Возможно, после переезда в Париж он улучшил свои поварские навыки. Бывали времена, когда я врагу бы не пожелал отведать его стряпни. Впрочем, если только Хаяо..... Вот кого мне ни капельки не жалко! Доведется ли мне увидеть когда-нибудь эту мышь? Я решаю поблагодарить Чонгука письмом. От кого: Ким Тэхён А ты умеешь развлечь омегу. Спасибо. Чмоки От кого: Чон Чонгук Парить или пороть – какая разница, все лучше, чем твой храп. Я тоже отлично провел время. Впрочем, что тут удивительного, ведь я провел его с тобой. От кого: Ким Тэхён Я НЕ ХРАПЛЮ! А если даже и храплю, невежливо сообщать мне об этом. Вы не джентльмен, мистер Чон! И не забывайте, Вы в Франции! От кого: Чон Чонгук Разве я когда-нибудь претендовал на звание джентльмена? Мои поступки служат тому доказательством. Зря стараетесь: Ваши УЖАСНЫЕ прописные буквы ничуть меня не испугали. Признаюсь – и это будет ложь во спасение – Вы не храпите, Вы разговариваете во сне. И это прекрасно! Куда делся мой поцелуй? Вот дьявол! Я знаю, что разговариваю во сне, спросите хоть Чимина . Но что, черт подери, я ему наговорил? О нет! От кого: Ким Тэхён Вы грубиян и негодяй и уж точно не джентльмен. Немедленно отвечайте: что я сказал во сне? И больше никаких чмоков, пока не ответите. От кого: Чон Чонгук С моей стороны было бы невежливо повторять то, что Вы сказали во сне, к тому же я снова рискую нарваться на грубости. Впрочем, если Вы будете вести себя прилично, я, возможно, признаюсь Вам вечером. А сейчас мне пора на деловую встречу. Пока, детка. Ну хорошо же! Вечером буду молчать как рыба. Я киплю от злости. Неужели во сне я признался, что ненавижу его? Или люблю, что еще хуже? Надеюсь, что нет. Я не готов признаваться в любви Чонгуку. Не думаю, что он готов услышать мое признание, даже если бы захотел. Я хмурюсь, глядя на экран, и решаю: обязательно испеку хлеб. Папа решает подать французский суп и стейк на гриле, замаринованный в оливковом масле, чесноке и лимоне. Чонгук любит мясо, да и рецепт проще не бывает. Отец вызвался организовать барбекю. Размышляя о альфах и их любви к огню, я качу тележку по супермаркету вслед за папой . Мы выбираем мясо, и тут раздается звонок. Я хватаю телефон – а вдруг это Чонгук? Номер мне не знаком. – Слушаю. – Ким Тэхён? – Да. – Это Ли Минхо из Нео. – Ах да, здравствуйте! – Мы предлагаем вам место помощника господина Ли Маркуса . Готовы приступить в понедельник? – Готов! Спасибо! – Вы знаете, сколько мы платим? – Да, да… мне… то есть я согласен– Прекрасно. Ждем вас в понедельник, в половине девятого утра. – До свидания. И спасибо. Сияя, я оборачиваюсь к папе – тебе предложили работу? Я радостно киваю, он визжит и бросается мне на шею прямо посреди супермаркета – Поздравляю, дорогой! Нужно купить шампанское! Папа прыгает и хлопает в ладоши. Можно подумать, ему не сорок два, а двенадцать! Я опускаю глаза на экран. Пропущенный вызов от Чонгука. Я хмурюсь. Он никогда еще не звонил мне. Недолго думая, я набираю номер. – Тэхён, – отвечает он немедленно. – Привет, – смущенно бормочу я. – Мне придется вернуться в Сеул. Извинись за меня перед своим папой. Тон деловой и строгий. – Надеюсь, ничего серьезного? – Возникли кое-какие проблемы. Увидимся в пятницу. Если не смогу встретить тебя в аэропорту, пришлю Богома. Голос у Чонгука неприветливый, почти рассерженный, но впервые я не связываю его настроение со своими промахами. – Надеюсь, все пройдет удачно. Счастливого полета! – И тебе, детка, – выдыхает он, и я снова слышу моего Чонгука. Затем он отключается. Ах нет. Последней его проблемой была моя девственность. О боже, надеюсь, на сей раз ничего похожего. Я смотрю на папу. Его воодушевление сменяется тревогой.